16. ЭРИК

Эрик волновался, ему все время хотелось двигаться, что было ему несвойственно. Он провел детство сначала выходя на охоту вместе с отцом, а затем на суровых тренировках дрюскелей, и все это давно отучило его беспокойно ерзать. Вся эта ситуация — заключение в тюрьме — просто его выводила. Он был настолько взвинчен, настолько сосредоточен на слежке за стражниками, на случай, если те что-то заподозрят, что ему удалось бросить лишь один внимательный взгляд на обнаженное тело Нила и его ужасающие шрамы, а на остальных он даже не посмотрел. И вот теперь он был бы не прочь взглянуть на них всех повнимательнее — и Мэтт и Ники были привлекательными, да и Эндрю в таком незащищенном положении увидеть было бы в новинку. Ему также хотелось подробнее разглядеть лицо Нила, измененное перекройкой. Оказалось, что рыжие волосы и льдисто-голубые глаза ему очень идут, к тому же Нил сделал что-то, чтобы с его лица исчезла детская округлость. Над Эндрю парень тоже успел поработать, и тот стал очень похож на шуханца. Хотелось нервно стучать ногой, но он сдержал порыв. Эвермор так сильно напоминал Ледяной двор, и вид этих торвегенов пробудил в нем странную тоску по дому. Обычно Эрик не скучал по фьерданскому замку, потому что его мысли сразу же возвращались к той бедной девушке-гришу, которую он должен был убить: ее отчаянные мольбы, ее слезы, ее кровь, заливающая снег. Обычно его ностальгия по дому ограничивалась воспоминаниями о родной деревне, где он провел детство, об абсолютной уверенности, что его любят, что он на своем месте. О запахе хлеба, что пекла мать, о заливистом смехе младшей сестры. О том, как отец брал его на охоту, обучал тем умениям, что передавались в их семье от отца к сыну поколениями. Отец рассказывал о том, что деревья и животные — это благословение Джеля, и их нужно уважать. О том, какие молитвы нужно возносить, когда лишаешь жизни живое существо или растение. Насколько опасно любое испуганное, загнанное в угол животное, и что обращаться с ними нужно мягко и бережно. Его внимание вернулось в настоящее, когда он увидел движение у решетки камеры, но это оказался лишь Эндрю, начавший расхаживать туда-сюда. Другие заключенные после устроенного им представления благоразумно отошли подальше и больше не пытались приблизиться. Видимая нервозность Эндрю только усиливала беспокойство Эрика — он не припоминал, чтобы хоть раз видел Эндрю таким взволнованным. Ему стало интересно — сколько же прошло времени? Было ощущение, что их заперли еще пару часов назад. Неужели часы вот-вот пробьют шесть ударов? Боковым зрением Эрик уловил какое-то движение и повернулся к Ники. Тот раскачивался взад-вперед и выглядел так, будто его вот-вот стошнит. — Прекрати, — тихо приказал Эрик. — Ты привлекаешь к нам внимание. — Как мы собираемся отсюда выбраться? — спросил Ники голосом, близким к панике. — Мы здесь застряли и умрем. — Тише, — шикнул Эрик, а затем сверкнул улыбкой. — Доверься мне. — Как, если ты даже не знаешь плана? — прохныкал парень. — Что мы будем делать? — Возьми, блять, себя в руки, — не выдержал Эрик. — Ну даже если мы здесь и застрянем, какая польза от паники? — Как я позволил втянуть себя в это? — Ты покинул папенькин особняк в поисках невероятных приключений и не задумался о последствиях. — Ты ничего об этом не знаешь. — Так почему бы тебе не рассказать? Ники поджал губы и отвернулся. Эрик вздохнул. С этим избалованным купеческим мальчишкой точно не должна быть связана такая уж страшная тайна. Но Эрику было так интересно, что во время их пешего путешествия до Безъю он принялся выпытывать хоть какую-то информацию у Нила. Он говорил на фьерданском, чтобы их точно никто не подслушал. — Я не знаю, почему он сбежал, — пожал плечами Нил. Эрик не стал скрывать удивления от того факта, что Нил не знал чего-то о человеке, с которым работали Лисы. — В семье Хэммиков прислуге неплохо платят и хорошо обращаются, так что они оказались равнодушны к взяткам от «подозрительных юношей». Но до меня дошли слухи, что у Ники был какой-то роман с учителем музыки. Эрик присвистнул: — Да ладно, у Ники? Так значит, отец его выгнал? Нил в ответ на это нахмурился. — Я так не думаю, — медленно произнес он. — Ники каждую неделю приходят письма от отца, но он никогда их даже не открывает. — И о чем они? — поинтересовался Эрик, заинтригованный. Нил бросил на него невозмутимый взгляд. Тогда Эрик принялся уговаривать: — Ой, ну скажи! Я же знаю, что ты их читал. — Естественно читал, — усмехнулся Нил. — Но я уже рассказал тебе тот максимум, который был готов выдать бесплатно. — Тогда я должен буду тебе любую услугу и без вопросов, — кивнул Эрик — его обычное предложение в обмен на информацию Нила. — Четыре услуги, — покачал головой Нил. Эрик бросил на него недовольный взгляд. — За содержание писем? Две — самое большое. — Отлично, две услуги, — согласился Нил. — Там было мало полезного, в основном просто что-то вроде: «возвращайся домой, и я отдам все, что твое по праву», «все ошибки можно исправить, если ты вернешься» и «мы можем все наладить». Сейчас, вспоминая об этом, Эрик наблюдал за тем, как Ники старательно его игнорирует. — Ты говорил, что уже был в Эверморе и что видел дрюскелей, — наконец сдался Эрик. — Значит, отец повсюду брал тебя с собой? — Да, — осторожно ответил Ники. — Пока?.. — подсказал Эрик. — Пока? — повторил Ники. — Да, пока. Он повсюду брал тебя с собой, пока ты не напился и тебя не вырвало на обеде вельмож, пока ты не оскорбил внешность королевы Равки, пока ты не попытался изнасиловать ногу посла. Ники слегка улыбнулся. — Та нога сама нарывалась. Эрик разразился смехом. — Ну вот и все, — сказал он. — Теперь стало легче, когда ты перестал предаваться бессмысленным переживаниям? — Они не бессмысленные, я задал вполне справедливый… Его перебил голос стражника, и в тот же момент Эрик услышал часы, отбивающие шесть ударов. Заключенных пересчитали по головам и толкнули в камеру ведро с чистой водой. Эрик взял кружку, привязанную к ведру и вылил большую часть воды себе на рубашку, а затем передал жестянку Ники и вылил оставшуюся воду на него. — Ну и для чего это было? — возмутился Ники, снова возвращаясь к скамейке. — Сам увидишь. А теперь перестань меня отвлекать. Мне нужно сосредоточиться. Эрик подтянул штанину, обнажив голень, и нащупал на тонкой коже лодыжки линию шва. — Что… — начал было Ники. — Тихо, — зашипел Эрик и, стиснув зубы, разорвал швы, чтобы выудить небольшую пилюлю, которую Рене утром вшила в его кожу. Эта штука беспокоила его весь день, и он был рад наконец от нее избавиться, несмотря на то, что рвать швы оказалось чертовки больно. — Натяни рубашку на нос, — приказал он Ники, двигаясь к углу с импровизированным туалетом. — Что? — Хватит придуриваться. Ты гораздо симпатичней, когда умный. Парень залился румянцем, но сделал как было велено. — Жди обмана, когда торгуешься с лисой, — громко сказал Эрик, проследив, чтобы Мэтт, Нил и Эндрю тоже натянули мокрые рубашки на носы. Элисон поддразнила Эрика, когда он предложил использовать такую кодовую фразу для предупреждения, но это была старая поговорка, которую любила произносить его бабушка, и Эрик решил, что она весьма уместна. Он прикрыл лицо рубахой и кинул пилюлю в ведро. Послышался шипящий звук, и из воды поднялось облако дыма. Оно за секунду заполнило камеру и накрыло ее молочно-зеленоватой пеленой. Ники дико оглядывался расширенными от шока и страха глазами, наблюдая, как все остальные заключенные падают без сознания. Туман довольно быстро рассеялся, и примерно через минуту Эрик опустил ворот и осторожно вдохнул. В воздухе еще чувствовался тошнотворно-сладкий запах, от которого слегка кружилась голова, но ничего серьезного. Он кивнул остальным. — Это был хлор? — спросил Ники с тихим благоговением. — Он вступил в реакцию с аммиаком в моче, да? — Ты точно симпатичней, когда умный, — усмехнулся Эрик. — Ну, а они уже этого не узнают. Ребятки проснуться через пару часов с головной болью. Вполне знакомая ситуация, хотя мне больше нравится просыпаться когда болит кое-что другое, — добавил он, подмигнув. Ники раскраснелся еще больше и отвернулся. Эрик еще не был уверен в том, что делает, но ему подумалось, что флиртовать с Ники будет куда забавнее, чем спорить. Это было вполне себе безобидно, потому что из этого все равно ничего не выйдет. Эрик был не настолько глуп, чтобы начинать что-то с сыном торговца (который, возможно, даже и близко не интересовался чем-то подобным), да и Ники все равно в конце концов вернется в особняк своего отца. Его подростковый бунт и тяга к приключениям с отбросами из Бочки просто станут интересной историей, которую можно будет рассказывать на званых ужинах у чинных вельмож. Нил подошел к решетке, взялся ладонями за прут и рядом с его руками образовалось небольшое черное облачко. — Ты достаешь из решетки частицы железа? — поинтересовался Ники. Нил не ответил, его лицо нахмурилось от усердия, а после бесформенный дымок завертелся, стал плотнее и превратился в иглу, которая с музыкальным звоном упала на пол. Мэтт тут же ее схватил и передал Эндрю. — Сделай еще, — скомандовал Эндрю. Нил закатил глаза, но начал повторять тот же процесс. — А он не может просто раздвинуть решетку? — снова подал голос Ники. — Нет, — слегка насмешливо ответил Эндрю. — Посмотри, какие прутья толстые. Плюс, это стало бы очевидным признаком того, что что-то произошло. Нил сделал вторую отмычку, и Эндрю в мгновение ока отпер камеру, а, дождавшись, когда все выйдут, запер ее обратно. Они разделились, и Эндрю с Ники отправились к женскому отсеку, где Рене тоже должна была уже вытащить пилюлю из-под своей кожи и отправить других заключенных в сон. Эрик же вместе с Нилом и Мэттом пошел к конюшне. — Мне обязательно идти с вами? — спросил Нил. — Я бы лучше сразу пошел в прачечную и взглянул на шахту мусоросжигателя, если вы не против. Мэтт взглянул на Эрика, а тот пожал плечами, так что они отпустили Нила. Чтобы попасть в конюшню, им нужно было пройти по тому же пути, по которому они шли к камерам. Тея сказала, что работники в этих комнатах появляются только когда прибывают новые заключенные, но идти вдвоем по тюрьме и надеяться, что вдруг не нагрянет стража, все равно было боязно. Последний отрезок пути пролегал мимо огромного окна, и им оставалось только пригнуться и пробежать мимо, молясь, чтобы их никто не заметил. Оказавшись в конюшне, они почти сразу же нашли большие катушки веревок. Несмотря на худощавость Мэтта, он с легкостью смог взять сразу две. Эрик всегда поражался мощи его жилистого тела, когда Мэтт каким-то образом ее демонстрировал. Хотя, наверное, удивляться не стоило — он знал Мэтта достаточно долго, чтобы точно сказать, что его кулаки могут бить с огромной силой. После они поспешили в прачечную, где застали Элисон, Ники и Нила, ковыряющихся в контейнерах с мусором. — А где остальные? — недоумевающе поинтересовался Эрик. — Эндрю не захотел вас дожидаться, — объяснила Элисон. — Они с Теей и Рене пошли осмотреть верхние этажи. — С его-то ногой? — недоверчиво переспросил Эрик. — Он собрался ковылять вверх и вниз по лестницам? Но мы же даже не опоздали! — По крайней мере, так тебе не придется иметь дело с Теей, — пожала плечами Элисон и направилась к раковине, мгновением позже вытащив из тумбочки под ней несколько ящиков с какими-то химикатами. — Знаешь, у меня есть смутные предположения, что мы ей не очень нравимся, — сказал Эрик. Мэтт вытер пот со лба. — Здесь жарче, чем я думал, — отметил он. — Мусоросжигатель что, работает? — Нет, — ответил Нил. — Я уже проверил. В шахте очень горячо, и мне кажется, они пользовались ею не только утром. Или использовали порошок гришей-алкемов, чтобы огонь был жарче. — Ты точно сможешь подняться, дружище? — начал беспокоиться Мэтт. — Я не знаю. Мне нужно немножко удачи. Эрик подошел к шахте и открыл дверцу; на него тут же дохнуло невероятным жаром. — Я не думаю, что стоит тащить туда что-то взрывоопасное, — прокомментировал он, а затем взглянул вниз, увидев угли, оставшиеся после розжига. Нил, должно быть, прав, они не должны выделять столько тепла. — Нил, — позвал Ники, — я нашел нашу одежду. — О, хорошо, — воскликнул Нил, подходя к Ники, роющемуся в контейнере. — Немножко удачи. Он покопался в куче их одежды, пока не нашел свои небольшие ботинки для скалолазания на резиновой подошве, пару перчаток и повязки Эндрю. — Я надеялся, что получится найти наши вещи, — объяснил он, переобуваясь. — Они должны облегчить подъем по горячим камням. — Я бы обняла тебя, талантливую, красивую тропическую рыбку, — проворковала Элисон, — если бы не волновалась о том, что то, что ты сейчас надел, кишит инфекциями. — Значит, ты сможешь это сделать? — уточнил Мэтт, по-отечески суетливый. — Да, — сказал Нил, приподнимая губы в той дикой улыбке, которая всегда заставляла Эрика нервничать. — Я смогу.