18. ТЕЯ

Тея шла за Эндрю по ступенькам к камерам на верхний этаж. На каждой лестничной площадке висела газовая лампа, а стены были выкрашены в черный. Она знала, что следом за ней идет Рене, но шаги ее были беззвучны. «Преступники», — подумала Тея. Даже Эндрю с его хромотой двигался тише, чем она. Ему явно было непросто так долго шагать по лестнице, и Тея задумалась, почему же он все-таки решил пойти с ними. Они шли вровень с планом, не опаздывали, значит, у него была какая-то другая цель. Задумал ли он это с самого начала? Кажется, Эндрю был доволен тем, что никто, кроме него не был осведомлен о подробностях плана. Тея, конечно, не очень удивилась, что он оставил в неведении конкретно ее, но то, что он не доверял даже своим близким товарищам, было интересно. Это было так странно — вернуться в Эвермор, тем более в робе заключенного в тюремной секции, где Тея не бывала с первых дней своего приезда в крепость. Она боялась, что кто-то узнает ее при досмотре, хоть большинство ее знакомых работали не здесь, а во Внутреннем дворе. Она все равно размышляла — а что же делать, если ее поймают? Тея могла бы рассказать правду: что ее привезла насильно кучка бандитов, планировавших побег из тюрьмы и похищение человека. Тогда бы она, скорее всего, предстала перед судом, но она верила, что в конечном счете ее оправдают. Сможет ли Тея тогда снова стать стражницей? Готова ли она приговорить всех этих людей к тюрьме и смертной казни, чтобы вернуться к своей прошлой жизни? А хочет ли она вообще вернуть эту жизнь? А что, если Кевин правда находится в опасности? Готова ли она забыть его крик о помощи, чтобы исполнить детскую мечту — служить королевской семье Шухана? Когда она была ребенком, то думала о королевской семье как об оживших героях сказок. Они жили во дворцах, носили красивую одежду, казались такими интересными и важными. Ей ничего не хотелось так сильно, как быть к ним настолько близко, чтобы их сказочная жизнь принесла немножко волшебства и в ее собственную. Разочаровалась она очень скоро. Тецудзи Морияма, младший брат короля, был довольно добрым, но его тихий нрав был безмерно далек от ее представления о том, каким должен быть настоящий принц. Он мог держать в узде бурный характер племянника, но в основном предпочитал проводить время с Кевином или за чтением книг. Он очень любил шуханскую поэзию и часто декламировал любимые стихотворения стражникам, по несчастью оказавшимся неподалеку. Кевин воспринимал его как отца, и после внезапной смерти мужчины был опустошен. Всего через пару недель пребывания в замке, Тея поняла, что наследный принц Ичиро был попросту избалованным, жестоким и высокомерным. Он наказывал за небольшое непослушание так же сурово, как и за серьезное нарушение, часто обвиняя в малейшей провинности капитана стражи. Всех стражников разделили на пары, и с тех пор наказание или похвала одного распространялась и на второго. Тею приставили к Жану, который уже каким-то образом успел привлечь внимание принца и часто становился жертвой его переменчивого настроения. И хоть она и могла понять желание Жана сбежать из Эвермора, она никогда не простит его за то, что он бросил ее и Кевина, и за то, что она попала за решетку не без его участия. Она успела позабыть об идеальной чистоте Эверомора, о его точной, отлаженной системе. Хеллгейт будто находился за миллион миль отсюда — кровь на песке, грязь, пыль, продажные власти — ничто здесь не походило на эту так метко названную дыру — настоящий ад. Но каким-то неясным, пугающим образом, здесь тоже все казалось неправильным. Вместо привычного комфорта и спокойствия от знакомого места, эти темные стены заставляли ее нервничать. Внезапно ее охватила волна безмерной тоски по дому. «Я хочу домой», — с грустью подумала она. Но это место больше не было ее домом. Неужели она навсегда потеряла эту часть себя? Станет ли ей легче, когда они попадут во Внутренний двор, или, может, последний пережитый год необратимо ее изменил? Внезапно где-то над ними раздался гул голосов и топот ботинок, и они поспешно спустились на площадку ниже, а затем протолкнулись в отсек с камерами на третьем этаже. Один из заключенных подпрыгнул при их появлении, но не успел и пискнуть, чтобы предупредить охранников, как Рене протянула руку и перекрыла ему глотку, лишив возможности говорить. Он силился сделать вдох, но Рене заставила его рухнуть без чувств. Стражники протопали мимо, и их шаги становились все неслышнее, пока не затихли окончательно где-то внизу. Тея с облегчением выдохнула. Эндрю выждал пару минут, а затем повел их обратно через дверь и на верхний этаж, где находились камеры строгого режима. Когда они дошли до лестничной клетки, Эндрю взглянул на Тею и вопросительно приподнял бровь. Она указала направо и одними губами произнесла: «гриши», а затем, для полноты картины, вытянула руку, передразнивая недавний жест Рене. Эндрю на ее пантомиму закатил глаза, но отправил их направо, а сам же поковылял в другую сторону. Тея было открыла рот, чтобы возразить — он был самым медленным из них троих, и она к тому же не хотела, чтобы Рене видела камеры гришей, но его и след простыл, пока она собиралась с мыслями. Камеры в этой части тюрьмы были сконструированы специально для содержания гришей: там не было ничего металлического, чем могли бы управлять фабрикаторы, не было и водопровода, который могли использовать проливные. Камеры были построены из идеально гладкого стекла (которое, как и стеклянный блок с артиллерией внизу, было создано гришами), а изнутри были покрыты отражающей поверхностью, чтобы сердцебиты не могли напасть на кого-то, кого увидели бы снаружи. Тею всегда эти камеры пугали до ужаса, так что она даже и представить не могла, какие чувства испытает Рене, понимая, что, если их поймают, она окажется именно здесь. Когда они вошли в первый коридор, Рене издала тихий звук, напоминающий скулеж раненого животного, и Тея не могла на нее не оглянуться. — Я могу пойти одна, — прошептала она. — Просто подожди здесь. — И что тогда помешает тебе позвать стражу? — так же тихо спросила Рене. — Мое честное слово, — резко ответила Тея. Ей так надоело, что эта кучка преступников ведет себя так, будто это она самая лживая среди них. — И я должна этому поверить? — Из нас двоих не я упекла другую в тюрьму, — напомнила Тея — ее не очень прельщала эта демонстрация морального превосходства Рене. — И я ни разу никого из вас не обманула. — А еще ты никак не скрываешь своего презрения по отношению к нам. И даже не отрицай, что ты не думала сдать нас страже, чтобы получить амнистию. Тея покраснела от ярости, и ей не понравилось, как близко к сердцу она восприняла эти слова. — Мысли — это не поступки, — прошипела она. — Я думала, что твоя новая уверовавшая личность, понимает, что то, что мы делаем, куда важнее того, что мы, возможно, хотели бы сделать. И мы теряем время. Я предложила пойти туда одной только потому, что понимаю, насколько тебе будет дискомфортно рядом с этими камерами. Рене выглядела пристыженной, и Тея почувствовала в груди радость от этой маленькой победы. — Ты права, извини, — сказала Рене. — Я подежурю здесь, пока ты проверишь камеры с гришами. Спасибо. Тея зашагала прочь, а гнев все еще кипел внутри. Как смеет эта девушка, эта бандитка, утверждать, что Тее нельзя доверять? Все, что для нее сделала Рене — это похитила Жана и упекла ее за решетку, но все равно вела себя так, будто имела право судить о решениях Теи. Тея могла бы запереть ее в Эверморе и выбросить ключ, и это было бы правильно, справедливо. Она ничего не должна Рене. Она быстро и не очень тщательно проверила камеры. Она не думала, что Кевина будут держать здесь. Все еще злясь, она завернула за угол и наткнулась на стражника. Несколько секунд тот просто смотрел на нее в шоке, а затем открыл рот, пытаясь закричать. Чтобы он этого не сделал, Тея ударила его по горлу и пнула ногой в живот. Он оклемался быстрее, чем она рассчитывала, и смог заблокировать ее руку, а следом — врезать по почке. Тея рухнула на колени, и он ударил ее в живот. Стражник вытащил оружие и нацелил пистолет ей прямо между глаз. Она остолбенела, глядя на охранника, и задалась вопросом — как это так, что она умрет безымянной пленницей в Эверморе, а потом стражник внезапно упал на землю. Она обернулась и увидела позади себя Рене, вытянувшую руки. Девушки пару секунд смотрели друг на друга затаив дыхание, а после Рене схватила ее за руку и помогла подняться. — Давай, — сказала она. — Нам нужно подняться по шахте, пока его никто не нашел. Мы и так опаздываем. Тея кивнула, и они побежали. В конце коридора они заозирались, пытаясь найти Эндрю, но его нигде не было. Рене сделала пару осторожных шагов вглубь коридора, в котором он исчез и шепотом выкрикнула его имя, а затем снова повернулась к Тее с широко распахнутыми глазами. В этот момент часы Внутреннего дворе пробили семь с половиной ударов.