24. РЕНЕ

Тея шла впереди, прокладывая путь по темному тоннелю, а Эндрю замыкал шествие. Рене с Кевином шли посередине, и парень, казалось, был очень подавлен тем, что рискнул сорваться с поводка хозяина. — Расскажи мне об этих усилителях, — попросила Рене, отчасти для того, чтобы его отвлечь, а отчасти — из личных интересов. Изучать своих врагов никогда не было лишним, а вещицу, способную лишить ее силы или даже попросту убить, она определенно причислила бы к врагам. — Я не хотел их создавать, — признался Кевин. — Мне просто было интересно, получится ли у меня. Тея мучительно простонала. — Мы же говорили об этом, — укорила она. — Ты не можешь проводить исследования, не задумываясь об этике и морали. Прогресс ради самого прогресса может быть очень опасным. Всегда найдутся люди, которые применят твои изобретения ради ужасных целей. — Я знаю об этом, — буркнул Кевин, — …теперь. — Почему именно усилители? — поинтересовалась Рене, возвращая разговор в нужное русло. — Что ты знаешь про мою мать? — Санкта Кейли? Только то, что она приняла мученическую смерть, чтобы спасти Равку от Тенистого Каньона. Кевин кивнул, и его голос приобрел слегка высокомерный, самодовольный тон. — Да, но у нее не было столько сил, чтобы справиться одной. По словам моего дяди, у нее было три очень мощных усилителя. И это были не просто усилители — они были созданы фабрикатором много веков назад. Именно они помогли ей сконцентрировать и направить так много силы, которой удалось уничтожить Каньон. — Но они ее и убили, — возмутилась Рене. — Как это надоумило тебя на создание новых? — Я просто хотел проверить, получится ли у меня, — принялся обороняться он. — Это было очень сложно. Усилители же получаются из частей живых существ: костей, чешуй, клыков. И гриш, которому нужен усилитель, должен собственноручно убить животное и добыть усилитель. Я пробовал очень много самых разных материалов, пока не нашел то, что сработало. Коралл. — Коралл? — резко спросил Эндрю из-за их спин. — Ты имеешь в виду этот океанский камень, который можно найти только на рыбных фермах в южных колониях? — Коралл — это не камень, — снисходительно пояснил Кевин. — Коралл — животное. Маленькое бесхребетное существо, которое создает вокруг себя твердую породу, чтобы выжить. — Получается, то, что мы называем кораллом — камень, созданный живым существом? — подытожила Рене. — Именно, — с энтузиазмом закивал Кевин. — В нем есть что-то, что может усиливать способности гришей, в отличие от других камней, и при этом им легче управлять, чем костями или чешуей. — Как считаешь, другие могут попробовать повторить? — Вряд ли, — задумчиво сказал Кевин. — Есть те, кто знает, что усилители можно изготовить из коралла, но сомневаюсь, что у них получится. Я, наверное, самый сильный фабрикатор из живущих сейчас на земле, но даже мне для изготовления хоть одного требуется уйма сил. Когда я отказался делать их, Ичиро пытался заставить других фабрикаторов из Эвермора повторить мои эксперименты, но никто даже и близко не подобрался. А это к тому же безумно кропотливая и сложная работа, да и коралл нужно обработать разными веществами, например… гхм… гришийской кровью. — Кевин, — предостерегающе вымолвила Тея. — Я знаю, — ответил он. — Я знаю, что не должен был их создавать. — Что случается с гришами, на которых пробуют усилители? — поинтересовалась Рене. — Это похоже на… на масляную лампу, — медленно начал парень. — Представь, что внутри каждого гриша есть какое-то количество топлива, которое поддерживает их силы на протяжении всей жизни. Каждый раз, когда гриш использует свои способности, он тратит немного топлива — это мягкое, тусклое свечение. А с усилителем все это топливо загорается разом — ослепительный, яркий свет, который быстро умирает — час, может два. А потом все просто исчезает. — Они умирают? — спросила Тея. — Не все. Это больше похоже на ломку после наркотиков. Кто-то умирал от шока сразу же после того, как усилители ломались, но некоторые медленно шли на поправку. Они будто желали вернуть эту невероятную силу и впадали в гнев и безумие. Ичиро куда-то отослал их, так что я не знаю, что случилось дальше. — Двое из Кеттердама погибли, — сообщил Эндрю. — Один сразу же, а вторая покончила с собой после того, как ее силы исчезли. — Что? — оторопел Кевин. — Я же сказал им ни за что не пользоваться усилителями! Я отправил их на хранение! — Не стоит недооценивать человеческую корысть и любопытство, — ответил Эндрю. — Я отправил им три усилителя. Эндрю пожал плечами. — Может, им хватило двух смертей, чтобы усвоить урок. Я бы, конечно, на это не рассчитывал, но гриши, все же, довольно ценный ресурс. Тропа, которая до этого постепенно вела вниз, внезапно прекратила спуск и повела их ровно. — Почти на месте, — сказал Кевин. — Мы выйдем немного восточнее доков. У вас же есть корабль, верно? — Да, — кивнула Тея. — Он с керчийским торговым флагом, так что будет на западном причале. Они выбрались из люка и оказались в каменном подвале. Тея быстро проверила, что берег чист и подала сигнал остальным. Несмотря на поздний час, на улицах кипела жизнь — горожане наслаждались празднованием в честь Зимнего банкета, но толпа легко расступалась перед Эндрю и Теей, все еще облаченных в форму стражников Эвермора. Однако, чем ближе они подходили к докам, тем тише и напряженнее становилось вокруг. Рене даже здесь могла слышать тревожные колокола Черного протокола, и люди, должно быть, тоже чувствовали волнение из-за непрекращающегося боя тревоги. Они уже были совсем рядом, обошли последнее скопление народа и замерли. Рене видела флаг «Пальметто», но между ними и доками стояли по меньшей мере две сотни солдат. — Что? — задохнулась Тея. — Они изменили протокол? В гавани не должно быть солдат. — Может, это особый протокол Зимнего банкета? — предположила Рене. — Чтобы недовольные гости не бушевали из-за прерванного праздника, а расходились по своим судам? — Я говорил, что он придет за мной, — в ужасе выдавил Кевин. — Он меня убьет. Невообразимый грохот послышался с запада и начал приближаться, пока перед их глазами не предстала пугающая картина — гигантская повозка без лошадей с огромной пушкой, фыркая и клокоча, выехала на противоположную сторону площади и резко остановилась. — Они правда это сделали, — выдохнула Рене. — И этого нам все равно оказалось недостаточно, — сказал Эндрю, и в тот же момент из строя солдат раздался голос. — Выдайте пленного Кевина Дэя и сдавайтесь. — Не отдавайте меня, — взвыл Кевин. — Я же обещал тебе, так? — отрезал Эндрю, но, в отличие от обычного бесстрастия, сейчас на его лице отражалось волнение. — У тебя еще остались какие-нибудь трюки? — в отчаянии спросила Тея. Эндрю беспомощно покачал головой, и они с ужасом слушали, как голос начал обратный отсчет. — Они все умрут, — запричитал Кевин. — А потом и мы. — Нет, — резко сказала Рене, выпрямляясь. — Не умрут. Отдай мне усилитель. Кевин вперил в нее изумленный взгляд. — Ты умрешь. — Может и так, — ответила она, будто эта мысль не пугала ее до ужаса. — Лучше одна смерть, чем десяток. Отдай его мне. Кевин ощутимо колебался, но Тея стукнула его по руке, приводя в чувство. Он полез в сумку и отдал последний усилитель. Рене надела его на запястье и замерла, выжидая. Кажется, ничего не произошло, но тут… ох. Это была невообразимая сила. Как будто под ее кожей искрилась настоящая молния. Неужели в ней всегда была эта всепоглощающая мощь, а она даже ее не чувствовала? Ей казалось, что она светится, зажигаясь изнутри. Может, подумала она, это и значит быть богом. Она словно была связана абсолютно с каждым: она слышала сердцебиение своих спутников и шум крови в их телах, ощущала жизнь, теплящуюся в солдатах. Как же она могла так долго жить без всех этих чувств? Она вышла из укрытия в тот самый момент, когда голос завершил обратный отсчет: — Один. — Стойте, — приказала она, поднимая руки. Все замерли. Она почти видела те импульсы в мозгах солдат, которые заставляют их подчиняться ее воле. — Спите. Они рухнули, как камни, как марионетки с перерезанными нитями. Она видела, как ее друзья выбираются из танка, глядя на нее с неподдельным шоком. Эндрю, Тея и Кевин стали пробираться между лежащими телами, направляясь к кораблю. Спустя пару секунд ошеломленных гляделок, остальные, разинув рты, тоже начали продвигаться вперед. Пока они шли к шхуне, стояла пугающая тишина — по крайней мере, для остальных, Рене же сосредоточилась на звуках чужих сердцебиений и гуле крови, бегущей по венам. Дэн вышла на причал, чтобы их встретить, на лице застыла маска недоверия. Тея провела Кевина на борт «Пальметто». Рене обернулась, чтобы убедиться, что остальная часть команды не отстала от них. Она услышала, как сердце Эндрю забилось чаще, когда к нему подошел Нил. Элисон бросилась к Рене. — Какого хера ты вытворяешь? — она схватила Рене за запястье, рассматривая усилитель. — Ты как будто под кайфом, у тебя зрачки огромные. — Я не очень слушал, но эти штуки разве не убивают гришей? — неуверенно спросил Эрик, и вздрогнул, когда Элисон стрельнула в него гневным взглядом. — Она, блять, не умрет, — выплюнула девушка. — Даже если мне самолично придется вытаскивать ее с того света. Рене отвлеклась на движение со стороны площади и оттолкнула Элисон в сторону. На них двигались стражники Эвермора во главе с Браунингом (которого, очевидно, успели вытащить из хранилища) в странной, отливающей тусклым серым светом одежде и в железных масках с сетками. Наверное, был еще один секретный проход, раз они успели добраться сюда так быстро. — Поднимайтесь на борт, — скомандовала она остальным. — Фигушки, — фыркнула Элисон. — Предательница Натали Шилдс, — начал Браунинг. — Выдай Кевина Дэя, и мы сохраним тебе жизнь. — Уж лучше я умру, чем сдамся, — ответила она. Рене попыталась погрузить их в сон, как и остальных, но, кажется, эта металлическая сетка была сделана из гришийской стали и защищала их. — Да будет так, — ответил он и приказал открыть огонь. Пули врезались в ее плоть, но она исцеляла себя еще до того, как они успевали ей навредить. Рене медленно пошла в сторону нападавших, а те, замерев от шока, прекратили стрелять. На их лицах был настоящий ужас, будто перед ними стояло чудовище. — Твои силы на нас не действуют, — выкрикнул Браунинг. — Нет, — согласилась она. — А вот на них — действуют. Она приказала нескольким спящим солдатам проснуться, и под ее командованием они окружили Браунинга и его стражу, силой сдергивая капюшоны и защитное обмундирование. — Убейте, — приказала она, но кто-то вдруг дернул ее за локоть. — Нет, — твердо сказала Элисон. — Ты никого не убьешь. — Они ставят эксперименты на гришах, — ответила Рене. — Нет, — настойчиво повторила девушка. — Ты этого не сделаешь. Ты не такой человек. — Тебе же плевать на их смерти. — Мне — да, — кивнула Элисон. — Но не тебе. Ты правда хочешь сделать этих стражников убийцами? Ты думаешь, что сможешь с этим жить? — она поймала взгляд Рене и удержала его. Из ее глаз катились слезы, и она пыталась достучаться до нее, почти умоляла. — Я обещала, что защищу тебя. Если ты это сделаешь, то просто себя уничтожишь. Я не позволю тебе так поступить. Рене смотрела на Элисон еще пару мгновений. Она никогда не видела девушку такой отчаявшейся и удрученной, и эта картина очень ей не понравилась. Она отпустила солдат из-под своей власти и позволила Элисон утащить себя на корабль. Дэн уже приготовила все к отплытию, и Бетси тут же притянула попутный ветер, чтобы они могли убраться как можно скорее. Браунингу и страже и так досталось с лихвой, так что сейчас им точно не до преследований. Рене все еще слышала вдали звон Черного протокола — звук легко нагонял их на открытой воде. Через палубу она встретила взгляд Эндрю, и тот кивнул ей в признательности. Проходя мимо Кевина, она рассеянным взмахом срастила его сломанную руку, даже не обращая внимание на шокированный выдох и благодарность. Полностью игнорируя других, Рене направилась к носу корабля и встала там, глядя на воду. Она слышала движения на палубе: шарканье ног, выкрики и приказы. Но еще четче она слышала биение сердец. Она знала, что к ней подошла Элисон. До этого Рене даже не представляла, насколько по разному у них всех стучат сердца. — Кевин говорит, это состояние продлится около часа, может, двух, — сказала она и услышала прерывистый вдох Элисон. — И тогда я либо умру в агонии, либо буду жалеть о том, что не умерла, — продолжила она. Руки тряслись. Затем тихо попросила: — Отвлечешь меня? Расскажешь что-то приятное? — Все будет хорошо, — сказала Элисон со своей обычной уверенностью. Рене ей почти что поверила. — Когда мы вернемся в Кеттердам, то разбогатеем. Купим дом в пригороде, напихаем туда сирот, чтобы твое доброе сердце радовалось. — Тебе бы такое не понравилось, — заметила Рене. — Нет, — задумчиво произнесла Элисон. — Я куплю швейную мастерскую, буду шить и продавать одежду — у меня много идей. Для этого не обязательно быть в городе. И я могу помочь тебе научить детей всяким важным вещам, например, стрелять и чистить карманы, — Рене на это тихо рассмеялась. — А ты сможешь гордиться своим милосердием. Мы будем счастливы, — голос Элисон сорвался. — А значит, ты не можешь умереть. Тогда ты все это пропустишь. Рене повернулась к Элисон, обхватила ее лицо руками, а затем встала на цыпочки и поцеловала. Она могла слышать, как участилось дыхание девушки, как кровь побежала быстрее, как застучал пульс — она чувствовала то, насколько сильно влияет на нее их близость. Когда она отстранилась, по щеке Элисон скатилась слеза, и Рене смахнула ее большим пальцем. — Я просто хотела сделать это хоть раз, — пояснила она. — На случай, если не будет другого шанса. — Прекрати разводить драму, — Элисон выразительно закатила глаза. — Мы сделаем это еще сотню, тысячу раз. Мы будем целоваться даже когда станем старыми, седыми, сморщенными и беззубыми. Я, конечно, все еще буду сказочно красивой. Рене улыбнулась. — Само собой, — согласилась она, а затем, держась за руки с девушкой, которую любила, просто ждала своей неминуемой участи. «Святые, — подумала она, — не дайте мне уйти. Позвольте остаться».