Осознание

      В комнате Ойкавы нет, что Тобио сейчас считает лучшим вариантом развития событий. Он все еще должен обдумать план действий, все малейшие детали предстоящей беседы и все возможности ее исхода.       Возбуждение от внезапного порыва коллеги давно ушло, не оставив в душе никакого теплого воспоминания. Он будет держаться с Кеем как раньше, это самое простое решение. Их поцелуй — просто порыв, просто ситуация позволяла. Это произошло, потому что того хотели не упавшие звезды. Вот и все.       Утром Тоору в комнате тоже нет и, судя по разбросанным все так же вещам, — он не приходил ночевать. Кагеяма усиленно игнорирует мысли в голове, красочно описывающие все возможные варианты досуга Ойкавы прошлой ночью. Что бы мужчина не делал — это уже не важно.       Сегодня его ждет еще один долгий день. Соревнования по бадминтону, волейбол. Наверно, какой-нибудь особенный ужин. Он одновременно и хочет пропустить все, и выиграть. Ему нужны победы, нужны сраные баллы, пусть он и не знает, на что их можно будет обменять.       Сегодняшний завтрак напоминает вчерашний с той лишь разницей, что Кея нигде не видно. Тобио вооружается россыпью тарелок, решая избавиться от привычки плохо питаться, и подсаживается к Ячи и Шимидзу. Утренних воплей Хинаты сегодня он точно не выдержит. Девушки тихо переговариваются между собой, давая Тобио возможность не изменять привычке постоянно молчать в чужом присутствии. Он оглядывает зал и видит Ойкаву, что-то говорящего Иваизуми, лицо которого не выражает ничего позитивного. Он сворачивает свой завтрак и, стараясь быть наименее заметным, выходит за ними наружу, следуя тенью.       Останавливается компания на парковке, где Ойкава садится в черный мерседес и уезжает. Тобио запоздало понимает, что на директоре был надет костюм. Он настолько привык видеть Ойкаву именно в таком виде, что даже не обратил внимания, что здесь эта форма одежды была неуместна. Не успев ретироваться с места преступления, Кагеяма сталкивается с взглядом Хаджиме, направленным прямо на него.       — Привет, Тобио-кун! Как дела? Погода просто отличная. Нам очень повезло, что в выходные нет дождей. Хотя не удивлюсь, если это Ушивака всю ночь гонял руками тучи.       Он хихикает собственной шутке, оставаясь абсолютно серьезным в лице.       — Привет, Иваи… Хаджиме. Да, погода супер. Хинате так в голову вдарило, что он даже ночами не спит, вчера вот пел Ячи-сан серенады под окнами до четырех утра. Администрация в шоке.       — О, наш рыжий времени зря не теряет! Ну, надо же было когда-то двигаться с мертвой точки, а? Что скажешь?       Это, несомненно, вопрос с подвохом и Тобио тушуется. Он хочет просто кивнуть, переключить внимание на что-то другое, но вместо этого, гордо распрямившись в спине, обдавая Иваизуми ледяным взглядом синих глаз, произносит:       — Да, сейчас самое время.       Иваизуми был лучшим другом Ойкавы с самого детства. Тобио всегда становился «плюс один», бесплатный пробный образец при покупке сдвоенной пачки печенья. Их дружба с годами только крепла, а третий лишний давно выкинут из жизни, но, кажется, Хаджиме с самого начала все понимал и просто в их отношения с Ойкавой не лез.       Иваизуми берет Тобио за локоть и ведет в сторону леса. Можно только догадываться, о чем будет этот разговор, но Кагеяма слишком серьезно настроен. Пожалуй, впервые за всю свою жизнь.       — Я бы посоветовал тебе прямо сейчас дать задний ход, приятель.       — О чем ты?       — Я слишком хорошо тебя знаю, хоть ты и не поверишь в это. Я больше не хочу спасать кого-то из вас.       — Спасать? От чего?       — От вас самих.       — Хаджиме, я тебя не понимаю…       — Эта школьная влюбленность, Тобио… пора отпустить. Тоору давно уже не тот человек, которого ты знал, а может и никогда им не был. Он ушел, чтобы больше не делать тебе больно, так? Но ты ведь и не догадывался, как делал больно ему?       — О чем ты говоришь? Какая влюбленность, успокойся. Мы просто…       — Тобио-кун, я все знаю. Неужели ты думаешь, что за столько лет я не изучил Ойкаву вдоль и поперек, чтобы научиться читать его мысли? Ты не можешь простить, что он отказал тебе, но поверь, это было самое лучшее его решение. Самое правильное для тебя.       — Я ему ничего не предлагал.       — Не предлагал… Хорошо, не предлагал. Просто оставь его. Не пытайся с ним сблизиться. Я все пороги обил, чтобы ему разрешили поменяться с кем-то комнатами, даже до Ушиваки дошел. Но он, чертов мудак, настаивает на правилах. В задницу себе пусть их засунет.       — Ты ходил просить за него?       — А я разве не сказал это только что?       — Но… зачем?       — Чтобы никто никого не мучал.       — Он ночевал у тебя…       — Да, он ночевал у меня. На полу, надо сказать. Свернувшись калачиком. Думаешь, все вокруг вылизывают его? Нет, Тоору очень тяжело приходится. Конкуренция за финансирование и клиентские потоки, бесконечная вражда с «Шираторизавой», требующие внимания подчиненные и клиенты, отказ этой богемной сучки просто последняя капля, блять. Ты думаешь, все проходит для него легко и непринужденно? На него постоянно давят со всех сторон. Он работает больше всех, иногда на износ. Бывает так, что он вообще не появляется дома! Мне приходится силком его тащить к себе на выходные, чему, безусловно, рады жена и дети, но не я — человек, который безгранично его любит и хочет ему счастья. Он должен проводить вечера не на моем диване в гостиной, а на своем, со своей семьей!       — Я никогда и не думал, что ему легко. Но причем здесь я? Я ведь не мешаю ему отдыхать, спать и…       — Ты уверен, что правильно все помнишь о ваших отношениях, Тобио-кун?       — Не понимаю…       — Помнишь, как на какой-то тусовке, когда ты был на последнем курсе средней школы, в сопли напился? Первый раз в жизни, наверно, но настолько основательно, что больше к алкоголю не приближался до конца учебы.       — П-помню.       — А что после вечеринки было, помнишь?       — Нет. Точнее, отрывками.       — А вот я тебе напомню, мой друг. Наш герой, а иначе его назвать никак нельзя, бросил всех своих фанаток и ринулся тебя спасать. Не в первый раз, если так подумать, вспоминая все разы, когда он обрабатывал твои сбитые коленки, вытаскивал тебя из драк и тому подобное. Так вот он вытащил тебя в полуобморочном состоянии на улицу, а мне приказал вызвать такси, потому что даже вдвоем мы бы тебя домой в таком виде не дотащили. Не знаю, что у вас происходило дальше, Ойкава мне никогда не рассказывал, но когда я вернулся, закончив разговор со службой, то застал тебя прижимающим Тоору к стене. Нужны подробности, что именно ты с ним делал? Мне было страшно вмешиваться ровно до того момента, пока ты не ударил его по лицу и не заставил встать на колени. Догадываешься, зачем?       Кагеяме кажется, что из него выкачали весь воздух и он сейчас умрет. Холод ощущается всем телом, как будто жизненная сила покидает его на громадной скорости. Он не мог этого сделать. Это неправда.       — Оттащить тебя большого труда не составило. Ты уже был в говно. Видимо, близость желанного тела пьянит сильнее алкоголя. Только вот Тоору настолько переживал за тебя, что даже опомниться не успел! А теперь скажи мне, как ты думаешь, сколько сил и выдержки он приложил к тому, чтобы общаться с тобой нормально после такого?       — Это все ложь…       — То есть я тебе лгу сейчас? Поверь, мне нет в этом никакой выгоды. Тоору никогда бы не позволил мне вмешаться ни во что, что между вами происходит. Но сейчас я просто не хочу, чтобы ситуация вышла из-под контроля, потому что вижу, как ты на него смотришь.       — Я бы не смог так поступить… я ведь его…       — Да, можешь не произносить это вслух. Только вот Ойкава никому и никогда не позволит принуждать его что-то делать. Он ненавидит, когда выбор делают за него. Ты не оставил ему шанса выбрать тебя самостоятельно. Я даже винить тебя за это не могу, так уж повернулась ситуация. Но сейчас уже ничего не исправить, поверь.       — Но ведь Ойкава не был в меня влюблен. Никогда.       — Не все то, чем кажется, Тобио-кун. Ты уже взрослый мальчик, а так ничего и не понял.       — Ты хочешь сказать…       — Я ничего не хочу говорить. Это ваши дела, а я по обыкновению умываю руки. Я бы посоветовал тебе с ним поговорить и выяснить все, если бы считал это целесообразным. Но я, к сожалению, так не считаю. Тоору сделал правильный выбор еще тогда, в школе. Он смог это все отпустить и двигаться дальше. Ты должен сделать то же самое, хотя бы ради себя самого.       — Куда он уехал?       — Здесь недалеко базируется сортировочный центр для переработки мусора. Поехал смотреть, что и как. У «Шираторизавы» есть планы прибрать к рукам часть обслуживающих население компаний в Токио. Нужно изучить, как это работает.       — Он вернется?       — Вернется к вечеру. Господи, зачем я вообще тебе это говорю? Ты меня не слышал что ли? Оставь его в покое, я прошу тебя.       — Он будет в порядке.       — А ты? Ты в порядке?       — В полном. Мне стыдно… запоздало, конечно, но теперь я обязан перед ним извиниться. Спасибо, Хаджиме, что рассказал мне. Я очень это ценю.       — Я надеюсь на твое благоразумие, Тобио. Очень. Не вынуждай меня применять силу, ты знаешь, что я могу. Я бы не хотел повторения прошлогоднего корпоратива, если ты понимаешь, о чем я.       — Не повторится.       — Я очень люблю этого придурка. Он мне как брат. Когда его первый раз бросила девчонка, я пожалел, что родился мужиком и, вроде как, треснуть девочке по загривку не имею права. Все ошибочно думают, что Дуракава любит всех подряд и вешается на любой столб только потому, что открытый и веселый. Это не так. Его первые серьезные отношения закончились по причине ее измены. Он очень тяжело это все переживал, и я совсем не знал, чем помочь. Я прошу тебя, не делай ему больно. Он потом скажет, что сильный и со всем справится, но его чертово желание спасать всех вокруг не распространяется, к сожалению, на него самого.       — Он сказал, что влюблен… давно.       — Влюблен…? Все сложно, Тобио-кун. Не пытайся в этом разобраться. Я буду рад, если ты перед ним извинишься, хоть он и поймет, что это я тебе рассказал. Нас с Ойкавой связывает слишком много тайн, но недосказанности в них нет. Он хороший человек, хоть и идиот временами, но меня за это он точно простит.       — А меня? Меня он простил?       — А как ты думаешь? Он даже Ушиваку прощает, а тот на него дерьма льет немало.       — У меня был шанс?       Хаджиме долго смотрит куда-то за периметр парковки. Настраивает себя, решает, говорить ли правду. Он действительно не привык вмешиваться в дела друга, не без исключений, конечно, или если тот просит сам. Иваизуми понимает, что ситуация скоро выйдет из-под контроля окончательно и он уже ничего не сможет сделать. Он не готов утешать кого-то, брать решение вопросов на себя, просить и давить. Но и смотреть сквозь пальцы на все больше не может. Временами Ойкава жутко раздражает, но он был, есть и останется ему самым близким человеком. Возможно, даже ближе, чем семья.       — В школе? После того, как все обернулось? Не было.       — А сейчас? Сейчас, Хаджиме, у меня есть шанс?       — Сейчас, думаю, есть. Но я, правда, не думаю, что тебе стоит им пользоваться, Тобио. Оставь все, как есть. Он влюблен, уязвим, одинок. Он очень хочет семью. Я думаю… стой! Ты куда? Кагеяма?!       Но Тобио уже бежит, не разбирая дороги, не собираясь останавливаться.       Ведь у него действительно есть шанс.