21. НИЛ

Нил не чувствовал ничего, кроме решимости и предвкушения, пока вместе с Ники и Мэттом пробирался к воротам Восточной башни Эвермора. Он стал гораздо спокойнее, после того, как принял важное решение, взбираясь по шахте мусоросжигателя — он останется Нилом. Безусловно, он готов уйти, чтобы обезопасить Лисов, если что-то будет им угрожать, но сперва сделает все возможное, чтобы остаться. В его голове вереницей мелькали самые разные возможные варианты: он жил в Кеттердаме уже три года, но никогда не позволял себе планировать дальше, чем на две недели вперед. Он понимал, что сейчас забегает слишком далеко — в любой момент может появиться его отец и все разрушить, а сейчас Нил и вовсе заперт в крепости, — но он подумал, что, может быть, у него получится придумать черновой план, который позволит ему остаться. Конечно, для начала ему нужно вернуться в Кеттердам, а для этого придется совершить кое-что безумное — активировать Черный протокол. Эндрю спросил, выйдет ли у Ники вывести из строя ворота Восточной башни, чтобы они не открылись и заперли охрану в ловушке. Ники, кажется, был в полной уверенности, что сможет, но это запустит Черный протокол, который выдаст всем стражникам их местоположение, и Эвермор перейдет в режим полной изоляции. Сейчас, пожалуй, казармы стражников в Восточной башне были самым безопасным местом в замке, поскольку там почти никого не было — все либо находились на дежурстве, либо гуляли на празднике. Прогулка по пустым коридорам немного нервировала. Они направились к месту, откуда открывался хороший обзор на Внутренний двор и на вход в сам Эвермор. Кабина управления воротами находилась на небольшом возвышении, прямо рядом с самими воротами. Как и сказала Тея, на страже стояли четыре охранника. Нил раздумывал, какие же действия им стоит предпринять. — Нам нужно убить их так, чтобы они не успели вызвать подмогу, — прошептал он. — Кто знает, есть ли рядом другие стражники, и, само собой, нас не должны поймать. — А как мы справимся с четырьмя до зубов вооруженными охранниками? — спросил Ники. Они все еще были в тюремных робах — конечно, была возможность стащить форму, но это было бы так же подозрительно, поскольку они явно не походили на шуханцев. — Я могу подняться вон туда, а потом спуститься и убить их, — Нил указал на место, куда вполне смог бы добраться. — Но не думаю, что успею прикончить всех четверых, учитывая, что у них есть оружие, а у меня — нет. Вам нужно будет их отвлечь. Мэтт протянул ему ножницы, и Нил скривился. Не самое эффективное орудие убийства. — Они нас пристрелят, как только заметят, — прошипел Ники. — Значит, мы не дадим им себя увидеть, — радостно резюмировал Мэтт. Он и Ники осторожно спустились на землю с того места, где наблюдали, а Нил забрался на выступ над головами стражи. Его не особенно устраивала эта позиция — слишком незащищенная, и охранник увидит его, стоит поднять глаза. Он затаился и терпеливо ждал действий ребят. Внезапно из коридора у дальнего конца дворика послышалось пение. Голос был красивым, и Нил понял, что это точно не Мэтт. Пение Ники — государственный гимн Шухана, между прочим, — становилось все громче и привлекло внимание стражников. — Иди проверь, — сказал кто-то из них. — Похоже, какой-то пьяный гуляка заблудился. Один из охранников ушел, и остальные сосредоточили на нем все свое внимание. Как только мужчина вышел за дверь, Нил спрыгнул на землю прямо позади стражников. Спустя мгновение он уже сломал одному шею, затем вонзил ножницы в горло второму и обернулся, чтобы оценить ситуацию. Третий почти поднял оружие, но Нил успел его выхватить и заехал прикладом винтовки ему по зубам, а потом снова замахнулся ею и вырубил мужчину еще до того, как он успел пискнуть. Тот, у которого из глотки торчали ножницы, забулькал, отчаянно хватаясь за горло, и Нил выдернул свое оружие, полоснул ножницами еще раз, и мужчина замолчал навсегда. Нил пробежал через двор, чтобы удостовериться, что Мэтт и Ники справились с четвертым стражником и обнаружил их стоящими над бесчувственным телом. — Ну же, — поторопил он, — нам нужно их спрятать. Двух мертвецов они засунули в огромный ящик в комнате для караула рядом с двориком. Затем уставились на тех, кто валялся в отключке. — Мы должны их убить? — осторожно поинтересовался Ники. Нил покачал головой. Так было бы гораздо проще, но Мэтт не испытывал восторга по поводу убийств безоружных, а тем более тех, кто лежал без сознания. — Это немного безжалостно — не то, что я ожидал от тебя услышать, — сказал Мэтт Ники. — Ты когда-нибудь кого-то убивал? — Я и мертвецов-то не видел, пока не очутился в Бочке, — застенчиво признался тот. — Этого не стоит стыдиться, — успокоил его Мэтт. — Для душевного здоровья полезнее не относиться к смертям слишком спокойно. Ники повернулся к Нилу. — Как ты с этим справляешься? — спросил он, кивнув на руки Нила, перепачканные в крови. Нил пожал плечами. — Мои первые воспоминания — убийства людей, так что это уже давно не в новинку. — Нил — ходячая трагедия, — вздохнул Мэтт. — Вот почему нам нужно его оберегать. Нил закатил глаза и перевел тему. — Проверьте, чтобы кляпы сидели надежно. Нельзя, чтобы их нашли раньше времени. Бесчувственным стражникам связали руки и ноги канатом, который они успели захватить, заткнули рты их собственными рубашками и затолкали в чулан в караульной. Они вернулись к кабине управления, и Нил по дороге внимательно глядел по сторонам. Почти всю кабину занимала огромная лебедка с ручкой на каждой стороне. На лебедку была намотана толстая цепь, исчезающая в щели в стене. — Хм, — тонко выдавил Ники. — Звучит не очень обнадеживающе, — взглянул на него Мэтт. — Я думал, будет канат или кабель, а не это, — объяснил парень. — Чтобы ворота не открылись, нам нужно ее распилить. Нил оглядел толстую стальную цепь. — Что ж, это пиздец, — сделал вывод он. — Пиздец, — согласился Мэтт. Нил протянул Ники ножницы. — Я попытаюсь ослабить металл в цепи, но тебе придется пилить звенья этим. Тот побледнел. — Это невозможно. Часы во внутреннем дворе отбили десять ударов. — Лучше уж нам сделать это возможным, — сказал Нил. — У нас всего час, чтобы вывести ворота из строя.

***

Сорок пять минут спустя Нил начал беспокоиться. Он уже почти час беспрерывно ослаблял одно из звеньев цепи, а Мэтт и Ники по очереди пилили металл ножницами; руки у обоих были в крови от лопнувших волдырей. — Время почти вышло, — пробормотал Мэтт, стоящий на страже с винтовкой наперевес. — Я не думаю, что мы успеем. Нил не ответил, слишком занятый. Он с головы до ног был покрыт металлической стружкой того единственного несчастного звена, на котором они сосредоточились. — Ладно, — выдохнул Мэтт, когда часы стали отбивать одиннадцать. — У нас закончилось время. Давайте просто откроем ворота и будем палить в лебедку, пока она не сломается. Нил кивнул, признавая поражение и помог Ники провернуть огромную ручку, в то время как Мэтт ухватился за вторую. Ворота начали открываться, и Нил на секунду испугался. Почему не срабатывает тревога? А вдруг Черный протокол был просто легендой, чтобы никто не пытался открыть ворота? ДИНЬ! ДОН! ДИНЬ! ДОН! Звон колокола во Внутреннем дворе был пронзительным и визгливым, сигнализируя о чрезвычайной ситуации. Черный протокол. Эвермор перешел в состояние полной изоляции. Они отпустили ручки, и ворота с тяжелым лязгом рухнули на землю, но цепь все равно не порвалась. Нил снова сконцентрировался на том звене, используя все свои силы, чтобы попытаться ослабить его еще больше. Мэтт присоединился к нему, упираясь в цепь всем своим весом. — Они знают, где мы. Они скоро прибегут, — зашипел на них Ники. — Мы не можем здесь торчать. — Уйти мы тоже не можем, — рыкнул Мэтт. — Нужно сломать ворота. — Это… — начал Ники, но вдруг звено лопнуло, отбросив Нила и Мэтта на землю. Один конец цепи исчез в щели в стене. — Ну, — выдохнул Мэтт, подбирая винтовку. — Поздравляю нас. Мы успешно заперлись в крепости с нашими врагами и сообщили о своем местоположении. — Ники, — обратился Нил, закидывая на плечо вторую винтовку, — забирай все, что может пригодиться. Нам нужно подняться на крышу. Ники собрал все необходимое, поковырялся в сломанной лебедке, и они тут же спустились по лестнице. Как только они вышли во дворик, то увидели, как к ним бегут трое охранников. Мэтт открыл огонь, и один из стражников мгновенно упал. Нил тоже нажал на курок, но его винтовку заклинило. Дальше он, испуганный, действовал полностью инстинктивно и собрал всю свою силу, чтобы атаковать врагов. Вся металлическая стружка с его одежды, а еще с одежды Мэтта и Ники взметнулась в воздух, пересекла двор и врезалась в стражу. Тела охранников, пораженные кусочками металла, задергались, и они рухнули, покрытые кровоточащими ранами; Нил знал, что эта шрапнель пронзила их кожу и органы. Мэтт и Ники в ужасе пялились на тела, а Нил чувствовал, что не может пошевелиться. Никогда раньше он никого не убивал с помощью своей силы. Его навыки были чем-то тайным, чем-то особенным. Что-то, что принадлежало только ему, что-то, чем он мог искренне наслаждаться, и никто не мог его уличить. С помощью своих сил он защищался и исцелялся, он изготовил свои ножи и трость Эндрю — прекрасные, важные вещи. Ни разу он не использовал их, чтобы нести кровь и жестокость, которых и так хватало в его жизни. Он чувствовал призрачные кулаки своей матери, ее резкие слова — наказание за такой глупый поступок. Никогда, никогда не позволяй врагам узнать, что ты гриш. — Нил? Нил! — он слышал приглушенный голос Мэтта, призывающий двигаться, предостерегающий о том, что к ним уже могут идти другие стражники, но парень не мог оторвать взгляд от людей, которых убил. Все остальное казалось таким далеким и неважным. В конце концов он почувствовал, как сильные руки хватают его поперек живота и поднимают, унося прочь со двора. Он пришел в себя на крыше — Мэтт протащил его через все лестничные пролеты, мимо казарм, вверх, туда, откуда они пришли. Они с Ники смотрели на него с беспокойством. — Я в порядке, — сказал он. Увидев недоверчивый взгляд Мэтта, он продолжил. — Нет, правда. В порядке. Я просто… не знал, что могу так делать. Он повернулся, чтобы с помощью отмычки запереть дверь за ними на замок и направился в сторону крыши тюремного сектора. — Нил, — догнал его Мэтт. — Ты уверен, что с тобой все хорошо? — Да, — кивнул он решительно. — Извини, что вот так отключился. Просто это все застало меня врасплох. — Ты же знаешь, что переживать об убийстве — это не слабость, верно? — Это не из-за убийства, а из-за того, что я вот так открыто использовал свои силы, хотя так долго их прятал. Мать вбила в него, что как только он продемонстрирует свои способности настолько явно, его тут же поймают и убьют. Он стряхнул с себя ужас: устрашающие предостережения матери больше не имели над ним власти. Его друзья уже и так знали, что он гриш. С ним все будет в порядке. — Ладно тебе, — произнес он со слабой улыбкой, которая наверняка не смогла обмануть Мэтта. — Нам пора встретиться с ребятами и провернуть еще парочку безумных дел.