V-10

— Что, чёрт возьми, это значит? У Чонгука перехватило дыхание. На одно короткое мгновение он закрыл глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он не должен был показывать, насколько сильно его потрясло появление Джонхёна. Особенно сейчас. Особенно после всего, что произошло у могилы. Он медленно вдохнул и заставил голос звучать ровно: — Благодарю за сотрудничество, Ким Джонхён. Джонхён выгнул бровь. Его пронзительный взгляд метнулся от Чонгука к Чимину, словно он пытался понять, что именно они успели решить за его спиной. — Я не хочу иметь с вами дела, президент Чон. Чимин отвернулся к панорамному окну. Засунув руки в карманы, он тяжело выдохнул. Он заранее знал, что этот разговор будет неприятным. — Так надо. Пауза. — Я уже подписал. — Нет! Джонхён резко подошёл к столу и со всей силы ударил по нему кулаком. — Я здесь президент! Возмести ущерб и расторгни контракт! Его голос дрожал от злости. Но за этой злостью было кое-что ещё. Дискомфорт. Непонимание. И странное, необъяснимое чувство, которое появлялось каждый раз, когда рядом находился этот человек. Одна мысль о том, что ему теперь придётся сотрудничать с тем, кто, как он считал, убил его друга, вызывала отвращение. Он не помнил Тэхёна. Не помнил их общую историю. Не помнил человека, о котором говорил Чонгук. Но почему тогда сердце так странно реагировало на него? Почему ему хотелось подойти ближе? Почему хотелось коснуться этого загадочного человека, который смотрел на него так, будто Джонхён был для него самым драгоценным существом на свете? Эти мысли раздражали ещё сильнее. Джонхён не понимал их. И потому злился. Чонгук поднял один из листов. Подошёл ближе, но остановился на расстоянии. Он не хотел касаться Джонхёна. Даже случайно. Даже кончиком пальца. Поэтому просто протянул документ через его плечо. — Он не может расторгнуть контракт. Джонхён нахмурился. — Что? — Если вы расторгнете его, все ваши акции перейдут в мои руки. Джонхён посмотрел на бумагу. Затем на Чимина. Тот всё ещё стоял у окна. С закрытыми глазами. Он слышал каждое слово. И хотел вмешаться. Очень хотел. Но не мог. Не сейчас. Он дал обещание. И должен был его сдержать. Чимин медленно произнёс: — Я подписал договор. Он открыл глаза и посмотрел на Джонхёна. — Если тебе это не нравится, через шесть месяцев можешь меня уволить. — Заткнись! Джонхён взъерошил волосы. Его губы дрожали от злости. Он выглядел совершенно иначе, чем тот Тэхён, которого Чонгук хранил в памяти. И именно это причиняло ему боль. Тэхён, которого он помнил, никогда не кричал на людей. Никогда не смотрел так холодно. Он помогал каждому, кто нуждался в нём. Улыбался даже тогда, когда самому было плохо. И никогда… Никогда не отталкивал бы Чонгука так, как делал этот человек. Этот Джонхён. Этот странный, почти незнакомый Тэхён. Если это действительно был Тэхён. Чонгук сам не знал, во что верить. Он только знал, что любит человека, который стоял перед ним. Даже если тот больше его не помнил. Как и договаривались, Чонгук решил не поднимать тему Тэхёна. Он собрал документы и свои вещи. Поднялся. Направился к двери. — Я отправлю вам остальные документы. Он остановился у выхода. — Всего доброго. Дверь закрылась. Чонгук быстрыми шагами направился к лифту. Он не оборачивался. Не позволял себе даже замедлиться. Потому что боялся. Боялся, что если повернётся, то не сможет уйти. Что снова посмотрит в эти глаза. Подойдёт. Обнимет. Прижмёт к себе. И заберёт его. Уведёт куда-нибудь далеко-далеко, где никто не сможет отнять его снова. Но Джонхён был не Тэхёном. Или всё-таки был? Чонгук стиснул зубы. Не оборачивайся. Он вошёл в лифт. Двери закрылись. Только тогда позволил себе закрыть глаза. Джонхён уже второй раз перечитывал контракт. С каждым прочитанным пунктом его раздражение становилось сильнее. Он не понимал. Не понимал, как Чимин мог настолько спокойно подписать этот бред. — Я не понимаю, почему ты так поступил. Чимин стоял у окна. Спиной к нему. — Я должен был. Джонхён нахмурился. Чимин сжал пальцы в карманах. Он не мог рассказать ему всё. Не мог сказать правду. Не мог пойти против матушки Юри. Не мог забыть своё обещание. Потому что ему были дороги оба. И Тэхён. И Джонхён. Два имени, которые теперь каким-то образом существовали в одной истории. И от этого было ещё тяжелее. Чимин должен был сдержать своё обещание. Чего бы ему это ни стоило. — Твой друг Тэхён хотел сотрудничать с ним. Джонхён опустил глаза. Он закрыл лицо рукой. В голове было слишком много вопросов. Слишком много мыслей. Они сталкивались друг с другом, не позволяя ему ухватиться хотя бы за одну. — Почему ты вдруг… Он поднял взгляд. — Ты же не хотел о нём говорить. Чимин отвёл взгляд. — Я хотел… Он замолчал. Слишком многое едва не сорвалось с его губ. — Забудь. Чимин отвернулся. — Нам нужно подписать контракт с продюсером Агустом. Только теперь он позволил себе отойти от окна и сесть в кресло. — Тогда займись этим. Джонхён отложил бумаги. — Лучше встретимся лично. Чонгук сидел в своей Kia Rio X. Голова лежала на руле. Опущенные ресницы намокли. Губы дрожали. Таблетка, которую он принял, уже давно должна была подействовать. Но не помогала. Как бы он ни пытался заглушить мысли, как бы ни надеялся на лекарства, сейчас они не могли заставить прошлое исчезнуть. Перед ним сидел Тэхён. Тот самый Тэхён, которого Чонгук видел в своих галлюцинациях. Но сегодня он выглядел иначе. Одежда была мокрой. Волосы прилипли к лицу. На ткани проступали тёмные следы крови. Чонгук замер. — Почему… Он с трудом поднял голову. — Почему ты пришёл ко мне в таком виде? Тэхён откинул голову на спинку сиденья и тоже закрыл глаза. — Ты променял меня на него. Из уголка его губ стекла тонкая струйка крови. Голос звучал хрипло. Каждое слово давалось ему тяжело. Между фразами возникали долгие паузы. Он поднял руку и указал в сторону окна. Там Джонхён, по-видимому, направлялся к своей машине. — Ты хочешь убить его так же, как и меня? Чонгуку стало страшно. Он понимал. Где-то глубоко внутри он понимал, что это его сознание. Побочный эффект. Галлюцинация. Но всё было настолько реально, что он не мог отвести взгляд. Он опустил глаза на собственные ноги. Старался не смотреть на Тэхёна. На это страшное отражение человека, которого он когда-то любил. — Ты просто глюк… Голос дрогнул. — Ты моё воображение. На лице Тэхёна появилась едва заметная усмешка. Он открыл глаза и продолжил смотреть куда-то вверх. — Тогда отпусти меня. — Нет. Чонгук резко повернулся к нему. Но пассажирское сиденье было пустым. Сухим. Холодным. Там никого не было. Только запах сырости всё ещё стоял внутри машины. Чонгук тяжело сглотнул. Давно Тэхён не появлялся перед ним таким. Обычно он был чистым. Красивым. Порой немного бледным. Ласковым. Почти настоящим. От него всегда пахло лавандой. Но сейчас вместо лаванды Чонгук чувствовал только сырость. Он опустил взгляд на таблетки. Их осталось совсем мало. На получение новых нужен был ещё почти месяц. Он не хотел думать о том, что будет дальше. Но понимал одно. Ему нужны таблетки. Срочно. Чонгук завёл машину и выехал с парковки. Через некоторое время он остановился возле знакомой чёрной Hyundai Equus. Рядом с машиной на корточках сидел мужчина. Он раздражённо смотрел на баллон и что-то ругался себе под нос. Чонгук раньше никогда не видел Джонхёна таким. И это неожиданно его позабавило. На губах появилась улыбка. Хотя внутри душа продолжала рассыпаться на тысячу осколков. Вот бы я видел это раньше. Это была новая сторона человека, который так напоминал ему Тэхёна. Человек, выдававший себя за Джонхёна. Он был красив. По-своему. Так, как красива луна — далёкая, холодная, почти недостижимая. Чонгук не мог отвести взгляда. Он смотрел на то, как Джонхён злится, как раздражённо хмурится, как пытается разобраться с проблемой. И понимал, что даже сейчас… Даже несмотря на всё… Он прекрасен. Чонгук вышел из машины и присел рядом. — Кто-то баллон проколол? Джонхён резко отвернулся и недовольно фыркнул. Чонгук поднялся. — Тогда удачи. Он сделал несколько шагов. Но его остановил голос. Голос, который четыре года жил у него в голове. Голос, по которому он скучал настолько сильно, что иногда просыпался среди ночи, надеясь услышать его снова. И сейчас этот голос был настоящим. — Не поможешь? Чонгук улыбнулся. Обернулся. — Как грубо, президент Ким. Он сделал обиженное лицо. — Просто дай мне уйти. Джонхён нахмурился. — Президент… Он замялся. — Просто дайте мне позвонить. Мой телефон разрядился. Чонгук тихо усмехнулся. Открыл машину. Достал насос. Снял пиджак. Закатал рукава белой рубашки. И подошёл к Киму. Джонхён невольно посмотрел на его руки. Он пытался не смотреть. Правда пытался. Отводил глаза. Но взгляд снова возвращался. К шее. К рукам. К движениям. К напряжённым линиям мышц под рубашкой. Джонхён нахмурился сам на себя. Он никогда не смотрел на мужчин подобным образом. И уж точно не на этого мужчину. Но почему-то взгляд снова и снова возвращался к Чонгуку. Его особенно привлекали вены на руках. Странная деталь. Непонятная. И оттого ещё более раздражающая. Джонхён сглотнул и немного отстранился, освобождая Чонгуку место. Чонгук опустился на корточки и начал подкачивать баллон. Джонхён снова посмотрел. На этот раз дольше. Он сам не понимал, почему не может отвести взгляд. И почему ему становится неловко от того, что он смотрит. Чонгук заметил. Конечно, заметил. Он видел, как Джонхён отводил взгляд. Как возвращал его. Как пытался скрыть любопытство. Чонгук почти улыбнулся. Он слишком хорошо знал этот взгляд. И от этого внутри становилось одновременно тепло и больно. Хотелось сказать ему столько всего. Что он скучал. Что любил. Что все эти четыре года ждал. Хотелось просто обнять его. Но Чонгук молчал. Он помнил договор. Не говорить о Тэхёне. Не давить. Не заставлять. Поэтому просто продолжал помогать. Наконец всё было готово. Джонхён неловко кашлянул. — Чонгук… Он тут же поправился: — Кхм… президент Чон. Он протянул руку. — Спасибо. Это движение было почти инстинктивным. И Джонхён почти сразу пожалел о нём. Потому что едва увидел руку Чонгука перед собой, как понял, насколько сильно ему хочется прикоснуться. Чонгук тоже долго колебался. Он посмотрел на протянутую руку. Потом на Джонхёна. Медленно вытер ладонь о белую рубашку. И наконец крепко пожал его руку. Прикосновение длилось всего несколько секунд. Но для Чонгука оно оказалось вечностью. Тепло. Настоящее тепло. Его вечно холодные руки словно впервые за долгое время действительно согрелись. Джонхён, наоборот, почувствовал холод его пальцев. И от этого внутри возникло странное желание согреть их. Он сам испугался этой мысли. Слишком сильно. Слишком неожиданно. Будто находился внутри какого-то бесконечного сна, в котором он всё время тонул и никак не мог выбраться на поверхность. Джонхён резко убрал руку. — До свидания. Он сел в машину. Закрыл дверь. Но прежде чем завести двигатель, посмотрел в зеркало. И увидел Чонгука. Тот стоял неподвижно. А затем медленно опустился на колени. Джонхён замер. Он не понимал, почему это зрелище так больно отозвалось внутри. Почему хотелось выйти из машины. Подойти. Поднять его. Сказать, что всё будет хорошо. Но он ничего не сделал. Только завёл двигатель и уехал. Чья-то холодная рука легла на плечо Чонгука. Он вздрогнул. И снова услышал звук капающей воды. Кап. Кап. Кап. Чонгук сглотнул. Попытался подняться. — Уходи… Голос был едва слышен. — Прошу тебя… не сейчас. Он обернулся. Но Тэхёна уже не было. Ни капель воды. Ни крови. Ни мокрой одежды. Только холод на плече, где ещё секунду назад лежала чужая рука. И странное тепло на ладони. То самое место, которого только что касался Джонхён. Чонгук посмотрел на свою руку. Сжал пальцы. И впервые за долгое время не смог понять, что страшнее: что Тэхён продолжает приходить к нему… или что Джонхён заставляет его чувствовать то же самое.