37. РЕНЕ

Эндрю пустил их обратно в склеп довольно скоро. Мэтт тут же метнулся к Нилу, сидящему у стены с отсутствующим взглядом. Он присел рядом с ним и обнял, ероша волосы. Дэн подсела с другой стороны и тоже засуетилась, а Элисон даже предложила что-то из своих запасов печенья. Все остальные разбрелись по комнате, готовые выслушать, что же им хочет сказать Эндрю. — Мы собираемся что-то делать со Свитой Мясника? — спросил Эрик. — Например, что? — холодно поинтересовалась Элисон. — Несмотря на все последние события, мы не готовы выступить борцами за справедливость. — Мы должны помочь гришам бежать из города, — высказалась Рене. Она все еще нервничала из-за того, что попала в сеть. И она не оставит других гришей на произвол судьбы. — Большинство из них работают по контракту, и их охраняют, потому что они представляют ценность. Но остальные в опасности. — Мы не занимаемся благотворительностью, — ответил Эндрю. — Эндрю, — тихо позвал Нил. Тот на короткий миг возвел глаза к потолку, словно призывая к высшим силам, в которые, Рене знала, он не верил. Затем вздохнул. — О скольких гришах идет речь? — обратился он к Рене. — Где-то человек тридцать? — прикинула она. — Они связываются друг с другом через посольство Равки, — сказал Нил. — Держаться вместе безопаснее. Рене кивнула. — Я часть этой сети, — призналась она. Она начала следить за другими гришами в городе, как только приехала. Наблюдать за всеми возможными врагами и союзниками — то, чему она научилась очень давно. — Хорошо, — произнесла Дэн. — Рене сможет передать сообщение, и мы поможем им выбраться из Кеттердама. — Не все так просто, — вмешалась Робин. — Город перекрыт, — все в шоке уставились на нее. — Судя по всему, Совет приливов не в восторге от того количества народа, что ищет Кевина Дэя, или это из-за Свиты Мясника. Они понизили уровень воды, так что даже некоторые из кораблей, зашедших в порт, оказались на мели, а устье гавани сузили. Все здесь попросту застряли. — Они не могут вот так легко перекрыть гавань, — уверенно сказала Элисон. — Это полностью прекратит торговлю, и никто в Керчии этого не поддержит. — И ты права, — согласилась Робин. — Гавань закрыта не полностью. Но каждый корабль, выходящий из Кеттердама, обыскивают. — Могу поспорить, что это дело рук Лютера, — подал голос Мэтт. — У него есть влияние и на Торговый совет и на городскую стражу, он мог убедить их. — Наверное, напел им о том, как изо всех сил старается найти своего пропавшего сыночка, — усмехнулся Эрик. — Нам нужен корабль, который обыскивать не будут, — сказал Эндрю. — Она только что сказала, что обыскивают все корабли, — напомнила Элисон. — Крайне сомнительно, — ответил Эндрю. — Лютер не даст обыскивать ни свои корабли, ни корабли других членов Торгового совета. Для них это невыгодно и неудобно. И у него не так уж много власти в городе, так что он точно не может воспрепятствовать торговле. — Тогда нам придется переправлять гришей на одном из торговых судов Лютера, направляющихся в Равку, — поняла Рене. Дэн присвистнула. — Нам нужен будет манифест с печатью Лютера, — заметила она. — И, наверное, письмо лично от него капитану корабля с тем, чтобы он не трепался о политических беженцах на борту. Это и уменьшит беспокойство капитана по поводу изменений в манифесте и не даст расползтись сплетням. — А у нас получится это все достать? — спросил Ники. Дэн пожала плечами. — Я без проблем смогу подделать и манифест, и письмо. У меня до сих пор хранится образец почерка твоего отца — мы как-то подделывали какие-то документы для Эндрю. Но вот печать — это проблема. — Он хранит ее в сейфе в своем кабинете, — поделился Ники. — Я видел сегодня этот сейф, — произнес Эндрю. — Не думаю, что смогу его взломать. — Динамит? — предложил Эрик. — Это может привлечь внимание. Совсем чуть-чуть, — сухо ответила Элисон. — Золотая кислота сможет разъесть сталь, — лениво протянул Кевин. — Менее стабильная версия долгоносика, которого мы с Ники разработали. — Долгоносика? — переспросил Эрик. — Для сахара, — бросил Кевин, будто это все объясняло. Когда стало ясно, что он не собирается вдаваться в подробности, Ники глубоко вздохнул и принялся разъяснять: — Эндрю попросил нас разработать что-то, что сможет уничтожить сахар. У нас вышло создать кое-что вроде тростникового паразита, но в виде химической смеси. Эта штука сможет превратить целый силос сахара в бесполезную кашу за пару дней. — Мои поздравления, — неуверенно сказал Эрик. — А зачем? — После того, как выкрали Нила, я попросил Би продать мою долю Пятой гавани Кэсс за наличные, — ответил Эндрю, чем вызвал у остальных Лисов шокированные вздохи. Те, кто давно был в банде, знали, что его доля Пятой гавани стоит весьма дорого, но раньше он и словом не обмолвился о том, чтобы ее продать. Кэсс, наверное, была счастлива, когда ей отдали такое преимущество. — На эти деньги я купил акции на сахар каждому, кому Лютер задолжал деньги за работу в Эверморе — под псевдонимами, разумеется. — Мой отец владеет шестью сахарными силосами на Сладком Рифе, — с подозрением прищурился Ники. — Он владеет тремя пятыми мировых поставок сахара? — воскликнула Элисон и, заметив растерянный взгляд Рене, уточнила: — Весь привезенный в Кеттердам сахар хранится в десяти силосах на Сладком Рифе в Складском районе. Ники покачал головой. — Он владеет только силосами, которые у него арендуют торговцы. Он нанимает охранников и шквальных, которые контролируют влажность, а взамен получает процент с продаж сахара. — Акции, которые я купил, принадлежат компаниям, которые не хранят сахар у Лютера, — продолжил Эндрю. — Сейчас они стоят ровно столько, сколько я и заплатил. Но уже скоро трех пятых запасов сахара не станет, а нового урожая до конца лета ждать не стоит. Цена на сахар взлетит до небес, а значит, и стоимость акций. — А мы разве не собирались испортить репутацию Лютера? — не понял Мэтт. — Да, это его силосы, но разве все это не будет выглядеть как обычный несчастный случай? — Да, — признал Эндрю. — Вот только я купил акции на сахар в других силосах и на имя Лютера тоже. Когда начнется расследование, и все вскроется, это точно покажется крайне подозрительным и просто уничтожит его репутацию. Доказательство покупки можно найти в кабинете его адвоката Уотерхауса. А у самого Лютера хранятся документы, указывающие на то, что сахар в своих силосах он уничтожил намеренно. — Ты строил планы все это время? — поразился Ники. — Подбросил бумаги в кабинет Уотерхауса, когда мы там были? — Да, — скучающе согласился Эндрю. Элисон, казалось, впечатлилась. — Это его просто-напросто погубит. Торговый совет не то что его вышвырнет, а посадит в тюрьму за нарушение самых священных законов Керчии. — И как мы закинем долгоносика в силосы? — полюбопытствовала Дэн. — Они наверняка охраняются очень и очень хорошо. — То, что охранники находятся там круглосуточно, не такая уж и большая проблема, — подала голос Робин. — Но вот замки взломать невозможно. — Наверху каждого силоса есть люк для циркуляции воздуха, — сказал Эндрю. Мэтт фыркнул. — Ну и кто же будет по ним карабкаться? — Я могу, — тихонько предложил Нил, ни на кого не глядя. — Нет, — тут же отрезал Эндрю. — Ты останешься со мной. Нил поднял глаза, встречаясь с ним взглядом. За эти считанные секунды между ними, казалось, произошел какой-то молчаливый диалог. В конце концов Нил кивнул, когда Эндрю, видимо, донес до него какое-то послание с помощью их странной телепатии. Рене прочистила горло и заговорила, возвращая внимание к насущной проблеме: — Я могу. Я не боюсь высоты, и я маленькая и скрытная, смогу не привлекать внимания. Дэн кивнула. — И я могу. Я почти все детство лазала по канатам на корабле. — Итак, — начала Робин. — Там всего шесть силосов и охрана, которая дежурит беспрерывно. Один обход территории занимает примерно двенадцать минут, поэтому очень важно успеть забраться наверх за это время. Потом у вас будет двенадцать минут на то, чтобы отрыть люк и бросить долгоносика. После этого столько же времени на спуск. Кто-то будет дежурить внизу, чтобы дать сигнал, что можно спускаться. — Это будет Кейтлин, — сказал Эндрю. — Потому что она может выпутаться из любой ситуации просто построив глазки. — Только Кейтлин? — тут же среагировал Аарон. — А остальные что будут делать? — Ты отправишься в посольство Равки за гришами и проведешь их к кораблю. Им может понадобиться медик. — В одиночку? — Добровольцы? Эрик и Элисон в тот же миг ткнули пальцами в носы. — Тогда возьми Тею и Мэтта, — решил Эндрю. — Ну, а вы двое только что вызвались остаться здесь и охранять Кевина, а затем проводить его до корабля. — Ты отпускаешь меня в Равку? — вскинулся Кевин. — Ты же говорил, что я туда отправлюсь только мертвым. Сказал, что продашь меня. — Мы уже начали возвращать свои деньги. И для тебя же лучше держаться подальше от Свиты Мясника. Постарайся не развязать войну. — А я что буду делать? — поинтересовался Ники. — Кевин болтал что-то о золотой кислоте. Ты сможешь ее сделать? Ники медленно кивнул. — Да. Но она легко вызывает коррозию, поэтому ее нужно хранить в сосуде из бальзового стекла. — Где мы сможем его взять? — тут же спросила Дэн. — Один из нужных ингредиентов можно отыскать на металлургическом заводе, — пояснил он. — Но вот другой — в карьере. — Вообще-то… — начал Кевин. — В Олендале есть нужный карьер, — прервал Ники, бросив на него сердитый взгляд. — Ладно, — протянул Эндрю, еще раз переглянувшись с Нилом. — Рене, завтра ты пойдешь в равкианское посольство вместе с Эбби и Би — у них там есть связи, и они помогут убедить гришей в том, что у нас есть способ отправить их в Равку. Ники, возьми кого-то с собой и иди искать ингредиенты. Остальные пока останутся здесь — не стоит толпой покидать укрытие, пока везде рыщет городская стража и объявилась Свита Мясника. — А разве Ники не опасно выглядеть точь-в-точь как Кевин? — спросил Мэтт. Эндрю задумался. — Лютер обвинил нас в том, что мы похитили его сына, так что городская стража ищет именно его. Ему пока безопаснее быть Кевином. Но если Нил сможет убрать с его лица татуировку, его станет гораздо сложнее узнать. — Ладно, — вздохнул Ники. — Но я не хочу остаться Кевином навечно. — Это пройдет само по себе через пару недель, — заговорил Нил и поднялся, подойдя к парню. — Кевин, а ты? Готов свести с лица отметину? Рука Кевина метнулась к лицу, закрывая татуировку и заодно отвечая на вопрос. Нил просто пожал плечами и быстро закончил с Ники. — Еще вопросы? — обратился Эндрю, оглядывая компанию. Те отрицательно покачали головой, и тогда он направился к выходу из склепа, жестом позвав за собой Нила и Робин. — Вы куда? — не поняла Дэн. — Ты же сам сказал, что нам нельзя никуда ходить! — У нас срочные дела, — соизволил ответить он. — Поспите, пока есть возможность. Завтра будет тяжелый день.

***

— Ты хорошо выглядишь, — сказала Эбби, когда они с Рене шли по улицам в сторону равкианского посольства. Они замаскировались, чтобы никто не смог узнать в них двух местных гришей. Рене была уверена, что за ними следят, но не волновалась — это значило только то, что Ваймак отправил кого-то присмотреть за ними. — Врунишка, — нежно упрекнула она, прекрасно осведомленная, как сильно недавняя болезнь сказалась на ее внешности. — Ну, значит, лучше, чем я думала, — поправилась Эбби. — Я так беспокоилась о тебе с тех пор, как Бетси рассказала мне о произошедшем в Шухане. Это просто сводило с ума — тебе было так плохо, а я не могла помочь. — Ты бы не смогла просто это вылечить. — И все равно. Может, я смогла бы облегчить симптомы или хотя бы присмотреть за тобой, пока ты поправлялась. Ты же знаешь, как мне тяжело знать, что я не могу помочь кому-то из моих Лисов. Рене сама не заметила, что заулыбалась, и поспешила опустить глаза. — За мной ухаживала Элисон. — Ох! — Эбби внимательно на ее взглянула. — Есть подвижки? — Можно и так сказать. Мы теперь вместе. — И как оно? — Ну, сейчас мы делим комнатушку с еще девятью людьми, так что ни о какой уединенности и речи быть не может, — вздохнула она. — В последний раз мы были только вдвоем на борту «Пальметто», и она придерживала мои волосы, пока я блевала. — Романтичненько. Рене рассмеялась. — Так что я бы сказала, что мы двигаемся медленно. Сейчас я почти готова в одиночку открутить Лютеру голову, просто чтобы побыть вдвоем со своей девушкой. — Могу понять, — подмигнула Эбби. — Надеюсь, уже скоро все наладится. Не могу успокоиться, все время думаю о том, что этот ужасный человек пытается сотворить с моими Лисами. Еще и Свита Мясника. Это делает ситуацию еще хуже, — она ненадолго замолкла. — Я слышала, тебя чуть не поймали? Рене вздрогнула и кивнула. — В сеть. Я… я убила этого человека, чтобы выбраться, — она бросила на Эбби взгляд из-под ресниц. — Я об этом не жалею. — Рене, — ласково обратилась она. — Почему ты говоришь так, будто я собираюсь тебя судить? Я бы с радостью убила любого, кто угрожал бы одному из моих ребят. Ты забыла, что это я помогла Бетси отравить короля Равки? Я поддерживаю твое решение не убивать, потому что знаю, насколько это важно для тебя самой. Но я не судья и не присяжная. Рене тут же почувствовала, что расслабляется. — Я за последние дни убила не только его, — тихо призналась она. — В доме у озера я случайно кое-кого убила. А еще я не заставила всей страже Эвермора перерезать друг другу глотки только потому, что мне помешала Элисон. Она рассказала Эбби о том, что случилось с охранником во время похищения Кэти: как она ухватилась за что-то, как почувствовала внутри себя свет, что обычно случалось после использования силы, как у Кевина не оказалось ответов на ее вопросы. Затем поделилась тем, что происходило, когда она надела усилитель. Эбби слушала внимательно, иногда задавая вопросы, но в основном молчала. После рассказа Рене поняла, что ей полегчало — признания всегда снимали часть груза с ее плеч. Эбби задумчиво хмыкнула. — Ну, с твоими способностями определенно происходит что-то странное. Мы займемся их изучением, как только все уляжется. Того охранника ты убила не специально, это был несчастный случай. Тебе нужно простить себя за это, — она улыбнулась Рене. — А насчет произошедшего в Шухане: мысли — это не действия. Пусть ты бы и убила этих людей, если бы Элисон тебя не остановила, это не значит, что ты слабая. Иногда каждому из нас нужна помощь. И теперь ты знаешь, что Элисон и вправду заботится о тебе очень сильно, — она подтолкнула Рене локтем и искренне сказала: — Я очень тобой горжусь. Рене зарделась и опустила голову, поэтому Эбби сменила тему на что-то более легкое. Они как раз были недалеко от посольства, и у уличных торговцев было много товаров из Равки. Эбби показывала на вещи, которые узнавала и на те, что не успела узнать за то время, что училась в Малом Дворце. Они заметили лавки, где продавались кости Святых. Рене знала, что в Равке принято было носить украшения с мощами Святых на удачу, и эта традиция казалась ей крайне странной. Тем более, наверняка это были обычные кости животных — вероятность того, что это и правда были мощи, просто невероятно мала. Эбби отошла, чтобы переговорить с владельцем одной из лавок рядом с таверной — местом встречи местных гришей. Вывеска гласила, что в лавке продаются настоящие мощи Санкта-Кейли, и Эбби покосилась на надпись с неприязнью. Она тихо сказала мужчине, что является другом Равки — это был пароль, и владелец указал им на таверну, заверив, что скоро туда придет кто-то из посольства. Волосы на затылке Рене встали дыбом, как только за ними захлопнулась дверь. Она оглядела неприветливые лица и поняла, что они угодили в ловушку. Их тут же окружили люди с оружием. Эбби подняла руки ладонями внутрь — знак капитуляции, но Рене потянулась к своей силе. И снова, как и возле дома у озера, она смогла почувствовать что-то на краю сознания. Оно было больше, острее и холоднее, чем в тот раз, но она все же дернула. Стекло в передней части таверны разлетелось на кусочки — их разбили кости, которые до этого лежали в тележке на улице. Они полетели в сторону Рене. — На нас напали! — закричал один из мужчин. В тот же миг задняя дверь распахнулась и в помещение вошел невысокий, полный, лысеющий мужчина и протянул руки. Рене почувствовала, как замедляется ее пульс — он, наверное, был сердцебитом. — Стюарт, — выдохнула Эбби. Мужчина перевел на нее взгляд, и Рене почувствовала, что ее пульс возвращается в норму. — Эбигейл? — недоверчиво спросил он. — Что ты здесь делаешь? — Мы здесь, чтобы помочь, — ответила та. — Так что я буду признательна, если твои люди опустят оружие. Это такое новое приветствие в Равке? — Мой зять и его группа стервятников в городе, — с отвращением ответил мужчина — Стюарт. — Мы настороженно относимся к незнакомцам. — А ты что делаешь в городе? — поинтересовалась Эбби. — То же, что и остальные. Мы узнали, что Кевина Дэя забрали из Эвермора и привезли в Кеттердам, и решили, что безопасно вернуть его в Равку — наш долг перед Кейли. — Мы? Стюарт покачал головой, а затем жестом позвал Эбби за собой обратно за дверь, откуда он вышел. Рене направилась за ними. — А она кто? — тут же спросил он, указывая на Рене большим пальцем. — Одна из моих, — спокойно ответила Эбби. — Бетси все еще здесь? — Да. Он провел их через кладовую, открыл потайную дверь и повел вниз по лестнице. Там была небольшая комнатка, в которой явно когда-то прятали людей. Рене предположила, что гришей будут укрывать здесь до тех пор, пока не найдут способ тайно вывести из города. Сейчас там был только мужчина в окружении охранников — высокий и статный. Эбби моргнула, удивленная, а затем сделала реверанс. — Король Риманн, — поприветствовала она. — Не думала, что вы окажетесь в Кеттердаме. Рене в шоке застыла. Перед ней стоял король Равки, сын человека, которого отравили Бетси и Эбби, изгнавший их из страны, герой равкианской гражданской войны. — Эбигейл, — ответил он, пристально на нее глядя. — Мы не могли игнорировать угрозу исходящую от усилителей, а также то, в какой опасности находится Кевин Дэй. Эбби кивнула. — У меня нет информации о Кевине, но мы здесь, чтобы защитить гришей от Свиты Мясника. Король смотрел на нее совершенно бесстрастно. — Ты уверена, что ничего не знаешь о Кевине? Его мать хотела бы, чтобы он остался в Равке. — Его мать была моей подругой, — резко произнесла Эбби. — Не нужно говорить мне, чего бы она хотела… — а затем запоздало добавила: — ваше высочество. Риманн, казалось, удивился. — А ты почти не изменилась, Эбби, — он склонил голову набок. — Кажется, ты на меня злишься. — Вы изгнали меня из моего собственного дома. — Я не мог оставить безнаказанным покушение на жизнь короля. Вы отравили моего отца. — Он насиловал человека, которого я люблю. Взгляд короля стал жестким. — Я не отвергаю этого и никогда ему не прощу. Его я тоже изгнал. — Хорошо, — безжалостно сказала Эбби. — Вы гораздо лучший правитель, — затем пренебрежительно махнула рукой. — Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать дела давно минувших дней. Гришей Кеттердама нужно переправить в Равку. Король Риманн кивнул. — Я согласен. Однако, наши корабли сели на мель из-за действий Совета Приливов. Ни одному иностранному судну нельзя входить или выходить из города без специального разрешения Торгового совета. — У нас есть план, — впервые подала голос Рене. — Нам нужно собрать всех здесь и подготовиться к отъезду к сегодняшнему вечеру, а затем мы сможем увести их в безопасное место. Он окинул ее оценивающим взглядом. — Ты — причина того, что в таверне разбились окна. — Да, — согласилась она. — Что ты такое? Рене задумалась. Было много вещей, которыми она была раньше, но больше не являлась: сердцебитка, убийца, верная поданная Шухана. Были и вещи, которые не изменились: она по-прежнему опасна, находчива и талантлива. Но было и что-то новое: она была кое-чьей девушкой, у нее, видимо, была какая-то ранее неизвестная гришу сила, у нее была семья, которую она защитит, несмотря ни на что. Существовало лишь одно слово, которым она могла хотя бы попытаться все это охватить. — Я Лис, — наконец сказала она.