Часть 9

- Давай. После произнесенного им краткого слова до ушей Осаму долетает далекий грохот соприкосновения пары подошв дорогих высоких ботинок с обшарпанным краем крыши серого завода за чертой города. Небо над головой рассекает маленькая черно-красная комета, но Дазай уже не смотрит вверх, только вперед. Туда, куда как никогда важно успеть. Он бежит со всех ног. Голова отзывается вспышками боли. Прострелянное плечо также дается о себе знать. Черт, как же он ненавидит боль... Но это после! Три Вот дверь продуктового ангара распахивается и секунда в секунду из него выбегает низенький толстенький человечек. Дазай знает, куда он бежит. Догадывается. Скорее всего, в тени близ стоящих деревьев трусливый Аксаков упрятал свой путь к отступлению. Но детектив ни в коем случае не даст ему подобраться к машине. Две Ему повезло, что пуля сидит в левом плече. Правая рука не дрожит, пока он целится в неповоротливую движущуюся мишень. Секунда Осаму спускает курок. Последняя пуля попадает точно в цель. Корчась от боли в прострелянном бедре, Аксаков валится на землю и затихает. Остается верить, что он не умрет... Невозможно. Точно выживет, ранение не смертельно. Но главное, чтобы выжил он Правую сторону тела обдает теплом. Боковым зрением Осаму видит, как черный шар гравитона пробивает крышу продуктового ангара, как следующий сгусток беснующейся энергии летит к эпицентру готовящегося раскрыться взрыва и молниеносно поглощает его без остатка, заставляя также исчезнуть большую часть ангара. Резко развернувшись, Дазай переводит взгляд наверх. Там, в вышине полуденного неба висит крохотное безвольное тельце, конечности которого начинают содрогаться от неистового, рвущегося из глубин легких хохота. Маленькие ладони в давно уже лопнувших перчатках одна за другой швыряют черные шары гравитации в разрозненную группку мелких палаточек аксакова войска. Тут и там раздаются взрывы, а земля превращается в испещренное кратерами поле битвы. Не столько битвы, сколько торжества великой божественной силой над беспомощными человеческими существами, что сбились тесной кучкой в отдалении и дрожа жмутся друг к другу, тщась удержать в трясущихся руках пляшущие автоматы. Из 50 человек отряда Аксакова осталось лишь четыре жалких наемника, в широко распахнутых глазах которых давно не теплился здравый смысл. Они могли лишь стоять, не сводя глаз с беснующейся фигуры на фоне ясного неба, в то время как в их охваченным ужасом сознаниях крутилось одно: "Монстр. Не человек. Монстр. Конец. Конец всему. Вестник конца." Это была та вещь, о которой Дазай ни за что и никогда не расскажет Чуе. Не только потому что тот о ней всегда догадывался и презирал в себе, но потому что не представлял и не мог представить ее во всей полноте. Он не знал до конца, чем является для обычных или одаренных людей, которым когда-либо выпадал шанс лицезреть истинную форму Смутной Печали. И Осаму никогда, никогда не скажет ему об этом, ведь... В этом нет нужды. Для него Чуя Накахара всегда будет коротышкой метром-в-шляпке с громким голосом и нескончаемым потоком ругани из маленького рта; для него он навсегда останется тем единственным, кто знал о нем практически все и до сих пор жив; для него он останется партнером и другом, ведь смена сторон ничего не меняет; и как Осаму заметил ранее, Чуя всегда для него будет единственным прочным "якорем", который удержит на этом свете, просто чтобы Дазай и дальше мог лицезреть косую ухмылку тонких губ и искрящиеся азартом ясно-голубые глаза. Он не даст потухнуть этим глазам. Дазай вновь посмотрел в небо. Конвульсии Чуи участились. Казалось, каждый миллиметр его кожи расползался сейчас на части и неистово кровоточил, орошая все вокруг темно-бордовым дождем. Смех разрывал его наверняка уже горевшие легкие на части, изредка прерываясь натужным кашлем. Нужно заставить его спуститься. Он не выдерживает. И он не должен достичь завода, иначе миссия будет окончательно провалена. Сколько грязи и разрухи! Ох, невоспитанная же ты псина. Головная боль плотным кольцом сдавила голову, но Осаму, тщательно игнорируя сигналы измотанного организма, устремился к дрожащим расходникам на другом конце разоренной поляны. Меньше минуты ушло на то, чтобы покрыть отделявшее от них расстояние, но для Осаму каждое мгновение было на счету. Он с силой вырвал один из автоматов, практически не встретив сопротивления, и тщательно прицелившись, выпустил очередь в паре сантиметров от головы Накахары. Так, чтобы не причинить вреда Чуе, но заставить Арахабаки почуять угрозу и обернуться в его сторону. Удалось. Бессознательное тело словно тряпичная кукла, ведомое завладевшим им богом, безвольно устремилось в его сторону, попутно сосредотачивая в руках новые сгустки гравитации. Взгляд Осаму стал острее, брови сошлись к переносице, рот сжался в полоску. "И Чиби как всегда будет жаловаться на промедление", - мелькнуло в саднящей голове Дазая, прежде чем его тихий голос произнес: - Исповедь неполноценного человека. Голубоватое, плещущее сияние встретило на себя удар сначала одного, а потом еще трех гравитонов, растворяя их в своих глубинах и вынуждая Арахабаки опускаться все ниже, чтобы подобраться к Осаму, чья способность сосредоточилась преимущественно над его головой, что давало возможность атаковать его с земли. Только вот Дазаю того было и надо: стоило лишь изрядно потрепанным дорогим ботинкам коснуться раскуроченной в пух и прах поляны, как детектив с легкостью кошки приблизился к крохотному, еле держащемуся на ногах телу и обхватил рукой тонкое кровоточащее запястье. - Ты хорошо поработал, Чуя. Отдохни. Тогда силы окончательно оставили исполнителя, ноги его подкосились, и он рухнул бы на землю, если бы его не подхватили руки напарника. Дазай мягко прислонил измотанного мафиози к чудом уцелевшей посреди всей этой разрухи сосне, а после сходил за Аксаковым, что уже как несколько минут лежал без сознания у опушки. Блеск металла, лязг наручников, и вот он надежно прикован неподалеку к одной из ветвей. Просто так. Для безопасности. Ведь самому Дазаю еще предстоит долгий путь... наверх. *** Стоило пожалеть, что завод невредим. Ему пришлось дважды преодолеть 1152 ступени, чтобы забрать черный плащ и круглую шляпку напарника. Однако они смогут ощутимо сгладить грядущее пробуждение мафиози, оттого и были важны сейчас. Иначе он и не стал бы их забирать. Только чтобы уменьшить число ударов, с которыми неизбежно встретится не сейчас, так потом его лицо. *** Осаму устало опустился на землю, рядом со все еще бессознательным Чуей. Что ж, видать сильно его потрепало, раз до сих пор не очнулся. Осматривая тело напарника, Дазай действительно с трудом находил хоть одно-два живых места на нем. Но Мори подлатает его, не стоит и сомневаться. Он слишком ценный кадр. Поддавшись странному порыву, Осаму сперва аккуратно накинул черный, запылившийся плащ на плечи владельцу (и вовсе не потому что тот мог замерзнуть, просто чтобы испачкать кровью добротную ткань), а после и вовсе принялся оттирать подтеки крови с бледного лица белым платком, извлеченным из кармана чужого черного плаща и предварительно смоченным в прихваченной из другого продуктового ангара водой. Не из заботы, а... из жалости; и вообще, грязная харя псинки - плохая визитка для хозяина, только и всего. Но тут густые рыжие ресницы слабо дернулись.