V-12

— Я сказал, убирайся! Голос Чонгука сорвался на крик. Он всё ещё сидел на кухне, сжимая голову руками, пытаясь заставить собственное сознание замолчать. — Убирайся… И тогда из-за закрытой двери донёсся знакомый лай. Чонгук замер. Джонхён тоже. Ещё один лай. Громче. Джонхён резко обернулся в сторону комнаты, куда Чонгук так настойчиво запрещал ему входить. — Там кто-то есть? Он даже не стал ждать ответа. Развернулся и бросился туда. Дверь распахнулась. И практически сразу на него вылетел маленький шпиц. Ёнтан. Собака, которую Чонгук запер, чтобы та не мешала. Джонхён от неожиданности отступил на шаг. Ёнтан остановился перед ним. Смотрел. Долго. Словно пытался понять, кто стоит перед ним. Потом подошёл ближе. Обнюхал руки. Ноги. Одежду. Замер. А затем вдруг завилял хвостом. Джонхён растерянно посмотрел на него. — Ты чего?.. Ёнтан поднялся на задние лапы и лизнул его в нос. Джонхён нахмурился от неожиданности. — Эй… Но шпиц уже прижался к нему всем телом. Будто узнал. Будто перед ним действительно стоял его давно потерянный хозяин. Джонхён медленно опустился на пол. Обнял собаку. И на несколько секунд закрыл глаза. Странное чувство. Словно внутри что-то встало на место. Словно его тело помнило этого пса раньше, чем разум. Чонгук всё ещё сидел на кухне. Он шептал себе под нос: — Убирайся… Не трогай его… Убирайся… Ёнтан услышал голос хозяина. Выскользнул из объятий Джонхёна и направился к нему. Начал тихо скулить. Звать. Джонхён медленно подошёл. Сел рядом. Осторожно протянул руку. Чонгук резко вздрогнул. Отряхнулся, словно хотел стряхнуть с себя чужое присутствие, и крепко зажал ладонями уши. — Уйди… Голос стал тише. — Прошу, уйди. Он поднял глаза. — Ты не Тэхён. Дыхание стало рваным. — Ты не моя Луна. Джонхён снова шмыгнул носом. — Чонгук… Он посмотрел на Ёнтана. — Ты пугаешь его. Чонгук поднял голову. Взгляд изменился. В нём появилось что-то дикое. Он отступил к стене, схватив горшок с лавандой. — Прекрати это делать. — Что? — Прекрати! Джонхён ошеломлённо смотрел на него. Ёнтан жалобно скулил между ними, не понимая, почему хозяин боится человека, которого сам пёс уже признал. Чонгук не хотел пугать Джонхёна. Не хотел. Но перед глазами снова возник Тэхён. Тэхён с голой грудью. Тэхён, который стоял перед ним и проводил руками по месту татуировки. Тэхён, которого не должно было существовать. И от этого образа Чонгуку становилось страшно. Он закрыл глаза. Полез в карман. Достал пузырёк. Пальцы дрожали настолько сильно, что крышка едва не выпала из рук. Он даже не успел его открыть. Джонхён перехватил пузырёк. — Что ты делаешь? Чонгук попытался забрать его. — Отдай. — Чонгук… — Отдай мне. Всё произошло слишком быстро. Джонхён, испугавшись, что Чонгук снова причинит себе вред, попытался остановить его и в порыве отчаяния нарушил его личные границы. Их лица оказались слишком близко. Чонгук застыл. Для него это мгновение стало не близостью. А воспоминанием. Тем самым поцелуем. Тем самым вечером. Тем самым моментом, после которого Тэхён исчез из его жизни. Чонгук распахнул глаза. Резко отстранился. Пузырёк выпал из руки Джонхёна. Чонгук тяжело дышал. Он смотрел на него так, словно перед ним одновременно стояли два разных человека. Потом взгляд опустился на его грудь. И Чонгук увидел татуировку. SAVE ME. Сердце болезненно сжалось. Он резко оттолкнул Джонхёна. — Прости. Чонгук встал. Отвернулся. Закрыл лицо ладонью. Ему было невыносимо находиться рядом. До сегодняшнего дня он верил, что Джонхён — Тэхён. Верил, несмотря на всё. Но эта татуировка кричала обратное. И от этого становилось только хуже. — Я слишком похож на него… Голос Джонхёна был едва слышным. Он посмотрел на свою грудь. — Но совсем другой? Он говорил осторожно. Будто боялся напугать не только Чонгука, но и Ёнтана. Джонхён присел рядом с собакой. Погладил её. Поправил полотенце, вспоминая, что всё ещё не успел нормально одеться. — Я ведь действительно похож на него? Он посмотрел на Чонгука. Ответа не последовало. Джонхён вернулся в ванную. Закрыл дверь. И долго смотрел на своё отражение. Перед глазами вспыхивали обрывки событий. Взгляд незнакомого мужчины. Голос Чонгука. Имя Тэхён. Собака. Квартира. Лаванда. И татуировка. Он провёл ладонью по груди. — Save me… Произнёс почти шёпотом. А затем замер. — У Тэхёна была такая же татуировка. В памяти будто что-то щёлкнуло. — Мы вместе её делали. Джонхён медленно опустился на корточки. Зажал уши. — Ты Джонхён… Он закрыл глаза. — Тэхён… Дыхание стало тяжёлым. — Джонхён… Он начал раскачиваться. — Кто ты? Тем временем Чонгук постепенно успокоился. Лекарство подействовало. Мир перестал расплываться. Он снова слышал холодильник. Шум воды. Тихое сопение Ёнтана. И собственное дыхание. А потом вспомнил произошедшее. Поцелуй. Он закрыл глаза. И снова поник. Чтобы между ними не оставалось неловкости, Чонгук накрыл на стол. Достал Sprite. Приготовил креветки. Хотя сам едва мог смотреть на них. Через пятнадцать минут дверь ванной открылась. Джонхён вышел. На нём были штаны Чонгука, которые сидели слишком свободно, и футболка, спадающая с плеч. Чонгук невольно улыбнулся. Размер у них был примерно одинаковым. Просто сам Чонгук любил свободную одежду. И почему-то ему нравилось видеть её на Джонхёне. Особенно потому, что когда-то эту одежду носил Тэхён. — Это вещи твоего отца? Чонгук поднял глаза. — Нет. Он улыбнулся чуть шире. — Это мои. Встал. — Присаживайся. Я приготовил поесть. Джонхён без особых церемоний сел за стол и взял креветку. — Не говори, что ты ездил закупаться. — У меня, кроме корма Ёнтана, ничего не было. Будто услышав своё имя, шпиц подошёл к Чонгуку и лизнул ему руку. Чонгук хотел взять его на руки. Но Ёнтан неожиданно направился к Джонхёну. Начал проситься к нему. Джонхён не смог удержаться. Взял собаку. Ёнтан устроился у него на руках, свернулся и почти сразу закрыл глаза. Словно наконец нашёл место, где ему спокойно. Чонгук смотрел на них. Долго. — Он болен, — тихо произнёс он. Открыл Sprite и протянул бутылку Джонхёну. — Ты не Тэхён. Ким замер. Проглотил креветку, почти не жуя. — Чем он болен? Пауза. — И почему ты говоришь, что я не Тэхён? В начале ты был так настойчив. Чонгук посмотрел на Ёнтана. — Танни много натерпелся. Он вздохнул. — С детства отличался слабым здоровьем. Из-за узких дыхательных путей ему иногда не хватает кислорода. Стоит немного побегать — он может потерять сознание. Чонгук опустил взгляд. — У него было две неудачные операции в этом году. Он провёл рукой по волосам. — А потом Тэхён нас бросил. Ёнтан очень переживал. Поэтому ему часто нужно находиться под присмотром. Чонгук хотел дотянуться до шпица, чтобы Джонхёну было удобнее держать его. Но тот перегородил руку. Отрицательно покачал головой. Чонгук послушно убрал руку. Снова сел. Долго смотрел Джонхёну в глаза. — Ты очень похож на него. Он улыбнулся. — Я даже сильнее влюбился в Тэхёна. Пауза. — Но ты не он. Чонгук поднял глаза. — У моего Тэхёна была другая татуировка. Он снова посмотрел в карие глаза. — Твои глаза… Боже. Голос дрогнул. — Как же ты на него похож. Чонгук тяжело вздохнул. — Проведи со мной неделю. Джонхён замер. — Не ради меня. Чонгук посмотрел на Ёнтана. — Ради него. Он говорил совершенно серьёзно. — Я тебя даже пальцем не трону. Через неделю я исчезну из твоей жизни. Пауза. — И ты никогда меня больше не увидишь. Позже Джонхён лежал на кровати, обнимая Ёнтана. Шпиц спал крепко, прижимаясь к нему. У самого Джонхёна тоже была собака — доберман по имени Бам. В последний раз он видел его, когда Юри привозила его в гости. Он так соскучился по своему псу, что начал листать фотографии в телефоне. Чонгук лежал на боку, отвернувшись от него. Но так, чтобы Ёнтан чувствовал присутствие обоих. Странная семья. Два человека. Одна собака. И слишком много воспоминаний, которых один не помнил, а второй никак не мог забыть. Чонгук не мог уснуть. Рядом лежал человек, о котором он мечтал долгие годы. И одновременно — совершенно другой человек. Он закрыл глаза. Попытался уснуть. Но услышал капли воды. Одна. Вторая. Третья. Чонгук напрягся. — Прошу… уйди. Он прошептал так тихо, чтобы никто не услышал. Повернулся. И встретился взглядом с Джонхёном. Ким поднял голову. — Тебе плохо? Чонгук несколько секунд молчал. Потом ответил: — Нет. Он посмотрел на него. — Когда ты рядом… когда я тебя вижу — нет. Чонгук медленно поднял руку. Провёл пальцами по контуру его лица, но почти сразу остановился. Будто боялся собственного желания. Он рассматривал Джонхёна как самый драгоценный камень. Как кусочек луны. Как что-то, к чему нельзя прикасаться. — Он был слишком красивым. Голос дрогнул. — И слишком юным, когда бросил меня. Он сглотнул. — Я всё ещё помню, как он сделал шаг… Чонгук закрыл глаза. — И исчез. Джонхён смотрел на него. — Это была автокатастрофа, Чонгук. Он говорил осторожно. — Ты болен. Сколько бы раз Джонхён ни повторял это себе… Он всё равно не мог оттолкнуть Чонгука. Даже теперь. Даже после всего. Особенно после того, как Чонгук попросил его остаться хотя бы на неделю. Притвориться Тэхёном. — Если я болен… Чонгук усмехнулся. — То только тобой, Тэхён. Он посмотрел ему прямо в глаза. — Я болен тобой настолько, что вижу тебя даже после твоей смерти. Голос сорвался. — И прошу людей притворяться тобой. Он провёл большим пальцем по собственной губе. Затем начал нервно кусать щёку, пока во рту не появился знакомый металлический привкус. Джонхён заметил это. — Хочешь поцеловать? Чонгук поднял взгляд. Джонхён приблизился, но остановился раньше, чем нарушил его пространство. Чонгук придерживал его ладонью за грудь. — Нет. Он улыбнулся грустно. — Ты ведь не Тэхён. Пальцы всё ещё находились возле его губ. — Наверное, они вкусные? Джонхён улыбнулся в ответ. — Не попробуешь — не узнаешь. Он остановился совсем близко. Но Чонгук не позволил сократить расстояние. — Только Тэхён имеет право касаться меня. Пауза. — Только ему можно меня целовать. Джонхён осторожно коснулся его торса, словно проверяя, можно ли приблизиться. Чонгук мягко убрал его руку. — Я ведь на недельку Тэхён, если ты забыл? Чонгук закрыл глаза. Он очень хотел. Хотел поверить. Хотел хотя бы на секунду представить, что всё можно вернуть. Но не смог. Он осторожно убрал руку Джонхёна. — Прошу. Чонгук поднялся с кровати. — Не делай так. Ёнтан тут же поднял голову и залаял, почувствовав, что хозяин уходит. Но спустя несколько секунд снова улёгся. Джонхён протянул руку. Накрыл ею ладонь Чонгука. Они оба закрыли глаза. Несколько секунд никто не говорил. А потом Джонхён тихо произнёс: — Неделя. Чонгук не ответил. — И мы разойдёмся навсегда.