V-14

Джонхён просыпается первым. Не от звука будильника и не от света, пробившегося сквозь шторы. От дыхания. Тёплого, сонного, едва ощутимого — оно щекочет шею, заставляя Джонхёна медленно открыть глаза. Чонгук спит рядом. Точнее, почти лежит на нём, обнимая так крепко, будто даже во сне боится, что стоит разжать пальцы — и Джонхён исчезнет. Растрёпанные волосы закрывают один глаз. Лицо всё ещё хранит мягкий след от подушки. Обнажённая грудь медленно поднимается и опускается в такт дыханию. От него пахнет цитрусом. Чем-то тёплым, знакомым и одновременно совершенно чужим. Джонхён несколько секунд просто смотрит. И ему становится грустно. Потому что теперь он понимает, почему Чонгук так держится за него. Не за него самого. За того, кого он напоминает. За Тэхёна. За человека, которого Джонхён не помнит. За человека, которого любили настолько сильно, что даже после смерти его имя продолжало жить в чужих разговорах, снах, фотографиях, запахах, привычках. Джонхён завидует. Глупо. Нелепо. Но завидует. Он завидует человеку, которого никогда не помнил, потому что Тэхён смог оставить после себя такое чувство, которое пережило его самого. А Джонхён… Он никого никогда не любил настолько. И теперь совсем не понимает, почему всё происходящее с ним так сильно напоминает чужую жизнь. Почему рядом с Чонгуком ему хочется плакать. Почему хочется знать, каким был Тэхён. Почему иногда кажется, будто он скучает по человеку, которого никогда не знал. Джонхён осторожно поднимается на локтях. Несколько секунд смотрит на Чонгука, будто пытается запомнить его именно таким. Сонным. Беззащитным. Настоящим. — Ты самое прекрасное, что я видел, — едва слышно шепчет он. Он проводит пальцами по контуру его лица, медленно очерчивая скулы. Не торопится. Будто боится разрушить что-то хрупкое. Взгляд задерживается на губах. И Джонхён сам не замечает, как наклоняется ближе. Его губы едва касаются губ Чонгука. Но этого оказывается достаточно. Привычный запах лаванды смешивается с цитрусовым ароматом, а знакомый сладковатый привкус напоминает Чонгуку о Спрайте, о котором он скучал так долго, что уже перестал считать дни. Он медленно открывает глаза. На мгновение ему кажется, что всё вернулось. Что рядом снова тот самый человек. Его Тэхён. Его Луна. Но взгляд Джонхёна быстро возвращает его в реальность. — Что ты делаешь? — Чонгук сонно отталкивает его, едва открывая один глаз. И неожиданно улыбается. — Не надо было соблазнять, — с лёгкой улыбкой отвечает Джонхён, снова наклоняясь ближе. Но Чонгук поднимает ладонь и закрывает ею его губы. — Не надо, прошу. Джонхён сразу останавливается. Он смотрит в глаза Чонгука. В этих глазах слишком много того, чего он не умеет читать. Слишком много боли. Слишком много любви, которая предназначена другому. — Что ты хочешь от меня, Чонгук? Чонгук несколько секунд молчит. А потом тихо отвечает: — Хочу отпустить тебя. Он делает паузу. — Хочу отпустить Тэхёна. После этих слов он поднимается с кровати. И Джонхён остаётся сидеть, не понимая, почему одна короткая фраза вдруг будто разрушила что-то внутри. Хотя что он ожидал? Джонхён — не Тэхён. То, что они похожи, ничего не меняет. Чонгук имеет право не любить его. Имеет право однажды посмотреть на него и увидеть просто Джонхёна. Не Луну. Не Тэхёна. Не человека из воспоминаний. Просто его. Но от этого почему-то становится больно. Глаза предательски наполняются слезами. — Тогда отпусти, — тихо говорит Джонхён. — Чего ты ждёшь? Чонгук меланхолично улыбается, опуская голову. — Отпущу. Он смотрит в окно. — Я обещаю. По истечении срока ты больше меня не увидишь. Джонхён сглатывает. — Сегодня второй день. Он говорит это словно напоминание Чонгуку. Но на самом деле напоминает самому себе. Ещё пять дней. Пять дней — и всё закончится. Он забудет о влюблённом Чонгуке. Забудет этот дом. Запах лаванды. Его объятия. И, возможно, однажды перестанет задаваться вопросом, почему рядом с этим человеком ему так сильно хочется стать кем-то другим. Кем-то, кого он не помнит. Кем-то по имени Тэхён. Меланхоличный стук пальцев по столу начинает раздражать Чимина. Сначала едва слышный. Потом всё громче. Тук. Тук. Тук. Во-первых, Джонхён не отвечает на звонки. Во-вторых, домой он тоже не возвращался. В-третьих, Юнги, словно снег на голову, подписал договор и теперь сидит напротив Чимина с таким выражением лица, будто именно Пак должен объяснить ему происходящее. Чимин устало смотрит на него. — Если вы позвали меня, чтобы просто смотреть на меня и стучать пальцами по столу, то я пасс. Он поднимается, поправляя дорогой костюм. И тут же вспоминает о Хосоке. Ему нужно вернуться. Нужно вернуться туда, где его ждут. Где ему не приходится сидеть напротив человека, который одним взглядом заставляет его сердце делать то, чего Чимин давно себе запретил. — Я хочу увидеть Тэхёна, — спокойно говорит Юнги. Чимин замирает. Юнги поднимает взгляд. Тот самый. Прямой. Наглый. Привыкший получать ответы. — Я же говорю вам, что не могу связаться с ним. И не называйте его так. Он уже не Тэхён. Чимин направляется к двери. — И больше не вызывайте меня по пустякам. Он уже берётся за ручку, когда Юнги произносит: — Он, скорее всего, с Чонгуком. Чимин останавливается. — Потому что они оба не отвечают на звонки. Юнги поднимается. — Я видел новости. Как там ваш Хосок? Чимин оборачивается. — Это вас не должно касаться. — Придурки не в моих интересах, особенно ты. Юнги первым выходит из кабинета. Чимин смотрит ему вслед. — Хосок? Если вы беспокоитесь о своём кузене, то у нас всё не… Юнги не даёт ему договорить. Он просто идёт дальше. — Заместитель Пак должен поехать со мной. Чимин догоняет его. — Куда? Юнги даже не оборачивается. — Если хотите увидеться с Тэхёном. — Джонхён… В голосе Чимина появляется раздражение. Но Юнги уже направляется к парковке. Машина останавливается возле давно забытого дома. Когда-то здесь Чимин и Джонхён следили за Тэхёном. Теперь это место кажется почти призраком прошлого. — Почему мы здесь? — Много вопросов, заместитель Пак. Юнги выходит из машины. Неожиданно обходит её и открывает дверь Чимину. Помогает ему выйти. Чимин на секунду теряется от неожиданного жеста. Но ничего не говорит. Юнги смотрит на старый дом. — Если Чонгук не изменился… Он делает паузу. — А он не изменился. Юнги направляется к двери. — Он всё равно приведёт Тэхёна сюда. Чимин молчит. Юнги касается ручки. На мгновение закрывает глаза. Он почти молится, чтобы дверь оказалась запертой. Но она открывается. Старый скрип разрезает тишину. И вместе с ним возвращается прошлое. Запах. Комната. Стены. Диван. Юнги застывает на пороге. В глаза мгновенно ударяют воспоминания. — Он был здесь. Чимин оглядывается. — Откуда ты знаешь? Юнги медленно втягивает воздух. — Его запах. Пауза. — Смешанный с моим и парфюмом Чонгука. Чимин ничего не отвечает. И вдруг понимает, насколько плохо он действительно знал Тэхёна. Он помнит лицо. Помнит голос. Помнит улыбку. Но такие вещи… Их помнит только тот, кто действительно был близко. Чимин обычно пользовался ванильно-бархатным ароматом. Он когда-то хотел узнать, чем пахнет Юнги. Хотел найти хоть одну вещь, которая принадлежала бы ему. Но не позволил себе. Потому что однажды его гордость уже была растоптана. И второй раз он этого не допустит. Для него безопаснее уйти. Быстрее. Дальше. Пока сердце снова не начнёт надеяться. — Ну, если ты всё, то поехали домой. Чимин разворачивается. Но Юнги не двигается. Он устало садится на диван, откидывает голову и закрывает глаза. — Подожди. — Хосок меня ищет. — Мы всё равно не успеем. Чимин сжимает губы. — Мне надо обратно. Юнги лениво машет рукой. — Можешь идти. Мне надо увидеть Тэхёна. Чимин оборачивается. — Скорее всего, они провожают закат. — Тогда давай к нему. Юнги открывает глаза. — Ты знаешь, где они. Чимин смотрит на него. Он пытается привлечь внимание. Но Юнги словно находится в другом мире. — Я тоже не рад ехать с тобой, господин Мин. Но, как видишь, я без машины. Юнги снова закрывает глаза. — Тогда останься. Чимин молчит. — Побудь рядом, как тогда. Юнги делает паузу. — И сделай вид, что ничего не было. Чимин стискивает губы. Потому что именно это он делал тогда. Когда Юнги сидел возле могилы и плакал. Чимин знал. Знал почти всё. И молчал. А потом рассказал. Думал, что Юнги, возможно, поймёт. Даст ему шанс. Но произошло обратное. Юнги стал ненавидеть его ещё сильнее. — Почему закат? Юнги впервые за долгое время открывает глаза. Смотрит в потолок. — Он стоял, смотря на закат. На его губах появляется едва заметная улыбка. — Это было самое замечательное. Он замолкает. — Когда я был в Инчхоне и смотрел, как садится солнце, у меня появлялась мысль, что где-то далеко есть человек, который думает обо мне. Голос становится тише. — Ждёт. Пауза. — Скучает. Чимин присаживается напротив. — Звучит красиво. Он смотрит прямо в глаза Юнги. — Но закат уходит. Так же, как Тэхён ушёл к другому. Юнги смеётся. Грубо. Меланхолично. И этот смех заставляет Чимина опустить взгляд. Его сердце стучит слишком громко. — Да. Юнги смотрит куда-то мимо него. — Тэхён всегда будет моим закатом. Он ненадолго замолкает. — Не потому, что я его отпускаю. А потому, что люблю настолько сильно, что не стану держать насильно рядом. Чимин ничего не отвечает. Юнги устраивается удобнее. Хрустит пальцами. Чимин невольно повторяет его движение, позволяя себе расслабить руки. — Тогда мне стоило сказать, чтобы он выбрал меня. Юнги молчит. Он снова вспоминает тот день. Тэхён стоял перед ним. Потом обнял. И Юнги на несколько секунд поверил, что его выбрали. Но Тэхён заплакал у него на плече. Просил не отворачиваться. Просил принять его любовь к Чонгуку. И если Юнги не сможет… Тэхён обещал отказаться от Чона. Юнги тогда должен был сказать: «Нет. Я не приму вашу любовь». Тогда, возможно, ничего бы этого не произошло. Пусть Тэхён не улыбался бы так ярко. Пусть ненавидел бы Юнги. Зато был бы здесь. Живой. Рядом. — Почему ты не сделал так, чтобы он был с тобой? — спрашивает Чимин. Юнги долго молчит. — Если бы я держал его против воли, он бы не улыбался настолько ярко. Он достаёт телефон. Разблокирует экран. Показывает фотографию. На ней Ёнтан, который когда-то испортил толстовку Чонгука. Чимин смотрит на фотографию и невольно улыбается. Он вспоминает Тэхёна. Иногда глупенького. Иногда грустного. Но почти всегда улыбающегося. Кудрявые золотистые волосы. Тёплый взгляд. И эта привычка улыбаться даже тогда, когда внутри всё рушилось. — Ты любил его настолько сильно, что отпустил к другому, — тихо говорит Чимин. — Но готов ли ты отпустить его ещё раз? Юнги не отвечает. Потому что ответ очевиден. Второй раз он не позволит никому причинить Тэхёну боль. Не позволит прошлому повториться. Не позволит снова отдать человека, которого любит, просто потому, что однажды решил, будто любовь — это способность отпустить. — Юнги… Чимин протягивает ему телефон. Но не отпускает, когда Юнги тянется за ним. — После заката наступает рассвет. Юнги наконец забирает телефон. Ставит рядом. Скрещивает руки на груди. — К чему мы клоним, заместитель Пак? На лице Чимина появляется ухмылка. Конечно. Юнги понял всё неправильно. Как и ожидалось. — Президент Мин, если вы хотите общаться исключительно в официальном стиле, я не против. Он делает паузу. — Я сказал это к тому, что если вы любите его, пусть он всегда будет для вас рассветом. Юнги молчит. — Чтобы каждое утро, просыпаясь, вы могли видеть его рядом. Чимин смотрит ему прямо в глаза. — Могли коснуться. Пауза. — Чувствовать. И наконец тихо добавляет: — А не видеть его закатом, после которого он снова исчезает к другому.