V-16

— Мой человек, — шепчет Джонхён, рыдая во весь голос и цепляясь за него. — Прости меня… я так жалок. Он поднимает заплаканные глаза и сталкивается с голубыми, покрасневшими от слёз. Глаза цвета неба. Те самые глаза, которые смотрят на него с такой нежностью, будто в них по-прежнему есть место, где можно спрятаться от всего мира. Тёплые объятия. Сильные руки. Надёжность, которую невозможно объяснить словами. Джонхён чувствует каждую косточку тела человека, который держит его, словно боится, что стоит отпустить — и тот снова исчезнет. — Я здесь. Дыши. Просто дыши, — повторяет знакомый, хриплый голос. Ким сжимается в клубок прямо посреди улицы, обнимая себя и Ёнтана. Ему совершенно всё равно, кто проходит мимо. Кто смотрит. Кто шепчется. Сейчас существует только это тепло. Только эти руки. Только голос, который когда-то был для него самым родным. — Юнги, всё хорошо? Юнги поднимает взгляд. Перед ним стоит растрёпанный Чимин. Он переводит взгляд с Юнги на человека в его руках. И замирает. Пак сталкивается с заплаканными голубыми глазами Джонхёна и вдруг понимает то, чего, возможно, не хотел понимать. Юнги обнимает Кима совсем иначе. Так, как никогда не обнимал Чимина. И от этого внутри что-то тихо ломается. Пак смотрит то на Юнги, то на Джонхёна. После делает два шага назад. Ничего не говорит. Просто разворачивается и уходит в дом. Через несколько минут он возвращается. В руках телефон. На лице — вымученная улыбка. — Теперь всё зависит от вас, — говорит Пак, вытирая слёзы рукавом. — Всё станет на круги своя. И ты добьёшься его. Он смотрит прямо на Юнги. — Держу кулачки за тебя, Мин Юнги. Юнги хочет что-то сказать. Но Чимин уже достаёт телефон и вызывает такси. Он оставляет короткую записку и выходит на улицу. Садясь в машину, Пак ещё раз оглядывается. Юнги смотрит на него. Чимин улыбается. Совсем немного. А потом машина уезжает. Юнги провожает её взглядом. Он ничего не сказал. Не успел. Или, возможно, не нашёл слов. Но сейчас всё его внимание возвращается к человеку в его руках. К тому, кого он искал столько лет. К тому, кого однажды потерял. Юнги крепче прижимает Джонхёна к себе. Ким всё ещё дрожит, пытаясь восстановить дыхание. А затем его тело неожиданно обмякает. — Джонхён? Юнги мгновенно напрягается. — Джонхён! Но ответа нет. Он потерял сознание. Запах спирта и медикаментов ударяет в нос. Ким медленно открывает глаза. Несколько секунд он не понимает, где находится. Потолок. Белые стены. Тихое мерцание медицинского оборудования. А потом он видит его. Юнги сидит рядом. С заплаканным лицом. Одна рука Джонхёна лежит в его ладони. На другой закреплена капельница. Ким смотрит на Юнги и улыбается. Слёзы сами начинают стекать по его щекам. Он не верит своим глазам. Юнги здесь. Рядом. По-настоящему. — Не говори Чонгуку. Голос Джонхёна почти не слышен. Юнги вытирает его лицо. — Не скажу. Он произносит это тихо. Почти шёпотом. И продолжает смотреть на него с той самой глупой, счастливой улыбкой, которую Джонхён так хорошо помнил. — Я скучал, — шепчет младший. Он чуть крепче сжимает руку Юнги. — Я тоже. Юнги сглатывает. — Тоже очень сильно скучал. Он опускает взгляд. — В тот день… я не успел. Пауза. — Это моя вина. — Нет. Джонхён качает головой. — Прошу, не надо. Он тяжело дышит. — Мне жаль, что я так поступил. Я даже не имею права просить прощения. Стук в дверь прерывает его. В палату входит миссис Ким. Увидев сына, она мгновенно направляется к койке. Юнги поднимается, освобождая место. — Джонхён… Голос женщины дрожит. — Я так испугалась, когда мне позвонил твой друг. Сердце Кима словно проваливается куда-то вниз. Он смотрит на Юнги. А затем снова опускает взгляд на свои руки, которые теперь держит мать. Юнги замечает, как напряглись его пальцы. — Матушка, познакомься. Это президент Мин. Наш сотрудник. Миссис Ким смотрит на Юнги. И вспоминает. Тот день. Поминальный день Тэхёна. Она помнит его заплаканное лицо. Помнит, как он стоял среди людей, словно потерял вместе с Тэхёном часть самого себя. И сейчас перед ней тот же человек. Только глаза снова красные. На лице возвращается беспокойство. Руки женщины начинают слегка потеть. Она не знает, куда деть взгляд. — Джонхён… Она повторяет имя сына так, словно пытается убедиться, что он действительно здесь. — Я просто потерял сознание, — быстро говорит Ким. — Переутомился. Тебе незачем волноваться. Миссис Ким внимательно смотрит на него. Она явно понимает, что он что-то скрывает. Но не давит. Юнги достаёт из кармана небольшой листок. Разворачивает его. — Президент Ким, я хотел отдать вам контракт. Если вы не против, я отдам его заместителю Паку? — Да? Джонхён смотрит на него. — Вы сделаете мне одолжение. Мин кивает. После переводит взгляд на мать Кима. — Матушка, я за водой. Вам что-нибудь нужно? — Нет, сынок. Благодарю. Юнги выходит. Дверь закрывается. Миссис Ким несколько секунд молчит. Затем недоверчиво смотрит на сына. Проводит ладонью по его волосам. Так, словно перед ней снова маленький ребёнок. Она касается его растрёпанных кудрей. Смотрит на капельницу. — Ты что-то вспомнил? Глаза Джонхёна начинают бегать по комнате. Рука безвольно двигается по простыне, будто он не знает, куда её положить. — Нет, мама. Он опускает взгляд. — Прости. Женщина долго смотрит на него. А затем неожиданно переводит разговор. — Может, это и к лучшему. Она делает паузу. — Тебе нравится Юнги? Джонхён резко поднимает голову. — Нет. Что ты? Он нервно усмехается. — Он просто продюсер и президент крупной компании. — Я знаю его семью. Миссис Ким замолкает. — Они живут недалеко от нашего дома… Она сама понимает, насколько странным становится разговор. Замолкает. Делает глубокий вдох. Поднимается. — Бам скучает по тебе. — Я тоже. Джонхён улыбается. — Как закончу дела, приеду домой. — Мы тоже скучаем, сынок. Миссис Ким выходит. Дверь закрывается. Джонхён глубоко вдыхает. Раз. Другой. Третий. Пальцы, до этого сжимавшие простынь, постепенно разжимаются. — Кхм. Дверь снова открывается. Юнги входит с бутылкой Sprite. — Хён… Джонхён пытается приподняться. — Когда меня выпишут? Он смотрит на него. — И где Танни? Юнги делает глоток воды и садится рядом. Он словно специально не торопится. Будто каждая лишняя секунда рядом с Джонхёном для него сейчас слишком ценна. Потому что он знает: если уйдёт сейчас, Ким может снова уйти к Чонгуку. — Танни под присмотром. Не беспокойся. Юнги заминается. — Доктор сказал, что мы можем идти. Пауза. — Но, может, ещё отдохнёшь? Джонхён качает головой. — Хён, пожалуйста. Он смотрит на Юнги умоляюще. — Я хочу увидеть Чонгука. Юнги замирает. И понимает. Если сейчас он снова промолчит… Если снова позволит страху остановить его… то в этот раз действительно может не остаться второго шанса. Он смотрит прямо в глаза Джонхёну. — Мне надо тебе кое-что сказать… Тем временем Чонгук возвращается в квартиру. В руках пакеты. На лице улыбка. Он получил таблетки для Тана и его последние анализы. Доктор уверил его, что состояние Ёнтана постепенно улучшается, и посоветовал несколько упражнений и лекарства. В квартире тихо. Слишком тихо. На улице уже стемнело. Чонгук решил, что Джонхён и Танни спят. Он аккуратно выкладывает продукты. Потом лекарства. Последней из пакета появляется небольшая упаковка. Его собственные таблетки. Он наконец получил их. Два дня. Всего два дня. Чонгук смотрит на упаковку. И думает, что после этого сможет отпустить их обоих. Тэхёна. Джонхёна. И себя. Мысль пугает даже его самого. Он слишком долго жил на грани между прошлым и настоящим. Слишком долго пытался удержать человека, которого уже не мог вернуть. Морок Тэхёна появляется рядом. Он кладёт голову Чонгуку на спину. Тело Чонгука ощущает холод. Сырость. Рука Кима обхватывает его за талию. По коже пробегают мурашки. Чонгук не двигается. Только моргает. Перед глазами — таблетки. И желание просто перестать чувствовать. Но он не произносит вслух ничего конкретного. Только смотрит. — Я скоро отпущу тебя, Тэхён. Голос ломается. — Дай мне два дня. Морок исчезает вместе со стуком двери. — Зайчонок… Голос Джонхёна. Чонгук резко оборачивается. Ким обнимает Танни и едва дышит, словно действительно только что пробежал марафон. Чонгук помнит это прозвище. Помнит. Он сам рассказывал Джонхёну, что когда-то Тэхён называл его так. Поэтому пытается не придавать этому значения. Но сколько бы ни старался… не получается. Слово продолжает звучать в голове. Зайчонок. Так называл его человек, которого Чонгук любил больше жизни. И как он мог не обратить на это внимания? Джонхён стоит перед ним в растрёпанном виде. В спортивном костюме. С кудрявыми волосами, намокшими от пота. Одежда спадает с плеч. Лавандовый запах смешивается с чем-то ещё. Чонгук смотрит на него и на мгновение перестаёт различать настоящее и прошлое. Перед ним будто снова стоит Тэхён. Вот я. Возьми меня. Останься со мной. Упаковка таблеток выпадает из руки Чонгука. Падает на пол возле холодильника. Сам он почти сразу оказывается рядом с Кимом. Джонхён выпускает Ёнтана из рук. И Чонгук заключает его в объятия. Одна рука зарывается в кудрявые волосы. Как же он скучал по ним. Даже если это не Тэхён. Даже если перед ним другой человек. Чонгук позволяет себе хотя бы несколько секунд просто чувствовать. Лавандовый запах. Тепло. Кудри под пальцами. А затем замечает другой запах. Медицинский. Он резко отстраняется. — Что с тобой? Джонхён не понимает, почему младший так внезапно изменился. — От тебя пахнет больницей. Чонгук хмурится. Подходит ближе. Снова вдыхает. А затем резко снимает с Джонхёна верхнюю одежду и бросает её на пол. Джонхён молча смотрит на него. Чонгук приносит широкие штаны и футболку. Ким послушно переодевается. Краем глаза он замечает знакомую белую бутылочку. Но ничего не спрашивает. — Чонгук, я ничего не принимал, — уверенно говорит Ким, когда тот снова настороженно принюхивается. — Но… Чонгук запинается. — От тебя пахнет больницей. Чтобы успокоить его, Джонхён берёт его за руку и кладёт ладонь себе на щёку. — Мы просто гуляли с Танни. Он смотрит прямо в чёрные глаза. — А маму вызвали по делам в больницу на осмотр. — Но твой телефон… Чонгук замолкает. — Он же отключен. Джонхён понимает, что его объяснение звучит неубедительно. Но старается не отводить взгляд. — Я ходил домой. Разговор продолжается. Чонгук будто намеренно задаёт один вопрос за другим. Джонхён отвечает. Снова отвечает. Пытается отвести подозрения. Пока наконец не говорит: — Чонгук, у меня есть просьба. Ким опускает взгляд. Чонгук лежит у его ног, свернувшись калачиком и положив голову ему на колени. — Танни… Джонхён гладит шпица. — Я хочу, чтобы ты позаботился о нём. Чонгук поднимает глаза. — Я знаю, что многого прошу. Ким заминается. — И знаю, что мы тебе надоели… — Зайчонок… Слово вырывается у Чонгука почти бессознательно. Джонхён замирает. Но продолжает: — Дослушай. Он делает глубокий вдох. — Я обещал тебе, что исчезну из твоей жизни. Осталось совсем немного. Пауза. — Я уезжаю. Чонгук поднимает голову. — И мне не с кем его оставить. Джонхён смотрит ему в глаза. — Кроме тебя. Ким выключает телевизор. Гладит Танни. Затем откидывает голову назад. — Почему ты хочешь уехать? Он говорит тихо. — Может, останешься? Ты, я и Танни. Чонгук закрывает глаза. — Я хочу отпустить всё. Его голос становится тише. — Мне с каждым днём всё труднее. Я будто живу в аду. Джонхён смотрит на него. — Давай будем жить вот так. Он закрывает глаза, словно боится ответа. Ему хочется услышать всё что угодно. Кроме отказа. Он почти готов отказаться от всего. Лишь бы это не заканчивалось. Чонгук улыбается. Грустно. — Я раньше рвал последние страницы книг. Джонхён открывает глаза. — Потому что не хотел, чтобы история заканчивалась. Он помнит. Когда Чонгук делал это, Тэхён всегда говорил ему: Всему есть конец. Если история не заканчивается, пропадёт интерес. Ничто не вечно. Чонгук смотрит куда-то в сторону. — Но я понял, что всему есть конец. Он говорит почти не своими словами. Словами Тэхёна. И Джонхён чувствует, как внутри становится холодно. — Нет… Он тяжело вдыхает. — Всё не должно так заканчиваться. Его голос дрожит. — Я не хочу, чтобы всё закончилось. Чонгук смотрит на него. — Я хочу отпустить тебя, как прекрасный сон. Он улыбается сквозь боль. — Мне было хорошо. Пауза. — И я благодарен тебе за время, которое ты проводишь со мной. Брюнет поднимается с его ног. Джонхён тоже поднимает голову. И встречается с чёрными глазами. В них он видит космос. Тысячу звёзд. И ту боль, которую Чонгук больше не умеет прятать. — Чонгук… — Прошу, давай просто… — Умоляю тебя, не надо. Чонгук качает головой. — Я больше не вынесу всего этого. Он осторожно касается лбом лба Джонхёна. Их носы соприкасаются. Они смотрят друг другу в глаза. Так близко, что каждый слышит дыхание другого. — Давай проживём это время как в последний раз… Юнги уже летит в Сеул. В руках он держит письмо Чимина. В тот день Пак уехал в спешке. Но Юнги до сих пор помнит его последний взгляд. То, как Чимин смотрел на него. И как в его глазах наворачивались слёзы. Юнги снова раскрывает письмо. — Значит, рассвет… Он тихо усмехается. — Интересно. Мин перечитывает строки. И улыбается каждый раз так, будто видит их впервые. Президент Мин, я желаю вам долгих лет счастливой жизни с вашим рассветом. Держу за вас кулачки. У вас всё получится. Самолёт приземляется. Юнги выходит через чёрный выход, чтобы не попасть на первые страницы газет. У входа его уже ждёт машина. — Добро пожаловать, президент, — говорит водитель, открывая дверь. Мин благодарно кивает и садится. Достаёт заранее подготовленную папку. — Едем в JYP Entertainment. Когда машина останавливается, Юнги выходит с довольным выражением лица. В руках у него папка с документами. В правом кармане джинсов — та самая записка. Он проводит по ней пальцами. — Интересно, что подготовила мне судьба… Лифт поднимается. Юнги уже предвкушает разговор. Представляет аргументы. Продумывает ответы. Он уверен, что знает, чего хочет. Но двери лифта открываются. И Юнги видит знакомые руки. Чимин, взъерошив волосы, зевает во весь рот. Пак замечает его. Кашляет от неожиданности. Замирает. Юнги выходит из лифта. Чимин делает короткий поклон. — Президент Мин. И пытается пройти мимо. Но Юнги хватает его за костюм. — Куда вы намылились, заместитель? Чимин оборачивается. — Я принёс вам то, что вы хотели. Он почти тащит его в кабинет. Пак фыркает, поправляет костюм и обходит стол. Садится. Жестом предлагает Юнги занять место напротив. — Слушаю вас, президент Мин. Юнги протягивает документы. Чимин ждёт, пока тот положит их на стол. Они оба словно не хотят первыми сделать следующий шаг. Наконец Пак закатывает глаза и протягивает руку. — Почему ты уехал? Чимин смотрит на него. — Зачем вы мне это даёте? Я не имею отношения к этому проекту. Он возвращает документы. Юнги смотрит на него. Голубые глаза насмешливо прищуриваются. — Я спросил, почему ты уехал. Чимин поднимается. Обходит стол. Открывает дверь. — Все вопросы по контракту решает президент Ким. — Ревнуешь? Юнги даже не пытается встать. Он спокойно устраивается удобнее. — Сядь. Чимин медленно возвращается на место. — Что вы себе позволяете, президент Мин? Он садится напротив и буравит Юнги взглядом. Злится. Но сам не понимает почему. — Называй меня хёном. Юнги говорит спокойно. — Я не буду повторять. Чимин молчит. — Так что слушай. Мин пододвигает документы. — Ты возьмёшься за проект. — Да что ты— — Заткнись. Чимин замолкает. — Если ты не будешь работать с проектом, я расторгну контракт. — Валяйте. Пак пожимает плечами. — Я всё равно увольняюсь. Юнги смотрит на него. — Тогда переходи в мою компанию. Он говорит это так спокойно, будто предлагает очевидную вещь. — Я создам тебе все условия. Пауза. — И буду платить вдвойне. — Я не хочу работать с тобой. — У тебя нет выбора. Чимин хмурится. — Если откажешься, тебя засудят. А ещё ты подведёшь президента и всю группу, которая взялась за этот проект. Их просто уволят. Юнги открывает папку. Перед ним оказываются документы. Контракты. Обязательства. Пункты, которые Чимин уже не может игнорировать. Юнги подготовился. И его расчёт срабатывает. Пак понимает, что выбор действительно стал гораздо уже. Он тяжело вздыхает. — Я свяжусь с вами. Он собирает бумаги. — А сейчас у меня обед с коллегами. Пауза. — Так что… — Очень даже хорошо. Юнги поднимается. — Спасибо за приглашение. Чимин широко раскрывает глаза. — Я только приехал и ничего не ел. Пак смотрит на него. — Я вас не звал. Юнги уже открывает дверь. — Пойдём. Чимин тяжело вздыхает и выходит. Юнги идёт следом. В холле Пак сталкивается с коллегами. Они приветствуют Юнги короткими поклонами. Чимин натянуто улыбается. — Президент хочет познакомиться с коллективом поближе. Он бросает взгляд на Юнги. — Поэтому решил угостить нас обедом. Чимин рассчитывает, что Юнги сейчас откажется. Но тот лишь улыбается. Подходит ближе. Обнимает Чимина одной рукой за спину. Достаёт чёрную карту. На мгновение его взгляд опускается к карману костюма Пака. Туда, где лежит знакомый платок. Юнги улыбается. — Заместитель позаботится. Он убирает карту. — Не думайте о счёте. Все дружно улыбаются и заходят внутрь. Пак специально садится на отдельный стул, чтобы Юнги не оказался рядом. Но Мин спокойно садится неподалёку. Чимин вызывает официанта. Ждёт, пока остальные сделают заказ. Затем заказывает сам. Юнги одобрительно кивает. Он переводит взгляд на коллег и начинает слушать, как они обсуждают проекты. — Хённим… Секретарша обращается к Паку. Она заметно смущается и краснеет. Чимин аккуратно кладёт кусочек курицы обратно на тарелку. И раздражённо смотрит на Юнги, который взглядом показывает ему: Ешь. — Да, секретарь Чхве? — Чьё признание обрадовало бы вас? Она краснеет ещё сильнее. — Ну… если бы оно было по СМС или в жизни. Чимин понимает, к чему идёт разговор. И решает воспользоваться моментом. Он берёт стакан. Улыбается. — Хочу признания от Юнги-хёна. За столом становится тихо. Секретарша улыбается. — Ну вы же знаете, что он никогда этого не сделает. Она смеётся. — Выберите другого. Чимин тоже смеётся. Но Юнги молчит. В его голове вдруг становится совершенно пусто. Сердце бьётся так сильно, словно вот-вот вырвется из груди. Он смотрит на Чимина. На его улыбку. На глаза. На то, как легко тот произнёс: Юнги-хён. И вдруг Юнги понимает, что почему-то раньше никогда не замечал, насколько ему нравится слышать это обращение. Он не знает, шутит ли Чимин. Не знает, что будет дальше. Но слова уже вырываются сами. Юнги улыбается. — Я люблю тебя, Чимин.