14. НИЛ

Они прибыли в Безъю в середине утра, накануне Зимнего банкета. В городе кипела жизнь — все с нетерпением ждали грядущего празднования. Нил взглянул в сторону гавани, надеясь, что Дэн удалось без проблем пришвартовать «Пальметто» под керчийским торговым флагом и с документами на доставку товаров. Если же у Дэн не получилось, то их завтрашняя попытка побега заранее обречена. Их группе удалось присоединиться к потоку путешественников и торговцев, идущих в Безъю, и оказаться в Верхнем городе. Нил беспокоился, что светлые волосы Эндрю, Элисон и Эрика привлекут внимание, но из-за праздника в городе было полно иностранцев, так что их компании легко удалось раствориться в толпе. Они брели по улицам, пока не наткнулись на обшарпанную таверну, которая, однако, могла похвастаться важной деталью — террасой на крыше. Компании принесли подозрительного вида еду, к которой никто не прикоснулся — они не могли позволить себе отравиться, когда вот-вот предстояло сбежать из тюрьмы. С того места, где расположились их группа, открывался прекрасный вид на контрольно-пропускной пункт по пути к Эвермору. По словам Теи, таких пунктов было два, и на каждом стояло четыре стражника. К тому времени, как тюремная повозка подъехала к пропускному пункту, все понемногу стали терять терпение. Крыша и борта фургона были укрыты черным брезентом, а тянула ее четверка лошадей. Водитель повозки передал стражнику пакет документов, проводил его к задней фургона, и отпер двери, закрытые на засов и тяжелый висячий замок. Внутри находились заключенные — они сидели по лавкам по обеим сторонам повозки, скованные по рукам и ногам. На головы их были надеты черные тканевые мешки. — Гезен, — вырвалось у растерянной Элисон. У всех остальных тоже явно нарастали дурные предчувствия, и даже Эндрю, очевидно, был в смятении перед перспективой оказаться в фургоне. — Уже слишком поздно переквалифицироваться в артисты? — спросил Эрик. — Я слышал, Ники здорово отжигает на флейте. Ники зарделся. — Мы войдем, как заключенные, — отрезал Эндрю. — Как часто ходит фургон? — поинтересовался Мэтт со смиренным вздохом. — Обычно утром, — ответила Тея. — Иногда еще во второй половине дня. Но вряд ли они захотят, чтобы заключенные прибывали в то же время, что и гости. — Тогда нам нужно попасть на утренний фургон, — сказал Эндрю. — Охранники заметят восемь лишних голов, — раздраженно цокнула Тея. — Они проводят осмотр на каждом контрольном пункте и сравнивают заключенных с теми документами, которые дает водитель. — Я даже об этом не подумал, — сухо вымолвил Эндрю. — Ох, ну что ж, тогда, думаю, нам лучше поехать домой. — Печенье-подкладка? — предположил Эрик. — И что это за тарабарщина? — не поняла Тея. — Это уличный жаргон, — пояснил Мэтт. — Когда люди проходят через район, известный высокой преступностью, например, Бочку, они постоянно хлопают себя по кошельку, чтобы убедиться, что его не украли. Но на самом деле они просто тем самым показывают каждому вору, где спрятаны денежки. — Ники так постоянно делает, — встрял Эрик. — Почему ты мне не сказал? — возмутился тот. Эрик пожал плечами. — Куда забавнее наблюдать, как ты пытаешься барахтаться в чужой стихии. — Итак, — вмешался Мэтт, — хороший вор стащит бумажник и положит на его место что-то похожего размера и формы. Это и называется печенье-подкладка. Так филя будет думать, что его кошелек в кармане, а вора уже и след простынет, когда обнаружится пропажа. — То, что вы обманываете невинных людей — не повод для гордости, — угрюмо сказала Тея. — Повод, если умеешь это делать, — заметил Эндрю. — Мы выведем восьмерых заключенных и закуем себя на их местах. — Двери фургона запираются снаружи, — возразила Тея. — Это будет проблемой только для дилетанта, — отмахнулся он.

***

Следующим утром Нил проснулся очень рано. После наблюдения за фургоном, его и Рене (единственных, кто кроме Теи знал шуханский) отправили поболтать с местными жителями, чтобы выведать полезную информацию, и вскоре они узнали, что тюремный фургон всегда останавливается у небольшой таверны в двух милях вверх по дороге, ведущей к Эвермору. В таверне было слишком многолюдно, чтобы рискнуть проникнуть в повозку оттуда, поэтому они остановились дальше по дороге и устроили укрытие между деревьями. Команда разбила лагерь, а Мэтт ушел следить за обстановкой, чтобы успеть предупредить их о приближении повозки. Когда Нил проснулся, Эндрю уже плавил парафин, привезенный ими из Кеттердама, на углях у костра. — Тея сказала, что уже скоро, — сказал Эндрю в ответ на вопросительный взгляд Нила и протянул ему мягкий воск. Нил тщательно обтер парафином оба предплечья, и тот лег тонким, неотличимым от кожи слоем. Рене делала то же самое. Эндрю старательно игнорировал его присутствие, и они просто ждали сигнал от Мэтта. Нил пытался не обижаться на видимое безразличие Эндрю — он знал, что тот слишком занят обдумыванием плана и беспокойством о том, что Пруст может оказаться в Эверморе, но все равно Нил слишком привык к его вниманию. Он даже поинтересовался у Мэтта, не заметил ли тот странностей в поведении парня, а тот лишь озадаченно посмотрел на него и ответил, что Эндрю ведет себя точно так же, как и всегда. Однако он был так холоден к Нилу лишь однажды — после того, как он нашел Робин и ссоры, последовавшей за этим. Нил задавался вопросом, мог ли он сболтнуть что-то, что разозлило Эндрю, когда был почти в отключке после ранения. Ему нужно найти способ попросить прощения. В небе блеснула вспышка, за которой раздался резкий хлопок и треск. Нил мгновенно вскочил на ноги и потянулся за ножами, на мгновение позабыв, что уже снял их все, когда готовился к проникновению в фургон. — Расслабься, комок нервов, — сказала Элисон, — это всего лишь Ники. Их компания поспешила к дороге, и Нил увидел, как Ники выливает что-то на основание дерева. Секунду ничего не происходило, но вдруг корни сами по себе вырвались из земли, увядшие и скрученные. — Он сказал, что это солевой концентрат, — пояснила Рене. Эрик и Тея смогли без особых усилий вытолкнуть раскуроченное дерево на дорогу так, чтобы водители в повозке подумали, что оно упало из-за болезни. Затем команда забралась в ближайший овраг и принялась ждать фургон. — Помните, — сказал Эндрю, — заключенные будут в мешках, так что не произносите ни слова. Нельзя вызывать подозрения. Они посчитают, что это обычная остановка. Остальные согласно закивали. Повозка появилась в поле зрения через пару минут, проехала мимо них и остановилась у поваленного дерева. Водители вышли из повозки и принялись жаловаться друг другу на неприятность, а потом отпрягли двух лошадей, чтобы оттащить дерево с пути. Эндрю подкрался к задней части фургона и наскоро отпер ее. А потом встал, как вкопанный. — В чем дело? — тихо спросила Элисон рядом с Нилом. Нил пожал плечами и жестом попросил всех оставаться на местах, пока сам выясняет причину заминки. Он медленно приблизился к Эндрю, стараясь его не напугать, махнул рукой перед его лицом, чтобы привлечь внимание, а затем схватил за рукав и потянул. Глаза Эндрю встретились с его. Нил изобразил на лице вопрос, но тот никак не отреагировал. Тогда Нил заглянул в повозку и замер. В отличии от фургона, что они видели вчера, сейчас заключенные не сидели на лавках. Их было так много, что повозка больше походила на набитую сардинами банку, и они стояли со скованными в кандалы руками и с железными ошейниками, прикрученными к крюкам на потолке. — Блять, — выдохнул он, понимая колебания Эндрю. Однако, им нельзя было терять время, так что Нил подал знак остальным, и они все вместе стали выводить людей, стараясь найти кого-то с таким же цветом кожи и телосложением, как и у них самих. К счастью, у Нила с собой были припасы для быстрой перекройки внешности, чтобы их компания больше походила на пленников, которых они заменяли. Лисы сразу же отобрали двух самых низких парней и двух с самой темной кожей. — Что происходит? — спросил на керчийском один из заключенных. — Тихо! — рявкнула Тея на шуханском, напугав заодно Нила — ее голос звучал точно, как у стража-конвоира. Заключенный в страхе отшатнулся. Они вывели восемь пленников, и Рене замедлила их пульс и ввела снотворное, чтобы продлить сон на несколько часов, а затем они сняли с людей капюшоны. Там было трое шуханцев — две женщины и мальчик, два мужчины-земенца, двое темноволосых равкианцев, скорее всего, брат и сестра и — Нил вздрогнул — каэльский мальчик. — Мы просто оставим их там? — прошептал Ники. — Тише, — приказал Эндрю, кажется, оправившись от смятения, и протолкнул Ники внутрь. На него тут же набросили мешок и приковали к месту; то же самое сделали и с Рене. Тем временем Нил с помощью медного порошка окрасил волосы Элисон и Эрика в каштановый, а затем использовал сурьму, чтобы перекрасить Эндрю в черный. И засмотрелся. Со своими золотыми глазами и теперь темными волосами Эндрю был вылитым шуханцем. Нил решил, что отец Эндрю, которого тот никогда не знал, возможно, имел шуханские корни. В этот момент в повозку запрыгнул Мэтт, тут же помогая заковать Элисон и Эрика. Нил мигом выбросил оставшиеся припасы для перекройки на обочину, дважды проверил, что его перчатки остались в карманах и выглянул проверить водителей. Те почти оттащили дерево с дороги, так что у них в запасе, вероятно, оставалось всего пару минут. Короткой птичьей трелью он дал остальным сигнал и присоединился к Эндрю, стоящему позади фургона, а затем сделал то, чего старательно избегал больше десяти лет — убрал окрашивающий пигмент со своих глаз и волос, возвращаясь к своей настоящей каэльской внешности. Нил знал, что становился все больше похожим на отца, потому что во время морского путешествия не мог подкраивать свое лицо так часто, как раньше, а значит давно не округлял щеки, чтобы выглядеть младше — детям обычно было проще слиться с окружением. Эндрю уставился на него. Нил в ответ вопросительно приподнял бровь, но парень лишь усмехнулся. — Я ненавижу тебя, — пробормотал он и забрался в фургон, чтобы приковать Мэтта и притворил двери изнутри. Нил не был уверен, чем на этот раз спровоцировал такое недовольство Эндрю — обычно тот говорил, что ненавидит его, только когда Нил пытался быть смешным или милым — но выбросил это из головы и запер дверь снаружи на засов и замок. Спустя пару секунд одна из дверей приоткрылась сбоку — Эндрю снял ее с петлей. Нил проскользнул в узкий проем и позволил заковать себя в кандалы и натянуть мешок. Он услышал, как парень возвращает дверь на место, а затем становится рядом с ним. Застегнуть на самом себе кандалы для Эндрю было всего лишь детской забавой. Снаружи донеслись крики на шуханском, кто-то дернул замок на двери, проверяя, а затем повозка начала движение. Нил точно мог сказать, когда Эндрю начал паниковать. Его дыхание участилось, мышцы напряглись. Он был окружен незнакомцами, прижат со всех сторон в таком уязвимом положении, что само по себе для него было практически невыносимо, а мешок на голове означал, что он не смог сфокусироваться на чем-то, чтобы заземлиться и отвлечься от воспоминаний. Нил ломал голову, думая, как же ему помочь, и его охватило чувство полного бессилия. — Робин сказала, что у Уиттира есть любовница, — тихонько выпалил он в конце концов, зная, что больше никто из их команды не говорит на равкианском, а значит, не сможет его понять, и уверенный в том, что у Эндрю нет плохих воспоминаний, связанных с этим языком. — Она работала горничной, но я посоветовал Кейтлин подружиться с ней и устроить официанткой в какую-нибудь таверну Лисов. Она может нам пригодиться, да? — дыхание Эндрю замерло, а затем немного замедлилось, и он слегка облокотился на Нила. — Последние пару недель Хэммик стал скупать акции коралловых ферм Южных Колоний, не знаю, зачем. А, и у одного из новых членов Совета, Андрича, есть небольшие долги. Наверное, эта информация может пригодиться нам в будущем. Я буду следить за ситуацией, — Нил глубоко вздохнул. — Не молчи, — просипел Эндрю. — Хорошо, — сказал Нил и продолжил болтать ерунду — сначала о Кеттердаме, затем о кое-каких местах, где он жил, и его голос был тихим, успокаивающим шепотом в этом фургоне, направляющемся в Эвермор.