Часть 2

С утра Морти проснулся в своей постели. Как он там оказался диакон совершенно не помнил. Его Сутана висела на спинке стула, что был придвинут к письменному столу, а рубашка и брюки аккуратно сложены на столе. Сам же он был в своей кремовой пижаме. Голова раскалывалась, а таблеток никаких и не было. Банально решил не брать их за ненадобностью, тем более что у Морти редко что-то болело. Но беспокоила его не столько головная боль скорее то, что он совершенно не помнит, как вчера добрался до своей постели. Отдельные куски воспоминаний играли с ним злую шутку. Морти никак не мог понять сон это был, или реальность. Так как звучало вполне логично, что в процессе повторения молитв при свете бра, он мог забыться и заснуть прямо на кровати, а поздней ночью разделся и лег спать. Действительно, все что он помнил с прошлого вечера скорее напоминало ему сон. Эта странная лестница, что была кривой и скользкой, коридоры церкви, что будто специально пытались его запутать и привести куда-то, сестра, что встретила его у входа в зал и святой отец. Вот он больше всего не давал Морти покоя. Почему-то из воспоминаний о нем, он не мог вспомнить примерно ничего. Только то, что сел с ним рядом и решил заговорить, а дальше все. Словно кусок вырезали из его памяти. А если пытаешься копаться в них, то голова начинала болеть еще сильнее. Краем глаза Морти заметил, что рядом на прикроватной тумбе лежала небольшая записка: «Брат Мортимер, мы будем ждать вас во внутреннем дворе после девяти часов утра». Подпись снизу гласила: сестра Энни. Увы, во всей комнате не было ни единых часов, а молодой диакон и вовсе не имел их при себе. Поэтому решил, что раз он проснулся имеет смысл умыться переодеться и спуститься вниз на завтрак, а не просиживать в комнате, тем более если его ждут во внутреннем дворе. Он спустился вниз по лестнице, которая снова был абсолютно нормальной. «Значит точно сон» – успокоил себя Морти. По коридорам он бродил тоже не долго. Путь до столовой он запомнил еще в первый раз, но заходить он в нее не торопился. У дверей его остановил странный шум, который был похож на перешептывание монахинь. Морти периодически слышал такое, в своей родной церкви, а после заливистый женский смех. Стало понятно – все же кто-то есть в этом месте. Теперь молодому диакону не так страшно. Женские голоса становились все громче, вот только речь их Морти все никак не мог разобрать. Поймав себя на мысли, что прятаться бесполезно, диакон раскрыл дверь и все стихло. В столовой не было никого. – Но откуда, – произнес он тихо. В этот момент черная тень, пробежала по стене, а неприятный ветерок ударил прямо в глаза заставляя диакона поморщиться. Тень проскользнула мимо него и вылетела в залы, так и не показавшись на глаза. Морти утер глаза, которые начали слезиться и прошел в столовую, что была пустая. Кажется, в этом месте его постоянно преследуют разные галлюцинации. Тот странный сон, теперь это. От такого было не по себе. Он съел легкий салат с блинчиком и выпил стакан молока, а после стал рассматривать на карте, где здесь должен бать выход во внутренний двор. Морти пришлось поблуждать по церквушке снова, хотя изначально она ему совершенно не казалось такой большой. Но внутри все было больше и запутаннее, чем снаружи. Как выяснилось, чтобы пройти во внутренний двор, диакону было необходимо подняться на второй этаж правого крыла. Он жил в левом. А после в конце коридора зайти в комнату, в которой была скрытая лестница, что приведет его как раз к входу во внутренний двор. Ему потребовалось не мало времени, что бы найти ту самую дверь, потому что сначала ему показалась, что она заперта, поэтому пришлось побродить, но на второй раз, когда он к ней пришел, дверь с легкостью поддалась. Он спустился вниз по лестнице и остановился напротив витой стеклянной двери. На ней были выкованы металлические листья и розы. Кто-то явно не хотел мелочиться на этой двери. Вот только непонятно, для чего такая роскошь в церкви. Стекло было матовым, поэтому диакон не мог разглядеть ничего, что было за ним. Снова смех и приятный женский голос доносился из закрытой двери, но Морти уже не доверял этому месте, или даже самому себе. Голова все также продолжала играть с ним злую шутку. Он дернул за ручки двери и распахнул ее, чтобы выйти на задний двор. Сладких запах роз сразу ударил ему в ноздри. Это место скорее напоминало ему сад. Монахини разговаривали, прогуливаясь по двоя или троя между кустов белоснежных роз. Кто-то из них смеялся, кто-то просто улыбался, а кто-то был мрачнее тучи и, кажется, жаловался, что этой ночью не выспался из-за очередного кошмара. Морти сделал шаг и тут сбоку на него налетела сестра Энни, что встретила его и святого отца на дорожке у церкви. Девушка задорна подхватила его за руку и повела за собой. Никакого приветствия так, будто они сто лет уже дружат. Она остановилась лишь, когда они отошли ближе к деревьям и встали в тени, прячась от солнца, что и так с трудом проникало сюда. – Наконец-то вы пришли, брат Мортимер. Я думала, что вы решили оставить нас и посвятили всего себя повторению молитв. – Разве я мог, когда меня позвали, – улыбнулся он. – Простите, за странный вопрос, но что с вашими глазами? – С глазами? – Девушка осторожно прикоснулась подушечками пальцев к своим векам, стараясь там что-то нащупать, но ничего. Ни порезов, не припухлостей. Странный вопрос. – А что с ними? – Они серые. – Да, мои глаза такие с самого детства. Морти задумался, рассматривая ее глаза. Он ведь точно помнил, что сестра Энни встретила их и ее глаза были голубые и такие тяжелые, как у одной из сестер, что обучала его. Неужели он настолько сильно устал, что ему это привиделось. – С вами все хорошо, Мортимер? Да, сейчас девушка определенно чувствовалась по-другому. Вчера она вела себя статно, но хитро, от нее неизвестно что можно было ожидать, а сегодня это будто другой человек. Она милая, улыбчивая, словно девчушка лет шестнадцати не более. – Да, – произнес он шепотом, но тут же замотал головой, выбрасывая всякие странные мысли из своей головы. – Да, простите. Я плохо спал. – Ну да, вы же не привыкли, – рассмеялась она. – Давайте я вас со всеми познакомлю! Снова не дожидаясь ответа, она схватила Морти под руку и повела его по дорожкам мимо монахинь. – Сестра Габриэлла и сестра Мэриан. Они здесь уже около пяти лет. Если мне не изменяет память сестра Мэриан, как раз из вашей церкви. А это сестра Эрика, сестра Элизабет и сестра Анна. К сестре Анне стоит обращаться, если у вас возникнут проблемы, она сможет помочь решить любую, но она не очень любит разговаривать, так что не беспокойте ее понапрасну. А это сестра Амелия и сестра Джуди, они постоянно ходят вместе. Ни на минуту не могут оставить друг друга. – Я вчера познакомился с сестрой Амелией. – Да? Неужели вы зашли в библиотеку? Эти две подруги пропадают там, даже когда у них есть дела. Постоянно что-то читают. – Нет, – девушка ускорила шаг, точно пыталась увести Морти подальше от сестры Амелии. – Я вечером прогуливался по церкви и решил зайти в зал для богослужений, но сестра остановила меня. – Вечером? – Удивилась девушка и ускорила свой шаг. – Вам это приснилось. Сестра Амелия засыпает еще в восемь вечера, сразу после ужина. Не могли вы с ней встретиться. «Да, это все больше и больше смахивает на сон. Очень бредовый, но сон» – Подумал Морти, опуская голову вниз, но тут его взгляд зацепился за голубой цвет, и он сразу поднял глаза. Святой отец, который вчера ему приснился стоял в другом конце сада и наблюдал за розами, что цвели вокруг него. Его лицо было расслаблено, как и когда он смотрел на алтарь в зале для богослужений. Морти остановился и встал как вкопанный. Он снова не мог оторвать своих глаз от этого человека. Холодные голубые глаза, что были вчера у сестры Энни, теперь были у святого отца. Он не глядели на него строго или с высока, не насмехались над ним, голубые глаза с любовью и уважение смотрели на белоснежные розы, будто святой отец сам собственноручно вырастил каждый из цветков. – Кто это? – Прошептал диакон, не сводя глаз со святого отца. – Где? – Святой отец. Тот будто услышал, как Морти позвал его, от чего голубые глаза скользнули вверх и остановились на молодом диаконе. Теперь святой отец смотрел на него с высока, даже с каким-то высокомерием, которую Морти мог уловить во взгляде. Внутри все сжалось, будто он в чем-то виноват, вот только, как глупый несмышленый ребенок, никак не мог понять, а в чем конкретно. – Ох, Мортимер! Я должна вам еще показать одно крыло и обговорить с вами украшения на сегодняшний вечер, надо поторопиться! Она снова дернула дьякона за руку и увела его за собой, так и не ответив на вопрос. Морти сначала отвел взгляд к ней, боясь оступиться, но потом все же повернул голову в сторону этого загадочного святого отца. Тот продолжал смотреть на него, но уже не смотрел на него высокомерно, а всего лишь нежно улыбался, словно он еще одна роза в его саду. Сетра Энни, показала Морти библиотеку, архив, где можно было найти записи служб и старые молитвенники, но на вопрос Морти так не отвечала. Каждый раз, когда он ее спрашивал про святого отца, она тактично уходила от вопроса отвечая: «прости, я не заметила», «покажи мне его в следующий раз, а то у нас много бывает святых отцов, вдруг он откуда-то приехал сегодня» и «мне кажется тебе показалось, не видела там никого». В самом конце они отправились в зал для богослужений, который еще не начали подготавливать в вечерней службе. Он был прямо как во сне Морти, только светлее и не так много свеч было расставлено по полу. Белоснежные стены, огромное окно позади алтаря и стеклянный купол, который, казалось, уходил в самое небо. Библий никаких не было. Это и не удивительно, раз никто не приходит, то смысл держать их на виду не было. Сестра Энни прошла первая в зал и смахнула пыль с единственной библии, что лежала на столике подле алтаря. Она бережно провела по ней рукой и улыбнулась, будто именно эта книга ей была очень дорога. – Вот, – протянул она библию Морти. – На эту службу она ваша, Мортимер. – Благодарю, но мне она не понадобится. – Как это? – Ибо так заповедал нам Господь: Я положил Тебя во свет язычникам, чтобы Ты был во спасение до края земли. Простите сестра, иногда было настолько скучно, что заучивание всего не казалось таким уж и бредом, а во время наказаний помогало скоротать время. – Ам, – она явно смутилась и растерялась от такого высказывания. Мгновенно девушка потерялась и никак не могла понять, что же дальше ей делать. Она стояла напротив диакона, держа в руках протянутую вперед библию и смотрела на нее стеклянными глазами, точно у мертвеца. – Сестра? Морти подошел ближе к девушке и взял ее за запястье. Она была ледяная словно труп. Библия выпала из ее рук прямо на пол, а девушка так и продолжала стоять словно мумия. – Я смотрю сестра Энни сегодня встала не с той ноги. Голос с хрипотцой сразу заставил все тело Морти покрыться мурашками. Возможно, если бы он сейчас не стоял на одном колени и не держал в руках библию он бы не чувствовал себя настолько смущённым, но что поделать. Молодой диакон поднялся с пола и выпрямился. Сестра смотрела на святого отца, чей звук шагов отчетливо слышал Морти позади, растерянно, даже с каким-то ужасом в глаза. А тем временем звук шагов становился все ближе и ближе, пока не затих прямо у Морти за спиной. Тот повернул голову в бок и посмотрел вверх. Это был тот самый святой отец, которого он видел во внутреннем дворе в окружении прекрасных белых роз, тот самый, который снился ему сегодня ночью. Он с теплотой смотрел на сестру, которая потеряла дар речи, а после так же посмотрел на молодого диакона. Голубые глаза снова полностью овладели им. В них была нежность и забота, от которой хотелось прямо тут начать таять. – Сестра, – продолжил он, переводя свой взгляд на сестру, что наконец-то вышла из ступора. – Мне кажется, вам нужно отдохнуть. Ступайте в комнату. Я объясню все Морти. – Д… Да. Простите меня, святой отец. Монахиня склонила голову вниз и тотчас же выбежала прочь из зала. Оставляя диакона наедине со святым отцом. – Приятно познакомиться. – Да, мне тоже. Я подслушал ваш разговор с сестрой Энни, так и узнал ваше имя, а также, приношу извинения, что не встретил вас вчера. Это была моя работа, а не ее, но мне пришлось уехать до самой ночи по делам в соседний город. – Понимаю. «Точно сон» – наконец-то успокоился Морти. Он вернул библию, что поднял с пола на алтарь и осмотрел помещение для богослужений. Небольшой зал с семью рядами скамеек и просторным проходом мимо них. Даже не верится, что сегодня он будет сидеть здесь на полу и читать все что только запомнил. Даже как-то неспокойно на душе становится. – Нервничаете? – Н… – все же не мог он так просто сказать «нет». Морти умел врать, но почему-то глядя на этого святого отца не мог. – Не то чтобы. Скорее боюсь облажаться. – А вы облажаетесь, – улыбнулся святой отец, начиная листать библию. – Простите? – Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее. Евангелие от Луки. – Ибо что пользы человеку приобрести весь мир, а себя самого погубить или повредить себе? – Не плохо, – удивился святой отец и захлопнул библию. Он сделал шаг и подошел вплотную к диакону. – Может еще какими знаниями блеснете, Мортимер? Рука святого отца легла на волнистые волосы Морти. То ли он хотел погладить его по голове, то ли просто решил смахнуть какую-то пылинку, Морти так и не понял, но тело, а в особенности лицо очень быстро отреагировало на этот милый жест. Почему-то именно в тот момент, когда святой отец убрал свою руку с его волос, в голове начали всплывать какие-то картинки. Морти увидел себя, который стоял на коленях и молил о чем-то, не преставая, но о чем, никак не мог вспомнить, а главное кого. Стоило ему развить эту мысль, как головная боль снова дала о себе знать. – Что с вами? – Г… голова раскалывает. – Вам следует быть осторожным, Мортимер. У вас сегодня ответственный день, никак нельзя ударить в грязь лицом, – рука святого отца скользнула по спине диакона и остановилась на его талии. – Но если все же натворите дел, то придется разбираться со мной. А я, видите ли, очень не люблю, когда кто-то посторонний начинает шараебиться в моем доме, а тем более не терплю, когда мелкие бесполезные уебки творят всякое в этом месте, стараясь преподнести мне свои провалы, как глас Божий. – П… простите? Морти не поверил свои ушам. Это точно тот святой отец, от взгляда которого он был готов расплавиться, как масло на горячем блинчике. В один миг атмосфера в зале изменилась. От святого отца неожиданно стала исходить угроза. Одного взгляда его хватало, чтобы тебе захотелось прямо сейчас провалиться сквозь землю. Он был тяжелым, прямо как у сестры Энни в первый день. – Брат Мортимер! – Знакомый голос, сразу заставил диакона обратить внимание на двери, где стояла сестра Энни. Кажется, она бежала сюда со скоростью света. – Как вовремя, сестра, – недовольно цокнул языком святой отец и сразу отпустил Морти. Он закатил глаза и как-то странно прорычал себе под нос, чем снова напугал Морти. – А вы, я смотрю, сегодня бессмертная, раз при плохом самочувствие все равно бегаете по коридорам. Звучало это угрожающе, нет, даже до одури пугающе. Он завуалированно угрожал ей, Морти это сразу понял. Он сделал шаг назад и отошел от святого отца, что ненавистно сверлил взглядом монашку. – Простите, но мне очень нужен диакон, – она подняла свои серые стеклянные глаза и посмотрела на святого отца. – Тц, – снова цокнул он и развернулся к алтарю – Забирай. Морти не стал ждать ни секунды больше, а сразу побежал в сторону монахини, что ждала его в конце зала. Как только до нее оставался шаг, сестра схватила его руку и выбежал прочь из зала. Они бежали по длинным коридорам церкви, будто пытались от чего-то спрятаться. Заворачивали за каждый угол, плутали, лишь бы их не нашли. И вот спустя минут пятнадцать такого забега сестра Энни остановилась и развернулась к диакону. Ее глаза были полны беспокойства. – Брат Мортимер, прошу вас, послушайте меня внимательно. – Что такое сестра, и почему святой отец. – Тш! – шикнула она не него, озираясь по сторонам. У девушки сильно дрожали руки и плечи. Было видно, что она вся на иголках. Лишь спустя пару минут, она немного успокоилась и смогла продолжить. – Не разговаривайте с этим человеком, не попадайтесь ему на глаза. Он… он… Просто, пожалуйста, сделайте так, как я сказала. – Хорошо, – Морти почувствовал на своей шкуре, что со святым отцом шутки плохи и раз монахиня этой церкви предупреждает его об этом, то стоит послушать ее. – Хорошо, – выдохнула она. – Но, я бы хотел узнать хотя бы его имя. – Не хотите. – Что? Он не понял ее ответа. Это было до безумия странно. Сестра Энни познакомила его сегодня со всеми монахинями, но отказывается знакомить со святым отцом, с которым он скорее всего все равно будет контактировать пока здесь. – Подождите, но мне надо знать, как к нему обращаться. – Его не надо звать, и обращаться к нему не следует. – С этими словами сестра Энни развернулась и ушла куда-то. Морти же остался один переваривать полученную информацию. «Его не надо звать, и обращаться к нему не следует» – прокручивал он у себя в голове пока бродил по церковным коридорам. Сестра Энни завела его в совершенно неизвестную часть церквушки, из-за чего он снова удивился, какое же это огромное место. Самое ужасное, что вот так заблудишься и даже помощи не у кого попросить. Единственный раз, когда он видел монахинь, это во внутреннем дворе, но теперь, вот так блуждая по коридорам церкви, ему и это кажется бредом. Время постепенно уходило. Солнце начинало клонить к закату, а диакон, все никак не мог найти пути назад, будто это место специально путало его и заставляло ходить кругами. Вот дверь в неизвестную комнату, которая была заперта. Он проходит ее уже четвертый раз, каждый раз поворачивая в разные стороны на перекрестке. Как он понял, что это она? Очень просто. Сбоку на дверном косяке была черная толстая полоска. Сначала он не обратил на нее никакого внимания, но стоило пройти мимо двери в третий раз, он ее заметил. Вот большое окно, и лестница наверх, но дверь наверху заперта, ему никак не пройти. – Боже. И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется, – прошептал он. Легкий запах ладана стал витать в воздухе. Морти с трудом уловил его, но, когда заметил, уже не смог не обращать внимание. Он был для него как путеводный клубок, чья нить подсказывала Морти куда нужно идти. Морти шел по запаху, закрыв глаза. Если тот неожиданно пропадал, то он понимал, что свернул куда-то не туда. Медленно он шел по этой нити, что могла привести его хотя бы в новое место, а не оставить в этом запутанном коридоре, что будто существует в каком-то абстрактном времени. – Морти, Морти! Мортимер! – Злой мужской голос прозвучал у него над ухом. Запах ладана растаял в воздухе, точно его и не было. Морти открыл глаза и понял, что стоит у центральной двери, через которую вчера он со святым отцом прошел в церковь. – Мортимер! Как вы смеете меня игнорировать? – Рассерженный голос святого отца, был громким и звонким. На него невозможно было обращать внимание. Тем более после того, как ты провел вчера весь день с ним в одной машине. – Простите, святой отец. Я должно быть не в себе, – он развернулся и склонил голову в поклоне. – Вы точно не в себе! Сестры искали вас по всей церкви. Вы вообще в курсе, какой сейчас час? Вы должны начинать службу через десять минут! «Как» – не мог поверить он своим ушам. Только что что было утро, да возможно сестра Энни показывала ему церковь долго, но точно не большую часть дня, и уж точно он бродил по коридорам не столько времени. Только теперь он заметил, что коридоры холла освещались свечами, что были установлены в настенные подсвечники. Но разве такое возможно. Он только что ушел из одного крыла, где солнце только клонилось к закату, а сейчас уже здесь без десяти минут полночь. Что за волшебство такое? – Поторопитесь! – Прошипел на него недовольный святой отец. Но Морти не мог и двинуться со своего места. Он точно перестал слышать святого отца. – Боже, дай мне сил с этим мальчишкой! Сильная рука схватила Морти за запястье и потащила за собой. Он не мог ничего сказать против, лишь послушно шел следом, рассуждая о том, как такое вообще могло произойти, но нормальных объяснений он не мог разглядеть, и все больше приходил к мысли о том, что с этим местом что-то не так. Они остановились у больших дверей, у которых вчера во сне стоял Морти. Он уже десять раз начал сомневаться, а точно ли это был сон. Может все что было ночью, действительно происходило наяву. Рассматривая узоры на деревянных дверях, он совершенно не обращал внимание на святого отца, что снова пытался до него докричаться, как вдруг он почувствовал обжигающее ощущение на своей щеке. Святой отец дал ему пощечину. Морти стоял с удивленными глаза и смотрел на мужчину, что явно был уже в бесе от нерадивого диакона. Зато он наконец-то пришел в себя и все мысли улеглись на свои места. – Простите святой отец, со мной творится что-то не то. – Я это прекрасно вижу! Вы совсем потеряли голову, почувствовав небольшую свободу? – Нет, что вы. Я просто, – он замолчал. А как это было описать? Морти даже подходящих слов не мог подобрать чтобы описать все что с ним произошло за это время. Он точно потерялся во времени и пространстве. – просто… – Просто, – усмехнулся святой отец и потер свою переносицу. – Вы просто сейчас пойдете в зал для богослужений и начнете службу, к которой готовились несколько месяцев. Надеюсь, вы все помните? – Да, да, святой отец. Но слова диакона не убедили его, поэтому он решил повторить хотя бы начало из того, что тот должен был сделать: – Вы пройдете по коридору, зажжете три свечи, что стоят на алтаре, а после опуститесь на колени и будете читать до трех часов утра. Это привело вас в чувства? – Да, еще раз прошу прощение. Диакон открыл скрипучую дверь и прошел в комнату. Сегодня здесь и не пахло ладаном, но везде были расставлены свечи. На лавках, стенах, по проходу, на алтаре – все они горели и освещали помещение, кроме тех трех, что Морти должен был зажечь сам. Он подошел к алтарю, взял тонкую восковую свечу, которая горела и поджог три массивные белые свечи. Библия, которую ему хотела отдать сестра Энни лежала на столике подле алтаря, но открывать он ее не был намерен. Встав на колени, диакон повал господа, несколько раз перекрестился и сложил руку вместе. Он уже предчувствует, как через полчаса колени начнут ныть, через час они будет просто болеть, а через два он перестанет их чувствовать, через три часа, когда службе подойдет конец он не сможет подняться первые двадцать минут. Он был к этому готов, он готовился. «Его не надо звать, и обращаться к нему не следует» – всплыло в воспоминание фраза сестры. И почему именно сейчас. Диакон глубоко вдохнул, стараясь отчистить свою голову от всего и начал свою службу: – Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для вас, силою Божию через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время. Он просидел полчаса, колени действительно стали ныть, но он держался и ни разу не запнулся за это время. Только постоянно прокручивал у себя в голове оставшееся время. – И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. А… – Сильный ветер ударил прямо в спину. Неужели кто-то все же пришел? Может святой отец решил его подменить? В его старой церкви это было стандартной техникой, если на службе не было ни единой души. – Святой отец? – Но здесь это казалось бредом. Его до этого момента учили проводить службы в одиночестве, которые длились больше трех часов, чтобы подготовить к этому дню. Снова не сходится. – Ты не дочитал. «Его не надо звать, и обращаться к нему не следует» – вспыхнуло у него в голове, как красный сигнал светофора. – А… – А ведь точно, не дочитал. Отвернувшись назад к алтарю, молодой диакон склонил голову. – Аминь. – Аминь. – Улыбнулся святой отец. – Вставай, Морти. – Не могу, служба должна продолжаться до трех часов утра. «Уходи, уходи» – молил он глубоко в душе. После сегодняшнего инцидента последнего кого хотел видеть Морти, был этот загадочный святой отец. – До трех, значит. – Он посмотрел на часы, что висели в конце коридора. Через пятнадцать минут только стукнет полночь, а мальчишке тут сидеть ещё три часа. Выставив указательный палец, он сделал три круга по часовой стрелки и ещё чуть-чуть. – Смотри, уже 3.10. Ты пересидел Морти. –Не может быть такого, святой отец. – Видимо тот решил поиздеваться лишний раз над ним, но Морти все же поддался на эту издевку и посмотрел на часы, но те показывали ровно 3.10. «Невозможно» – пронеслось в голове у диакона, от чего он вскочил со своего места. Он с ужасом смотрел на святого отца, что стоял к нему спиной. Все внутри говорило сейчас бежать, бежать так быстро, как только это было возможно, но вместо этого он решил заговорить: – Кто вы? – А это правильный вопрос, – развернулся мужчина, загадочно улыбаясь. – Видишь ли, я никогда не говорил, что я – святой отец, Морти. «Беги!» – и он побежал. Он перепрыгнул через скамьи, стремясь прямиком к спасительной двери, что была открыта, но та закрылась прямо у самого его носа. Он дернул раз, дернул второй, не поддается. – Такой смышленый мальчишка, даже умишко твой и душа не прогнили в этих червивых церквушках, где вас учат одному и тому же, изо дня в день и имеют во все дыры, если ты приглянешься какому-нибудь извращенцу. – С-свят-той о-отец? – прошептал он, рассматривая мужчину, которым с утра еще был очарован. Сейчас же эта пелена спала с его глаз окончательно. Морти весь дрожал. Словно холодный ветер полностью окутал его тело и теперь морозит его изнутри. – Видимо не настолько ты умный. Стоило ему щелкнуть своими плацами, как молодой диакон тут же упал на свои колени и больше не имел возможности подняться. Ноги его точно приросли к полу. – Давай попробуем еще раз, – он развернулся и стал медленно идти к Морти. С каждым своим шагом он щелкам пальцами, а с каждым щелчком, Морти наклонялся все ближе и ближе к полу. Даже выставить руки вперед не помогло. Под натиском невиданной силы, он слабел. Когда тот встал рядом с Морти, его лицо уже было вжато в каменный пол. – Привет, глупый диакон, что тупости своей сам назвал мне свое имя. – Что ты такое? Морти всеми силами старался подняться с пола, но ощущения были будто на нем лежат огромные валуны, что придавливают его еще сильнее. Острый нос ботинка приблизился к его подбородку, заставляя диакона поднять голову и посмотреть наверх. Один валун с его головы упал. – Я, – удивился он. Ему казалось это уже и так понятно. Только слепой человек не поймет этого. – У меня есть идея, Мо-орти, – прошипел демон, облизывая свои острые клыки. Он пожирал молодого диакона глазами, словно видел его насквозь. – Если выдержишь три ночи – я отпущу тебя, но, если начнешь умолять, как эти глупые монахини, и хоть раз заикнешься о помиловании, ты мой. Навсегда, Морти. Только ты и я. – Что? Холодный ветер подхватил его и поднял вверх. Морти висел в воздухе, будто распятый на кресте. Он не мог двигать своими руками и ногами, точно его прибили к кресту. – Это нам не понадобится, – взмахнул рукой демон, и черная сутана тут же разорвалась на несколько частей и упала на пол. Морти опешил. Он с ужасом смотрел на остатки своего одеяния, что лежали лоскутками на полу. – Это тоже, – пуговицы с его рубашки полетели следом вниз, и он чувствовал, как по спине она начала рваться. – Хотя, – рубашка упала на тело диакона и перестала двигаться. – Да, так оставим. Демон сделал шаг и поднялся вверх. Словно по ступеням он добрался до молодого диакона, что продолжал висеть в неподобающем виде в зале для богослужений. Тяжелый ледяной взгляд впился сначала в глаза Морти, а потом медленно стал ползти по его телу вниз, изучая того миллиметр за миллиметром. Ледяная рука легла на грудь диакона. От чего-то от такого простого прикосновения все его тело охватил жар. Он будто начал полыхать. Дыхание сразу стало сбивчивым, но частым. Грудная клетка то поднималась, то опускалась вниз. Такое с ним происходила впервые, и весь этот жар, что разливался по телу не давал прийти в чувства. Рука стала скользить вниз по животу, от чего диакон согнулся по полам насколько это было возможно. Странные ощущения захватили его разум. Он не понимал, что это, но осознавал, что такое нельзя делать в святом месте. Тем временем рука демона быстро юркнули в брюки к диакону, стараясь нащупать там горячую вставшую плоть. – Нет, нет, нет, нет, – затараторил диакон. – Что за нет, когда «да» – прошептал демон на ухо диакону. Уши у того покраснели от горячего демонического дыхания, а мозг начал плыть от новых ощущений внизу. – «да», – снова прошептал он. Тонкие длинные скользнули по стволу диакона массируя головку члена. – «да», «да». Скажи это сам, ну же. Остатки разума пытались не поддаться искушения, но слабая плоть уже во всю принимала ласки, умоляя не останавливаться. Мозг расплывался от жаркого дыхания. Он уже был готов сделать что угодно, лишь бы он не останавливался. Но та часть, что еще окончательно не ушла в сладкое забвение, умоляло его не поддаваться на соблазн. – Боже, – простонал диакон, когда демон сжал его член в своих руках. – Меня не так зовут, хочешь скажу? Ты же так просил эту глупую пигалицу. Практически умолял ее сказать мое имя. Скажи: «да». Морти закрыл свои глаза от наслаждения, когда язык скользнул по его мочке уха. Он должен сейчас бояться, сходить с ума от страха, но почему-то он не мог сопротивляться всем этим ласкам. Он поддался чуть вперед и уткнулся носом в плечо мужчины, вдыхая его запах. «Ладан» – промелькнуло у него в голове. Такой же, что вывел его сегодня из той западни. – Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. – произнес шепотом диакон. – Тц, – послушалось недовольное цоканье. – Значит любишь читать молитвы? Хорошо, я дам тебе эту возможность. Он щелкнул пальцами и тело диакона стало тут же падать вниз, остановилось ишь в пари сантиметров от скамеек. Его перевернуло в воздухе, и он снова встал на свои ноги. Демон же уже ждал его у алтаря, перебирая пальцами по столу, где стояли свечи и библия. Он облизнул три своих пальца, не сводя своих глаз с Морти и затушил все четыре свечи, что стояли на столе, а после скинул все вниз. – Иди сюда, – поманил он диакона указательным пальцем. Морти ничего не оставалось делать, как повиноваться ему. Тело действовало само. Хоть он и хотел быстрее убежать, но ноги не двигали и не давали ему даже шаг сделать, но стоило этому человека сказать ему, чтобы он шел, так ноги сразу понесли его вперед. Диакон запрыгнул на стол, усаживаясь на него и развернулся к своему мучители. Тот облизнул свои губы в предвкушении, что сейчас будет делать с молодым диаконом, который выбрал именно этот путь, а не самый просто. Он схватил диакона за шею и прижал того к столу. Коленом он уперся в пах мальчишки и стал медленно елозить там. Морти задыхался, он пытался хоть как-то оторвать цепкие руки от своей шее, но это было невозможно. Казалось вот и смерть, но тут он почувствовал резкую боль в области груди и взвыл. Еще один порез и еще. Демон наконец-то убрал свою руку и радостно смеялся глядя, как мальчишка пытается увернуться. Он поднял руку вверх и оставил еще один порез прямо около нежного соска диакона. – Хватит! – закричал диакон от боли. На его теле уже было множество мелких порезов, что кровоточили. Белая рубашка, хоть и не касалась его живота, но уже была пропитана кровью, от тонких струек кровь. – Перестань, прекрати, не мучай меня. – Умоляй меня, диакон. Давай, скажи: «Я умоляю тебя, Рик. Я буду твоей игрушкой, Рик. Я сделаю все для тебя, Рик. Я буду только твоим, Рик». – Только в Боге успокаивается душа моя: от Него спасение мое. – А я думал, ты хоть чему-то научился. Еще два новых пореза зрели на груди диакона. Они были глубже остальных. Демон явно хотел оставить шрамы на этом юном теле, чтобы он навсегда запомнил. – Если ты так любишь читать, то давай. – Рассмеялся демон, нависая над заплаканным диаконом. Его улыбка выглядела еще опаснее в мрачном свете свеч. – Почитай мне, Морти. Острые зубы впились в шею, заставляя диакона закричать в голос от боли. Он не мог произнести не слова. Страх одолел его. Казалось, демон сейчас вырвет кусок плоти из его шеи, и он истечет кровью. – Читай, глупый доверчивый диакон. Или мне сделать что-нибудь еще? – Его рука скользнула вниз по животу прямо в трусы диакона, хватая его за член. Демону потребовалось спуститься чуть ниже, чтобы было удобнее издеваться над мальчишкой. Горячий язык скользнул по одной из нанесенных ран, слизывая капли крови, с прекрасного тела, а после слегка задел сосок. Диакон взвыл от этой нежности. Снова его мысли начали путаться, но он должен быть сильнее, не поддаваться на ласки этого существа. «Три ночи, всего три ночи» – повторял он себе, держа руки в кулаках. – Читай, малыш. Пальцы демона удобнее взялись за член диакона и медленно, миллиметр за миллиметр, будто издеваясь стали оттягивать плоть с головки. – Боже, прошу, стой, ах, – не мог сдержаться юный диакон. – Читай же. – Ибо… – начал он, он тут же застонал, когда демон сделал тоже самое движение только быстро. – Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный. От того мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище; – Мне нравится, – язык облизнул еще одну рану на груди диакона, а после он впился губами в грудь Морти, оставляя багровый засос на ней. Его рука, увеличивала темп, издеваясь над диаконом. Прекращать он не был намерен. – Только бы нам и одетым не оказаться нагими. Боже, стой, прошу… Слезы покатились градом из глаз Морти. Он не знал, что с ним происходит, ему было до безумия страшно, но в тоже время безумно приятно. Эта отвратительная сладкая пытка все продолжалась и продолжалась, и он уже начал теряться в самом себе разрываясь на две части. – Продолжай. – Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью. На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа. Итак мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа, – ибо мы ходим верою, а не видением… О Бог мой, – его глаза распахнулись, а тело выгнулось, сильнее поддаваясь ласкам обольстительного демона. – Хочу смотреть в твои глаза и видеть, как ты променяешь своего ненаглядного Бога, на меня. – Нет, нет, нет… боже. – Да, да, да, Морти. ЧИТАЙ! – То мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа. А-а! – Прокричал он, закусывая свою нижнюю губу. Семя диакона хлынуло из него заливая свой живот и окровавленную рубашку. Он кончал долго, сладко. Его мозг вскипел от нахлынувших ощущений, а в глазах постепенно начинало темнеть. Единственное, что он видел последним. Дьявольскую улыбку и чертовски красивые голубые глаза, которым он не мог сказать «нет». Дверь с шумом распахнулась, и демон наконец-то отстранился от тела молодого диакона. Он со злобой смотрел на двери, в которых стояли молодые монахини. Они жались друг к другу, но были полны решимости. – Кто посмел? Никто не сознавался, все молчали, испугавшись злобного голоса. – Вам было мало? Хотите разделить его участь? Я могу это устроить в два счета, вы же знаете. Предо мной нет преград. Убить, уничтожить, стереть душу из времени и пространства. – Три часа. Вы можете это творить с нами, но не с ним. Голубые глаза скользнули на стену. Монахини не соврали, три часа. Как же быстро пробежало время. Впервые за долгое время он сожалел об этом. Кто же знал, что несмышленый диакон, который, кажется, так и не допер своим умом, с кем же он встретился, так заинтересует его. Он глубоко вдохнул свежий воздух и поднялся на ноги. Демон пошел прочь из зала, а монахини, наоборот, одна за одной стали пробегать мимо него, чтобы помочь мальчику, что лежал на столе. В дверях осталась лишь одна. Она сверлила своими серыми глазами демона, будто потеряла всякий страх. Он становился радом с ней и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо: – Думаешь наконец-то нашла чистую душу? – Усмехнулся он и тут же растаял во тьме.