V-15

Вечерний холод постепенно опускался на город. Люди проходили мимо, торопились по своим делам, смеялись, разговаривали по телефону. Машины проносились по дороге, оставляя после себя длинные полосы света. А для Чонгука весь этот шум будто существовал где-то далеко. Он стоял рядом с Джонхёном в том самом парке. В том самом месте, где шесть лет назад впервые сказал вслух то, что до сих пор не смог забыть. Он обнял Джонхёна. Крепко. Так, словно если ослабит руки хотя бы на секунду, человек перед ним исчезнет. Чонгук взял микрофон и, не обращая внимания на прохожих, заговорил в него. — Я люблю тебя, моя Луна. Голос дрогнул. Он на мгновение прикрыл глаза. — Я скучаю по тебе. Джонхён смотрел на него молча. — Тебе не холодно? Чонгук почувствовал, как голос Джонхёна тоже дрогнул. Наверное, от холода. А может, от того, что оба знали: им осталось всего четыре дня. Всего четыре. Чонгук обнял его ещё крепче. Прижался лицом к его шее и медленно вдохнул. Он хотел запомнить всё. Запах. Тепло. Ощущение чужого тела рядом. Даже этот холодный вечер. Потому что потом останутся только воспоминания. Его руки опустились ниже, но он остановился, не позволяя себе большего. Просто положил голову Джонхёну на плечо. — С тобой мне всегда тепло. Через несколько минут Чонгук отошёл. — Подожди меня. И ушёл. Прошло около трёх минут. Джонхён стоял один. Холод постепенно пробирался под одежду. Он обхватил себя руками и посмотрел вслед Чонгуку. Почему-то становилось тревожно. Рядом стояло радио. Из динамиков доносилась музыка. Затем ведущий начал говорить о каком-то мужчине, который решил сделать своей возлюбленной предложение прямо в эфире. Джонхён слушал вполуха. Пока внезапно не услышал знакомый голос. Голос Чонгука. — Я люблю тебя. Джонхён замер. — Я люблю тебя, моя Луна. Ты единственный человек… Пауза. — Я влюблён в тебя так же… может, ещё сильнее… Джонхён перестал дышать. А затем услышал: — Мне нравится создавать иллюзию. Приятную боль… потому что так я чувствую тебя. Голос Чонгука стал тише. — Ты для меня был и будешь единственным смыслом жизни… настолько сильно, что я готов на всё, Тэхён. Джонхён застыл. Имя ударило больнее всего. Тэхён. Не Джонхён. Не он. Он. Тот, кого Чонгук продолжал любить даже спустя столько лет. Джонхён опустил взгляд. Почему-то стало больно. Хотя он понимал, что не имеет права требовать от Чонгука другого. Он ведь сам согласился на эти четыре дня. Сам позволил себе войти в чужую жизнь. Сам начал искать ответы на вопросы, которые не давали ему покоя. И всё же где-то внутри была маленькая, почти детская надежда. Что Чонгук однажды посмотрит на него и скажет: Останься. Но теперь он понял. Чонгук мог смотреть на него. Мог обнимать. Мог заботиться. Мог слышать его голос рядом. Но внутри него всё равно оставалось место, которое принадлежало только Тэхёну. И Джонхён не знал, сможет ли когда-нибудь стать кем-то большим, чем его тень. Через несколько минут Чонгук вернулся. Увидев Джонхёна возле радио, он остановился. На щеках Джонхёна блестели слёзы. — Красиво, — тихо сказал Чонгук. Джонхён усмехнулся сквозь слёзы. — Завидую Тэхёну. Чонгук ничего не ответил. — И всё-таки не могу понять почему. Чонгук опустил глаза. — Потому что я не достоин его. Джонхён долго смотрел на него. А потом тихо спросил: — Я хочу увидеть Тэхёна. Чонгук поднял взгляд. — Отвезёшь? Дорога до побережья была почти безлюдной. За окнами мелькали огни. Чонгук почти не разговаривал. Джонхён тоже молчал. Через некоторое время машина остановилась. Чонгук открыл дверь. — Подожди. Он достал Sprite. Джонхён посмотрел на него с лёгкой улыбкой. Чонгук пошёл вперёд. К тому месту, которое слишком хорошо знал. К обрыву. К могиле. На камне было написано: Ким Тэхён. Джонхён остановился рядом. Несколько секунд просто смотрел на имя. — Что ты чувствовал тогда, раз решил уйти? Голос дрогнул. — Надеюсь, тебе больше не больно. Он опустил взгляд. — Ведь Чонгук… он очень тебя любит. Снизу послышался шум воды. Джонхён вздрогнул. На мгновение ему показалось, будто он уже был здесь. Будто когда-то стоял точно так же. Будто этот ветер был ему знаком. Он сделал шаг назад. Чонгук заметил это. — Хочешь прыгнуть? Джонхён резко посмотрел на него. — Что? Чонгук вылил немного Sprite на землю рядом с могилой. — Иногда мне кажется, что я Тэхён. Джонхён нахмурился. — Не надо… — Почему? — Ты слишком вжился в эту роль. Чонгук замолчал. Джонхён прикрыл глаза. — А что, если я и есть Тэхён? Он посмотрел прямо на Чонгука. — Ты ведь сам говорил. Чонгук долго молчал. А потом покачал головой. — Я ошибся. Он тяжело выдохнул. — Давай просто проведём эти четыре дня. — Чонгук… — Ты больше меня не увидишь. Он посмотрел на Джонхёна так, словно пытался запомнить каждую черту его лица. — Пожалуйста. Джонхён сел возле могилы. Чонгук сел рядом и обнял его. Они молчали. Четыре дня. Всего четыре дня. Джонхён закрыл глаза. Ещё четыре дня. В это же время Юнги спал в старом доме. Он лежал под одеялом и время от времени просыпался от ощущения пустоты рядом. Чимина не было. Почему-то Юнги хотелось, чтобы он был здесь. И от этого становилось немного грустно. За окном постепенно светлело. Рассвет. Юнги посмотрел в окно. — Рассвет… Он замолчал. — Ты всё-таки не дождался рассвета. Эти слова вырвались сами. Он снова закрыл глаза. И тут дверь ванной открылась. — А что, мне и в туалет нельзя? — раздался сонный голос. — Или туда можно только Тэхёну? Юнги открыл глаза. И неожиданно рассмеялся. По-настоящему. Громко. Чимин застыл в дверях. Его лицо мгновенно стало красным. Юнги продолжал смеяться. Он сам не понимал, почему это оказалось настолько смешно. Но впервые за долгое время его улыбка была настоящей. Чимин смотрел на него и думал: Почему я вообще смог заставить его так улыбнуться? Он слегка улыбнулся. Если ванная комната заставляет Юнги смеяться, я готов жить там. — Ты голодный? — спросил Юнги. — Очень. — Всё закрыто. В этот момент желудок Чимина громко заурчал. Он виновато опустил глаза. — Это потому, что президент привёз меня сюда и оставил голодным. Юнги поднял бровь. — Я должен заплатить? — Конечно. Чимин тут же начал перечислять: — Жареную свинину. Ттокпокки. Бибимбап. Кимчи. Курицу. Тушёное мясо. Фрукты. Юнги смотрел на него. — Ещё что-нибудь? — Морепродукты. Юнги сразу покачал головой. — Нет. — Почему? — Не люблю. Чимин усмехнулся. — Наши вкусы совпадают. Юнги посмотрел на него. — Рамён? — Да. Чимин вдруг замолчал. А потом пробормотал: — Если бы я не знал, что вы меня ненавидите, то подумал бы, что вы приглашаете меня на свидание. Он тут же поднял руки. — Простите. Юнги некоторое время смотрел на него. — Будешь рамён? — Буду. Юнги ушёл. Чимин проводил его взглядом. — Мог бы и меня забрать… Он лёг обратно и закрыл глаза. Через некоторое время Юнги вернулся. В руках были пакеты. Чимин сделал вид, что спит. Но желудок предательски заурчал. Юнги усмехнулся. — Проснулся? — Нет. — Тогда я всё съем сам. Чимин мгновенно сел. — Не надо! Юнги рассмеялся. На столе оказалось всё, что Чимин заказал. И даже рамён. — Вы всё это где взяли? — Позвонил знакомому повару. Чимин посмотрел на него. — Ночью? — Там круглосуточно. Чимин начал есть. Он ел быстро, почти жадно, словно несколько дней действительно ничего не видел перед собой. Юнги наблюдал за ним. — Ты не будешь? — спросил Чимин. — Я позже. Чимин продолжал есть. Юнги вдруг спросил: — На публике ты держишься по-другому? Чимин остановился. — Да. — Почему? — Я знаю, что вам не понравлюсь. Он пожал плечами. — А публике я должен нравиться. Поэтому держу планку. Юнги ничего не сказал. На лице Чимина остался соус. Юнги протянул руку и вытер его пальцами. Чимин замер. — Спасибо… Юнги вдруг забрал из его руки кусок курицы, который тот уже надкусил. — Всё нормально. Просто не заморачивайся. Чимин смотрел на него несколько секунд. А потом улыбнулся. На следующий день. Оставалось три дня. Три последних дня, которые Джонхён должен был провести в доме Чонгука. Телефон всё ещё был выключен. Чонгук уже четыре дня ни с кем не связывался. Джонхён проснулся и обнаружил, что рядом никого нет. Он сел на кровати. Тишина. Он впервые остался один в этом доме. И почему-то ему захотелось всё рассмотреть. Не как чужой человек. А как тот, кто когда-то здесь жил. На кухне было тепло. На столе стояла чашка горячего лавандового чая. Рядом — завтрак. Хлопья. И морепродукты. Джонхён удивлённо посмотрел на еду. Рядом лежала записка. Он взял её. Если ты увидел письмо, значит, проснулся. Мне нужно принести таблетки и последние анализы Ёнтана, поэтому я уехал в город. Я очень надеюсь, что вернусь, пока ты не проснёшься. Но если всё-таки не успею — выгуляй Ёнтана. Чонгук. Джонхён медленно улыбнулся. — Ёнтанчик… Из соседней комнаты тут же послышался топот. Ёнтан прибежал к нему. Джонхён присел и погладил его. — Ну что, малыш? Ёнтан лизнул его руку. Джонхён убрал посуду. Потом зачем-то пошёл в комнату Чонгука. Он открыл шкаф. И замер. Внутри висела совершенно другая одежда. Яркая. Разноцветная. Мягкая. Совсем не похожая на чёрные вещи Чонгука. Джонхён коснулся одной из кофт. — Это вещи Тэхёна… Он тихо усмехнулся. — Надеюсь, он не будет ругаться. Он надел спортивный костюм. В кармане обнаружилась пачка сигарет. Mavies Blue. Джонхён посмотрел на неё. Но оставил там. Он взял поводок. — Пойдём, Ёнтан. На улице люди оборачивались. Джонхён не понимал почему. Он зашёл в небольшой магазин и купил Sprite. Продавец долго смотрел на него. — Простите… — Да? — Вы напоминаете мне одного человека. Джонхён замер. Он знал, кого именно. Он просто не хотел произносить это имя. Они с Ёнтаном сели неподалёку. Джонхён снял с него поводок. — Только недалеко. Ёнтан сорвался с места. — Ёнтан! Джонхён побежал следом. Он не заметил, куда именно они направились. Пока не остановился. Перед домом. Домом Тэхёна. Горло пересохло. Пульс резко участился. Живот скрутило. Джонхён схватился за стену. — Ёнтан… Он тяжело дышал. — Мой Ёнтан… Руки задрожали. Он медленно опустился на землю. — Нет… Глаза наполнились слезами. — Не сейчас. Чем сильнее он пытался успокоиться, тем сильнее становился страх. Сердце билось слишком быстро. Воздуха словно не хватало. И вдруг… Тёплые руки коснулись его плеч. Его осторожно обняли. — Я здесь. Джонхён замер. Знакомый голос. Слишком знакомый. — Я рядом. Он закрыл глаза. И впервые за несколько минут почувствовал, что может дышать. Он прижался к человеку позади себя. — Не уходи… Руки крепче обняли его. — Я здесь. Тихо. Почти шёпотом. — Я защищу тебя… Джонхён судорожно вдохнул. Ему вдруг показалось, что он вернулся домой. Туда, где его когда-то ждали. Туда, где его любили. Туда, где ему не нужно было притворяться кем-то другим. И он ещё не знал, кто именно сейчас держит его в своих руках. Но впервые за долгое время… ему было спокойно.