V-18

Джонхён и Чонгук ехали в молчании. За окнами медленно проплывал ночной город, а в салоне тихо играла I Know It’s Over. Песня заполняла пространство между ними, но от этого тишина не становилась менее тяжёлой. Чонгук начал тихо подпевать, лишь бы не оставлять эту пустоту нетронутой. Лишь бы хотя бы на несколько минут забыть о том, что им осталось совсем немного времени, после которого он должен будет отпустить свою первую и единственную любовь всей жизни. Казалось, сама песня знала о его боли и нарочно царапала то место, которое он так старательно пытался не трогать. — And as I climb into an empty bed… — тихо пропел Чонгук, а затем почти шёпотом произнёс перевод: — Я чувствую, как земля ложится на мою голову… Ким смотрел в окно, прислушиваясь к каждому тихому слову. Он не перебивал. Не хотел разрушать этот момент. — Oh well. Enough said… — продолжил Чонгук. — Ну да ладно. Довольно сказано. Джонхён опустил взгляд. — I know it’s over — still I cling… — Я знаю, что всё кончено, но по-прежнему цепляюсь за прошлое. На этих словах Ким медленно повернулся к нему, едва сдерживая слёзы и стараясь не разбудить шпица. Он цеплялся за эту маленькую жизнь у себя на руках, как за последний лучик света. Будто этот крошечный шпиц мог стать единственным доказательством того, что Чонгук действительно существовал. Что он не придумал его. Что всё, что происходило между ними, было настоящим. — I don’t know where else I can go. Джонхён сглотнул. — Я тоже не знаю, куда идти… Он продолжал смотреть на Чонгука, но тот даже не удосужился повернуться. Младший тихо подпевал, словно находился совсем в другом мире. — Oh Mother, I can feel the soil falling over my head… — О, мама, я чувствую, как земля ложится на мою голову… Чонгук на секунду закрыл глаза. — See, the sea wants to take me… — Видишь, море хочет поглотить меня… Слова отозвались внутри воспоминанием, от которого стало трудно дышать. Перед глазами снова возник тот день. Море. Холод. Вода, поглотившая Тэхёна. Его тело, неподвижное и тяжёлое от воды, и то страшное чувство, что весь мир в один миг перестал существовать. — The knife wants to slit me… Чонгук сглотнул, а в уголках его глаз заблестели слёзы. Он вспомнил психиатрическую больницу, долгие дни за закрытыми дверями, то состояние, в котором ему казалось, что выхода не существует. Два года лечения, разговоров, лекарств и попыток убедить себя, что однажды станет легче. Но любовь никто так и не научился лечить. — Do you think you can help me? Джонхён едва слышно ответил: — Смогу. Он сказал это настолько тихо, будто боялся, что если произнесёт громче, Чонгук исчезнет. Испарится прямо перед ним, как сон, который заканчивается сразу после пробуждения. — Не сможешь. Чонгук остановил машину возле дома и выключил двигатель. Несколько секунд он просто сидел, глядя перед собой, а затем повернулся к Киму. — Никто не сможет. — Чонгук… — Нет. Давай просто проведём это оставшееся время вместе. Он вышел из машины, обошёл её и открыл дверь Джонхёну. Затем забрал из его рук шпица. Ким медленно вышел следом и направился в дом. Внутри было непривычно тихо. В этом огромном пространстве он не чувствовал запаха лаванды, к которому уже успел привыкнуть за последние дни. В какой-то степени он даже успел привыкнуть к одержимости Чонгука этим запахом, поэтому теперь отсутствие лаванды казалось странным и почти неправильным. Джонхён смущённо сделал шаг внутрь и остановился посреди большого зала. — Я тут почти не живу, — пояснил Чонгук, словно заранее знал его вопрос. — Моя бабушка настояла, чтобы я жил здесь, но я не смог, потому что… — Потому что ты каждый раз ехал в Тэгу. Чонгук на мгновение замер. — Да. При каждой возможности. Он долго меня ждал… и ждёт по сей день. Джонхён нахмурился, но ничего не ответил. Он сел на кожаный диван посередине зала и посмотрел на Чонгука, который достал из папки документы. Младший начал подписывать один лист за другим, почти не читая их, лишь иногда поднимая взгляд на блондина и одаривая его такой нежной улыбкой, от которой Джонхёну становилось трудно дышать. — Что? — спросил Чонгук, заметив его взгляд. — Ты очень красивый. Чонгук улыбнулся. — Ты тоже. Ты самое прекрасное из всего, что я видел. Он отложил ручку, подошёл к дивану и опустился возле ног Кима, положив голову ему на колени. Джонхён осторожно перебрал его волосы пальцами. — Помнишь, я говорил, что знаю, почему Тэхён называл тебя Космосом? Блондин медленно кивнул. — Ты манишь, как космос, — продолжил он, нежно перебирая тёмные пряди. — Притягиваешь, удивляешь и восхищаешь своей красотой и непокорностью. Джонхён поднял его лицо, всматриваясь в глаза. В них он снова увидел тот самый блеск. Тот, который почему-то казался таким знакомым. Чонгук поцеловал его пальцы и слегка приподнялся, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Думаешь, Тэхён так считал? — Не думаю. Знаю. Чонгук улыбнулся и осторожно обхватил его лицо ладонями. — Думаю, ты заслужил подарок за это. Он сглотнул ком, который встал в горле, и посмотрел на лицо напротив. На знакомые черты. На ту самую родинку возле губ и ещё одну — на носу. — Ты как Луна. У тебя такие же прекрасные родинки на лице. Чонгук нежно коснулся губами его носа, а затем легко поцеловал возле родинки у губ. — Твои родинки как звёзды на небе. Он снова коснулся губами его носа, а потом остановился, внимательно посмотрев ему в глаза. — Можно… можно поцеловать? Ким словно потерял способность думать. Этот голос тянул его к себе сильнее любой памяти. Он обхватил лицо Чонгука ладонями и слегка потянул его ближе. — Можно. Чонгук улыбнулся. Их губы встретились в мягком, осторожном поцелуе. Его ладони легли поверх рук Кима, которые всё ещё держали его лицо. Он опёрся одной рукой о диван, а затем осторожно сел рядом, ближе к нему, обвивая руками шею. На несколько мгновений весь мир исчез. Чонгук закрыл глаза, прижавшись лбом к его плечу. Он так скучал по этому запаху. Так долго хотел снова почувствовать эту близость. И теперь, когда она была рядом, он не мог позволить себе забыться. Не мог сделать всё, чего хотел. Потому что скоро должен был исчезнуть из жизни Джонхёна так же, как когда-то исчез Тэхён. И на этот раз Чонгук не позволит ему страдать. Теперь — не позволит. Тёмное небо будто вытягивало из Юнги последние силы. Он сел в машину, закрыл лицо рукой и сорвался на крик. Он был пьян настолько, что едва понимал, где находится. Даже осознавая, что не способен нормально вести машину, Мин включил двигатель и несколько секунд просто смотрел перед собой. Его мутило. Он с трудом открыл дверь, вышел и, присев возле машины, его вырвало. Перед глазами снова и снова возникал взгляд Кима — того самого Кима, который когда-то был для него всем; того самого, который оставил его один на один со всем произошедшим; того самого, который вернулся, но всё равно оказался не с ним. А теперь ещё и слова Чонгука. «Я отпущу его». Что он имел в виду под этим «отпущу»? Почему именно сейчас, когда Юнги только начал мириться с прошлым? Когда впервые позволил себе обратить внимание на другого человека? Почему Тэхён снова делает это с ним? Да, он любит его. Любит всем существом. Любит несмотря ни на что. И если Тэхён хочет видеть Юнги рядом, он будет рядом. Но почему тогда, когда он смотрит на Чимина, его сердце будто разрывается на две части? — Чёрт… Юнги тяжело опустился на грязный асфальт и прислонился спиной к машине. Дрожащими пальцами он открыл экран телефона и увидел фотографию Тэхёна — ту самую улыбку, ради которой когда-то отпустил его к Чонгуку. — Я защищу тебя, — тихо сказал Мин, глядя на экран. — Сделаю всё, что в моих силах. Не позволю случиться тому, что произошло, во второй раз. Тэхён проснулся от солнечных лучей. Во дворе уже рассвело. Он потянулся за телефоном Чонгука, но его не оказалось рядом. Как и самого Чонгука. — Чонгук… Ким поднялся с дивана и посмотрел в сторону душевой. Свет был выключен. Он не помнил, когда они вернулись в Тэгу. Руки и ноги казались ватными, тело слушалось с трудом. Он открыл дверь. На улице никого. — Он пошёл на мою могилу? Не переодеваясь, Ким вышел из дома в одной домашней кофте с длинными рукавами. Солнце светило слишком ярко. Всё вокруг казалось каким-то нереальным. Весна ещё только начиналась, но воздух был непривычно тёплым. — И почему так жарко… Блондин прошёл мимо магазина, машинально ощупал карман и достал пачку сигарет. Mevius Blue. Он нахмурился. — Когда я их туда положил? Сжав пачку в руке, Ким двинулся дальше. С каждым шагом ноги слушались всё хуже. Вскоре он оказался возле дома — не того маленького, а того, где когда-то жил под именем Джонхён. Внутри было пусто. Только Бам, тихо поскуливая, смотрел на него. — Бам, малыш… я скоро приду. Собака заскулила громче, а спустя мгновение исчезла из поля зрения. Ким не придал этому значения. Он продолжал идти. Вскоре перед ним возникло заброшенное здание. Картина, которую он когда-то нарисовал, изменилась. Краска потекла, красивый закат и космос почти исчезли, а на стене остались только знакомые надписи: «Ю+В» и «Ч+Ё+В». Я заново всё нарисую. Ким хотел вернуться сюда. Хотел всё исправить. Но сейчас он пошёл дальше — к могиле. Вдалеке показался силуэт с бутылкой в руках. — Чонгук… Голос не вышел. Сколько бы он ни пытался, горло будто не слушалось. Ким сделал шаг. Потом ещё один. Но ноги перестали двигаться. В десяти шагах от него стоял Чонгук. Он выливал Sprite на могилу, возле которой лежали белые лилии. Тэхён любил лилии. — Чонгук! На этот раз из горла вырвался лишь слабый, писклявый звук. — Что со мной?.. Чонгук не обернулся. Он достал знакомый пузырёк, и Ким замер. Мир вокруг будто начал медленно расплываться. Чонгук направился к берегу и только тогда обернулся. Его глаза были словно затянуты чёрной пеленой. Ким показалось, что он улыбнулся. Но за его спиной появился другой силуэт. Он подошёл к Чонгуку, взял его за руку и поцеловал в лоб. — Ты убил меня, Чонгук, — прошептал силуэт, проводя пальцами по его лицу. — Теперь и ты умри. Он толкнул его. Ким закричал, но голоса не было. Он пытался двинуться. Пытался броситься следом. Но ноги не слушались. Руки не двигались. Ничего не подчинялось ему. Силуэт медленно обернулся. Он был похож на Тэхёна. Но прямые волосы говорили об обратном. На лице не было знакомой родинки. Он был немного выше. — Кто ты? — Ким смотрел на него, дрожа. — Зачем… зачем ты это сделал? Силуэт сел рядом и безразлично поднял его руки, переплетая пальцы со своими. — Я — это ты. А ты — это я. Ким ошарашенно смотрел на него. — Зачем ты толкнул его? — Это ты толкнул его. Я был здесь, потому что не мог двигаться. Ким посмотрел вниз. И только тогда понял, что они поменялись местами. Теперь тот сидел там, где был Ким. А Ким стоял на его месте. Он резко отпрянул и, поняв, что снова может двигаться, бросился к могиле. На камне было написано: «Чон Чонгук». — Нет… Он отступил. — Я же видел… этого не может быть. Силуэт поднялся. — Может. Он указал на дату. Четыре года назад. — Может, ты убил его четыре года назад. — Но как?.. Ким сделал шаг к краю, но словно невидимая стена остановила его. — Ты не можешь. Силуэт лёг рядом с могилой. — Ты отвечаешь за жизнь двух людей. И если ты умрёшь, моя смерть будет напрасной. Ким задрожал. — Джонхён… прости. Прости меня. Впервые он произнёс это имя и почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. — Мне очень жаль. Силуэт не двигался. Только с его глаза скатилась одна капля, похожая на кровь. — Теперь Джонхён — это ты. Он посмотрел на Кима. — Мы одно целое, дружище. Ты мой должник, дружище. Береги себя за нас. Ким резко распахнул глаза. Он был весь в поту. Чонгука рядом не было. Он не помнил, когда лёг на кровать, но в комнате было темно — значит, всё ещё ночь. Испугавшись сна и почувствовав, что ноги снова слушаются, Ким вскочил, выбежал в зал и облегчённо выдохнул. Чонгук сидел за столом, подписывая документы и время от времени печатая что-то в ноутбуке. Увидев блондина, он остановился. — Ты же не собираешься прыгнуть с обрыва? Чонгук ошарашенно посмотрел на него, затем перевёл взгляд на ноутбук. — Кошмары снятся? Он повернулся к Киму и улыбнулся. На губах выступила кровь. — Ты убил меня четыре года назад. Каково это — ощущать всё на своей шкуре? Ким сделал шаг к нему и опустился возле ступеньки. — Я четыре года мучился. Думал, что после всего ты появишься, и я тебя прощу. Думал, всё будет как раньше. Он тяжело дышал. — Ты эгоистичен. — Нет. Чонгук покачал головой. — Я просто хотел защитить. Ким вытер лицо. С кожи снова начала стекать вода. Кап. Кап. Кап. — Ты защищал свою шкуру, — голос Чонгука стал холоднее. — Думал, будет легче исчезнуть, а потом очнуться в богатой семье и жить, будто ничего не произошло. Ты знал. Ты понимал, что живёшь не в своём мире, верно? Блондин молчал. — Нет… Я думал, это просто галлюцинации. Если бы я знал, что… — Ты знал. Чонгук перебил его. И Ким снова увидел воду. Сильные руки, которые хватают его. Крики. Плач. Холод. И невозможность подняться. Этот кошмар снился ему четыре года. Он привык к нему настолько, что перестал обращать внимание. До тех пор, пока не появился Чонгук. До тех пор, пока он не понял, что могила на обрыве, на которой написано имя Тэхёна, принадлежит ему. Но вместо него там лежит другой. Тот, кто когда-то обещал его спасти. Тот, чья татуировка осталась на его груди, пока он находился в коме. Тот, кому он обязан своей жизнью. Человек, под чьим именем он жил все эти годы. Ким снова открыл глаза. Он дрожал. Но теперь уже не понимал, сон это или реальность. Чонгук подошёл и легко поцеловал его в щёку. — Ты сильно вспотел. Я приготовил завтрак. Он вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Блондин осторожно коснулся своего лица. Тёплая кожа. Настоящее прикосновение. Не сон. Он тяжело выдохнул. — Я Тэхён… На его губах появилась печальная улыбка. — Четыре года… Какой же я глупый. Он закрыл глаза. — Я Тэхён… Теперь он смотрел на мир совершенно иначе. Будто действительно проснулся после долгого сна. Ким нашёл телефон Чонгука и набрал номер Чимина. Долгие гудки. Потом знакомый голос. Будто Пак тоже только проснулся. — Заместитель Пак слушает. — Чимина-а-а… Голос Тэхёна дрогнул. — Это Тэхён. В трубке наступила тишина. Затем раздался облегчённый вздох. — С возвращением, малыш. Я думал, ты не признаешься. — Я не мог. После встречи с Юнги я понял, что не являюсь тем, за кого меня считают… Но сейчас… сейчас я будто очнулся. Мне жаль. Я хочу поговорить о Джонхёне и насчёт мамы. Чимин задумался. — Сегодня у Хоби-хёна вечеринка. Там всё обсудим. — Спасибо. Голос Тэхёна дрогнул. — Спасибо за всё. — Это тебе спасибо, что рассказал. Ким отключил телефон, вышел в общий зал и, не обращая внимания ни на что вокруг, подошёл к Чонгуку. Он обнял его сзади, пока тот накладывал хлеб в тарелку. — Зайчонок… нам надо поговорить. — Поднимайся. Чимин стянул одеяло вниз, открывая лицо Юнги, который нахмурился и попытался спрятаться от солнечного света. — Звонил Тэхён. Он окончательно всё вспомнил. Юнги ещё сильнее натянул одеяло на голову. — Заместитель Пак, не будь вредным. — Когда звонил вечером, говорил, что я добрый. — Да? — наигранно переспросил старший, выглядывая из-под одеяла. — Я был сильно пьян. — Я знаю. Чимин натянул футболку и отвернулся. — Сделаем вид, что ничего не было. И не беспокойтесь, президент Мин. Я никому не скажу и не позволю, чтобы это повторилось. Юнги молча поднялся, натянул брюки и подошёл к нему. Его пальцы осторожно коснулись следа на шее Чимина. — Тебе идёт. Он легко поцеловал его туда же, а затем направился в душ. Уже у двери остановился и обернулся: — Да. Так будет лучше. Не позволяй этому повториться впредь. Мин закрыл дверь за собой. А потом сел и закрыл лицо руками. — Что я наделал?.. Какой же я глупый. После того как Юнги наконец избавился от всего выпитого, он набрал Чимина. Из всех людей, которые могли бы его забрать, он почему-то выбрал именно Пака. Ему было стыдно предстать перед ним в таком состоянии, но другого человека он не позвал. После второго звонка Чимин поднял трубку. На фоне играла музыка, слышались голоса каких-то парней. — Да? — Приди и забери меня. Мне нужны документы. — Президент Мин, я не ваш секретарь. И да, сейчас не рабочее время. Чимин ждал ответа. Сам не понимал, почему не отключается. Но бросать трубку точно не собирался. Юнги молчал. Это молчание растянулось на долгую минуту, прежде чем Пак наконец спросил: — Где ты? — На парковке возле ресторана. Музыка на фоне исчезла. Вместо неё Юнги услышал шум машин, а затем тяжёлое дыхание, будто Чимин уже бежал. — Заместитель, не бегите. Я всё равно никуда не денусь. Но дыхание не становилось спокойнее. Юнги не отключал телефон. Он слушал каждый вдох Чимина и почему-то представлял его рядом. — Боже, Чимин… не беги, прошу. Но Пак не слышал. Его мысли были заняты Юнги, который сидел один на парковке. Он представлял его грустное лицо, глаза, в которых снова появлялась та самая боль, которую Чимин видел возле могилы. Ему не хотелось видеть Юнги таким. Ему вообще не хотелось, чтобы Юнги грустил. Ему повезло, что он оказался недалеко. Всего лишь зашёл в ближайший клуб. Теперь, когда он оставил там человека, с которым собирался провести ночь, он мысленно проклинал себя за то, что влюблён в Юнги. За то, что бежит к нему по первому зову. По первому звонку. По одному только подавленному голосу. Через пятнадцать минут Чимин наконец нашёл его на парковке. Юнги всё ещё сидел возле машины, держа телефон в руке. Чимин тяжело дышал, опираясь руками на колени. После пятнадцатиминутного марафона он едва мог говорить. Юнги посмотрел на него своими голубыми глазами. И улыбнулся. Чимин замер. Эта улыбка была предназначена ему. — Я слишком пьян, — сказал Юнги, даже не пытаясь встать. — Это я блевал, пока ты бегал. Улыбка стала шире, когда Чимин поморщился и прикрыл нос. — Я это понял, президент… хён. После этого обращения глаза Юнги словно засверкали. — Отвези меня домой. Он немного помолчал. — Я хочу к тебе. Можно? Чимин сделал шаг назад и кашлянул, притворяясь, будто не расслышал. — Тебе вызвать такси? — Хочу к тебе. Юнги усмехнулся. — Или ты боишься, что я могу накинуться на тебя? Я не в том состоянии. Он указал на себя и на грязь возле машины. — Понял. Я понял. Через несколько минут приехало такси. Чимин закрыл машину Юнги и помог ему сесть внутрь, после чего сам сел рядом и назвал адрес своего пентхауса. Юнги тяжело опустился рядом, а затем положил голову ему на колени. — Боюсь, что ты нарочно купил здесь квартиру. — Почему ты так думаешь? Чимин убрал прядь волос с его лица. — Моя квартира тоже здесь. Ты ведь знаешь? — Нет. Я не знал. Пак посмотрел в окно. — Я там почти не живу. Он действительно почти не жил там. Для случайных встреч у него была другая квартира. В эту он никого не приводил. Кроме Джонхёна. И теперь Юнги становился вторым человеком, который окажется здесь. — Почему? — Основной дом у меня возле компании. А сюда мотаться неохота. Он продолжал смотреть в окно. Лгал. — Не умеешь ты врать. Юнги улыбнулся и приподнял голову с колен Пака. — С чего вы так решили, президент? Чимин попытался говорить уверенно, но посмотрел в голубые глаза напротив и снова потерялся в них. Юнги тихо усмехнулся. — Твой голос меняется. Губы и живот незаметно дрожат. Ты кусаешь щёки. И стараешься не смотреть на человека, когда врёшь, потому что тогда забываешь то, что хотел сказать. Чимин удивлённо посмотрел на него. — Вы так много обо мне знаете? Юнги отрицательно покачал головой. — Не так много, как хотелось бы. Остаток дороги они провели в молчании. Даже когда Чимин открыл дверь квартиры и пригласил Юнги внутрь, тот почти не разговаривал. Снял верхнюю одежду, которую Пак молча подобрал с пола, и с лёгкой улыбкой направился в душ, прекрасно зная расположение комнат. Чимин лёг на диван и закрыл глаза рукой. Он почти забыл, что находится в той самой квартире, где когда-то были хорошие воспоминания. Теперь иногда находиться здесь было больно. Он пролежал так около пятнадцати минут. Пока над ним не нависло мокрое тело. С волос Юнги капала вода. Несколько капель упали прямо на ладонь Пака. Чимин убрал руку и посмотрел на него. Юнги каким-то образом нашёл его штаны и футболку. — Хён… Чимин поднял глаза. Он медленно потянулся к нему, ожидая, что его отвергнут. Но этого не произошло. Юнги наклонился, и их губы встретились в осторожном поцелуе. Мокрые волосы щекотали лицо Чимина, а тот будто на несколько секунд перестал дышать. Он понимал, что Юнги пьян. Понимал, что утром многое может измениться. Но сейчас… Сейчас он впервые почувствовал, что Мин Юнги действительно ответил ему.