48. НИКИ

Это было в день аукциона Кевина, незадолго до рассвета, и в номере отеля «Гельдреннер» развивалась бурная деятельность. Уже скоро они разойдутся по своим делам, но сначала нужно было стереть любые следы своего присутствия в комнатах. Стефани Уокер придется исчезнуть со всех карт на случай, если кто-то придет искать ее после сегодняшних событий. Ники чувствовал, что больше мешает, чем помогает, поэтому выбрал тихий уголок в пустой комнате и постарался не думать о том, что принесет этот день. Хотелось надеяться, что все закончится крахом его отца и безопасностью для всех друзей, но он не мог заглушить ужасные предчувствия, эхом звенящие в его голове, о том, что все пойдет наперекосяк. — Эй, — позвал тихий голос у входа в комнату. — Ты в порядке? Он поднял голову и обнаружил Эрика, наблюдающего за ним с обеспокоенным выражением лица. С тех пор, как они повстречались, Ники часто видел это выражение, и каждый раз оно приводило его в ярость. Ему не нужна была жалость. Но глядя в это лицо сейчас, он подумал, что, может, ошибался. Сейчас он не видел там жалости, только заботу и нежность. Возможно, он с самого начала добровольно закрывал на это глаза. После побега от наемных убийц отца, Ники застрял в Бочке почти без вещей и со стремительно пустеющим кошельком. Он не был уверен, что делать дальше, но ему хотелось покинуть Кеттердам. Для этого нужны были деньги, так что ему требовалась крыша над головой и работа. Он нашел пансионат, куда более грязный и мерзкий, чем он привык, но все же лучше, чем остальные места в округе. А потом отправился искать работу. Он спрашивал о том, куда мог бы устроиться. Большинство людей считали, что он достаточно симпатичный, чтобы найти работу в Западном Обруче, но Ники обрубал это на корню. В конце концов он нашел место на красильной фабрике и, благодаря познаниям в химии, быстро снискал расположение руководства. Он пробыл там около месяца, когда встретил Эрика. Дело было уже к вечеру, Ники был потным и грязным после тяжелого трудового дня, когда Эрик, одетый в яркую оранжево-желтую рубашку, уверенно вошел на фабрику. Он был подобен солнцу, и Ники не мог не смотреть на самого привлекательного парня, которого он когда-либо видел, но быстро спохватился и отвел глаза. Эрик сказал, что с ним хочет встретиться Эндрю Миньярд. С тех пор, как Ники попал в Бочку, он старался держаться особняком, но все равно не смог защититься от слухов о Монстре Лисов. Он знал, что отказ будет самоубийством. Эрик вел его по улицам, весело болтая, а Ники старался отвечать лаконично. Отец вталдычил, что его будут избегать и гнать взашей из-за сексуальной ориентации, но Ники пока не мог позволить себе покинуть Бочку. Он запрет эту часть себя и больше никогда не позволит ей увидеть солнечный свет. Эрик привел его на встречу с Эндрю и Нилом. Эндрю предложил ему присоединиться к Лисам, а когда Ники отказался, сказал, что согласен просто платить ему за ту работу, где понадобятся его навыки. Ники согласился, поскольку за редкую помощь Лисы платили больше, чем он получал на фабрике, и у него была возможность отказаться от поручений, которые ему не нравились. Эрику наказали работать с ним, и, хотя парень много ворчал по поводу присмотра за бесполезными новичками, сотрудничали они хорошо. А потом было проникновение в Эвермор, отец изгнал его окончательно, а мать от него отказалась. Эрик все время был рядом и всегда и во всем поддерживал. Ники понимал, что вряд ли сможет и дальше сдерживать свои чувства. Когда он не ответил на вопрос, Эрик нахмурил брови, пересек комнату и уселся рядом — лицом к лицу. — Нервничаешь из-за сегодняшнего дня? — спросил он, а затем протянул руку, чтобы заправить локон Ники за ухо, и чуть рассмеялся. — Все еще немного странно, что ты выглядишь, как ты. Я и забыл, как мне нравится твое глупое лицо. Ники опустил голову и покраснел. Пару дней назад Нил вернул ему настоящую внешность, а он все еще не привык видеть в зеркале собственное отражение. — А что, если все пойдет не так? — выразил он свои опасения. — Не пойдет, — уверенно ответил Эрик. — А если и пойдет, то мы перегруппируемся и придумаем что-то еще. Может, ты заметил, что мы поразительно несгибаемы, — он провел большим пальцем по скуле Ники. — Прямо как и ты. — Я не… — тут же начал он, но Эрик его прервал. — Ты именно такой. Тебя пытались сломить снова и снова, но ты все еще стоишь на ногах. Считай это моим ежедневным напоминанием о том, какой ты замечательный. Ники помотал головой. — Почему я тебе нравлюсь? — Что? — Ты просто поразительный, сильный и понимающий. У тебя может быть кто угодно, так зачем тебе тратить время на такого, как я? Эрик отстранился и недоверчиво на него посмотрел. — Как-нибудь я точно потрачу кучу времени на перечисление всех твоих хороших качеств и на то, чтобы рассказать, почему они мне нравятся, — сказал он. — Но пока дам простой ответ. Ты нравишься мне, потому что ты — это ты. Ники пару секунд наблюдал за лицом Эрика, за отразившейся там неприкрытой честностью. Он думал о гневе отца и холодной отстраненности матери. Он думал о лагере в Белендте, о том, как ему втолковывали, что он позорит род, что такого не должно существовать. Он думал о том, что они собираются сегодня провернуть, как любая ошибка может привести их к гибели. Почти всю свою жизнь он был трусом, пытаясь подстроиться под желания отца, скрывая свои настоящие чувства. Он решил, что, наконец, пришло время проявить смелость. Он потянулся вперед и поймал губы Эрика своими. Тот, не теряя времени, ответил на поцелуй. Все сомнения и тревоги, терзавшие Ники этим утром, ушли. Этот поцелуй был фейерверком в темноте и радостью от решения головоломки. «Оу, — глупо подумал он, — оу». Неизбежно они отстранились друг от друга, запыхавшиеся и улыбающиеся. — Что ты будешь делать, когда все это закончится? — выпалил Ники. Он знал, что забегает вперед, но сейчас его это не волновало. — Эм?.. — выдавил Эрик, явно дезориентированный. — Ты имеешь в виду… Что я делаю сегодня вечером? — Что ты будешь делать, когда мы расправимся с моим отцом и получим наши деньги? — уточнил он. Ему хотелось лопнуть от счастья; ему было так сложно сдержать улыбку. — Я не… — начал Эрик, но Ники не мог сдержать волнения. — Потому что, если все пойдет по плану, я стану отвечать за дела отца. Мне не помешала бы помощь в управлении. — У меня нет такого опыта, — медленно произнес тот. — Ты уверен, что хочешь этого? — Я хочу, чтобы ты был со мной столько, сколько захочешь быть, — решительно ответил Ники. Эрик снова поцеловал его. — Ники, — сказал он серьезно, когда они наконец отстранились друг от друга. — Я очень надеюсь, что мы не умрем.

***

Солнце только взошло, когда Ники в компании Рэнди и Дэн покинул отель через черный ход. Дэн провела их сквозь запутанную вереницу поворотов, пока они не вышли к пекарне, расположенной на площади перед Биржей. Ники не поднимал головы — не хотелось, чтобы кто-то увидел пропавшего сына члена совета Лютера Хэммика, разгуливающего по городу. Ники заметил на дальней стороне площади Церковь Бартера и содрогнулся. Дэн взломала замок на двери пекарни и завела их внутрь. Обычно в это время все усердно готовились к открытию, но большинство заведений в этом районе сегодня было закрыто — к наблюдению за аукционом Кевина относились как к празднику. Дэн еще немного побыла с ними, явно не желая оставлять их прятаться в одиночестве, но сегодня у нее была своя роль, поэтому девушке наконец пришлось уходить. — Ни траура, — вымолвил Ники ей в спину. Она с усмешкой обернулась. — Ни похорон, — Дэн перевела взгляд на Рэнди. — Удачи и берегите себя, — сказала она и исчезла. Рэнди и Ники двинулись в темноту пекарни, держась подальше от окон и дверей, а затем присели у шкафов. Время от времени они, напряженные и молчаливые, шепотом что-то обсуждали, но в основном просто ждали. Ники успел задремать, когда вдруг из задней части пекарни послышался шум. Он встал, чтобы проверить. — Не выходите, прячьтесь, — шепнул он Рэнди и прокрался мимо печей к задней двери. Он огляделся, но не увидел ничего подозрительного. «Ложная тревога», — подумал он, отвернулся, и заднюю дверь выломали в тот же миг. Его схватили крепкие руки и, несмотря на сопротивление, держали крепко. Ему в рот сунули кляп, на голову надели мешок. Он брыкался изо всех сил. — Осторожнее, маленький купец, — сказал низкий голос, который он не узнал. — Твой папочка хотел видеть тебя живым, а не невредимым. Его выволокли из пекарни и куда-то потащили. Он споткнулся о булыжник, но грубые руки его удержали. — Сюда, — позвал новый голос, на этот раз женский. — Кэсс у южного входа в Церковь. Ники услышал шум толпы и попытался определить, где же находится. Прежде, чем он успел сориентироваться, дверь открылась, и его втолкнули внутрь. Дверь захлопнулась. — Это еще что? — спросил еще один голос, на этот раз настороженный. Может быть, городской стражник. — Приведи сюда члена совета, — ответил мужчина, державший Ники. — Скажи ему, что Вороны принесли подарок. Дальше была тишина, прерываемая лишь беспокойным ерзанием тел и бессмысленной борьбой Ники. — Чего вам? — произнес голос, на этот раз знакомый, от которого у Ники по спине пробежал леденящий страх. Мешок бесцеремонно сдернули с головы, и парень заморгал от внезапного света. Он оглядел комнату, пытаясь сориентироваться. Последние пару дней он работал над точным чертежом Церкви Бартера. Она была построена в форме ладони, символизируя направляющую в торговле руку Гезена. Главный собор находился на самой ладони, но на каждом пальце располагались часовни поменьше. Он сейчас был в самой маленькой, на вершине мизинца. Рядом лениво расположились трое членов банды — двое мужчин и женщина, но Ники никого не узнал. У всех на предплечьях были фиолетовые повязки, означающие, что они помогают страже, и у каждого набита татуировка Воронов. Его отец был тут же и глядел на него с глубоким отвращением. — Я и правда считал, что ты не можешь опозорить меня еще сильнее, — выплюнул он. — И вот ты развлекаешься в компании преступников и прочих отбросов, — он повернулся к Воронам. — Где вы его нашли? — Кэсс приказала нам обыскать местность, — ответил один из мужчин. — Он прятался в пекарне. Миньярд, скорее всего, хотел, чтобы он был где-то недалеко на случай, если нужно будет выкинуть какой-нибудь фортель во время аукциона. — Без сомнения, — согласился отец, а затем указал на Ники. — Послушай-ка, — резко начал он. — Тень заметили около посольства Равки. Я знаю, что Миньярд работает с равкианцами, чтобы сорвать аукцион. И ты расскажешь мне о его планах. Он вытащил кляп у Ники изо рта, и тот, воспользовавшись ситуацией, плюнул отцу в лицо. — Ничего я тебе не скажу, — рявкнул он. Мужчина вытащил платок и вытер лицо, а затем влепил Ники пощечину и снова повернулся к Воронам. — Делайте все, что потребуется. Аукцион начнется менее, чем через час, и я хочу получить ответ к этому времени. Ники поднял глаза на похитителей, решив оставаться стойким в ответ на их насилие и жесткость. Он пытался думать о Лисах, но он не был Теей, которая пережила год в Хеллгейте и вышла победительницей, он не был Рене, которая справилась с ломкой и стала только сильнее, он не был Эндрю, который игнорировал собственную боль, он не был Нилом, который принял все удары, но все равно продолжал двигаться дальше. Нет, он был Ники Хэммиком, который до недавних пор жил только в роскоши. Его бравада дала трещину совсем скоро. Он все им рассказал.