IX. Я заберу твою боль

А М А Л А

      После отъезда Киллиана, я четко решила, что должна разобраться в себе, своих чувствах и ощущениях, которые связаны с Темной матерью, а вместе с этим и беременностью, хотя мне совершенно не хотелось думать о ребенке и темных силах в одном предложении, потому что не хотела подозревать, что наш с Киллианом малыш мог быть как-то связан с тем, что у меня пропали вечные головные боли, голоса и виденья, которые в последнее время лишь сводили с ума. Не могло ведь все это так резко прекратиться?       В один вечер, или, скорее, уже ночью после очередного звонка Киллиана в Ирландию, я лежала спиной на кровати, пообещав мужу, что сразу же лягу спать после того, как отключусь, но как только голова коснулась подушки, тревожные мысли стали поглощать ее, будто хотели разорвать, поэтому тупо пялилась в потолок, надеясь, что хоть так смогу заснуть.       Руки то и дело тянулись к животу, к маленькому комочку, который рос во мне, но… мне было страшно. Однако я не высказывала своего беспокойства Киллиану, по крайней мере, не в сейчас, потому что это точно не то, что ему нужно, особенно, когда мы находились вдали друг от друга, особенно, когда он весь в работе, и ему нужно сосредоточиться на разрешении важных дел, а не отвлекаться на меня и мое состояние, ведь я планировала разобраться во всем сама.       В раздумьях и домыслах я провела несколько ночей, а после одной из них — практически бессонной — почувствовала себя гораздо хуже, чем за всю беременность, которую уже отходила. Я отнесла все симптомы к простуде, поэтому не стала заострять на них внимание, продолжая сидеть в гостиной с телефоном в руках и пялиться в стену, в то время как в голове прокручивались шестеренки, думая об Индии, Калькутте, ритуалах, словах Рэйтана и Темной матери.       — Мала, ты собираешься спать? — в комнату внезапно зашел сонный Киран, потирая глаза; видимо, увидел приглушенный свет сквозь закрытую дверь. — Я ведь могу и Киллиану пожаловаться, — чуть усмехнулся брат, и я закатила глаза.       — Ты не сделаешь этого, мы ведь горой друг за друга, помнишь? — сказала я и зевнула, хотя на самом деле не испытывала усталости — ни в одном глазу, вероятно, Киран немного заразил меня зевотой, как это обычно бывало.       — Помню, — коротко ответил брат, но все же продолжал стоять в дверной проеме, явно пытаясь прогнать меня в спальню.       — Киран, я не хочу спать, — попыталась я убедить его, пожав плечами. — Все в порядке, просто думаю обо всем… — завуалировано продолжила я, и Киран, пройдя вперед, остановился напротив меня, затем уселся в кресло.       — Давай подумаем вместе, Мала, — предложил брат и внимательно теперь следил за моим движениями, пока я пыталась поудобнее улечься на диване, вытягивая затекшие ноги, которые до этого были скрещены по-турецки. — Расскажи, что тебя беспокоит? И про видения, голоса… Ты слышишь, видишь их? — я все еще помнила, как Киран с Киллианом читали письмо, присланное из Калькутты, только вот кем оно было написано — без понятия. Я также надеялась, что муж сам расскажет мне об этом, а не станет утаивать, ведь я просила не лезть в темные силы без моего ведома.       — Уже нет, но и этот факт пугает меня, что если… — я сделала паузу, вспоминая бабушку, которая бредила на старости лет, но, кажется, и не только на старости, просто с возрастом это стало проявляться гораздо хуже и чаще, окончательно сводя с ума.       Киран удивленно вскинул брови, когда понял, что я о чем-то сильно задумалась, но ведь и правда… Почему бабушка слышала голоса? Почему бредила? И что она должна была сделать, чтобы не бредить?       — Я никого не убила, Киран, — испуганным голосом прошептала я, начиная понимать всю суть, сопоставляя пугающие факты, которые, по какой-то неведомой причине, не могла соединить раннее, будто до этого момента разум был поглощен чем-то или… кем-то, кто не давал сделать нужных выводов.       — О чем ты говоришь? — поинтересовался брат и сложил руки в замок, оперевшись локтями о колени.       — Я схожу с ума так же, как и наша бабушка, потому что никого не убила, — я кивнула, будто подтверждала свои же слова, чтобы до конца поверить в них. — Помнишь… Рэйтан вроде бы говорил про освобождение от Темной матери? — Киран немного помотал головой, как бы говоря, вроде да, а вроде и нет. — Так вот, чтобы Темная мать больше не преследовала меня, то есть ее зов, нужно убить человека, а я… никого не убила, — теперь я была уверена в своих умозаключениях на все сто и один процент, потому что они — правдивы.       Однако еще один вопрос оставался нерешенным, а точнее не совсем понятным, и Киран задал именно сейчас задал его, прищурившись:       — Тогда почему тебя больше не преследует зов, если ты и так никого не убивала, а просто… забеременела? — брат осторожно произнес последние слова, как будто боялся их или как будто боялся, что нас мог кто-то услышать, и я практически была уверена в том, что если Темная мать и лишила меня своего зова, то так или иначе и правда могла присматривать за мной, если я все еще была нужна ей или… уже не я?       — Спокойной ночи, Киран, — резко отсекла я, потому что дальнейшие мысли, что нагло лезли в голову, лишь пугали сильнее.       Я поднялась с дивана, но когда стала проходить мимо брата, его рука схватила мое запястье, останавливая.       — Нет, пожалуйста, больше никаких вопросов и ни слово об этом разговоре Киллиану, — казалось, с зовом Темной матери между мной и мужем стало лишь больше секретов и страшных тайн, хотя сколько раз мы обещали друг другу ничего более не утаивать? Однако мне хотелось самой все рассказать ему, поведать о том, до чего докопался мой разум, и, опять же, напугать этими новостями.       Киран понял, что далее бесполезно говорить со мной, а тем более — добиваться ответов, поэтому лишь кивнул и отпустил мою руку, и я смогла доковылять до спальни, где буквально свалилась всем телом на мягкую кровать, надеясь поскорее уснуть.       Следующие два дня в ожидании Киллиана пролетели, будто их и не было, потому что я в основном лежала в кровати, лазила в телефоне или ноутбуке, разбираясь с завалами по работе, потому что не хотела скидывать всю работу на Сану, ведь и так оставалась дома — не ездила в ресторан. Работа действительно помогала отвлечься, поэтому я буквально погружалась в нее с головой, не заметив, как наступил день приезда Киллиана, и как его руки уже держали меня в теплых крепких объятиях, приговаривая о том, что я плохо заботилась о себе, ведь даже не заметила, что заболевала. Однако замечала и заметила уже несколько дней назад, просто как-то не находила времени на то, чтобы и правда лечиться так, как нужно.

|・・・[∞]・・・|

      Я лежала на кровати, свернувшись калачиком, после очередного приступа рвоты, а я-то надеялась, что уже все закончилось, но теперь все стало гораздо хуже. Живот разрывало то ли от голода, то ли еще от чего-то — не могла понять. И все, что мне приходило в голову, это позвонить мужу и попросить его приехать, возможно, отвезти в больницу, ведь Киллиан и сам заметил, что мое состояние резко ухудшилось, но я уверяла, что это всего лишь токсикоз — в очередной раз. Кажется, что мне вообще не хотелось признавать, что со мной и моим телом было точно что-то не так, если я все еще принадлежала себе.       Взяв в руки телефон с тумбочки, зашла в избранное, где были только самые близкие, и нажала на иконку «Любимый». Не пришлось долго ждать ответа:       — Мала, все в порядке? — на фоне шуршала бумага.       — Нет, — тихо, почти не слышно произнесла я, чувствуя, как тряслись зубы, буквально стучась друг об друга. — Ты можешь приехать, пожалуйста? — жалобно простонола я. — Мне так больно, Киллиан, — слезы невольно стали скатываться по щекам.       — Черт, малышка, я выезжаю! — выругался муж, и я услышала, как громко хлопнула дверь. — Я могу говорить с тобой, пока буду ехать, хочешь? — ключи звякнули на фоне.       — Просто… просто приезжай поскорее, — я всхлипнула.       — Буду через пятнадцать минут.       И я знала, что Киллиан будет.       Отбросив телефон на кровать рядом с собой, я вернулась в прежнее положение, как будто была котом, свернувшимся от холода.       На некоторое время я, похоже, задремала, потому что через какой-то легкий дурман услышала тихие шаги, которые приближались к кровати.       — Киллиан? — чуть раскрыла глаза.       — Это я, — он присел рядом и опустил руку мне на спину, теперь поглаживая ее. — Тебе не стало лучше? — обеспокоено спросил муж, внимательно изучая мое состояние.       Я чуть приподнялась на кровати на локтях, чтобы понять свои ощущения, и тут же почувствовала приступ тошноты. Закрыв рот, вскочила на ноги, чуть ли не падая, и вбежала в ванную комнату, после опустилась к унитазу.       Меня рвало, кажется, уже собственными органами. Организм будто кричал: «избавься от лишнего», но что или… кто был этим лишним?       — Не нужно, не смотри на меня, — я выглядела жалко и противно, но Киллиан сел возле меня и аккуратно убрал волосы от лица, в то время как живот снова выворачивало.       — Мне плевать, Амала, — строго сказал муж голосом босса, и я поняла, что спорить не выйдет, потому что Киллиан уже устал ждать, когда мне станет лучше.       Когда мои дрожащие руки нажали кнопку смыва, муж поднял меня на ноги, схватив за талию, и помог добраться до раковины, где я прополоскала рот и умыла лицо.       — Едем в больницу, — приказал Киллиан, — я не собираюсь более смотреть, как из тебя уходит жизнь. Что-то явно не так, — я знала, что он говорил это еще с некой выдержкой, а внутри на самом деле все кипело от злости и беспомощности.       Я лишь кивнула, и мы направились обратно в спальню. Лайтвуд посадил меня на кровать и стал рыться в шкафу, где были мои вещи. Пусть берет, что хочет, мне сейчас глубоко насрать, в чем я буду. 
       Через несколько минут он положил рядом со мной черные джинсы и свитер зеленого цвета, затем стал стягивать с моего тела пижаму, которая, как мне казалось, пропахла рвотой и потом. Напротив нас было зеркало, и я невольно взглянула в него, обращая внимание на себя: низ живота и правда чуть выпирал, но в остальном я сильно похудела и была похожа на ходячий скелет.       Киллиан с легкостью натянул на меня свитер, затем снова посадил на кровать, закинул одну мою ногу себе на плечо и стал натягивать джинсы.       — Не знал, что беременность может быть такой, — помотал он головой.       — Что-то точно не так. Эти боли. Так не должно быть, — я положила руку на живот.       Лайтвуд ничего не ответил, лишь громко выдохнул и, когда надел все две штанины на мои ноги, снова поставил меня возле себя и бережно застегнул джинсы на талии.       — Спасибо, — хрипло произнесла я, смотря в лицо мужа.       — Идем, — он крепко сжал мою руку в крепкой теплой ладони.       — Нужно взять пакет? Вдруг тебя будет тошнить? — обернулся Киллиан, когда мы проходили мимо кухни, и я согласно кивнула — не хотелось портить новую машину Киллиана.       Спустя несколько минут мы сидели в машине. Я держала наготове пакет и смотрела на улицу через лобовое стекло, предчувствуя, что что-то точно не так.       Когда мы отъехали от дома, проехав несколько улиц, Лайтвуд лишь на мгновение посмотрел на меня и спросил:       — Сейчас болит? — затем снова сосредоточено стал смотреть вперед, на дорогу, сжимая руль двумя руками до побеления костяшек.       Теперь уже не было желания врать, потому что казалось, что все это вранье и привело нас сюда — в эту точку невозврата.       — Меньше, но так всегда после тошноты, потом снова начинает болеть, — жалобно сказала я и откинулась на сиденье, обвивая руками живот.       Казалось, что с каждым приближением нашей машины к больнице, становилось только хуже, будто внутри я уже знала, что все пошло коту под хвост, если в этом случае вообще можно было так выражаться. Последние дни, в которые я размышляла о Темной матери и пришла к выводу, почему же слышала ее зов, сводили с ума, но, наверное, это и было предзнаменованием чего-то плохого. Темные силы не связывались со мной напрямую, однако вполне вероятно, что… могли действовать через ребенка? Звучало страшно, и мои руки начали лишь сильнее дрожать, и я спрятала их в рукава кофты, чтобы Киллиан лишний раз не волновался.       В больнице было довольно прохладно, либо лихорадило меня. Я знала, какой врач нам нужен, потому что именно с ним договорилась вести беременность, поэтому, назвав фамилию и имя на стойке регистрации, девушка тут же провела нас к нужному кабинету.       — Киллиан, ты можешь подождать здесь? — спросила я мужа, когда мы присели около кабинета на белые стулья.       Я хотела узнать о том, что не так сама, не хотела пугать Киллиана раньше времени, хотя знала, что его поддержка поможет справиться со всем.       — Ты уверена? — недоверчиво спросил Лайтвуд и аккуратно сжал мою руку в своей теплой ладони, внимательно изучая мое лицо, пытаясь прочитать истинные эмоции.       — Да, — нет, но так нужно. — Просто дай мне немного времени, — попросила я, и Киллиан, на минуту задумавшись, согласился.       Спустя пару минут я зашла в кабинет врача, и он по моему состоянию и усталому лицу тут же понял, что что-то явно не так, поэтому быстро уложил меня на кушетку, а пока я расстегивала джинсы, готовил аппарат УЗИ к работе.       Я замерла, когда врач стал что-то говорить и обеспокоено поглядывать на меня, и, кажется, плохо расслышала его слова, поэтому уставилась на врача глазами по пять копеек, склонив голову в бок. Когда он окончательно убрал аппарат с моего живота, я положила на него руку и стала поглаживать.       — Амала, вы услышали меня? — врач пытался достучаться до меня, но его слова пролетали мимо ушей. — У вас замершая беременность, — он взял одну мою руку в свою, — Мне жаль, но у ребенка застыло развитие. Он умер, — снова уточнил мужчина, а я нахмурилась.       Последние слова эхом отразились в голове, но до сих пор никак до конца не доходили до меня.       Он умер.       Он умер.       Он… умер?!       — Что? — как дурочка задала вопрос я, продолжая наглаживать чуть выпирающий низ живота. — Не может быть… — это не могло случится, только не сейчас, только не в тот момент, когда мы так ждали, когда так хотели стать родителями.       — Послушайте, в современных реалиях такое случается довольно часто, и в этом нет вашей вины, — пытался успокоить меня врач, смотря прямо в глаза, а я лишь видела, как шевелятся его губы, но… о чем он говорил? — Я скажу вам то, от чего вам, может, станет легче, Амала, — легче? Легче?! — Возможно, вы не готовы к этому ребенку, а он — к вам, — врач говорил осторожно, явно, чтобы не задеть мои чувства. — Есть два способа удалить его из вас, — звучало так, будто внутри меня не ребенок, а инородное тело. — В вашем случае, я бы рекомендовал вакуумную аспирацию или иначе — чистку матки, потому что срок вряд ли позволит обойтись только таблеткой.       Сердце сжалось. Операция? То есть нашего с Киллиана ребенка будут вытаскивать из меня? Это звучало, как самое ужасное решение в моей жизни.       Я и не заметила, как слезы начали душить меня после слов врача. За мгновение ока щеки покрылись соленой водой, и я не успевала стирать ее, да и хотела ли на самом деле? Казалось, что теперь единственное, что я могла делать — рыдать и думать о том, что во всем виновата я и мой организм, который убил ребенка, который не смог выдержать нагрузки, а может…       Врач встал со своего места и приблизился ко мне, наверное, заметил, что у меня нет сил что-либо делать, да и вообще как-либо функционировать.       — Пройдемте, я провожу вас, вы же пришли с мужем? — я кивнула и подала мужчине руку; боль внизу живота так и не успокоилась, но теперь было плевать, потому что более никто не развивался там, не жил, не радовал…       Почему это случилось? Почему именно со мной? Почему наш ребенок с Киллианом?       Боже… Киллиан. Как он отреагирует?       Когда доктор открыл дверь кабинета, глаза тут же нашли мужа: он с беспокойным видом стоял возле стены напротив кабинета и перебирал пальцы, а когда увидел нас, сразу сорвался со своего места. Ноги подкосились, и я бы упала, если бы не Киллиан, который поймал меня в свои объятия.       — Что такое, Мала? — тут же спросил он, замечая мое состояние.       — Думаю, ваша жена должна сама все рассказать вам, — лишь произнес врач и удалился.       Я вцепилась мертвой хваткой в рубашку мужа, сжимая ее с каждой секундой сильнее, и если бы в моих силах было разорвать рубашку, я бы сделала это, потому что не видела более никакой опоры.       Слезы буквально заливали плечо Киллиана, а мужские сильные руки гладили спину, пытаясь поддержать и успокоить, но казалось, что ничего не могло помочь — только не от потери ребенка.       — Ты вся дрожишь, — прошептал Лайтвуд. — Почему ты плачешь? Не молчи, только не сейчас, пожалуйста, — Киллиан вытирал слезы с моих щек, когда посадил на мягкое кресло, а сам опустился на корточки напротив меня, положив руки мне на колени.       Но, смотря теперь на него, в эти серые добрые глаза, в которых уже читалась боль, я лишь сильнее начала плакать. Тело не слушалось: билось в рыданиях, из-за чего я не могла сказать ни слова.

|・・・[∞]・・・|

      С каждым всхлипом мои плечи все больше содрогались в сильных руках Киллиана. Он терпеливо ждал и не говорил ни слова. Мне казалось, он чувствовал, что что-то не так. Я оторвалась от него, не в силах скрывать ужасную правду. В его глазах отразилось отчаяние и потерянность. От взгляда на мужа, сердце снова начало разрываться с неистовой силой: у нашего ребенка были бы его глаза — цвета дождливых туч. Те самые глаза, которые я любила больше всего на свете, которые одним взглядом готовы потушить бурю внутри меня и подарить покой. Сейчас я как никогда нуждалась в этом, но покой так и не приходил. И придет ли теперь вообще?       — Киллиан, — всхлипнув, начала я. Потребовался еще один глубокий вдох, чтобы продолжить. — Во мне бьется только одно сердце, — произносить это в слух было подобно острому клинку прямо в грудь. Осознание — вот, что хуже всего. Суровая реальность, которая дала нам звонкую пощечину, хотя казалось — куда еще?! — Наш ребенок… умер.       Слова слетели с языка, и в этот момент все мужество, которое я взращивала в себе долгое время, похоже, покинуло меня.       В глазах мужа застыли не пролитые слезы. Киллиан притянул меня в свои объятия и начал покрывать поцелуями мое мокрое лицо. Я не понимала, что он чувствовал в этот момент, что ощутил, когда я сказала «умер».       — Мы справимся с этим, слышишь, Мала? — осторожно начал Лайтвуд. — У нас будет еще много детей, — муж попытался приободрить меня, но от этих слов я скривилась. — Сколько захочешь, малышка. Купим большой дом для нашей семьи, ты же этого хотела, правда? — я слабо кивнула. — Любимая, ты очень сильная, — его руки сжали мои еще сильнее. — И я буду рядом, чтобы разделить эту ношу с тобой. Вместе мы справимся со всем, — шептал он между поцелуями.       Я не знала, можно ли любить человека еще сильнее, но в этот момент поняла — можно. Моя любовь к Киллиану росла с каждым днем, и в этот момент слово «бесконечность» казалось слишком скромным определением.       Я видела, что Киллиану было так же тяжело, как и мне, но он не подавал виду и держался. Ради меня, ради нас. Иногда я злилась на него за то, что он слишком часто брал на себя все тяготы, не желая делить их со мной, но сейчас я как никогда была ему за это благодарна.       — Я не понимаю, Киллиан, — всхлипнула я. — Почему так случилось? Почему именно с нами? Я была очень осторожна, — отчаяние снова начало поглощать меня, но теплые руки мужа, которые мягко обнимали мое тело, не давали захлебнуться в этом потоке.       — Тише, тише, малышка, — успокаивающе пробормотал Киллиан в мою макушку. — Ты ни в чем не виновата.       И я ему поверила. Объятия Киллиана были моей опорой и стеной от всего мира. Как же сильно я любила его.       — Миссис Лайтвуд? — окликнул меня врач, возвращая в ужасную реальность. — На сколько я понимаю, вы уже рассказали своему мужу о случившемся. Мне очень жаль. Мы можем провести операцию сегодня, вам нужно только заполнить некоторые документы. В таких случаях мы можем предложить медикаментозный путь, но у вас есть риск осложнений, на вашем месте я бы не рисковал, — он не стал уточнять, какую именно операцию, и я была благодарна, что, в отличие от многих врачей, он не был настолько прямолинейным. — Также вам необходимо сдать кровь для выявления возможных аллергий на анестезию.       Я согласно кивнула не в силах сказать и слова. Через пару минут врач принес документы с согласием на операцию и протянул мне. Однако стоило мне протянуть дрожащую руку, чтобы их взять, Киллиан меня опередил.       — Я могу подписать их вместо жены? — спросил муж и погладил меня по спине. Он видел, как мне было тяжело и, возможно, хотел забрать часть боли себе.       — Насколько я помню, вы указаны в карте миссис Лайтвуд как контакт на экстренные случаи, и сейчас именно такой, поэтому, если ваша жена не против, вы можете подписать за нее, — спокойно ответил доктор.       — Это… будет сильно больно? — спросила я, подняв взгляд на врача.       — Под местной анестезией вы ничего не почувствуете, — заверил он меня, пока Киллиан внимательно читал документы и ставил подписи.       Я поежилась от мысли о предстоящей операции и невольно взглянула на живот. Слезы снова заслонили мое лицо. Если там и был кто-то, то его достанут через несколько часов без признаков жизни.       — Готово, — безэмоционально сказал Киллиан и протянул документы врачу, который тут же ушел, сказав, что позовет, когда подготовят палату для операции.       В этот момент к нам подошла медсестра и села за стол.       — Протяните руку, это будет быстро и безболезненно, — заверила она, и я подчинилась.       Стоило иголке пронзить мою кожу, я отвернулась, стараясь не смотреть. Никогда не любила анализы, а сейчас боль ощущалась с двойной силой. Как только медсестра закончила, я выдохнула с облегчением, наблюдая, как она оборачивала бинтом мою руку.       После этого я снова уткнулась в родные объятия, как маленькая девочка, но ничего не могла с собой поделать.       — Я с тобой, любимая, — послышался шепот Киллиана. Он зарылся носом мне в волосы и продолжил успокаивать, поглаживая по спине и шепча что-то. — Мы справимся с этим вместе, обещаю.       Я еле заметно кивнула. В глубине души знала, что все будет именно так: когда-то боль уйдет, мы построим большой дом, в котором будем жить нашей семьей, у нас будут дети… Но сейчас это казалось сном, не более. Сном, в который я когда-то осмелилась поверить.       Внезапно зазвонил телефон. Киллиан тихо выругался, но все же потянулся за трубкой.       — Это Киран, — он показал мне мой телефон.       — Я… я совсем забыла. Он, наверное, вернулся из школы и не увидел никого дома, — я пожала плечами.       — Давай я отвечу, тебе не нужно нервничать лишний раз, — предложил Киллиан.       В ответ я кивнула и прижалась головой к груди мужа, чтобы слышать разговор.       — Киран, — начал Лайтвуд.       — Киллиан? Где Мала? Что-то случилось? — в его голосе слышалось напряжение.       — Она со мной, мы в больнице, — заверил его Киллиан.       — Черт, — чертыхнулся Киран, и я слегка улыбнулась. — С ней что-то случилось?       В любой другой ситуации я бы уже высказала обоим своим мужчинам свое мнение насчет таких словечек, но сейчас мне было абсолютно все равно — наш ребенок занимал все мои мысли сейчас. Прости, что не смогла сберечь тебя.       — Ей предстоит операция. Я буду с ней. Закажи себе еду, до утра мы точно не вернемся, — сказал Киллиан.       — Я могу чем-то помочь? — осторожно спросил Киран.       — Не нужно. Просто будь сильным. Ради нас всех, — заверил его Киллиан и посмотрел на меня глазами, полными нежности. — Я позвоню тебе потом.       — Хорошо, — сказал Киран и положил трубку.       — Ты все слышала, да? — Киллиан погладил меня по волосам. — Он большой мальчик, справится. И мы тоже, — он поцеловал мои пальцы, держа их в своей руке.       — Я знаю, — я посмотрела в мои любимые серые глаза, будто пытаясь найти подтверждение своим словам.       — Миссис Лайтвуд, палата готова, — послышался голос медсестры из-за спины.       Реальность снова напомнила о себе, подобно холодному душу. Руки на моем теле напряглись, и Киллиан поднялся со стула вместе со мной.       — Пойдем, малышка, — сказал он, поддерживая мое тело.       Мы направились в другое крыло больницы за медсестрой. Палата была похожа на ту самую из фильмов про врачей: белые стены, белый потолок и обычная кровать с бортиками. На ней уже лежала больничная рубашка, которую обычно выдавали пациентам. Я поежилась от этого вида.       — Как только будете готовы, позовите меня, вас отвезут в операционную, — спокойно сказала медсестра и вышла за дверь, оставляя нас наедине.       Киллиан аккуратно посадил меня на кровать и потянулся за рубашкой. Она была огромной и с завязками на спине. Он аккуратно расправил ее и положил рядом со мной. Муж взял мой свитер за края и потянул наверх. Я не сопротивлялась. Пока он рядом, я чувствовала себя в безопасности.       — Киллиан? — позвала я, пока муж снимал с меня джинсы, а я лежала на кровати.       — Да, любимая? — он встретился со мной взглядом.       — Ты же не уйдешь сейчас? — мой вопрос мог прозвучать глупо, но почему-то мне хотелось подтверждения.       Мысль о том, что я могла остаться одна, причиняла огромную боль, особенно сейчас, когда из меня буквально выскребут нашу с Киллианом плоть и кровь. Слезы сново заполонили мои глаза.       — Конечно нет, малышка, — сказал он и сел рядом со мной на кровать. — Давай, вот так, — муж потянулся к моим щекам и начал вытирать выступившие слезы. — Я обещал тебе быть рядом на каждом этапе пути. И сейчас обещаю, что, когда ты проснешься, я буду держать тебя за руку.       Я слабо улыбнулась в ответ. Каждый день Киллиан доказывал мне, что слова для него — не пустой звук.       Через несколько минут он закончил и позвал медсестру, чтобы меня отвезли на операцию. Киллиан до последнего не отпускал мою руку, несмотря на протесты врачей, и шептал что-то успокаивающее. Перед дверьми операционной он присел, оказавшись на одном уровне с моими глазами, и нежно погладил по щеке:       — Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Я люблю тебя, Амала Лайтвуд, — каждый раз его признания заставляли мое сердце пропускать удары.       — Я тоже тебя люблю, — прошептала я в ответ и прильнула к его руке, пытаясь насладиться затишьем перед бурей.       Киллиан наклонился и оставил легкий поцелуй на моих губах, прежде чем меня повезли в операционную.       Однажды, мы снова встретимся, я расспрошу тебя обо всем на свете. Расскажу, как сильно мы с твоим отцом любили тебя и ждали. Однажды…