XI. Укрытие

А М А Л А

      После встречи с Рэйтаном дни пролетали быстрее обычного, хотя мне казалось, что они так и будут тянуться, тянуться и еще раз тянуться, ведь все, что я знала и чувствовала за последнее время, — боль, страх, вина. Да, я продолжала еще и винить себя за то, что случилось, хотя с другой стороны понимала — в этом нет даже капли моей вины. Если бы это случилось без участия Темной матери, это было бы наверняка связано с чем-то врачебным, да и, честно говоря, доктора так и говорили: «сейчас много таких случаев. Это почти что норма», однако и это не успокаивало.       Киллиан поддерживал меня и старался не заводить разговоры о врачах, больницах, беременности и тому подобное. Теперь это стало неким триггером. Даже проезжая мимо больниц, в нос тут же ударял запах спирта, который я запомнила перед тем, как провалилась в сон тогда, на операции. И теперь даже понятия не имела, когда решусь стать матерью…       Когда это прекратится? Когда я перестану смотреть в зеркало и трогать живот, который теперь снова стал плоским?.. Ответ, который приходил в такие моменты, — никогда, убивал изнутри, поэтому я быстро переключалась на Киллиана, следя за тем, как он работал или готовил ужин.       Я взяла отпуск. Сана отлично справлялась без меня. Совсем недавно она узнала о том, что произошло. Подруга тут же прилетела к нам домой и заобнимала меня так крепко, отчего я думала, что задохнусь. Конечно, мы вместе поплакали, даже порыдали, я бы сказала, а потом переключились на личную жизнь Саны, которая только набирала обороты, и я была рада за нее. В памяти, бывало, все еще всплывали моменты, когда ее хотели выдать замуж насильно…       Семья Киллиана… Это было чертовски тяжело. Мы долго не осмеливались сказать правду. Отчасти, потому что я не хотела до конца верить тому, что наш с мужем ребенок — мертв. Наверное, мне просто необходимо было продлить этот момент, когда ты немного сходишь с ума, думая, что все это — ужасная иллюзия. Однако… когда свекровь названивала и болтала о нашем ребенке и о том, что она уже прикупила нейтрального цвета вещи, все становилось только хуже, и мы с Киллианом приняли решение наконец-то рассказать правду.       В тот день шел дождь, впрочем, Лондон не часто менялся в погоде. Дул сильный ветер, будто пытался загнать обратно в дом, но мы сопротивлялись: дошли до новенькой машины Киллиана, уселись, подождали, когда немного прогреется двигатель и салон, затем тронулись, каждый думая о своем, точнее, перебирая те слова, которые наиболее точно опишут всю ситуацию, но не принесет новой боли нам, а что самое главное — мягче преподнесет информацию семье Лайтвудов.       Конечно, сначала нас были рады видеть. Наверняка думали, что мы приехали рассказать о поле малыша, а потом… в доме встала гробовая тишина; кажется, мы и правда молчали больше минуты, будто стояли на похоронах. Это чувство угнетало даже меня, и Киллиан первым прервал ее, сказав, что нам пора ехать. Тогда это прозвучало грубовато, однако другого выхода мы оба не видели — нужно было дать время все обдумать, да и я не желала снова и снова окунаться с головой в горе.       Мне предлагали ходить на терапию в больницу, устраиваемых специально для таких случаев, но я наотрез отказалась; опять же, зачем все это вспоминать? Зачем говорить о своих чувствах? Я могу поделиться ими с мужем, и он утешит лучше любого психолога, ведь это не только моя боль, но и его — тоже.       Киллиан справлялся. Мы оба стали справляться спустя определенное время. Все-таки какая ирония в жизни… Сначала кажется, что боль не пройдет, а потом ты оглядываешься на прежнюю версию себя и понимаешь, что она утихает, остается где-то там, далеко внутри, а потом, может, и вовсе исчезнет, но точно не в ближайшем будущем.       Сегодня я решила выйти в свет и проверить работоспособность ресторана и в принципе людей: поваров, официантов, администраторов. Киллиан поддержал меня в этом, сказав, что так я смогу еще лучше отвлечься, да и пообщаться с кем-то, кроме него. Не то чтобы я обрывала все связи, просто редко общалась с кем-либо, даже с Кираном, который каждый вечер, приходил со школы или тренировки, обнимал меня и спрашивал, как мои дела.       — Как все прошло? Разгельдяйствовали или отлично работали без своего большого Босса? — когда я села на пассажирское сиденье к мужу в машину, спросил он, затем, потянувшись ко мне, поцеловал в висок.       — На удивление, все в порядке, — чуть улыбнулась я. — Сана отлично справляется, заменяя меня, я бы даже оставила ее одну на еще неделю, но, кажется, мое одиночество слишком затянулось, надо выползать из норы, — пожала я плечами и пристегнула ремень безопасности.       — Главное, что ты готова к этому, Амала, — мягко отозвался Киллиан, и я только кивнула.       Сегодня погода благоволила для прогулки, но мой муж очень хотел покататься на мустанге вместе со мной, поэтому мы выехали за пределы Лондона, где было поменьше машин. И понятия не имели, куда ехать и зачем, нам просто было комфортно друг с другом: и в тишине, и в разговорах.       Я следила за Киллианом и его руками, сжимающими руль или переключающими скорость на коробке передач между нашими сиденьями, и наслаждалась мгновениями. В один момент наша машина остановилась, я удивленно повернула голову к мужу, а он как-то по-хитрому ухмыльнулся.       — Хочешь покататься? — вдруг спросил он и отстегнул ремень безопасности, уже собираясь вылезать из машины, даже не получив моего ответа. — Новый опыт и все такое, м? — продолжил Киллиан.       Новый опыт может помочь отвлечься… Это выглядело как вариант, поэтому я угукнула и вышла из машины, после обошла ее, а Киллиан закрыл дверь с водительской стороны, когда я плюхнулась внутрь, рассматривая перед собой руль. Признаться, когда-то я хотела сдать на права, но руки так и не доходили, потому что все, чем я жила тогда, — магазин и Киран.       Киллиану не пришлось долго объяснять принцип езды машины, мне просто было страшно как-либо касаться этой красотки, зная, как муж любил ее, благо, не больше, чем меня, иначе я бы уже начала ревновать, поэтому старалась как можно тише ехать и как можно аккуратнее переключать скорости. Это было не так легко, как я представляла в голове, но действительно помогало разрядить мозг, точнее, наоборот, загрузить его, вытесняя прежние мысли, ведь приходилось думать только о дороге и о других машинах, едущих рядом.       Спустя полчаса я осмелилась сказать, чтобы Киллиан включил музыку, и из колонок заиграла Лана — это позволило мне еще больше расслабиться, и мы просто ехали, ехали и ехали, пока не остановились в какой-то глуши возле леса. Уже смеркалось, поэтому я хотела передать управление машиной, как каким-то космическим кораблем, мужу, но не спешила вылезать с водительского места, а сидела и смотрела вперед себя, думая обо всем, что накопилось внутри.       — Киллиан, — прошло пять минут. — Ты не говоришь со мной о своих чувствах, но знаю, тебя тоже что-то гложет, — вдруг сказала я и взглянула на него. — Поделишься? — попросила я.       Он поерзал на сиденье, убрал телефон, в котором что-то печатал, наверняка снова по работе, и посмотрел на меня. Любимые серые глаза выражали надежду, но было в них что-то еще.       — Я просто боюсь за тебя, за нас. В этом причина моего задумчивого состояния, — начал отвечать Киллиан. — Боюсь, что этот травмирующий опыт так и останется, и мы не шагнем дальше… — кажется, я впервые слышала от него такие откровения; неужели Киллиан прямо сейчас открывался с еще большей стороны? С той, которую до этого момента я и не знала.       — Этот опыт останется, я даже не собираюсь оспаривать это, — как бы больно это не звучало, однако это так. — Но, Киллиан, — я протянула руку, и наши пальцы сплелись, — если бы не ты, я бы ушла с головой в горе, — помотала головой в разные стороны. — Вот, почему человеку нужен человек. Каждый из нас помогает друг другу, поэтому в будущем, уверена, все будет так, как должно, по крайней мере, я больше не слышу голосов, ничего не вижу, а еще чувствую свободу от темных сил, потому что Темная мать оставила меня в покое, — возможно, все эти слова кто-то мог понять совершенно по-другому, мол, я благодарна Темной матери за то, что она отняла у нас с мужем ребенка, тем самым освободив от своего влияния, но это их проблемы, потому что контекст совершенно другой, и главное, что Киллиан понял, о чем я говорила.       — Конец света будет только при конце света, — произнес он, немного усмехнувшись, сжимая мою руку сильнее.       И правда. Многие вещи кажутся нам непреодолимыми, но потом… мы смотрим на прошлые версии себя и думаем: «а я ведь прошел это».       — Люблю тебя, Киллиан, — мягко прошептала я и потянулась к мужу через подлокотник.       — И я люблю тебя, малышка, — я все еще глупо улыбалась при упоминании малышки, но даже если Киллиан будет и в будущем называть так меня — ни за что не откажусь.       Я мягко притронулась губами к его, закрыла глаза, повернулась боком и залезла на водительское сиденье коленями. Киллиан помог мне перелезть к нему на колени, не разрывая поцелуй, и вот я уже сидела напротив него, точнее, на нем, и хихикала в губы, когда руки мужа проходились по моему телу, залезая под теплый свитер.       Просто отпустить. На какое-то мгновение, на минуту, час, два, три… Я могу позволить себе это. Мы можем позволить себе это.       После всего я по какой-то причине стала думать, что Киллиан будет смотреть на меня совершенно иначе, будто теперь я являлась не той: неправильной и подпорченной. Понимала, чем эти мысли обусловлены, но все же они сжирали меня определенное количество времени день за днем. Однако сейчас… Киллиан смотрел на меня так же, как и раньше, так же, как и тогда, в Калькутте, когда понял, что окончательно влюбился. Мой любимый серый цвет — цвет глаз моего мужа и моей беспроигрышной поддержки.

|・・・[∞]・・・|

      Жизнь продолжала течь своим чередом. Я окончательно вышла на работу и каждый день с утра до вечера — не больше и не меньше — отдавала себя ресторану. Когда я думала, что не смогу руководить так, как раньше из-за пошатнувшей нашу семью ситуации, сейчас понимала — зря, ведь, работая, наоборот, отвлекалась от насущных проблем, обращая все внимание на сотрудников и недобросовестных поставщиков. Бывало, я так нервничала и злилась, отчего дома за ужином только молчала, чтобы не сорваться на близких. Иногда мне было смешно от того, как мы с Киллианом жаловались друг другу на своих подчиненных, но, честно говоря, становилось даже легче. Кто бы мог подумать, что мы оба будем на руководящих должностях…       Никто больше не задавал лишних вопросов о моей жизни и о том, что случилось: куда делся ребенок и выпирающий живот. Находились нетактичные люди, даже среди сотрудников, работающих в ресторане. Пару раз я даже порывалась уволить таких, но… потом остывала и просто говорила о личных границах.       На самом деле не представляла, в какой момент жизни решусь снова поехать в больницу, где от запаха спирта, да и любого другого лекарства меня сразу начинало тошнить, а неприятные воспоминания всплывали в голове, коля сердце. Однако… сегодня после работы приехала прямиком в ту же больницу, где проходила операция, и к тому же доктору, мистеру Ларсену, который должен был вести мою беременность. Еще тогда мне сказали, что через определенный промежуток времени нужно сдать некоторые анализы, чтобы проверить женское здоровье, тем более, когда беременность прерывали не обычной таблеткой, как это бывало на меньших сроках, а операцией.       Конечно, я противилась, хоть и понимала, что, опять же, это мое здоровье, но если в будущем мы с Киллианом снова хотели попробовать завести ребенка, стоило перебороть себя и свои страхи. Именно поэтому я медленно зашла в общее крыло больницы, где меня приняли на стойке регистрации — моя карточка пациента сохранилась и даже быстро нашлась, в отличие от женщины, стоящей передо мной. Администратор оформил документ, который я подписала и последовала с ним к кабинету мистера Ларсена, у которого перед кабинетом, на удивление, никого не стояло и не сидело — повезло.       — Добрый вечер, — поздоровалась я, когда постучала по двери кабинета и заглянула внутрь.       — Здравствуйте, миссис Лайтвуд, проходите, — тут же поднял на меня взгляд доктор, приглашая войти.       Я тяжело вздохнула, тут же ощутив, как ноги практически стали ватными и непослушными. Когда я в прошлый раз заходила сюда в одиночестве, оставив Киллиана за дверью, чем потом посчитала огромной ошибкой, доктор не сказал нам ничего хорошего, поэтому ладони потели, впрочем, как и все тело.       — Не стоит переживать так, — заметил мистер Ларсен, и я, усевшись на стул рядом с письменным столом, чуть улыбнулась. — Лучше расскажите мне, как у вас дела, как себя чувствуете? — поинтересовался он.       Я не хотела воспринимать доктора, как психолога, на которого можно свалить все проблемы и мысли по поводу страхов и травм, которые останутся на всю жизнь. Конечно, потом их перекроют приятные воспоминания, но все же…       — Я пришла узнать, какие именно анализы мне стоит сдать, потому что тогда не запомнила толком, а бумажку со списком, честно скажу, потеряла где-то дома… — с небольшой виной проговорила я, поджав губы. — И… хотела спросить, когда можно будет попробовать снова забеременеть? — призналась я.       Последние слова прозвучали тихо, будто я боялась спугнуть счастье и возможность, которая может появиться тут как тут, по крайней мере, надеялась на это. И каких же усилий стоило сказать это. Так много раз за эту неделю прокручивала слова в голове, кажется, даже повторяла их перед зеркалом дома в ванной, представляя, будто сижу здесь, в кабинете.       — Хорошо, миссис Лайтвуд, я понял вас, — и доктор стал что-то записывать в моей карточке пациента, а потом переключился на компьютер, наверняка просматривая предыдущие анализы. — Я возьму у вас мазки и выдам направление на анализ крови и мочи, — я кивнула, внимая каждому слову. — Также стоит сделать УЗИ малого таза и других внутренних органов, но это после того, как придут результаты анализов, — объяснил доктор. — Можете раздеваться за ширмой и присаживаться в кресло, — последнее, что сказал он, и я поднялась со стула.       Не хватало шуточек Киллиана про мужчин докторов, особенно гинекологов, но я отчаянно верила, что мужчины обращались бережнее с пациентками, поэтому нисколько не стеснялась.       Все прошло гораздо быстрее, чем я ожидала, поэтому вскоре уже попрощалась с мистером Ларсеном, взяв необходимые документы с собой, надежно пряча их внутри небольшой сумки, чтобы на этот раз не потерять, и стала выходить в коридор, где…       — Киллиан? — удивленно вскинула брови я, когда на меня посмотрели серые радужки. — Как ты узнал, что я здесь? — по правде говоря, не сообщила мужу, что хотела поехать в больницу, а теперь чувствовала вину, ведь, если так подумать, это наша с ним борьба — не только моя личная.       Он оттолкнулся от стены, на которую опирался спиной, засунув руки в карманы брюк — с недавнего времени Киллиан предпочитал деловой стиль в одежде, и мне это даже нравилось, хотя военная форма ему шла гораздо больше, а может, я просто привыкла на протяжении долгого времени видеть мужа в ней? Да и это напоминало о нашей встречи в Калькутте.       — Сана хорошая подруга, — для начала только и сказал он, подойдя ко мне. — Главный вопрос в том, почему ты решила поехать одна, Амала, — если бы в голосе мужа не присутствовали нотки беспокойства, я бы восприняла его слова, как некий упрек, и вообще-то заслуживала этого, поступив неправильно.       — Хотела предварительно убедиться, что все в порядке… — расплывчато ответила я, немного склонив голову вбок, рассматривая задумчивое лицо Киллиана. — Если бы доктор сообщил о каких-нибудь проблемах…       — Ты бы скрыла это? — перебил муж меня, и я закрыла глаза, вдыхая побольше воздуха в легкие. — Амала, мы же…       — Нет, — резко прервала я дальнейшие мысли мужа, потому что и так знала, о чем он думал. — Не скрыла бы, Киллиан! Ты вправе знать о моем состоянии здоровья, — твердо сказала я. — Просто я… — руки потянулись к прядям волос у лица и нервным быстрым движением заправили их за уши. — Просто на мне лежит большая ответственность, ведь это я вынашиваю ребенка, понимаешь? — он хотел помотать головой, а я тут же продолжила: — Давай просто поедем домой? Не хочу препираться, но знай, что я бы и так рассказала тебе по приезде, — устало произнесла я и коснулась пальцами его руки, едва сжимая.       Киллиан утвердительно кивнул. Конечно, внутри него кипело желание узнать о моих мотивах побольше, однако я и сама не понимала, почему так резко сорвалась и в один момент решила — пора.

|・・・[∞]・・・|

      Больше я не скрывала свои походы к врачам. Киллиан всегда знал, если меня нужно было забрать с работы и отвезти в больницу, или если я сама добиралась до больницы, а он забирал меня — бывало задерживался на работе — и мы ехали домой, а я по дороге рассказывала о том, что со мной делали, по каким врачам водили, что сдавала, что говорили.       Спустя несколько поездок к мистеру Ларсену и долгих обсуждений, мне стало спокойнее: меня больше не тошнило при виде больниц и от запаха спирта, и я решила, что это точно прогресс.       — Миссис Лайтвуд, ваши анализы в полном порядке, никаких отклонений, вы совершенно здоровы, — обрадовал меня доктор, заглядывая в несколько бумаг с цифрами, которые я не понимала.       — И… это значит, что я?.. — боялась произнести то самое слово, хотя думала, что смогу — через такой-то промежуток времени.       — Вам можно и нужно попробовать забеременеть, — уверенно закончил за меня доктор и поднял взгляд от бумаг, смотря мне прямо в глаза. — Понимаю ваши страхи, но вы восстановились, по крайней мере, организм точно, судя по всем анализам и УЗИ, которые мы сделали. Конечно, нужно тогда начать пить кое-какие витамины, но это уже не столь важно, они, скорее, просто поддержат иммунитет, — продолжил объяснять он. — Ваш муж наверняка будет очень рад услышать эти слова, — и я улыбнулась: не так лучезарно, как в мыслях представляла себе этот момент, но все-таки от представления, как Киллиан услышит от меня хорошие новости по поводу моего здоровья, захватило дух.       Поблагодарив еще раз мистера Ларсена и уточнив, какие нужно пить витамины, вышла из кабинета, затем на улицу. Любимый муж уже ждал меня у входа, подъехав к нему на машине, хотя эти парковочные места всегда оставляли для скорой помощи и обычно выгоняли всех, кто оставлял здесь машину.       — Едем домой? — спросил Киллиан, как-то даже загадочно.       — Да, едем домой, — подтвердила я и чмокнула его в щеку, подойдя ближе и приподнявшись на носочках.       Кажется, этими фразами мы оба поняли общий настрой после моего посещения больницы — все налаживалось.       Приехав домой, мы спокойно поужинали и даже посмотрели баскетбол вместе с Кираном, который до безумия болел за свою любимую команду, а мы решили поддержать его, поэтому радовались, когда те выигрывали. Кажется, я уже давно не проводила время таким образом.       — Спокойной ночи, Мала, — услышала я вслед, когда мы с мужем поднялись с дивана и стали выходить из гостиной.       — Доброй ночи, Кир, — тепло отозвалась я, а потом и Киллиан пожелал того же.       Весь вечер после нашего приезда домой, я ждала разговора, который должна была начать сама. Не то чтобы я оттягивала этот момент, скорее, просто набиралась сил и отталкивала тревожные мысли, которые сейчас снова заполняли голову, когда мы с Киллианом плюхнулись в кровать и обняли подушки обеими руками, лежа на животе.       Он ждал. Я видела это по взгляду серых радужек, изучающих мое лицо и эмоции, сменяющихся на нем.       — Доктор сказал, что я здорова, — тихо начала я, чтобы никто в этом мире, пока что, не узнал об этом. — Мы… могли бы попробовать снова, Киллиан, — я чуть больше зарылась носом в подушку, таким образом прячясь.       — Ты точно хочешь пробовать сейчас? Не нужно больше времени? — муж озвучил мои мысли, которые то и дело мешали спать и размышлять о чем-то другом. — Не подумай, что я не хочу, Амала. Очень хочу. Просто я вспоминаю твое состояние тогда…       — Мне тоже страшно, — договорила я за него. — И всегда будет страшно, даже если у нас получится, а потом мы захотим второго или третьего ребенка, все равно будет страшно, ведь никто не дает гарантии, что после одного случая не произойдет еще… — задумчиво проговорила я. — Но я чувствую, что сейчас, пока доктор дает добро, нужно попытаться, тем более, Рэйтан дал нам надежду на лучшее, а я доверяю ему, — Киллиан скривил гримасу, потому что даже после всего, что с нами случилось в Калькутте, а потом, по приезде в Лондон, происходило со мной, до сих пор не верил в эти магические штучки, и мне от этого стало немножечко смешно. — Конечно, если только ты тоже согласен.       — Без меня у тебя ничего не выйдет, малышка, — деловито, с усмешкой произнес Киллиан, и мы оба засмеялись, переворачиваясь с животов на спины. — Не могу отказать такой женщине, как ты, Амала, поэтому да, я хочу, чтобы мы попробовали снова, — мы повернули головы друг к другу и посмотрели в глаза.       Я готова была поспорить, что на какое-то мгновение, такое мимолетное, заметила слезы в серых радужках, но они быстро исчезли, а вот мне сдержать их после такого стало гораздо сложнее, и я окончательно растрогалась.       — Сопли, сопли, — смех сквозь тихие слезы то ли счастья, то ли облегчения. — Иди ко мне, вытирай их об мою футболку, — и я подползла к мужу, зарываясь в крепких и теплых объятиях.

|・・・[∞]・・・|

      Заветные пять минут прошли, и… я снова бросила испорченный тест в мусорку. Ничего. Одна полоска, которая в медицине означала потерю пульса, сейчас означала для меня очередную потерю надежды. Прошло уже полгода с момента, как мы с Киллианом решили попытаться завести ребенка еще раз, но все еще не выходило. Эта история продолжалась уже год, за который мы столько раз обретали и теряли веру в будущее.       Самое смешное было то, что наши анализы идеальны: совместимость на высоком уровне, регулярность и гормональный фон. Придраться не к чему, но очередной тест кричал об обратном. Руки снова начинали опускаться. Судьба явно умела шутить.       Недавно в моем ресторане одна девушка ушла в декрет. Она с улыбкой рассказывала, что это получилось совершенно случайно, и они с мужем не могут дождаться ребенка. В тот момент я неосознанно сжала челюсть, боясь разрыдаться прямо при подчиненных. Сара была милой девушкой и прекрасным администратором. Может, она действительно заслуживала этого больше, чем я. Никто ведь не знал, через что она прошла, но зависть медленно и верно колола меня каждый раз, когда я видела ее округлившийся живот. Может, это со мной что-то не так?       — Мала? — раздался обеспокоенный голос Киллиана из-за двери.       Он знал о моих переживаниях, и даже если я ему не говорила, как часто делала тесты, муж все равно догадывался об этом каждый раз, когда я по долгу закрывалась в ванной и не включала воду.       — Я сейчас, — ответила я, чтобы он перестал беспокоиться; смахнула слезы, проверила макияж и вышла из комнаты, встречаясь с пристальным взглядом мужа.       — У нас получится, любимая, обязательно, — мягко сказал он и притянул меня в объятия. — Помнишь, что сказал доктор? Надо расслабиться. Ты все время переживаешь обо всем. Может, нам снова в отпуск?       Я хихикнула и сильнее уткнулась в его шею. Мы оба знали, что в ближайшие полгода нам не светило ничего, кроме Лондонского туманного Альбиона. У Киллиана был конец года и нужно было составить отчеты, а у меня продолжались поиски нового администратора на место Сары, и пока это не произойдет, мне приходилось брать на себя больше работы.       — Ты же знаешь, что мы не сможем этого сделать, — сказала я, поглаживая волосы мужа, и вызывая у него довольное рычание.       — Но мы можем выкроить себе выходные, а там и до отпуска недалеко, — пробормотал он, утыкаясь мне в шею и покрывая ее поцелуями.       — Пару дней я могу выделить, — согласилась я, и поддалась ласкам мужа, который явно не собирался останавливаться на них.       Его руки начали блуждать по мне, пытаясь освободить от ненужной одежды, а я медленно запустила ладони под его футболку, проводя пальцами по идеальному во всех отношениях телу Киллиана.       Муж был прав: мне нужно расслабиться и отвлечься, а это самый действенный способ. В один момент он подхватил меня под бедра и понес в гостиную, укладывая нас обоих на диван. Глаза Киллиана горели желанием, и мне, как никогда, хотелось ему поддаться. Целиком и полностью.

|・・・[∞]・・・|

      Когда в этот же день, уже ночью, мы с мужем лежали в нашей постели, я не могла отделаться от навязчивых мыслей, которые поглощали меня с каждой секундой все больше. Лежа на груди Киллиана, я слышала, как он методично постукивал пальцами, набирая рабочее письмо на телефоне. Я подняла голову и встретилась с сосредоточенным взглядом серых радужек. Заметив беспокойство на моем лице, Киллиан тут же отложил телефон и аккуратно погладил меня по волосам, вызывая мурашки на теле.       Киллиан молчал, и даже не пытался завести разговор, а только нежно проводил руками по моему телу, как бы ожидая, что я сама скажу, когда буду готова. Это правда помогло, поэтому вскоре я собралась с мыслями и на выдохе задала тот единственный вопрос, который мучал меня все это время:       — Ты никогда не боялся за свою жизнь, когда работал наемником?       На секунду брови Киллиана взлетели вверх, тело напряглось под моим, но через мгновение снова расслабилось.       — Миссис Лайтвуд, каждый раз, когда я думаю, что тебе меня больше ничем не удивить, я убеждаюсь в обратном, — съехидничал он. — Почему ты спрашиваешь?       — Просто ответь, — пробормотала я, слегка касаясь губ мужа своими.       — Ты забываешь, кем я являлся, — вздохнув, ответил Киллиан. — Мне было нечего терять. Единственное, из-за чего я боялся смерти так это то, что я больше не смог бы помогать семье. Но ты и так это знала, Амала. Так, что на самом деле происходит в твоей маленькой головке?       — Я боюсь… — тяжело произнесла я, и, прежде чем Киллиан попытался что-то возразить, положила указательный палец на его губы, давая понять, что я не закончила. — В последнее время мне кажется, будто я хожу по грани. И мне на столько страшно, что иногда я думаю, что если в этот раз не получится, мы будем обречены. Как будто, если этого не произойдет в ближайшее время, жизнь потеряет весь смысл, — не выдержав, я уткнулась головой в грудь мужа, а мое тело начало слегка трястись от нахлынувших эмоций.       — Амала, любимая, это не одно и то же, — пробормотал Киллиан и крепче притянул к себе. — Когда ты находишься на задании, у тебя нет выбора и времени что-то придумать: или ты выживаешь и делаешь или погибаешь, но тоже делаешь. А у нас с тобой есть выбор и самое главное — время. Столько, сколько нужно, — легкий поцелуй приземлился мне на макушку.       — Выбор? Что ты имеешь в виду? — пробормотала я.       — Мы можем сделать ЭКО или взять ребенка из приюта, — осторожно сказал муж, как будто пытался понять, как я восприму его предложения.       Я никогда не думала об ЭКО или суррогатном материнстве: одна мысль о том, что мой ребенок будет рожден другой женщиной, вгоняла меня в грусть. Мне всегда хотелось почувствовать все на себе, даже сами роды, потому что ради своего ребенка готова была пойти на все, даже на адскую боль. А брать из приюта…       — Киллиан, ты бы смог вырастить ребенка рожденного другой женщиной от другого мужчины как своего? Зная, что он никогда не будет похож на тебя, никогда не будет иметь твой цвет глаз или оттенок кожи. Потому что я не думаю, что смогу пройти через такое, как бы сильно я не хотела стать матерью.       В глазах мужа отразилось понимание.       — Я бы тоже, Мала, — кивнул Киллиан. — Но, если бы ты захотела, я бы попробовал побороть это в себе.       — Не нужно, — я покачала головой и оставила легкий поцелуй на губах мужа. Тот факт, что он готов был переступить через свои принципы только потому, что я хочу… Иногда этот мужчина действительно поражал меня глубиной своих чувств, которые скрывались за твердой оболочкой. — А еще мне больно, что, имея все возможности стать родителями, мы рассматриваем такие крайние варианты. Видимо, судьба действительно хорошо умеет шутить.       — Мала, такое бывает у многих пар, и мои слова точно подтвердит доктор Ларсен. Судьба не властна над нами, потому что мы сами ее определяем. Каждый день я выбираю быть рядом с тобой, уходить пораньше с работы, чтобы успеть приготовить ужин к твоему приходу, ровно как и ты выбираешь каждый день быть со мной, гладить рубашки, пока я не вижу, и опаздывать на работу из-за этого. Все в наших руках, Амала, но никогда не вини себя за то, что от тебя не зависит.       От слов мужа в глазах начали наворачиваться слезы. Я стала слишком эмоциональной с этой зацикленностью на беременности. Мне так много хотелось сказать Киллиану в ответ, но казалось, что он это и так знал, поэтому остановилась на трех словах, которые заключали в себе целый мир:       — Я люблю тебя, — всхлипнула я и почувствовала как попала в теплый кокон из рук.       И пусть мы встретились в ужасных обстоятельствах, я всегда буду благодарна им за встречу с Киллианом Лайтвудом.

|・・・[∞]・・・|

      С момента разговора прошел месяц. Рабочая рутина захватила нас с Киллианом с головой, а предновогодняя суета только добавляла дел. Переживания медленно отошли на второй план, как будто я отключила свои эмоции на этот счет и делала вид, будто ничего не произошло. «Так бывает» и «Всему свое время» стали моими лучшими друзьями на все вопросы мужа о моем состоянии. Конечно, он заметил, что что-то изменилось, но у меня просто не было выбора: в конце концов каждый день в мире случалось что-то ужасное, а у меня было так много причин для радости.       — Мы не будем покупать эти колючие зверства, Амала, — проворчал Киллиан, когда я схватила кучу разноцветной мишуры.       — Ну милый, прошу! — я склонила голову вбок и состроила глаза, как обычно я делала, когда он включал мистера «я взрослый и угрюмый военный начальник». — Посмотри, тебе идет, — я накинула на его шею фиолетовую мишуру.       — Неправда, — пробормотал Киллиан, все еще пытаясь противостоять, но ведь в конце концов я всегда побеждаю, поэтому я притянула мужа за мишуру к себе и коротко коснулась его губ своими.       — Еще как идет, Киллиан.       — Миссис Лайтвуд, незаконно соблазнять своего мужа в корыстных целях, — с хрипцой прошептал он прямо мне в губы.       — Но вы постоянно ведетесь на это, мистер Лайтвуд, — я ласково провела рукой по его волосам и почувствовала, как Киллиан поддался на встречу моим движениям.       — Только одну, Мала, — пробормотал муж, и я довольно улыбнулась.       В конечном итоге, мы купили пять лент мишуры, одну из которых я заставила надеть Киллиана прямо на выходе из магазина. Несмотря на все пререкания, я действительно считала, что ему идет это «зверство». Мы направились домой, где должны были украшать дом к предстоящему Рождеству, пока Киран был на очередных сборах. Я хотела, чтобы к его приезду все было готово, и мы спокойно насладились праздниками вместе. Спустя почти два года, Киллиан с моим братом настолько сблизились, что в какой-то степени Киран обрел старшего брата, которого у него никогда не было. Каждый раз, когда я видела, как Киран обращался к моему мужу за помощью или с какими-то вопросами, сердце трепетало от того, как двое моих самых любимых мужчин хорошо ладили.       Стоило нам с Киллианом зайти домой, как я выронила полные пакеты еды, почувствовала огромный комок в горле и побежала в ванную. Черт, видимо не стоило есть те суши из торгового центра. Вдалеке послышались торопливые шаги, но все, о чем я могла думать, это то, насколько плохо мне стало буквально за считанные секунды. Мои плечи предательски задрожали, а глаза заслонила пелена слез. Горечь обжигала горло, а тело ломило от потери пищи. Я почувствовала, как мозолистые руки нежно взяли мои волосы, затем аккуратно подняли меня на ноги. Я пошатнулась и, если бы не Киллиан, точно упала бы на пол.       — Мала? Что с тобой? Ты отравилась? — обеспокоенно спросил муж и провел пальцами по следам от моих слез.       Я не могла говорить, только дрожала, сильнее прижимаясь к телу Киллиана. Его запах и руки действовали необъяснимым образом и успокаивали. Я сделала два судорожных вдоха и тихо пробормотала, уткнувшись в шею мужа:       — Я не знаю, милый.       Отстранившись, Киллиан мягко поцеловал меня в лоб, но после беспокойство отразилось на его лице.       — Ты вся горишь. Давай я принесу тебе воды, и ты ляжешь в постель.       Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть и поддаться его заботливым движениям, хотя мне казалось, что это обычное отравление.       На следующий день мне стало легче и плохое самочувствие улетучилось так же быстро, как и появилось, но работу пришлось пропустить, на случай если подобное повторится. Я приподнялась на кровати и потянулась к телефону, который пискнул от нового уведомления. Киллиан ушел на работу полчаса назад, поцеловав меня на прощание. Однако сообщение было не от него: иконка приложения отслеживающего цикл, снова загорелась.       «Введите дату начала цикла», — гласило уведомление.       Черт. Я перестала отслеживать цикл за месяц до того разговора с Киллианом. Врач сказал, что даты могут меняться из-за приема витаминов, и это абсолютно нормально, но сейчас я снова почувствовала укол знакомой надежды: месячные не начинались уже неделю. Еще и вчерашняя тошнота… Может, это правда, и я… беременна?       Я устало покачала головой. Этого не может быть. Я снова себя накручивала. Закрыв глаза, откинулась на подушки и неосознанно положила руку на живот.       «Чудес не бывает, Амала», — повторила я себе и погрузилась обратно в сон.       С того дня прошла неделя, а периодические боли в животе не прекращались. Крошечные лучики надежды то и дело закрадывались в голову, но каждый раз я отмахивалась от них, пока в один день, когда я была на работе, тошнота не повторилась. Черт возьми.       — Амала, все хорошо? — спросила Сана, как только я вернулась из туалета. — Ты выглядишь уставшей. Может, позвонить Киллиану?       — Не стоит, все в порядке, — тут же отмахнулась я и достала телефон, набирая единственный контакт, который был доступен в данный момент.       — Миссис Лайтвуд? — послышался на другом конце провода голос доктора Ларсена.       — Могу я приехать сейчас? — спросила я, стараясь скрыть волнение в голосе.       — Конечно, до шести часов я на месте.       — Я буду через сорок минут, благодарю, — проинформировала я и положила трубку.       Решив не тешить себя бессмысленными надеждами, сразу поехала на такси к врачу, чтобы получить четкий ответ. Было кощунством ничего не говорить Киллиану о моих подозрениях, но мне нужно было убедиться самой, прежде чем говорить с ним о таком маленьком шансе.       Когда я зашла в кабинет, доктор бросил на меня недоверчивый взгляд. Он всегда отличался прямолинейностью, но меня это не смущало.       — Что привело вас сюда, миссис Лайтвуд? — спросил мистер Ларсен.       — Кажется, я беременна, — неуверенно пробормотала я.       — Тесты? — я отрицательно покачала головой. Мне не хотелось их делать. Мне нужно было лишь получить четкий ответ, без права на ошибку, которое было у тестов. — Симптомы?       — Тошнота неделю назад, и она снова повторилась сегодня. Боли внизу живота и сбитый цикл, — я пыталась вспомнить все изменения, но на этом вроде бы все.       — Как давно были месячные? — мистер Ларсен склонил голову вбок.       Я нахмурилась и проверила приложение.       — Пять недель назад, но вы говорили что сбои могут быть из-за витаминов, — я неосознанно сжала сумку в руках.       — Да, однако отклонение максимум две недели от даты начала цикла, — я поджала губы. — У вас же уже почти три. Миссис Лайтвуд, вам необходимо сделать узи. Готовы пройти сейчас? — решись, решись, решись, Амала…       От слов доктора я еще больше занервничала, но отрывисто кивнула. Что если… это правда?       Мы прошли в небольшой кабинет с аппаратом УЗИ, мистер Ларсен выдавил небольшое количество геля на живот и провел по нему аппаратом. На мгновение я затаила дыхание. Доктор нахмурился и еще раз провел аппаратом по низу живота, затем его лицо снова стало дружелюбным, и, улыбнувшись, он повернулся ко мне.       — Миссис Лайтвуд, мои поздравления. Вы беременны. Срок примерно три недели, — в ушах резко раздался звон.       Что? Доктор еще что-то говорил, но, когда понял, что я не слушала, записал все на бумажку и вручил мне. Даты анализов и список витаминов. Там же был и маленький черно-белый снимок: крошечная горошинка в центре — наш ребенок. Как мне его сохранить? Как не переживать за то, что он исчезнет? Из того, что я успела расслышать было: риск, очень аккуратно, возможен выкидыш. Сердце пропустило удар. Я должна была радоваться, должна… однако не могла. Что если снова ничего не получится? Что если он снова уйдет от нас? Я должна была рассказать об этом Киллиану, но, если риск велик… Мне хотелось ждать столько, сколько смогу, чтобы максимально отодвинуть все возможные негативные и больные исходы.       Стоило мне вспомнить о муже, как мой телефон загорелся его именем, и я тут же подняла трубку.       — Амала, где ты? — вместо приветствия сказал Киллиан; в голосе слышалась тревога. — Сана сказала, что ты куда-то уехала, когда я пришел за тобой на работу.       Я посмотрела на наручные часы. Черт. Обычно он забирал меня с работы в это время, если не задерживался в офисе, и я надеялась, что сегодня именно так и будет.       — В больнице, у доктора Ларсена. Забыла тебе сказать, — как же я ненавидела врать, но мне не хотелось, чтобы Киллиан узнал раньше времени.       — С тобой все в порядке? — осторожно спросил он.       — Да, можешь забрать меня, — мы попрощались, и я положила телефон, спрятав снимок глубоко в сумку. Муж не должен узнать, не сейчас.       Спустя десять минут Киллиан подъехал на нашей машине, и, ни слова не говоря, я села на переднее сидение. Он аккуратно погладил меня по бедру, не отрываясь от дороги.       — Что сказал врач? — спокойно спросил Киллиан.       — Что я зря нервничала, проблемы с циклом всего-лишь из-за таблеток, и мне можно снова заниматься спортом, если не будет болей, — очередная ложь слетела с моего языка.       Это были самые частые рекомендации моего врача, которые он уже давно сказал мне: что я могу попробовать снова выносить ребенка. После операции прошло достаточно времени, и маленький человек внутри меня тому подтверждение.       Как же сильно мне хотелось прекратить врать Киллиану, но я боялась что снова ничего не выйдет, и это причинит нам обоим еще большую боль, чем в прошлый раз. Я не знала, сколько получится скрывать правду от моего внимательного мужа, однако пока это не случилось, я буду продолжать пытаться.       Прости, малыш, но я слишком сильно люблю твоего папу, чтобы дарить ему призрачную надежду, которая может пропасть в одно мгновение.

|・・・[∞]・・・|

Два месяца спустя.       Маленькая жизнь внутри меня все больше давала о себе знать. Несмотря на плоский живот, я чувствовала присутствие ребенка почти всегда: периодические боли в животе и груди, перепады настроения и прочие маленькие вещи, которые никогда не давали расслабиться. Тошнота прекратилась уже через неделю после УЗИ, и я была только рада, что мне не приходилось выворачивать желудок наизнанку почти каждый день, как это было в прошлый раз. Мои беспокойства за здоровье малыша медленно сходили на нет: никаких слишком болезненных симптомов не было, что подтверждали разные сайты и доктор Ларсен; лишь бесконечные переживания за малыша, и реакция мужа на мой маленький секрет.       Казалось, что Киллиан купился на мою ложь, но я слишком хорошо его знала. Либо он уже заметил, но не говорил и ждал, когда я сама расскажу, либо думал, что я ни о чем не догадывалась. Оставалось лишь ждать, кто из нас быстрее даст трещину.       Все два месяца у меня прекрасно получалось держать маску невозмутимости, я делала вид, что действительно отпустила ситуацию с ребенком, даже если это было ровно наоборот, но с каждым днем чувство вины за то, что я не делилась этой радостью с Киллианом, все больше поглощало меня. Это было неправильно. Я так переживала за свои чувства, что не подумала, какого будет Киллиану узнать о ребенке, когда я уже на таком сроке. Он не заслуживал такого, нет. Я должна ему рассказать, верно, малыш? Как будто в подтверждение, живот заурчал. Хотя это, возможно, потому, что я до сих пор не позавтракала.       Сегодня была суббота, а значит у всех, кроме Кирана, был выходной: у него началась подготовка к вступительным в университет, и он проводил в школе больше времени, чем обычно. Киллиан поехал его отвозить и взять некоторые продукты из магазина, поэтому я принялась за готовку завтрака, надеясь успеть к приходу мужа. Как он отреагирует на новость? Я не знала, и поэтому готовка помогла в какой-то степени успокоиться.       Я практически закончила раскладывать тарелки, когда из коридора послышался звук открывающегося замка. Пора. Я продолжила свое занятие, прислушиваясь к каждому движению мужа, пока он не появился в дверях кухни. Он тут же подошел ко мне и, обняв со спины, ласково поцеловал в шею в качестве приветствия.       — Спасибо, любимая, — пробормотал Киллиан и кивнул в сторону накрытого стола. Он переплел наши пальцы вместе и обнял руками поперек живота. От этого движения я машинально вздрогнула, как будто от одного такого прикосновения муж все узнает. — Амала? — осторожно спросил Киллиан и погладил мою руку своей. — Что-то не так?       — Все в порядке, милый, — я натянула улыбку.       Глядя в серые омуты я поняла, что не могла рассказать прямо сейчас. Киллиан не заслуживал такой жены, которая скрывала правду об их ребенке. Жены, которая лгала о своих чувствах, прикрываясь тем, что это — ложь во благо. Мы клялись, что у нас не будет секретов друг от друга, и я нарушила эту клятву. Как он может мне безоговорочно доверять после этого? Я чувствовала, что предавала Киллиана с каждой секундой молчания, но слова комом застряли в горле.       — Почему ты плачешь? — внезапно раздался голос мужа, и только сейчас я заметила, насколько абсурдно выглядела: улыбаюсь со слезами. Идиотка. — Амала, ты ничего не хочешь рассказать? Что происходит, любовь моя? — он загнал меня в угол. Киллиан должен злиться. Почему он такой ласковый даже сейчас? И как я могла все это время лгать ему — человеку, которого люблю всем сердцем?       — Киллиан, — всхлипнув, начала я. — Я… Я… — слова снова застряли в горле. Я не могла…       — Малышка, это как-то связано с беременностью? — осторожно спросил муж, и я буквально замерла на месте. Что он только что сказал? Неужели… знал?       — Что… Как? — глаза метнулись к совершенно спокойному выражению лица Киллиана.       — Сложно не заметить изменений в человеке, с которым живешь почти два года вместе, — улыбнулся он, и часть моего беспокойства отступила. Он не злился. — До этого я только предполагал, но сегодня ты подтвердила мои догадки. Я не могу понять одного: почему ты ничего не говорила? Или ты не знала?       — О, милый, конечно, я знала, — я уткнулась головой в грудь мужа, совершенно забыв про завтрак, который стыл на столе.       — И ничего не говорила мне, — вздохнув, продолжил Киллиан, и чувство вины снова укололо меня.       — Я не хотела тебя обнадеживать раньше времени. Вдруг что-то пойдет не так и это снова разобьет нас?       — Поэтому ты решила взять весь удар на себя? — по телу пробежали мурашки от боли в его голосе.       — Я подумала, так будет лучше, — пробормотала я, не рискнув взглянуть на Киллиана.       — А обо мне ты подумала? О моих чувствах? — сердце мужа забилось чаще, и я почувствовала, как он сдерживал эмоции. Несмотря на это, его руки заботливо обнимали меня.       — Именно о них я и думала, Киллиан! — всхлипнула я.       — Поэтому я не знал о своем ребенке, которого носит моя жена? — Киллиан не кричал, но его тон был резким. Я машинально сжалась в объятиях мужа и еще раз всхлипнула.       — Киллиан, — я подняла глаза и встретилась с обеспокоенным взглядом серых радужек.       — Амала, я не должен был повышать на тебя голос, — он покачал головой и протянул руки к моему лицу, чтобы стереть слезы, когда я почувствовала резкую боль в животе.       — Ай! — из меня вырвался вскрик, и взгляд Киллиана тут же метнулся к моему животу.       — Малышка? — срывающимся голосом спросил он.       Я прижала руки к животу, пытаясь отдышаться от неожиданного приступа боли. Не говоря ни слова, Киллиан опустился на колени и, протянув руки к моей футболке, осекся и посмотрел на меня, как бы спрашивая разрешения. Я отрывисто кивнула и убрала руки с талии, пока муж осторожно поднял одежду и положил шершавую руку на мой плоский живот. Не знаю, было ли это вызвано ласковыми движениями Киллиана или просто тем, что это была случайность, но боль прошла, и я шумно выдохнула.       — Амала, прости меня, — мягкий поцелуй опустился на мой живот, и я запустила руки в волосы мужа. — Я слишком взволнован этой новостью, слишком переживаю за нашего ребенка, но это не повод срываться на тебя, любимая.       — Мне не стоило скрывать от тебя это, ты как никто заслуживал знать. Прости, любимый, — я попыталась убрать руки с волос Киллиана, но он вернул их обратно.       — Не извиняйся, — пробормотал муж, покрывая поцелуями мой живот. — Ты знаешь какой срок?       — Три, — улыбнулась я.       — Три недели не так много, — рассуждал муж.       — Вообще-то три месяца, — улыбнулась я и тут же встретилась с его округлившимися глазами. Киллиан поднялся на ноги и взял мое лицо в руки.       — Сколько? — повторил он, как будто не поверил в то, что услышал.       — Три месяца, любовь моя. Наш ребенок уже размером с небольшую сливу, — моя улыбка стала шире, и Киллиан тут же потянулся к моим губам, захватывая в тягучий поцелуй, которому я была не прочь отдаться.       — Больше никаких секретов, Амала, прошу тебя, — оправившись, сказал Киллиан прямо мне в губы.       — Обещаю, — согласилась я и почувствовала, как пол резко ушел у меня из-под ног. — Киллиан, поставь меня на ноги, я не стеклянная, — возмутилась я и с опаской посмотрела на пол.       — Но очень хрупкая. Я буду оберегать тебя и нашего ребенка, — пообещал он, перемещая руки на мою поясницу, чтобы поставить меня в горизонтальное положение.       — Я знаю, — улыбнулась я, затем протянула руку и погладила мужа по щеке.       — Ты же не узнавала пол? — осторожно спросил он, в то время как его глаза выражали беспокойство.       — Во первых, еще слишком рано, а во вторых… Киллиан, как я могла это сделать без тебя, отца нашего малыша или малышки? — серые радужки дрогнули, и на секунду мне показалось, что муж сморгнул слезы.       — Амала, если ты будешь еще что-то утаивать… Милая, я буду переживать и, возможно, не захочу выпускать тебя из объятий даже на работу.       Я улыбнулась этой своеобразной заботе. Мой внимательный и дотошный, но такой любимый мужчина. Он станет лучшим отцом для нашего ребенка. Рядом с ним мы оба будем в безопасности, это я знала точно.       — Кажется, мы забыли про завтрак, — протянула я и почувствовала, как Киллиан опустил меня на свои колени и сел за стол.       — Малышка и малыш должны поесть, — пробормотал он и придвинул к себе мою миску с овсянкой. — Что за смехотворная порция, ты теперь не одна, Мала. Съешь и мою тоже.       — Киллиан, — я засмеялась, уткнувшись в плечо мужа, — он размером со сливу, совсем крошечный. Сомневаюсь, что ему нужно столько же еды, сколько взрослому.       — Хм, — задумчиво протянул Киллиан. — Я почитаю про это потом, а пока ешь, Амала, или мне придется тебя самому кормить.       — О, нет, ты не можешь меня заставить, — нахмурилась я, но в этот момент живот снова предательски заурчал.       — Видишь? Он или она со мной согласен, — пробормотал муж и поцеловал меня в макушку.       Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться его настойчивой заботе. Я действительно очень сильно проголодалась, да и ребенок, наверное, тоже.       Все стало на свои места, и я надеялась, что в этот раз, все обязательно получится. Я буду бороться за наше счастье до самого конца, чего бы это не стоило.