13. РЕНЕ

Они продолжали двигаться на север, придерживаясь охотничьих троп и не покидая густой тени леса. Компания беспрерывно болтала, пытаясь выяснить точные детали плана Эндрю. Элисон и Ники обсуждали, какие химикаты и реактивы будет найти проще других, и размышляли, что из этого будет наиболее полезно для создания взрывчатки. Нил, восстанавливая мышцы после травмы, делал упражнения на растяжку и взбирался на деревья. Тею же засыпали вопросами о количестве и расположении стражи, маршрутах патрулирования, точках наблюдения. Рене могла сказать, что отвечать на эти вопросы Тее было сложно — несмотря на свое желание спасти Кевина, она все еще не хотела быть предательницей родины в собственных глазах. Рене подумала, что формально она, пожалуй, тоже совершила измену. В конце концов, она родилась в Шухане и прожила здесь большую часть своей жизни, хоть и не придавала этому так много значения, как та же Тея. Прибытие на родину впервые за год оказало на Рене куда меньшее впечатление, чем она рассчитывала. Единственное, что ее обрадовало — тот факт, что она наконец оказалась вдали от города. Ей было гораздо спокойнее здесь, так далеко от толпы и грязных улиц. Тогда Рене решила, что после окончания контракта с Лисами, она переедет за город. Быть может, ее равнодушие к родине было связано с тем, что она никогда раньше не бывала в этой части страны, и все вокруг казалось ей незнакомым, но на деле Рене думала, что дело было в том, какие ужасные вещи она здесь пережила. Теперь она была верна только Лисам. Почти сразу, как Рене присоединилась к банде, она переехала из Лисьей Норы в свою комнату в Доме Белой розы. Атмосфера в Норе казалась слишком тяжелой, а окружающие люди — чрезмерно любопытными и дружелюбными. Ее комната в Белой розе была тихой, уединенной и принадлежала лишь ей одной. Сначала она почти не выходила на улицу. Она помогла Жану попасть к Троянцам (Лисы не хотели брать его под крыло, все еще помня, какую роль сыграл парень в попытке схватить Нила), так что ее часть сделки с ним была выполнена — Жан был в безопасности, так что ей больше не нужно было как-либо с ним взаимодействовать. Она часто посещала Эбби, находя утешение в ее советах и тихом присутствии, но в остальном покидала комнату только если нужно было сделать что-то для банды. Эндрю принял ее решение больше не убивать, заметив, что кучи тел, оставленные после миссий, все равно привлекут лишнее внимание городской стражи. Рене куда больше нравилась ее теперешняя жизнь, если сравнивать с тем, как она существовала раньше, но девушка даже не замечала, насколько ей одиноко, пока в ее жизнь не ворвалась Элисон. Она жила в Белой розе примерно месяц, когда, после очередной встречи с клиентом, обнаружила в своей комнате терпеливо ожидавшую Элисон. Рене слегка изумилась. — Для меня нашлась работа? — спросила она, понимая, что этот факт может объяснить присутствие девушки. До этих пор к ней с заданиями приходили только Нил и Эндрю. Рене уже знала, что Эндрю не любит Западный Обруч в целом и бордели в частности, так что он заглядывал к ней только в случае крайней необходимости. Нил же сторонился Рене и относился настороженно с момента той самой встречи с Рико, поэтому, наверное, имело смысл поручить какому-то другому Лису передавать ей поручения. — Не-а, — ответила Элисон. — Хорошо, — сказала Рене спокойно, присаживаясь недалеко от девушки. — Тогда чем же я могу тебе помочь? Элисон широко улыбнулась. — А ты меня совсем не боишься, так ведь? — Остальные тебя боятся? — поинтересовалась Рене. Умение убивать людей одной лишь силой мысли способствовало почти полному бесстрашию. Но Рене предположила, что рост Элисон — под метр восемьдесят даже без каблуков, которые она часто носила — и резкая манера общения могут показаться окружающим пугающими. — Только Дэн и Эндрю обычно совершенно никак не реагируют, — пожала плечами Элисон. — Так что это что-то новенькое. Но тогда мне будет сложнее запугать тебя и заставить помочь. — Может, для начала просто спросишь? — предложила Рене. — Сразу видно, что с Лисами ты совсем недолго, — усмехнулась Элисон. — Вежливость — не мой конек. Но, в любом случае, я хочу, чтобы ты перекроила мою внешность. Рене этого не ожидала. — Я не очень хороша в портняжном деле, — призналась она. — У меня не получится сильно тебя изменить. — Мне просто хочется добавить немного блеска волосам и сделать ярче губы и щеки. У меня сегодня свидание, и я хочу выглядеть как можно лучше. Рене задумалась. Вряд ли это принесет кому-то вред. — Эффект продлится недолго, — предупредила она. — Перекраивание нужно поддерживать постоянно. Но я сделаю это. Дай только возьму чемоданчик. Элисон болтала, пока Рене добавляла румянец ее щекам, блеск светлым волосам и убирала темные круги под глазами. Рене закончила, а Элисон взглянула в зеркало и улыбнулась отражению. — Намного лучше чем макияж, — радостно сказала она. — Мне придется навещать тебя почаще. Рене понравились эти полчаса, заполненные слухами и разговорами ни о чем, так что она согласилась. — Я приглашу тебя на вафли в качестве оплаты, — пообещала Элисон, уходя. — Тебе определенно нужно почаще бывать на улице. О, и не рассказывай никому, ладно? Дэн будет недовольна, если узнает, что я использую нашего сердцебита для таких «пустяковых глупостей». На следующий день Элисон вернулась, чтобы пригласить Рене пообедать и пожаловаться на ужасное свидание. Это стало рутиной. Рене перекраивала Элисон, а Элисон звала ее на прогулку. Иногда они были только вдвоем, иногда с другими Лисами. Она водила Рене по достопримечательностям Кеттердама, показывала районы побогаче, знакомила с керчийским театром и музыкой. И Рене в ответ на это начала открываться. Она делилась своими чувствами и эмоциями больше, чем с кем-либо, кроме, пожалуй, Эбби. Она рассказала о своем отвращении к убийствам, о том, какую вину испытывала, лишая жизни других, о том, что не чувствовала вину, когда убили мать. Рене рассказала и о своей осторожной, робкой мечте — восхитившись Эбби, Ваймаком и Бетси, старающимися помочь подросткам Бочки со сложной жизнью, она хотела однажды и сама стать пристанищем для детей, которым больше некуда идти. Элисон всегда слушала терпеливо и внимательно, предлагала совет или поддержку. Она была так непоколебима, так уверена в себе, что Рене попросту влюбилась в свою дерзкую и бесстрашную подругу. Одним вечером, примерно за три месяца до их поездки в Шухан, Элисон, как обычно сидела на диване в комнате Рене, пока та колдовала над ее лицом. Элисон глубоко вздохнула. — Гезен, я не понимаю, почему это так сложно, — пожаловалась она. — Все мои последние свидания прошли кошмарно. Рене знала об этом — Элисон перечисляла ей все минусы каждого из них. — Что же идет не так? — поинтересовалась она. — Ну, уверена, проблема не во мне. Но во мне подвох, — сказала Элисон. — Все последние парни ожидали, что я буду воспитанной, богатой, вежливой девочкой из высших слоев. Такой, как хотел мой отец. Кажется, они не могут смириться с тем, что мои мышцы больше их мышц или с тем, что я выше. Все они хотят, чтобы я изменилась, стала той, кем я не являюсь. Я не настолько глупа, чтобы меняться для кого-то. Рене что-то промурлыкала в ответ и продолжила работу. — Эй, я не говорю, что ты глупая, потому что хочешь измениться, — внезапно произнесла Элисон. — Не нужно меняться ради других, но ты стараешься измениться, потому что сама этого хочешь. Это смело, — она помолчала, а потом тихо продолжила. — Мне тоже пришлось это сделать после смерти Сета. Было трудно отказаться от комфорта прежней жизни, но я больше не могла жить с родителями. Мне нужно было надеть броню, чтобы выжить в Бочке. Я не могла позволить кому-то снова причинить мне боль. Я изменилась, чтобы защитить себя. — Тогда проблема точно в парнях, с которыми ты ходишь на свидания. В том, что они не видят, какая ты на самом деле замечательная. — Они все не уверены в своей мужественности, вот в чем проблема. — У этого есть решение, — осторожно сказала Рене. — Вместо парней ты могла бы попробовать встречаться с девушками. Элисон взглянула на нее, на ее лице медленно появилась улыбка. — М-м, да? Рене откашлялась. В ее животе затрепетали бабочки. — Лично мне всегда больше нравились девушки. — Может, ты и права, — Элисон вздохнула, а затем бросила на нее лукавый взгляд. — Жаль, что я не знаю, как найти девушку, которая могла бы пойти со мной на свидание. У тебя есть какие-то предложения? — Может, для начала просто спросишь? — поддразнила Рене, чувствуя, как по телу растекается счастье. — М-м, да? — протянула Элисон, прикасаясь к ее руке. — Ты знаешь кого-то, кому может быть интересен такой потрясающий человек, как я? — Кого бы не заинтересовал такой потрясающий человек, как ты? — дымка наваждения слегка спала. Рене не была уверена, что готова к отношениям. Она получила право быть самой собой меньше года назад. Элисон заслуживала полноценного партнера, а не кого-то сломанного, все еще пытающегося осознать, как стать кем-то хорошим. — Я знаю кое-кого, кто точно заинтересован, но ей нужно привести свою жизнь и душу в порядок, поэтому пока она не готова к отношениям. Элисон фыркнула. — Ну, я уверена, что с ее жизнью и душой все прекрасно. Но я готова подождать, пока она разберется со всем этим дерьмом. — Как очаровательно. — Я такая и есть, — чопорно ответила Элисон, и Рене рассмеялась. Рене никогда раньше не была в отношениях, и такая перспектива ее пугала. Давать кому-то такую власть над собой — доверять, что ей не причинят вреда — после смерти матери она поклялась, что никогда больше не допустит этого. Но сейчас ситуация была другой. И, если быть честной с самой собой, не то чтобы у Элисон уже не было над ней этой власти. Скорее, она просто трусила. Когда они вернутся в Кеттердам, она скажет Элисон, что готова попробовать.

***

На четвертый день их продвижения на север, Рене почувствовала тревогу. Она не могла определить точно, откуда она взялась, но ее разум кричал об опасности. Эрик тоже казался встревоженным, и Нил явно нервничал; он был куда дерганее обычного, настолько, что Эндрю (который, казалось, практически игнорировал Нила после ранения) тихо заговорил, схватив его за затылок в попытках успокоить. — Возьми себя в блядские руки, Нил, — прорычал он. На удивление Рене, это правда подействовало. Едва они вышли на небольшую поляну, как Рене поняла, что конкретно заставило волосы на ее затылке встать дыбом — не было никаких посторонних звуков. Они не слышала абсолютно ничего, и эта уловка была ей знакома. — Мы не одни, — сказала она. Нил исчез, в мгновение ока забравшись на ближайшее дерево, а Ники рухнул на землю, копаясь в рюкзаке. Остальные встали спиной к другу и, вооруженные, вглядывались в лес. Их атаковали внезапно. На них обрушился шквал огня и ветра, но все успели среагировать и отбежать. «Это точно инферн, — подумала Рене. — У них минимум два гриша. О, Святые, хоть бы у них не было сердцебита». Вокруг них началась буря, значит еще и шквальной, который как раз и сделал появление противников бесшумным. Рядом гремели выстрелы, пули попадали в деревья, но безумный ветер швырял в лица листья, заслоняя обзор. — Мы окружены! — закричал Мэтт. — В укрытие! — Держитесь возле деревьев, — выкрикнула Рене. С верхушки дерева донесся звук, в котором Рене узнала сигнальный свист Лисов. — Нил видит четверых, — сказал Эндрю. — Стреляют с севера. Эрик укрылся за деревом и выглянул в сторону севера. Рене вертела головой, стараясь ухватить кого-то своей силой, но она не могла сделать ничего, если не видела противника. Огонь двигался с востока и почти лизал пятки, но не продвигался дальше, и они, сообразив, что враги не станут разжигать лесной пожар, держались как можно ближе к деревьям. — Нам нужно выкурить стрелка и как-нибудь отвлечь, — Эрик резво пригнулся и пуля врезалась в дерево над его головой. — Купчик, есть что-нибудь? Ники принялся швырять небольшие бомбочки в сторону севера. — Я его вижу, — напряженно произнес Эрик. — Давай еще одну, градусов на двадцать западнее. — Взметнулся красочный взрыв, и парень выстрелил вслед. — Готовенький. Огонь внезапно исчез, а затем послышался короткий свист — Нил сообщил, что справился с инферном. Краем глаза Рене заметила движение, но мимолетного взгляда было недостаточно, чтобы ухватить его своей силой. Она указала направление Элисон, и та выстрелила в подлесок. Буря резко утихла. — Думаю, я прикончила шквального, — заметила Элисон. — Где последний? — испуганно спросил Ники, и остальные резко на него зашикали. Рене прислушалась к звукам вокруг. Без шквального, подавляющего любые звуки, она совершенно отчетливо слышала все звуки леса, в том числе почти неслышный шорох шагов с запада. Она махнула рукой в нужную сторону, и Лисы разделились, чтобы обойти противника с фланга. Внезапный выстрел пронзил тишину. — Чисто, — выкрикнул Мэтт. — Она готова! Они стащили тела врагов в кучу, и встретились на той же поляне. — Бандиты, — сплюнула Тея. Ей на бандитов явно везло. — Почему они на нас напали? — недоумевал Ники. — Их всего четверо, а нас восемь. — Двое их них — гриши, — заметил Эрик. — У них наверняка большой опыт в организации засад. — Думаете, их здесь больше? — спросил Мэтт. — Наверняка, неподалеку их лагерь, — предположила Рене. — Твои друзья? — презрительно фыркнула Тея. — Нет, — ответила Рене, рассматривая татуировки на запястьях бандитов. Как и банды из Бочки, шуханские бандиты вплетали свою принадлежность в кожу. Она избавилась от своего змея, как только разорвала контакты с прежними соратниками. — Как видишь, у меня нет их татуировки. — То, что ты свела метку, не значит, что ты больше не одна из них, — возразила Тея. — Я свела татуировку именно поэтому, — не согласилась Рене. — Не для всех из нас получение клейма было добровольным выбором, — она кивнула на маленькую черную букву «М», украшающую скулу Теи. Все члены семьи Морияма носили эту метку и, казалось, были к ней слишком привязаны — даже Жан отказался сводить ее, хотя это обеспечило бы ему анонимность. Тея в защитном жесте прижала руку к щеке, на ее лице отразились гнев и неуверенность. — Я не такая, как ты. — Ты в любой момент можешь лишиться бремени своего морального превосходства, — огрызнулась Элисон. — Ты сейчас участвуешь в преступной деятельности, так что отличаешься от нас не так уж сильно. — И что я должна делать? — не выдержала Тея, ее голос надломился. — Что бы я ни сделала, я кого-то предам. — Нужно было думать об этом до того, как присоединяться к нам, — отрезала Элисон. — Теперь отступать поздно. — Вы мне только что напомнили кое о чем важном, — тон Эндрю был скучающим, но спор тут же прервался. — Нас, скорее всего, разденут и обыщут, когда мы попадем в тюрьму, так что придется удалить татуировки. Нам не нужно чтобы кого-то из нас узнали, особенно Тею. Почти все возмутились, и Рене была с ними согласна — ей не хотелось, чтобы удаляли символ Лисов. — Все в порядке, — заверил их Нил. — На «Пальметто» я оставил чернила, так что верну ваши татуировки, как только мы доберемся до корабля. Мне даже не нужна игла, я просто вплету чернила в вашу кожу. После еще одного обязательного ворчания, все наконец согласились. Нил и Рене приступили к работе, и вскоре удалили метки у всех. От внимания Рене не ускользнуло, что, похоже, татуировки у Эндрю не было. Рене приблизилась к Тее, которая присела в стороне ото всех и выглядела подавленной. Она без возмущений позволила Рене убрать татуировку. — Юэ сэш, — тихо сказала Рене на шуханском, в попытке утешить девушку. Презирай свое сердце. Исполни свой долг. Слова, которые мать говорила ей снова и снова. Даже сейчас они вдохновляли, несмотря на неприязнь к женщине, что их произносила. Тея молча встретилась с ней глазами и кивнула. Рене задалась вопросом, как поймет ее слова Тея. Совершит ли она акт предательства, игнорируя преданность своей стране? Или же она проигнорирует чувства к Кевину и данные ею обещания, чтобы предать их?