XII. Вера сильнее боли

К И Л Л И А Н

      С того момента, как я узнал, что Амала беременна, прошло около месяца, и моя жизнь действительно перевернулась на все сто восемьдесят градусов. Три месяца жене удавалось скрывать свое интересное положение. Это радовало и пугало одновременно. Конечно, мы планировали беременность, ребенка, и всегда кажется, что ты готов, но, когда узнаешь об этом на самом деле, оказывается, что ни черта ты не был готов.       Второй раз в своей жизни я узнал, что стану отцом. Второй раз испытывал тот же страх, который сейчас усилился. Что если и этого ребенка, а точнее детей, я не увижу? Мы не увидим. Не подержу на руках, не покачаю перед сном, не уложу в кровать?       Черт возьми, у нас с Амалой будут близнецы. Как будто судьба решила отплатить нам за наше горе вдвойне. Я не смел и мечтать о таком развитии событий. Оставалось лишь надеяться, что в этот раз все пройдет хорошо.       Еще одним поводом для волнения стала Амала. В последнее время ее вкусы в еде сильно поменялись, а живот стал увеличиваться с каждой неделей. Жена говорила, что это нормально, но я переживал, как бы с ней не случилось чего плохого из-за этого, поэтому всякий раз оказывал поддержку и помощь.       Сегодня было назначено второе УЗИ, на котором возможно было узнать пол малышей. Живот Амалы уже слегка выделялся из-под ее обычной одежды, поэтому жена стала носить мои толстовки, что меня даже забавляло. В огромной толстовке, свободных джинсах и с легкими кучеряшками в волосах она выглядела очень милой. Это вызывало внутри меня желание защитить ее от всего мира, особенно когда она такая уязвимая.       Когда мы пришли к врачу, нас завели в просторный кабинет. В такой же мы ходили на самое первое УЗИ, но сейчас это ощущалось волнительнее. Врач предложила Амале лечь на кушетку, и после этого жена подняла толстовку до груди, оголяя округлый живот. Я взял Амалу за руку, когда миссис Трейси нанесла специальный гель на устройство и начала им водить по животу.       На экране загорелось черно-белое изображение, и пусть я не разбирался в этом, мне не составило труда рассмотреть два маленьких тельца. Наши дети. Каждый раз, когда я видел их снимки, это заставляло сердце сжиматься до невероятных размеров.       — Мои поздравления, мистер и миссис Лайтвуд, малыши развиваются согласно сроку. Вот ручки, ножки, — она показала пальцем на экран.       Я завороженно посмотрел на то, куда указала доктор. С ума сойти. Из мыслей меня вырвало нежное прикосновение к руке. Я опустил взгляд и столкнулся с любящими глазами Амалы — в них застыли слезы.       — Наши дети, — прошептала жена, и я понял, что она находится в такой же эйфории, что и я.       Я сжал ее руку и, убрав легким движением волосы с ее лба, прикоснулся к нему губами, тем самым выразив, что я разделял те же чувства.       — Не могу дождаться, когда мы их увидим, — сказал я, отстраняясь.        — Хотите узнать пол сейчас или все же сохранить интригу? — спросила врач.       — Мы бы хотели сейчас, — ответила за двоих жена.       Мы обсуждали этот вопрос, когда нам сказали, что на таком сроке уже можно узнать пол, и решили, что не хотим устраивать что-то вроде гендер-пати. Это было чем-то личным.       — Так, — задумчиво произнесла врач и начала водить устройством. — Могу сказать, что на девяносто девять процентов это девочки.       — Обе? — спросила Амала, как будто не поверила своим ушам.       — Обе, — подтвердила врач. — Однояйцевые девочки-близнецы.       — Принцессы, — улыбнувшись, сказал я.       Мои маленькие девочки. В голове сразу всплыл образ малышек с такими же как у Амалы волосами, ее чертами лица и моим характером. Маленькие принцессы, которых мне предстоит защищать.       — Наши крошечки, — сказала Амала с легкой улыбкой и взглянула на живот.       — Сейчас я распечатаю вам снимок, — сказала врач и принялась нажимать на кнопки на аппарате, но в этот момент для меня перестало существовать все, кроме Амалы и наших дочек.       У меня не было каких-то предпочтений относительно пола, да и у жены тоже. После всего, что мы пережили, ребенок был для нас подобно благословению, а пол — последней вещью, о которой мы волновались.       Теперь у нас было будущее: наши крошки, которых мы с нетерпением ждали.       Доктор распечатала снимок и назначила необходимые анализы и витамины для девочек, чтобы они получали все необходимые вещества. Когда позже мы вернулись домой, Киран уже с нетерпением ждал нас. Мы сказали ему, что, возможно, узнаем пол детей, и он, как будущий дядя, желал узнать это одним из первых.       — Как все прошло? — спросил он, когда мы с Амалой только раздевались в коридоре. — Кому достанется такой потрясающий дядя? — Киран поиграл бровями.       — Угадай с двух раз, — улыбнулась жена, передавая пальто мне. — Вот тебе подсказка, — она протянула брату снимок узи, и тот сосредоточенно начал его рассматривать.       — Мальчики? — младший Басу прищурился.       — Не-а, — улыбнулась Амала.       — Получается, девочки? — глаза Кирана округлились, и я кивнул в подтверждение его теории. — Вот же черт.       — Киран! — шикнула на него Амала. — Вы двое! Со своими словечками. И, вообще, тут дети, — фыркнула жена, и мы с Кираном рассмеялись.       Девочки еще были слишком малы, чтобы понимать значение слов, но мне была приятна забота Амалы о них. Казалось, она уже считала дни до встречи с ними.       — Твои близкие еще не знают? — спросил Киран, когда мы все вместе собрались за столом на ужин.       Амала подняла на меня взволнованный взгляд. Это была та тема, которую мы предпочитали избегать. Беременность была чем-то личным, сокровенным.       — Пока нет, — я покачал головой.       — Это не то, о чем говорят по телефону, — поддержала Амала.       — Но рано или поздно они должны узнать, — Киран склонил голову. — У девочек будет большая семья.       — Это точно, — усмехнулся я и представил, как однажды мы соберемся все вместе, одной семьей.       Это казалось чем-то несбыточным, но в этот момент сердце пропустило удар. Однажды, так будет.

|・・・[∞]・・・|

      Амала не хотела, чтобы мы напрашивались к моей семье на обед или ужин, хотя это уже давно и ее семья тоже. По правде говоря, и мне хотелось сделать сюрприз, однако моя мама была слишком проницательной, чтобы не понять того, что у нас что-то изменилось.       Последние несколько недель, а то и несколько месяцев и я, и Амала стали совершенно другими. Если сначала, после потери ребенка, нас невозможно было вытащить в гости, чтобы просто увидеться и выпить чаю, то после недавних новостей мы готовы были светиться от счастья. Никогда не представлял, что у меня будет сразу два ребенка — это казалось необычным и, наверное, сложным, но я готов был помогать Амале, во всяком случае, если какие-то сложности с работой, я мог перенести ее домой.       В один день я позвонил Кэролайн и сообщил, что у нас есть новости, о которых она не должна никому рассказывать — даже намекать, а просто предложить нашей маме пригласить нас на ужин и так, чтобы она ничего не заподозрила. Помню, Амала в начале беременности сказала, что не хотела бы снова устраивать праздник, будто это все могло испортить и навлечь «порчу», однако если верить словам Рэйтана, тогда во всем была виновата именно Темная мать, но никак ни Амала, ни я, ни какие-либо другие обстоятельства, которые могли бы повлиять на ребенка.       Кэролайн, конечно же, согласилась помочь и спустя несколько часов после моего звонка перезвонила, сказав, что мама, вроде бы, ничего так и не поняла, так как сестра попросила провести время с нами, потому что мы давно не заходили. Признаюсь, Кэролайн умела находить нужные подходы и лазейки, возможно, в этом мы с ней были очень похожи.       — Киллиан, как думаешь, мне надеть это платье? — зайдя в гостиную, где я ждал ее, поинтересовалась Амала, держа в руках обтягивающее платье на бретельках зеленого цвета.       Я улыбнулся, представив ее в этом красивом платье, так еще и с уже округлившимся животом, который теперь можно было скрыть только под широкими кофтами.       — Идеально, любимая, — встав с дивана, я подошел к ней и опустил руку на живот — теперь это становилось некой традицией, и меня вполне устраивала перспектива каждодневных прикосновений и проверки наших девочек.       — Но сначала я скрою живот, — с лукавой улыбкой оповестила Амала и подняла в другой руке мой большой свитер. — Скажем, что я немного замерзла, да? Чтобы твои мама и сестры точно ничего не поняли, — но мне казалось, что Кэролайн точно уже что-то поняла — по-другому и быть не могло.       — Конечно, — я наклонился и оставил легкий поцелуй на щеке Амалы, после чего она снова скрылась в спальне. — Тебе нужна помощь? — решился спросить я, но Амала прокричала, что она вполне справится сама, однако не смог в итоге удержаться и подошел к порогу нашей спальни, опираясь плечом о дверной косяк, следя за тем, как моя жена любовалась своим телом; казалось, в первую беременность Амала искала в себе изъяны, но в этой… она наслаждалась каждым мгновением и даже не осуждала себя за еду, которую ела по ночам.       — Наблюдаешь за нами? — усмехнулась она по-доброму, и я улыбнулся, проходя внутрь спальни, чтобы помочь застегнуть молнию на платье.       За нами… Это все еще казалось нереальностью, по крайней мере, не моей, не нашей. Конечно, я старался не думать о том, что у нас ничего больше не выйдет, а еще безумно надеялся, что вскоре Амала забеременеет — даже для ее же здоровья и настроения мне хотелось этого, потому что она снова и снова отчаивалась. В глубине души я знал, что все получится, тем более, когда к нам приехал Рэйтан и объяснил, по какой причине это случилось. Необходимо было время, и вот оно прошло, а вскоре, еще через время, через несколько месяцев, нас станет уже четверо: я, Амала и наши девочки.       — Представляю, как вы будете втроем крутиться возле зеркала, а может, и драться за косметику, — я обнял Амалу за плечи, чуть наклонившись, кладя подбородок на ее плечо.       Мягкая и нежная ладонь опустилась на мое предплечье и прогладила его. За последний год мы настолько сблизились, что понимали друг друга без слов — достаточно было взглядов или телодвижений.       — Смотря в кого они пойдут характером, — посмеялась Амала, и я кивнул, отстраняясь.       — Надеюсь, я соответствую твоей красоте? — кинув мимолетный взгляд в сторону зеркала, увидев в нем свое отражение — бежевая рубашка и темно-коричневые брюки — поинтересовался я.       — Ты всегда идеальный, Киллиан, — развернувшись всем корпусом в мою сторону и склонив голову набок, ответила Амала. — Ох, пора ехать, иначе твоя мама решит, что мы не уважаем ее приготовленную еду, — загоревшийся экран телефона, который лежал неподалеку от места, где мы стояли, дал понять, что еще немного и мы точно опоздаем, а моя мама это и правда не любила — была до мозга костей пунктуальной.       Амала не давала мне за собой ухаживать в плане помочь надеть обувь, завязать шнурки и тому подобное. Она объясняла отказ тем, что пока могла делать это сама, лучше справляться самостоятельно, да и доктор, по ее словам, говорил, что это вредно — когда за беременной женщиной настолько ухаживали. Мне просто хотелось носить свою жену на руках, и чтобы она ничего больше не делала, кроме как заботилась о себе и о наших детях, работала, но не напрягаясь, что, кстати говоря, Амала и делала, выбираясь в ресторан не так часто, предпочитая диван или кровать, или рабочий стол дома, где она могла взять ноутбук и работать удаленно, созваниваясь с Саной. Поэтому и сейчас Амала самостоятельно надела обувь, но я все же накинул на ее плечи пиджак черного цвета, хоть она и надела мой свитер.       Машина, которую я до сих пор невероятно лелеял, как самую любимую игрушку в детстве, уже была прогрета — теперь я старался всегда думать наперед, хотя не сказал бы, что не делал этого раньше, наверное, просто не так часто, как сейчас, ведь заботился не только об Амале, но и наших близняшках, которые были еще совсем маленькие.       Дорога, как и всегда, до родительского дома не заняла много времени, несмотря на то, что я ехал тише обычного. Амала снимала на телефон лучи солнца, которые отражались от зданий, и щелкала пальцами в такт играющей по радио музыке. Я был счастлив видеть, как моя жена с каждым днем расцветала, однако никто не отменял беременные перепады настроения, которые сейчас, слава Богу, потихоньку сходили на нет.       Мы подъехали ровно в назначенное время, и, как только я вышел из машины, обошел капот и открыл дверь со стороны Амалы, помогая ей выбраться, подавая руку, из дома появилась Кэролайн с улыбкой до ушей.       — Привет, любимый братик! — радостно воскликнула сестра, протягивая руки ко мне, как только мы с Амалой поднялись по небольшим ступенькам на крыльцо. — Знаю, что вы задумали, — прошептала Кэролайн мне на ухо, как только обняла меня.       Я лишь усмехнулся, и, когда отстранился, сестра принялась обнимать Амалу, и так бережно, будто та могла рассыпаться или расклеиться, если сделать это сильнее, однако это показывало то, насколько Кэролайн ценила и уважала границы, особенно после того, что случилось с нашим первым ребенком, и я, честно говоря, был благодарен за то, что ни мои сестры, ни мама не наседали с вопросами, а продолжали ждать от нас новостей.       После нескольких минут объятий Кэролайн все-таки впустила нас в дом, в котором невероятно вкусно пахло, и, если мне не изменяла память, мама именно с такими специями всегда готовила рыбу.       — Милые мои! Наконец-то! Я уж думала, что весь мой праздничный обед вовсе пропадет! — вот, о чем я говорил.       Мама постаралась обнять сразу над двоих, но все же первым отпустила меня и набросилась на Амалу, которая только-только сняла обувь и пиджак, который ей помогла повесить в шкаф Кэролайн. Пока мама гладила по спине мою жену, коротко взглянула на меня, и я понял, что она тоже подозревала обо всем, но, опять же, тактично молчала.       — Я тоже рада видеть вас, миссис Лайтвуд, а по вашей рыбе соскучилась и подавно, — с улыбкой сказала Амала, и мы прошли в гостиную, когда мама соизволила выпустить мою жену из крепкой хватки.       Единственного человека, которого не хватало сейчас, так это Вивиан, о которой я спросил Кэролайн, на что она сказала, что та немного занята в своей комнате, но постарается скоро спуститься. Это было на нее похоже, но в то же время казалось, что Вивиан не могла пропустить наш приезд — все-таки мы не так часто приезжали в гости как хотелось бы. Однако я не стал заострять на этом внимание, потому через несколько минут мы уселись за стол, и я сразу заметил, как глаза Амалы разбежались. У нее не было токсикоза, как в первую беременность, она не теряла веса, наоборот, немного набирала, что являлось нормальным, поэтому могла спокойно есть все, что захочет.       — А вот и Вивиан! — громко сказала мама, и мы обернулись, наблюдая за тем, как младшая махала нам руками в знак приветствия и усаживалась за стол. — Теперь точно можно налетать на обед и поскорее! — маме не терпелось узнать, насколько хорошо получилась ее рыба.       Иногда я все еще задумывался на тем, что было бы, что произошло бы и как бы повернулась моя жизнь, если бы не поездка в Калькутту и если бы не встреча с Амалой… Теперь я уже не представлял свою жизнь без нее. Это было довольно сложно сделать, но человек так и устроен: он продумывал все варианты событий в голове, проигрывал все сценарии, возвращался к прошлому и размышлял, как бы поступил тут и там и как бы было, если бы не это или то. В такие моменты я понимал, что никого и ничего этого не случилось бы: я, скорее всего, не помирился бы с мамой, не общался с сестрами так близко, не следил бы за их жизнью так, как сейчас, да вообще остался бы один. Всегда буду благодарить судьбу за странное и страшное стечение обстоятельств, изменивших мою жизнь, перевернув с ног на голову.       Сейчас я следил за своей семьей и тем, как они все общались между собой, и считал эти мгновения самыми счастливыми и теми, которые навсегда останутся в памяти и которые я бы с удовольствием рассказал своим детям.       В один момент я нашел руку Амалы под столом и мягко сжал ее, как бы говоря этим, что пора приступить к главной новости, которую ждали не только мы, судя по хитрым взглядам на нас, которые кидали еще между собой и мои сестры. Амала, конечно же, поняла намек и кивнула, после чего поднялась из-за стола и немного отошла от него, наверняка собираясь снять с себя мой свитер, чтобы показать всем наш маленький сюрприз.       — Наверное, здесь уже все догадались, почему мы решили собраться, — начала она, и я тоже встал, чтобы находиться рядом с женой в этот ответственный и немного тревожный момент — память умела и в такие минуты подкидывать неприятные воспоминания, хотя в прошлом они вовсе неплохие, даже счастливые.       — Ох, Амала, милая, — мама уже готова была плакать, сложа руки возле рта в замок, внимательно наблюдая за моей женой, которая почти сняла с себя свитер.       Я помог ей, окончательно вытаскивая руки из ткани, и Амала, оставшись в одном облегающем платье, повернулась боком к столу и радостно сказала:       — Мы беременны! — и положила обе ладони на живот — к концу дня он еще больше округлялся, поэтому уже было просто невозможно не заметить изменения в теле.       — Мы так рады! — заверещала Кэролайн и поднялась со стула, быстро походя к Амале. — Мы знали! Знали! — с огнем в глазах говорила она и металась рядом с нами.       — Это было так очевидно? — улыбаясь, спросил я и увидел, как мама, все еще сидя за столом, вытирала салфеткой глаза. — Мам, что такое?.. — глупый вопрос, ведь все мы знали, почему это происходило, но я не выносил слез, даже если они от радости.       Как только я оставил Кэролайн и подошедшую Вивиан, чтобы тоже поздравить нас, с Амалой, обогнул стол и присел на корточки рядом с мамой, опуская ладонь на ее плечо, нежно сжимая. Она улыбалась сквозь слезы, тихо радуясь за нас; наверное, ей казалось, что если счастье будет слишком громким, то снова случится что-то плохое, и я на самом деле ценил эту тихую радость, которой ограничились и мы с Амалой, рассказав пока что только Кирану и Сане.       — Я рада, Киллиан, — повернув голову ко мне, оповестила мама, и я мягко улыбнулся, смотря в немного покрасневшие глаза родного человека. — Будьте счастливы, дети, — погромче сказала она и уже посмотрела на Амалу, живот которой трогала Кэролайн, никак не успокаиваясь, а я, приподняв уголок губ и подмигнув жене, дал понять, что можно было бы продлить минуты радости на еще долгий промежуток времени с помощью нескольких слов, о которых Амала прочитала в моих глазах:       — У нас будут девочки-близняшки! — после этого все снова охнули, и на этот раз мама поднялась из-за стола и подбежала к Амале, целуя ее в обе щеки по несколько раз.       Мне не оставалось ничего, кроме того, чтобы наблюдать за этим и видеть, как все-таки одна одинокая слеза скатилась по щеке жены. В это мгновение я легонько кивнул, понимая ее эмоции, ведь внутри самому тоже хотелось выпустить чувства, однако я позволял себе это только наедине с Амалой — лишь она одна знала все мои грани, изъяны и травмы точно так же, как и я ее.       После шумных поздравлений и слов радости мы снова уселись за стол, и Вивиан неожиданно протянула нам маленькую коробочку, окрашенную в розовый и синий. Что Амала, что я нахмурились, даже не представляя, что же там могло лежать, хотя по внешнему виду понятно — что-то явно для ребенка.       — Я недавно начала увлекаться вязанием и… — внезапно стала объяснять Вивиан, и я удивленно взглянул на нее, пока Амала открывала коробочку, — …когда мама сказала, что вы приедете и наверняка с новостями, — я переглянулся с мамой, и она загадочно пожала плечами, — постаралась связать для вас небольшой подарок, — Вивиан закончила говорить в тот момент, когда Амала прикрыла ладонью рот и вытащила пару маленьких носочков разных цветов: один — синий, второй — розовый. — Если бы знала о девочках, то, конечно, связала бы два розовых, — немного смущенно продолжила Вивиан.       — Что ты! Они такие чудесные! — оглядывая подарок, восторженно произнесла Амала, затем подняла взгляд и посмотрела на Вивиан, которая все еще смущалась, а я тоже никогда не думал, что наша с Кэролайн младшая сестра могла заниматься чем-то таким. — Большое спасибо, Вивиан, — Амала попыталась отодвинуть стул, но у нее плохо выходило из-за лежащего сзади ковра, поэтому я помог ей, и она направилась к моей сестре, чтобы обнять, говоря: — Правда, это чудесно, не переживай, — и поцеловала Вивиан в щеку.       В момент наши с сестрой глаза встретились, и я с улыбкой кивнул ей, таким образом выражая и свою благодарность. Мне так нравилось, что моя семья становилась и семьей Амалы. Это не могло не радовать и не приносить счастья. Конечно, моя жена уже давно часть Лайтвудов, она и сама Лайтвуд, миссис Лайтвуд — черт, как же прекрасно звучало — однако, когда появлялись дети, внуки и тому подобное, это еще больше объединяло, и я уверен, что вскоре мою маму невозможно будет оттянуть от Амалы, затем от наших детей — ее внуков.       Через некоторое время мы переместились в гостиную и уселись кто куда: мы с Амалой на диване, Кэролайн и Вивиан уместились на одном кресле, хотя несколько минут чуть ли не дрались словесно за место, мама же сначала стояла, затем я сказал, что места хватало и на диване рядом с нами, и она, схватив из шкафа какой-то альбом, все-таки присела.       — О, мам, только не говори, что ты достала альбом с моей голой задницей! — внезапно для самого себя выпалил я, когда увидел несколько фотографий на страницах, которые мама быстро пролистала.       Смех раздался, наверное, по всему дому, а Амала ткнула меня локтем в бок, и я взглянул на нее, повернув к ней голову.       — Киллиан Лайтвуд, у тебя отличная задница! — лукаво прошептала жена, и я усмехнулся, после чего она продолжила: — Так что я с удовольствием посмотрю на нее еще раз, — брови заиграли на лице Амалы, а мне захотелось утащить ее в машину и поехать домой, чтобы пофлиртовать наедине, а может, и не только пофлиртовать…       — Ты и так смотришь на мою задницу каждый день, Амала Лайтвуд, — еще ближе наклонившись к ее уху, сказал я, и теперь Амала издала смешок, прикрыв рот ладонью, затем нас осадила Кэролайн за то, что мы секретничали на виду у всех, потому пришлось прерваться.       Как оказалось, альбом начинался с того момента, как мама забеременела мной. Фотографии, конечно, кое-где уже немного стерлись, замылились и почернели от времени, но благодаря разъяснениям мамы каждый из нас понимал, что или кто изображены на них. Честно говоря, не помнил, смотрел ли эти альбомы; возможно, когда-то в детстве. Сейчас это воспринималось совершенно иначе, тем более… когда близкого и любимого члена семьи не было здесь, с нами.       Отца.       Каждый из нас: будь то Кэролайн, Вивиан или я унаследовали от него черты лица, характер, привычки. Мы и сами это видели и замечали, но чаще именно мама говорила что-то наподобие: «совсем как отец!». В каких-то аспектах я и правда мог согласиться с ней, вероятно, я был самым похожим на него ребенком, однако Кэролайн — женская копия и отца, и меня.       — …здесь я уже почти на седьмом месяце беременности, — продолжала рассказывать мама.       Амала подвинула меня, чтобы сесть ближе, поэтому теперь они со свекровью активно общались по поводу беременности и детей, узнавая полезные детали, которые лично я не очень-то понимал, хотя обещал и себе, и жене почитать книги по воспитанию или даже посмотреть популярные ролики в интернете об этом, и я обязательно сделаю это.       — Киллиан тогда очень сильно пинался, — Амала посмеялась и посмотрела на меня. — Иногда я думала, что он сломает мне ребра, но врачи успокоили, что такое случается очень редко, да и, скорее всего, это лишь в нашей голове, — мама положила руку на плечо Амалы и мягко улыбнулась, и та, в свою очередь, выпрямилась и откинулась на спинку дивана с едва болезненным выражением лица.       — Снова поясница? — немного обеспокоено спросил я, и жена кивнула. — Массаж поможет, — подмигнул я, и Амала подняла большой палец вверх, затем продолжила смотреть фотографии, слушая еще и про то, как можно справляться с болями в спине.       Кэролайн и Вивиан решили оставить нас втроем в гостиной и стали пока прибираться на кухне, иногда о чем-то споря. Кажется, я уже давно не общался с сестрами по поводу их личной жизни, но старшая то и дело кидала намеки на то, что младшая продолжала общаться с тем мальчиком из школы, с которым переписывалась еще в наш совместный отпуск.       После нескольких лет неведений эти мимолетные разговоры действовали как таблетка. Даже если я не знал всей информации, все равно был благодарен судьбе за то, что мог теперь в любое время приехать в родной дом, и мне здесь будут рады.       — Вы так похожи на нас, — вдруг сказала мама, и я перевел взгляд с кухни на нее.       Амала взяла меня за руку, переплетая наши пальцы, и я сел поровнее, чтобы включиться в разговор, который едва пропускал мимо ушей, думая о своем.       — Мы тоже были молодыми, но уже хотели детей, потому что сильно любили друг друга, — мама опустила ладонь на живот Амалы и погладила его. — Вы будете отличными родителями, — кажется, на ее глаза снова наворачивались слезы — она всегда отличалась сентиментальностью. — Киллиану так пойдут дети… О! Простите меня, пожалуйста… — я поспешил встать со своего места и пройти ближе к маме, после наклонился и мягко поцеловал в щеку, по которой уже успела скатиться слеза. — Еще и две девочки. Это мечта, — она посмотрела на меня с счастливой улыбкой.       — После того, что случилось, мы не могли представить, что с нами произойдет такое, — признался я, и Амала кивнула, соглашаясь со мной и сжимая руку свекрови. — Теперь все наладится, — это не могло не быть правдой, потому что дети — то, чего мы так сильно хотели.       — Милая, обещай, что будешь все мне рассказывать, ладно? — я выпрямился, и мама уже двумя руками обхватила живот моей жены.       — Обещаю! — громко сказала Амала. — Можете и сами приезжать к нам в гости, мы всегда вам рады, миссис Лайтвуд, — о, теперь моя мама точно переедет к нам, зная то, как она умела параноить, особенно после замершей беременности Амалы, о которой мы не сразу сообщили.       — Спасибо за приглашение, милая, — растянула губы в улыбке мама, а я считал по выражению лица жены, что, кажется, пора было возвращаться домой — Амала быстро уставала, и легкая зевота на протяжении получаса говорила о том, что ее клонило в сон.       Мама хотела, чтобы мы еще посидели и выпили чай, но я заверил, что нам правда пора, и никто не стал нас уговаривать, понимая, что и так, наверное, задержались, хотя моя жена сказала, что совершенно не была против остаться и на чай, но состояние не позволяло.       Прощались мы, слава Богу, без слез, хоть мы все знали, что они только от счастья, поэтому вскоре я обнял и маму, и сестер, которые строго приказали не пропадать нам, затем помог Амале сесть в машину и сам сел за руль, заводя двигатель и освещая фарами фасад отчего дома.       По дороге домой Амала заснула, причем так крепко, что проснулась только после того, как я уложил ее в кровать.       — Переодеть тебя? — тихо спросил я, когда увидел, как она сонно изучала меня и то, где проснулась. — Сама? — когда Амала помотала головой в разные стороны, решил уточнить я. — Уверена? Я сделаю это быстрее, ты же знаешь, — и улыбнулся одним уголком губ, присев на край кровати.       — Тебе просто хочется потискать меня, нас, — с каким-то вызовом произнесла жена, и это была правда чистой воды. — Хорошо, приступай. Я вся твоя, Киллиан, — Амала раскинула руки в разные стороны, будто так я и правда мог раздеть ее, и мы оба засмеялись.       Возможно, кто-то бы сказал, что я слишком заботлив, слишком старался угодить, слишком переживал, слишком нервничал, не давал личного пространства или что-то подобное, однако желание помочь Амале, потому что она моя вторая половинка, потому что она — моя жена, потому что она носила наших детей, всегда пересиливало какие-то рамки и границы, выстроенные в обществе, и я просто плевал на чужое мнение. И в данный момент я с удовольствием стягивал с ног Амалы капроновые колготки, сидя практически на коленях перед ней, наблюдающей за мной с интересом и любовью, которая передавалась через ее красивые глаза, напоминающие чистое небо без единого облачка.       — Если я расскажу доктору, что ты не даешь мне даже переодеваться самой, он вызовет тебя на серьезную беседу, — хмыкнула жена, и я помог ей подняться с кровати, чтобы снять платье, предварительно расстегнув молнию на спине, обойдя Амалу.       — Попробуй это устроить, — прошептал я и обдал дыханием тонкую женскую шею, отчего у Амалы по всему телу пошли мурашки — заметил несколько на руках, когда принялся стягивать тонкие лямки платья с хрупких плеч. — Я скажу ему, что ты плохо ведешь себя и засыпаешь в уличной одежде, — ее глаза нашли мои, бровь приподнялась, и я понял, что Амала действительно готова была посмотреть на эту перепалку и на то, кто кому поверит. — А еще… — платье уже было у живота, оставляя Амалу в красивом нижнем белье розоватого цвета, — …напомню, что ты — моя жена и только я вправе решать: помогать тебе переодеться или нет, — платье скользнуло ниже, и мне пришлось снова присесть на корточки.       — Ты невыносим, Киллиан, — она опустила руку мне на голову и взъерошила волосы, затем подняла одну ногу, после вторую, и я, взяв платье в руки и выпрямившись, приблизился к губам жены, оставляя на них легкий, но длящийся около минуты, поцелуй. — Спасибо, — когда я отстранился и прошел к шкафу, чтобы повесить платье, поблагодарила Амала. — Принесешь из ящика мою пижаму с шортами? — я кивнул и, как только закончил с платьем, направился к комоду.       Это не было нашей постоянной рутиной — такие переодевания — но по какой-то причине именно сегодня желание настолько переселило меня, что я просто не мог отказаться скользить руками по бархатной коже, медленно оголяя каждый участок фигуры, которая нравилась нам обоим, ведь там, в животе были наши девочки.       Найдя в ящике нужную пижаму, которую мы, вроде бы, выбирали вместе в магазине, да и купили чисто случайно, зайдя вообще-то посмотреть детские вещи, снова подошел к Амале и отдал вещи.       — Нет уж, Киллиан, заканчивай начатое, — съехидничала она, прикусив нижнюю губу и повиляв бедрами.       — Я могу и не закончить, если ты будешь и дальше флиртовать со мной, — все еще держа в руках пижаму, ответил я и потянулся рукой к темным волосам Амалы, заправляя несколько прядей за ухо.       — Может, этого я и добиваюсь, м? — подойдя еще ближе, промурлыкала жена, и по телу прошла дрожь.       С наступлением беременности, честно говоря, я боялся, очень боялся притрагиваться к Амале. Боялся даже во сне повернуться не так, лечь не так. Боялся обнять слишком сильно. Боялся, что ремень безопасности перетянет живот. В общем, много было всего, чего и я, и Амала боялись, а некоторые моменты вовсе срабатывали как триггеры, хотя врач, ведущий беременность, заверил, что никаких противопоказаний нет, в том числе это касалось и половой жизни.       В один из дней, как сейчас помню, Амала вообще подумала, что она меня больше не привлекает. Это, скорее всего, еще было связано с гормонами, которые снова и снова рушились на нее с наступлением новой беременности. Однако тогда ее слезы выбили почву из-под ног, и я пообещал, что больше не буду бояться. Никогда. Ведь делал этим хуже не только себе, но и своей жене, которая посчитала себя непривлекательной.       Черт! Как она тогда вообще могла подумать об этом? Амала Лайтвуд — самая прекрасная и сексуальная женщина на этом белом свете, и я просто не представлял, как мог отказаться от нее и от ее невероятного тела.       — Отлично добиваешься, Амала, — и откинул пижаму на кровать, теперь, немедля, приблизившись к ней и затянув в глубокий поцелуй.       Руками я прошелся по ее плечам, предплечья и рукам, после положил их на еще больше округлившийся живот и провел по нему вверх, едва касаясь бюстгальтера, исследуя теперь спину Амалы и находя застежку. Ловко расстегнув и прервав поцелуй, снял бюстгальтер, отбросив туда же, куда и пижаму, и стал покрывать влажными дорожками сначала место за ухом, затем шею и ключицы. Амала держалась за мои плечи двумя руками и наклоняла голову, чтобы обеспечить лучший доступ к себе.       Ее тихие вздохи и стоны задавали темп, но не быстрый. Я обещал не бояться и не боюсь, но не обещал, что не буду слишком осторожным. Спустившись поцелуями вниз, к животу, прикоснулся к нижнему белью, чтобы стянуть его с ног Амалы, но она остановила меня, заставив обратить на себя внимание с помощью ладони, опустившейся мне на плечо.       — И почему на тебе до сих пор одежда? — спросила она, и я понял ее намек. — Сегодня, кажется, твоя задница красовалась только на фотографиях, — со смешком произнесла Амала и присела на кровать, кладя одну ногу на другую, внимательно следя за тем, как я расстегивал рубашку, после стягивал брюки.       — Лучше? — оставшись только в боксерах, поинтересовался я.       — Недостаточно, — помотала она головой и взглядом показала на лишнюю вещь на мне, и я ухмыльнулся.       Пришлось повиноваться и стянуть с себя последнюю вещь, на что Амала кокетливо улыбнулась и в ответ сняла с себя нижнее белье. Не думая больше ни секунды, я приблизился к ней и аккуратно повалил спиной на кровать, едва двигая дальше, чтобы Амала полностью, всем телом легла на постель. Поставив колено между ее ног, таким образом раздвинув, наклонился, а Амала обвила руки вокруг моей шеи, переключая инициативу на себя и притягивая мои губы к своим. Мне не оставалось ничего, кроме того, чтобы пальцами проскользить по ее груди, животу и ногам, затем вернуться чуть выше и найти чувствительный клитор, от нажатия на который Амала выгнулась и издала приглушенный стон, выпуская меня из плена рук. Я приподнялся и оперся на локоть возле тела Амалы, чтобы покрыть ее грудь поцелуями, которые — я знал — еще больше будоражили кровь, заставляя желать сильнее.       Вскоре два пальца погружались внутрь Амалы, и она сладко стонала мне на ухо, изредка проходясь пальчиками по моей груди и закатывая глаза от наслаждения. Когда я почувствовал и понял, что Амала была полностью готова, впрочем как и я, которому не терпелось насладиться всем спектром эмоций, вытащил пальцы, заменяя их членом, медленно вводя на всю длину. Мне пришлось опереться на обе ладони, поставив их по разные стороны от головы Амалы, чтобы с каждым легким толчком усиливать напор.       Еще несколько толчков, и я окончательно выпрямился, беря теперь в руки ноги Амалы и поднимая к себе на плечи. Холодные ступни тут же дали новые ощущения, и я едва вздрогнул, однако продолжил входить, но более интенсивно. Амала хваталась руками за одеяло, комкая в кулаках, и смотрела мне в глаза, раскрывая рот для очередного стона. Зрительный контакт еще больше провоцировал, еще больше заводил, и если бы не беременность, я бы не отказался от более грубых толчков, но сейчас полностью контролировал себя, лишь меняя угол проникновения, отчего и вздохи Амалы менялись, отталкиваясь от стен нашей спальни.       Я ускорился, не переставая наблюдать за женой, пытаясь считывать не только удовольствие на лице, но и сигналы о том, что мне можно было не слишком сдерживаться. Опустив ее ноги, я наклонился и практически грудью дотронулся до ее, проникая глубже, делая толчки всей длинной только внутри Амалы. Наши губы снова целовали друг друга, а языки изучали неба, цепляясь. Я старался не слишком задевать беременный живот, поэтому удерживал себя руками на небольшом расстоянии, при этом не останавливаясь, наоборот, еще немного ускорился, отчего и меня стало прошибать приятным током, наэлектризовывая все тело.       Если раннее Амала вела по моей спине и рукам подушечками пальцев, то теперь она проходилась по этим местам ногтями. Я буквально ощущал, как красные линии оставались на спине — они едва жгли, но это была приятная боль, которая только побуждала к действию, особенно, когда линии оставлены от наслаждения — наслаждения, которое доставлял только я.       — Я люблю тебя, — со сбитым дыханием произнес я, убрав прядь волос со лба Амалы, и она блаженно улыбнулась.       Еще несколько толчков, и сначала тело Амалы дало понять о начавшейся разрядке, после чего и я еле слышно застонал, получая удовольствие, не выходя из Амалы.       — И я, Киллиан, — чуть придя в себя, начала жена, гладя меня по голове, когда я опустился рядом с ней на кровать. — И я люблю тебя, — ее расслабленная улыбка заставила и меня улыбнуться.       — Ты такая красивая, когда счастливая, — решил сказать я, теряясь в голубых радужках напротив.       Амала хихикнула и оставила поцелуй на кончике моего носа, и я вместе с ней почувствовал себя самым счастливым на свете. С ней и нашими девочками.

|・・・[∞]・・・|

      Я не знал, кого благодарить за то, что у нас все же появился шанс стать родителями, но Амала все повторяла, что это еще и Рэйтан подарил нам такую возможность. Мне все еще было сложно свыкнуться с какими-то чертовыми темными силами и духами, впрочем так же, как и с тем, что Рэйтан вовсе не земное существо и вообще не человек. Казалось бы, что после Калькутты и всей херни, происходящей с нами, я должен был спокойно к этому относиться, однако… все равно до конца не верил. Даже после того, как якобы Темная мать забрала нашего с Амалой первого ребенка, как плату за то, что она никого не принесла в жертву, будучи в Индии. Это ведь все объяснялось еще и наукой, врачами, замершая беременность случалась у многих и довольно часто, насколько были верны источники в интернете, в которых я погряз вот уже полгода точно. Сейчас они были уже не так актуальны, и я старался уделять время не только работе и Амале, но и книгам о воспитании и рождении ребенка. Не то чтобы я собирался принимать роды, однако мне хотелось быть в курсе того, как они проходили.       — Ох, я что-то немного устала, присядем? — вдруг спросила Амала после второго круга по парку в нашем районе.       — Думаю, ты зря волнуешься насчет того, что мало ходишь, — когда мы сели, сказал я.       Амала положила ладони на живот, поглаживая его и смотря вперед себя, улыбаясь.       — Нет, Киллиан, доктор сказал, что нужно ходить минимум десять тысяч шагов, а мы с тобой сделали только пять, — она повернула ко мне голову, и я почти что закатил глаза, хотя на самом деле ничего против прогулок не имел.       — Хорошо, но сначала ты отдохнешь, — Амала кивнула, и я, положив руку на ее плечи, притянул к себе так, что она опустила голову мне на грудь.       Погода благоволила к прогулкам, что не часто случалось в Лондоне. На удивление, сегодня светило солнце, пели птицы, не было ветра и почти ни одного облачка на небе. Жители города повыходили из домов, и теперь по узким улочкам Лондона нужно было идти друг за другом, а не рядом, держась за руки.       — Может, позвоним Рэйтану? — внезапно предложила жена, и я, немного отстранившись, взглянул сверху вниз на Амалу. — Просто скажем, что он был прав и все в таком духе?.. — голубые радужки посмотрели на меня, и я кивнул.       Это было довольно странно — звонить в Калькутту, тем более Рэйтану. Я лишь надеялся, что ответит именно он, а не Амрит, лишь от голоса которого хотелось дать ему кулаком в нос.       Амала достала телефон из маленькой сумочки, в которую она каким-то образом умещала все то, что ей необходимо в данный период жизни, и нашла контакт Рэйтана, сразу же нажав на него, поставив на громкую связь, чтобы и я слышал весь разговор. Спустя несколько гудков, повисла тишина, и мы подумали, что звонок вовсе прервался, но не тут-то было, когда раздался серьезный голос:       — Здравствуй, Амала, — как всегда деловито и просто — в этом весь Рэйтан.       Даже если у него не был записан номер телефона ни Амалы, ни мой, он все равно бы узнал, что звонили именно мы, возможно, узнал это еще неделю назад, а может, и месяц, или как вообще работали эти его силы?..       — И Киллиан, — вот, я же говорил, что Рэйтан в курсе всего и вся, даже того, что Амала включила громкую связь.       По какой-то причине, даже будучи благодарным ему, я все равно чувствовал, как сильно ненавидел Калькутту и всех, кто связан с ней. Конечно, в исключение входили Амала и Киран, а еще подруга моей жены — Сана, хотя… может, еще и Джайя, с которой Киран вскоре должен увидеться. Да, он все еще грезил ею, и после нашего совместного отпуска Киран в тайне от своей сестры просил советов, как подступиться к девушке и как правильно ухаживать, проявлять знаки внимания, будучи при этом на расстоянии. Наверное, теперь это все люди, от которых меня не выворачивало и от которых я практически не вспоминал о том, что с нами произошло в Индии. Скорее всего, моя ненависть подпиталась еще из-за замершей беременности, если Темная мать и правда забрала нашего с Амалой ребенка как некую плату.       — Рэйтан, мы хотели поблагодарить тебя еще раз за оказанную помощь, — начала издалека жена.       — Не стоит, Амала, — почти перебил Рэйтан.       — Нет, нет, стоит! — запротестовала она. — Ты дал нам надежду, хоть тогда мне трудно было принять все, что случилось, но твои слова многое значили и значат, Рэйтан, — не уверен был, что он и правда вдохновлялся от этих речей, но, с другой стороны, мне стоило сбавить обороты, ведь сейчас все хорошо, даже отлично. — И мы… — Амала взглянула на меня, и я взял ее руку в свою, мягко сжимая, — …хотели кое о чем рассказать тебе, — она улыбнулась и притянула наши руки к ее животу, откинувшись еще больше спиной на скамейку.       — Я знаю, что ты беременна, Амала, — не успела моя жена и слова сказать дальше, как Рэйтан, конечно же, был в курсе, и я издал тихий смешок. — Причем близняшками, так? Это девочки? — продолжил он, но Амала практически не удивилась, лишь кивнула, будто Рэйтан мог видеть ее, однако… если так подумать, то он на самом деле мог быть где-то поблизости.       — Да, ты совершенно прав, Рэйтан, — подтвердила жена. — На следующей неделе нам будет уже шесть месяцев, — каждый раз новая цифра заставляла меня вздрагивать, но не потому, что я боялся приближения родов, хотя и их тоже в том плане, что мне чертовски будет жаль Амалу и захочется забрать всю ее боль себе, а потому, что сердце в такие моменты начинало стучать гораздо быстрее от предвкушения скорой встречи с нашими дочерьми.       — Поздравляю вас, Амала, Киллиан, — голос Рэйтана потеплел. — Теперь все будет так, как должно было быть сначала, — конечно, здесь бы не обошлось без его странных речей, к которым я никогда не привыкну, в отличие от моей жены, которая даже с интересом слушала их, но она была частью того страшного мира, хоть и не осталась в Индии так же, как и Киран.       — Хотелось бы верить, — с легкой грустью вдруг сказала Амала, и я вопросительно посмотрел на нее, однако в каком-то плане понимал такое настроение — травма и триггер от потери первого ребенка будут преследовать еще очень долго, возможно, даже всю жизнь, просто потом это уйдет на дальний-дальний план.       — Верь, Амала, — почти что наказал Рэйтан, и мы собирались уже было прощаться, отчего я почти пригнулся к телефону, чтобы сказать и свое слово, но меня прервали: — Ваших прекрасных дочерей будет защищать очень похожий характером на Киллиана рыцарь, так что… обязательно верьте и ждите, — мы с женой даже не успели попрощаться — просто уставились друг на друга, когда на той стороне уже стало сначала тихо, затем гудки, гудки…       Ни я, ни Амала до сих пор не могли сказать ни слова, даже спустя минут пять, а просто сидели и раздумывали. Что это был за намек? Неужели у нас будет еще и сын? После рождения дочерей? Нет, конечно, я чертовски хотел сына, но не планировал наседать на жену со своими желаниями.       — Ты думаешь о том же, о чем и я? — все же спросила Амала, повернув голову ко мне.       — А о чем ты подумала? — с небольшой улыбкой спросил я, а в голове на самом деле крутилось столько мыслей — целый вихрь, который не утихнет еще несколько дней точно.       — О сыне, конечно же, — я кивнул, таким образом говоря, что тоже представил наших близняшек рядом с маленьким мальчиком — нашим сыном. — О, Киллиан, если он будет похож на тебя, его расхватывают девчонки еще в детском саду, ты же понимаешь? — мы оба засмеялись, и только через минуту я понял, что это вообще-то комплимент в мою сторону.       — Спасибо, любимая, — все же сказал я и дотянулся до ее губ, легонько целуя. — Но, если наш сын и правда будет похож на меня характером, поверь, нам придется знатно попотеть, — усмехнулся я и взмахнул рукой в воздухе, тоже откидываясь на спинку скамейки.       — Если он будет задирать тех, кто обижает других, это вовсе не проблема, — спокойно пожала плечами Амала, и я готов был с ней согласиться.       Это было еще страннее, чем я себе представлял: говорить о третьем ребенке, когда ты еще не видел первых двух, но в нашем случае это уже становилось чем-то нормальным. Если судьба и правда уже где-то там сложилась таким образом, как сообщил нам Рэйтан, я, по правде говоря, готов был поверить ему на все сто процентов, да даже на сто и один процент.       — Еще пять тысяч шагов? — предложил я и протянул руку Амале, когда первым поднялся со скамьи и выпрямился, предпочитая думать о настоящем, а не о будущем, по крайней мере, не таком далеком.       — С удовольствием, — Амала вложила ладонь в мою руку, и я помог ей встать, затем обвил руку вокруг ее талии, и мы начали новый, уже третий круг по знакомому парку.       Прогулка удалась настолько, что после, когда мы вернулись домой, Амала практически захныкала от боли в пояснице, и мне все же пришлось оттолкнуть ее руки от ботинок, которые она все равно порывалась снять самостоятельно. На самом деле такие вечера, с массажем поясницы и спины становились уже традицией. Ведущий беременность врач показал нам некоторые упражнения для уменьшения болей и снятия спазмов, потому мы старались выполнять их как можно чаще, а не только вечером после прогулок.       — Принцессам пора спать, — почти что наказал я, как строгий родитель, уже тренируясь — правда, на Амале.       — Что бы я без тебя делала, Киллиан? — усмехнувшись, спросила жена, и я подошел к ней со спины, когда она рассматривала живот в зеркале.       — Как минимум ходила бы с больной поясницей, — издал смешок я и обнял Амалу со спины, целуя ее в мочку уха.       — О! — вдруг воскликнула она, и я едва дернулся в сторону, не понимая, что случилось. — Нет, нет, подойди! — поймала Амала мое запястье и притянула обратно, только теперь я встал напротив нее. — Толкаются, Киллиан! — она опустила мои руки себе на живот и попыталась поймать момент. — Вот! Вот! — и я в самом деле почувствовал, как одну из моих рук пнули, на что я восторженно поднял взгляд на Амалу, и она прикрыла ладонью рот от удивления. — Ощутил, да? Кто-то из них против сна, — еще один маленький толчок, и мне захотелось просто посмотреть на это, дабы увидеть пинки, но они закончились как только я присел на корточки.       — Вашей маме пора спать, — проговорил тихо я и поцеловал Амалу в пупок, а она погладила меня по голове.       Я хотел верить, что дальше все обязательно получится, но и отчего-то знал — все лучшее и интересное точно впереди, как и сложное с трудным, потому что быть отцом и матерью — вовсе не так просто.