20. РЕНЕ

Рене было крайне неуютно в бальном зале. Все это выставленное напоказ богатство было полной противоположностью тому, к чему она привыкла с детства. Она пробиралась сквозь толпу, пытаясь сообразить, к кому пристать, чтобы выведать нужную информацию. Рене отчаянно силилась припомнить, что же там Кейтлин рассказывала ей о том, как можно очаровать человека настолько, что тот тут же выдаст нужные сведения. «Будь вежливой, — вспоминала она. — Делай вид, что тебе искренне интересно, о чем с тобой болтают, но не усердствуй, чтобы не выглядеть подозрительной. Будь беззащитной, — это не ее конек. — Прикинься слабой, чтобы не отпугнуть мужчин, позволяй поправлять тебя, чтобы они чувствовали себя умнее». Она схватила бокал шампанского и направилась в сторону нескольких стражников, как ей показалось, высокого звания. Рене не хотелось идти напрямую к ним — слишком очевидно — поэтому она пошла в обход, несколько раз останавливаясь, чтобы с кем-то поболтать. Она начинала потеть. У нее были минимальные шансы добиться успеха, и если у нее не получится, то они с Эндрю и Теей окажутся в ловушке. Рене была уже у края зала, недалеко от нужного места, когда какой-то пьяный мужчина вдруг обнял ее за плечи. Она тут же напряглась и попыталась как можно незаметнее отойти в сторону. — Ну разве ты не красотка? — неразборчиво пробормотал он. — Спасибо, — ответила она, пытаясь казаться вежливой и не отталкивать его слишком резко. — Я слышал, здесь есть пару комнат для тех, кто хочет немного поразвлечься, — он провел ладонью по ее спине и остановился на пояснице. — Ты выглядишь так, будто хочешь повеселиться. Рене мило улыбнулась. — Так и есть, — сказала она, а затем протянула руку и замедлила его пульс так, чтобы он потерял сознание. Мужчина рухнул на пол, и к нему тут же подбежал слуга. — Думаю, он слишком много выпил, — невинно произнесла Рене и потихоньку отошла от них. Она подошла к стражникам, и — о, удача — те как раз обсуждали гришей. Один из охранников дико жестикулировал при разговоре, так что Рене начала осторожно проходить позади него. Следующим широким жестом мужчина задел ее, и Рене споткнулась, проливая шампанское. Если бы она была в своей обычной одежде, то ничего страшного бы не произошло, но из-за этих непривычных туфлей на каблуках она стала очень неуклюжей. Стражник обернулся, крайне сердитый, но затем на его лице отобразилась вина. — Прошу прощения, мисс, — извинился он, краснея. — Ну ты и придурок, — отчитал его другой. — Настолько напился, что не можешь не выставить себя дураком? К ней обратился третий стражник. — Вы не пострадали? — учтиво поинтересовался он. — Нет, нет, со мной все в порядке, — заверила Рене с застенчивой улыбкой. — Просто немного испугалась. Извините, что прервала ваш разговор. — Ничего, — ответил он. — Курт просто рассказывал нам о ссоре, которая произошла у него с одним местным гришем-шквальным. — Ох? А какие они, гриши? — она заговорщически понизила голос и слегка вздрогнула. — Я никогда не видела ни одного. С ними интересно работать? Я слышала, они опасны. — Могут быть опасными, — напыщенно сказал стражник, явно наслаждаясь ее наивностью и возможностью произвести впечатление. — Но мы знаем, как их обуздать. Мы дрессируем их, как домашних животных. Рене не позволила отвращению и презрению отразиться на своем лице и оглядела зал огромными глазами. — А они есть на этом празднестве? Было бы здорово познакомиться хотя бы с одним. — Нет, — ответил он. — Их всех держат в лабораториях, там, в… — Таунс, — резко прервал чей-то голос. Они обернулись и увидели внимательно оглядывающего их пожилого мужчину. По описанию Теи, Рене узнала его значок — это был Браунинг, капитан стражи. Он обратился к одному из мужчин, с которым говорила Рене — видимо, Таунсу. — Рад видеть вас в этот прекрасный вечер. Надеюсь, праздник вам нравится? — Сэр, — сказал Таунс, выпрямляясь. — Так точно. — И вы заводите друзей, верно? — Да, сэр. Я рассказывал этой девушке о гришах, с которыми мы работаем. Она никогда раньше их не видела. Браунинг окинул ее оценивающим взглядом, скользнул глазами вверх и вниз по ее телу, вызвав тем самым волну отвращения, прокатившегося по Рене. — Это правда? — поинтересовался он после тщательного осмотра и в приглашении протянул руку. — Хотите взглянуть, моя дорогая? Рене ужаснулась от этого плохо скрываемого интереса, но у нее было слишком мало времени, чтобы найти Кевина. Она могла пойти с ним, и он, судя по всему, готов был показать ей, где находятся гриши, чтобы заманить в свою постель. Даже если он и попробует что-то сделать, она — сердцебитка. Она сможет о себе позаботиться. Рене проглотила панику («Презирай свое сердце», — сказала она себе. Она сможет выдержать внимание этого омерзительного человека, это будет длиться недолго), протянула руку, взяв его под локоть, и скромно улыбнулась. — Правда, можно? — с трепетом спросила она. Он похлопал ее по ладони. — Такая милая маленькая штучка, как вы, должна получать все, что хочет, и даже больше. Он провел ее сквозь толпу, вывел на задний двор и направился через сад. Рене надеялась, что Эндрю и Тея смогут незаметно проследить за ними — не хотелось после поисков Кевина искать еще и их. Браунинг лениво болтал, рассказывая что-то об истории Эвермора и планировке замка, показывая самые необычные растения, которые росли в саду, пока они шли к невысокому круглому зданию в самом дальнем конце территории. По обе стороны от массивной двери с каким-то сложным замком стояло два стражника. Рене подумала, что даже Эндрю такой механизм не по зубам. — Это хранилище, — объяснил Браунинг. — Самое безопасное место в Эверморе. — И всех гришей держат там? — Да, — ответил он, — потому что они — опасные, манипулятивные животные, которые заслужили того, чтобы держать их в клетках. Вдруг он резко шагнул в ее сторону, и она отшатнулась, инстинктивно вскидывая руки. Она поняла, что совершила ошибку в тот же момент — только гриши вот так поднимали руки в попытке защититься. Браунинг среагировал мгновенно, схватил ее за запястья и прижал ладони друг к другу. Рене боролась и пиналась, но на каблуках и в платье было сложно что-то сделать, тем более, к ним уже подбежали стражники, стоявшие у двери. У нее не было и шанса против троих здоровых мужчин, специально обученных ловить гришей. Рене и сообразить ничего не успела, как ее уже заковали в специальные кандалы, сцепляющие ее ладони вместе и не позволяющие использовать силу. — Что… что происходит? — пролепетала она, тяжело дыша, и в этот раз ее страх не был притворным. — Мне кажется, произошла какая-то ошибка. — Ты думала, что я тебя не узнаю, Натали Шилдс? — выплюнул Браунинг. Рене почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Она лихорадочно заозиралась, задаваясь вопросом, почему Эндрю и Тея не пришли ей на помощь. Где же они? Успеют ли добраться к ней вовремя? Смогут ли остановить этих людей? — Я знаю каждого гриша, когда-либо попадавшего ко мне. И я знаю, что тебя отправили сюда, чтобы содержать здесь, в Эверморе. Вместо этого тебе удалось сбежать и каким-то образом увести двух моих стражников. Но по крайней, один из них уже ко мне вернулся. Рене уставилась на него, не в состоянии что-либо понять, а потом из тени вдруг вышла Тея. — Что… — начала Рене. — А ты думала, она на твоей стороне? — спросил Браунинг. — Я никогда не предам свою страну, в отличие от тебя, — с отвращением сказала Тея. — Служить здесь было мечтой всей моей жизни. — Она рассказала мне о том, что ты сделала с ней и о том, как она должна была поступить ради своей свободы, — продолжил Браунинг. — Но теперь вам ничего не удастся. Тея поведала мне ваш нелепый план. Твоих сообщников поймают, Кевин Дэй останется в безопасности в своей лаборатории, а ты не выйдешь из Эвермора живой. Рене брыкалась, как дикая кошка, но тщетно. Браунинг открыл дверь хранилища, и вместе с Теей потащил девушку внутрь. Они оказались в большой комнате, где была дверь с еще одним замысловатым замком и два коридора. Ее поволокли по одному из них, и она видела кучу камер, напоминающих те, что Рене уже видела в тюрьме, в отсеке с гришами. Они подошли к одной из них, в центре которой стоял лабораторный стол. Браунинг снял связку ключей с пояса и отпер дверь. — Нет, — выдохнула Рене и засопротивлялась с новой силой, пытаясь помешать им затолкать ее внутрь. — Вы не можете этого сделать! Эксперименты над гришами запрещены! Ее швырнули в камеру, и она упала, распластавшись на полу. Рене развернулась и увидела Тею, которая смотрела на нее с полным бесстрастием. — А кто нас остановит? — спросила она. — Как ты могла так поступить? — выкрикнула Рене. — Юэ сэш, — произнесла она. — Я сделала, как ты мне и предлагала. Но, должна отметить, мое сердце радуется, когда я вижу тебя, запертой в камере, где тебе самое место. — Я спасла тебе жизнь! Тея пристально на нее взглянула. — Что ж, наверное, тебе не следовало этого делать, — сказала она и захлопнула дверь камеры.