Часть 3

Чимин просыпается в отличном настроении. За панорамным окном только-только разгорается рассвет. Медбрат потягивается и поворачивает голову к спящему Юнги рядом. Тот выглядит привычно беззаботным и расслабленным. У Чимина на губах невольно расплывается улыбка. Чтобы не залипнуть на лице мужчины, медбрат осторожно поднимается и слезает с дивана в поисках белья и штанов. Пока Юнги спит, младший решает насладиться видом. На его памяти это самое высокое здание из всех, где ему удавалось побывать. Чимин осторожно подкатывает рабочее кресло старшего к окну и садится, будто перед большим экраном. Небо медленно меняет цвета в лучах восходящего солнца. Тепло достается и Чимину, и парень жмурится с улыбкой на губах. Он не замечает, как веки тяжелеют и опускаются, мышцы расслабляются, а мозг генерирует меньше мыслей. Сон уверенно пытается забрать его обратно в свои объятия, но на спинку кресла опираются. Прохладные пальцы щекочут шею, скользят по скулам и останавливаются на ушах, слабо потирая мочки. Чимину приходится открыть глаза и взглянуть наверх. Юнги на него не смотрит, наслаждаясь видами. Почувствовав движение под пальцами, мужчина опускает голову и дарит младшему улыбку. - Доброе утро. - Доброе, - со вздохом отвечает Чимин, тая от ненавязчивых прикосновений. - Как себя чувствуешь? - Так, словно готов проспать еще несколько часов. - А зачем поднялся тогда? - Так вышло. Юнги усмехается и разворачивает кресло с младшим к себе. Чимин не сопротивляется – в нем слишком мало сил по утрам. Мужчина упирается руками в спинку кресла и приближается к лицу медбрата. Теперь Чимин позволяет себе изучить лицо напротив. - Ты и правда очень красивый, - признает Пак. - Спасибо, что заметил, - ухмыляется старший. – Мне было очень хорошо вчера. Спасибо. - На здоровье. Юнги смеется, заставляя улыбнуться и Чимина. - Я скоро поеду, - говорит Пак. - Куда это? - У меня вообще-то пары сегодня. Юнги тяжело вздыхает, словно это ему на занятиях сидеть. Чимин делится с ним этой мыслью. - Я вообще-то работаю, - в шутку упрекает старший. - Во сколько, кстати, начинается твой рабочий день? – интересуется Пак. - Зачем тебе? - Не хочу тебя задерживать. Мне-то к часу, я успею приехать и собраться. Ты вряд ли можешь себе такое позволить. - Вообще-то я начальник, - напоминает Юнги. – И свой рабочий день могу начать в любое время. - Какой-то ты недисциплинированный начальник, - замечает Пак. – А у нормальных сотрудников во сколько рабочий день начинается? - В девять. Чимин крутит головой в поисках часов, но не находит. - Семь утра, - говорит Юнги. - Если я поеду сейчас, я даже успею поспать, - размышляет младший. Мужчина цокает и качает головой. - Я отвезу тебя, - говорит он, - Только штаны надену. Чимин хихикает: - Так езжай. - Быстро ж ты раскрепостился, - хмыкает Юнги. - Я был закрепощенным? Юнги отвечает не сразу, задумываясь и медленно застегивая пряжку брюк. - Нет. Ты был довольно раскован для девственника. Чимин закатывает глаза. - Можно я музыку включу? – кивает младший на ноутбук. - Включи. Пак радостно водит по сенсорной панели, пока экран не загорается. Парень открывает браузер и собирается ввести нужное, когда замечает на главном экране ссылку на какой-то сайт со словом «video» в названии и черно-оранжевой иконкой. Чимин ухмыляется, нажимает на нее дважды и поднимает глаза на старшего. - Ты что, смотришь порно на работе? - Чего? – Юнги даже вытягивается в лице от удивления. - У тебя тут сохранен сайт с видео, - кивает Чимин. – Я видел уже такую иконку, - парень изгибает бровь и возвращает глаза на экран. – Как будто… Он замолкает, тут же стирая улыбку с губ и хмуря брови. Он слышит, как Юнги подходит к нему, но Чимин не может оторвать глаз от… знакомой палаты. Это палата их отделения с ракурсов камер, которые висят над каждой постелью. Чимин сглатывает. Он не знает, что думать. Может, это запись? Но дата в нижнем правом углу стоит сегодняшняя, как и время. Госпожа Ким, медсестра, с которой он часто работает, стоит над одним из пациентов, бинтуя руку. - Что это? – еле слышно спрашивает Чимин и медленно переводит глаза на Юнги рядом. Пак никогда не видел старшего таким напряженным: на лице бегают желваки, взгляд острый настолько, что порезаться можно. Чимин медленно откатывается от стола и поднимается, делая пару шагов от мужчины. - Ты следишь за мной? – снова пробует Пак. - Тебе не нужно было лезть туда, - тихо, но твердо говорит Юнги. У Чимина вырывается нервный смешок. - Ты серьезно будешь винить меня? Я задал вопрос: ты следишь за мной? Чимин пытается держаться, но дрожь в голосе скрыть не удается, а глаза предательски наполняются слезами. - Иногда. - Почему? Юнги сжимает ладони в кулаки, но не отвечает, сканируя младшего тяжелым взглядом. Чимину стоит титанических усилий не стушеваться под ним. - Откуда у тебя доступ к камерам? – голос младшего уже откровенно дрожит, но парня это не останавливает. А мужчина по-прежнему не отвечает. - Что тебе нужно от меня? - Ничего. - Надо же, ты не засунул язык в… - Чимин останавливает внезапный порыв заистерить. Он напуган: мужчина, с которым он встречается несколько месяцев, все это время следил за ним на работе. А если он следил не только на работе? - Ты ебаный маньяк? – все же спрашивает Чимин. Он очень надеется на отрицательный ответ. Юнги тяжело вздыхает, прикрывает глаза и качает головой. - Я не маньяк и не извращенец, Чимин. Я просто человек со связями. - И поэтому ты подглядываешь за людьми? - Перестань говорить так, будто я поставил камеру у тебя в душе. - Откуда мне знать, что ты этого не сделал? – Пак вскидывает руки. - Просто поверь. Чимин усмехается. - Да ты шутишь, наверное. Поверить тебе? Теперь? Да я не уверен, что мне безопасно теперь возвращаться домой. - Я даю тебе слово: твоей безопасности и неприкосновенности ничего не угрожает. - О да. А это, - Чимин указывает на ноутбук, - Прямое тому доказательство. - Чимин, послушай, - голос Юнги звучит смертельно уставшим. - Я могу тебе все объяснить, но не в эту секунду. - Мне не нужны объяснения. Просто оставь меня, - с этими словами он стремительно двигается к выходу, хватая по пути свое худи. В лифте Чимин дает свободу и слезам, и мыслям. Неужели прекрасный вчерашний вечер должен закончиться таким паршивым утром? Почему так произошло? Почему он обманут? Несколько месяцев он был влюблен в человека, который по итогу оказался лжецом. Это оказывается неприятно: в груди лишь тупая боль, сковывающая тело и не позволяющая забыться. В горле стремительно вырастает ком, вынуждая Чимина ускориться и подбежать к ближайшей урне. Его тошнит. - Какой пиздец, - хрипит парень. Его выдержки хватает на то, чтобы вызвать такси и доехать до дома с нечитаемым лицом. Уже дома, стоя под струями воды, он позволяет себе в полной мере почувствовать обиду и негодование, оставленные мужчиной, как ему казалось, его мечты. Чимин был уверен, что способен справиться со всем, и он оказывается почти прав. Медбрат успешно игнорирует пустоту, образующуюся вместо чувств к Юнги. «Почти» заключается в страхе заходить под камеры на работе. Чимин интересовался у старшей медсестры, у кого есть доступ к камерам. Ответ «у всего руководства» его не очень устроил. Он искал руководство его больницы в интернете, пытался найти Юнги хотя бы в списках спонсоров, но все безуспешно. Чимин старается изо всех сил не думать о том, что в любой момент за ним может кто-то наблюдать, но получается отнюдь не всегда. Время медленно, но верно приближает сессию, и нервы начинают сдавать гораздо раньше студентов. - Я буду увольняться, - говорит Чимин старшей медсестре в очередную смену. - Чего? – женщина расширяет глаза от удивления. – Почему? - По личным причинам, - говорит парень с опущенными глазами. Ему всегда тяжело врать. - Точно по личным причинам? - Точно. У меня выпускной год, и совмещать все трудней. Повисает тишина, сдавливающая Чимину виски. - Ладно. Подумай еще немного. Если до конца месяца не передумаешь, напишешь заявление. Чимин кивает и выходит. Следующую смену он работает с госпожой Ким. - Ты что, увольняешься? – в лоб спрашивает женщина. - Вы-то откуда знаете? – улыбается Чимин. - Так, все знают. Пак закатывает глаза. А он еще даже не написал заявление. Медбрат вздыхает: - Да, скорее всего. - Жалко. Хорошо ведь работаешь. К пациентам хорошо относишься. Да и нравится тебе тут, это видно. Точно решил уже? Чимин заламывает пальцы, пряча лицо от женщины. - Точно, - бубнит и отходит к манипуляционному столику. Он благодарит звезды, что почти сразу в палату входит врач и отдает назначения. Эти сутки заканчиваются в выходной день, и Чимин покидает больницу не спеша. Небо густо прикрыто тучами, на лице медбрата в редких местах разбиваются холодные капли. Пак глубоко вдыхает пасмурный воздух. Легкие расправляются, и вместе с ними ненадолго нервный ком, перманентно существующий с Чимином со времени расставания с Юнги. Он встает на остановке и только теперь замечает знакомую машину. Чимин отворачивается от нее слишком резко. Сердце толкает грудину, вызывая неприятные, почти болезненные ощущения. Боковым зрением он замечает, как из авто выходит человек и направляется к нему. Разумеется, это Юнги. - Привет, - здоровается мужчина, становясь напротив. - Что ты здесь делаешь? – устало спрашивает Чимин. - Я хочу поговорить. Парень всматривается в темно-карие. - Говори. - Я хочу разъяснить ту ситуацию с камерами. Но для этого мне нужно, чтобы ты поехал со мной. Чимин молчит, всем видом показывая, что не хочет – не может – сесть в машину. Больше не может. Юнги, кажется, видит его проблему, потому что говорит: - Мы можем пойти пешком, если ты мне настолько не доверяешь, но это займет несколько часов. - Я не уверен, что мне нужны объяснения, - признается Чимин, но сам не верит в это. Ему почти жизненно необходимы объяснения. Зачем? Он подумает об этом позже, может быть, никогда. - Мне нужны, - твердо говорит Юнги. – Дай мне возможность объясниться. Пожалуйста. Пак всегда подозревал, что очень слаб, а сейчас добыл тому подтверждения. Ноги, одна за одной, медленно передвигаются, приближая его к черной машине. Взгляд Юнги при первом же шаге младшего смягчается, мужчина двигается рядом, открывая дверь пассажирского сидения. Чимин опускается, пристегивается и ставит рюкзак на колени, обнимая его. Они едут около сорока минут, не произнося ни слова. Чимин думает. Юнги ведь может оказаться маньяком. Каким-нибудь ненормальным, который сейчас увезет его в лес и убьет или сделает с ним что похуже. Он уже обманул раз, что мешает ему сделать это во второй? Но кроме шквала тревожных и негативных мыслей красной нитью все время поездки тянется чувство тоски. Чимин скучает. Весь этот месяц без Юнги он не позволял себе думать об этом, но теперь, сидя машине, где прожито столько разговоров и поцелуев, споров и смеха, парень не может не чувствовать облегчения. Юнги дал ему то, чего Чимину не доставало все время учебы. Ощущение дома. Пак сглатывает и больно кусает внутреннюю сторону щеки. Юнги паркуется на окраине города и выходит, открывая дверь и Чимину. - Мы приехали. Младший выходит, осматриваясь. Ему пока не приходилось бывать в этом районе. - Что это за место? – спрашивает он. - Мы в черте города. Идем, - Юнги кивает следовать за ним, и Чимин слушается. Они входят в здание без вывесок и табличек. Все становится понятно внутри. Это частная клиника, только здесь нет ни персонала, ни пациентов. В коридор выходит высокий мужчина в черном. Юнги делает ему знак головой, и тот исчезает так же неожиданно, как и появился. - Идем, - говорит старший медбрату, и тот слушается. Усталость на какое-то время уступает место интересу. Они поднимаются по лестнице и входят в небольшое помещение, похожее на предбанник. Здесь на кушетке лежат два одноразовых халата, а на них по паре бахил. - Что происходит? – интересуется Чимин, разворачиваясь к Юнги. - Давай оденемся, вещи лучше оставить здесь. Младший хмурится, но указания исполняет. После этого Юнги ведет его к двери, которую Чимин сразу и не заметил. Они оказываются в палате, где стоит всего одна койка. Рядом висит монитор, от которого тянутся провода к человеку на постели. Чимин сглатывает. - К нему можно подойти, - тихо говорит Юнги, и Пак, как под гипнозом, приближается к койке. С каждым шагом брови младшего ползут выше. Он узнает в человеке господина Ли! Сейчас мужчина спит, но Чимин видел его слишком часто, чтобы не узнать. Медбрат поворачивает изумленное лицо к старшему. - Это мой дедушка, - объясняет мужчина. – Я хотел бы познакомить вас иначе, но обстоятельства пока не позволяют. Чимин возвращает внимание господину Ли. - Как он? – тихо спрашивает медбрат. - После того, как его забрали из больницы, стало лучше. Он стал дышать полностью сам, стал лучше есть. Но ему по-прежнему нужен уход. Здесь его обеспечат в полной мере столько времени, сколько потребуется. - Почему он на мониторе? - Пару дней назад ему снова стало хуже. Меры приняли, но врач продолжает наблюдать. Чимин кивает. Его шок слишком велик, чтобы сказать больше. - Теперь ты выслушаешь меня? – спрашивает Юнги. - Не здесь. Они возвращаются в машину, но старший ее не заводит. - Что это за клиника? – интересуется Чимин. - Семейная. Младший кивает и дает Юнги возможность собраться с мыслями. - Я был в Японии, когда мне сказали, что дедушка в больнице, - когда мужчина заговаривает, Чимин поворачивает к нему голову. - И я был в бешенстве, когда узнал, что его положили в обычную городскую больницу. Дедушка Джихен – отец моей мамы. Мои родители развелись давно и скандально, и у них все еще натянутые отношения. Мама не захотела, чтобы дедушка лежал в клинике отца. Поначалу она и мне не позволяла забрать его. У меня довольно много связей, достать доступ к камерам не было проблемой. Я хотел убедиться, что дедушка получает достаточное лечение и уход. Ну и из всего персонала ты и еще одна женщина не выводили меня из себя. Сначала я на тебя разозлился: ты исколол всего дедушку, а потом колол в ногу. Я потом понял, что к чему, и успокоился. Ты не забывал капать ему глаза, укрывал каждый раз, когда дедушка стягивал с себя одеяло. Ты говорил с ним по-человечески, хотя я поначалу и этого не понимал. Потом просто посмотрел на работу остальных. Ты привлек мое внимание, пока я следил за дедушкой, это так. Когда из десяти только один ведет себя иначе, это вызывает подозрения. По этой причине я и подошел к тебе тогда в кофейне. Хотел выяснить, что тобой движет, но все завертелось. Дальше ты знаешь. Я смотрел камеры, пока дедушка лежал у вас, я слышал твой разговор про дедушку Джихена и его перевод в отделение. Поэтому я в тот же день забрал его в нашу клинику. Я смотрел камеры несколько раз и после, в дни твоих смен, это правда, но мне было любопытно, всегда ли ты такой, каким кажешься. Я не верю в доброту, особенно в бескорыстную, - тут Юнги усмехается. – Но ты оказался именно таким. Бескорыстным. Я все еще не понимаю, почему ты это делаешь, когда другие не делают. Но в остальном я тебя не обманывал. Мои слова, эмоции и чувства были настоящими. Чимин шумно вздыхает и трет лицо. - Это не бескорыстие, я получаю за это зарплату, - говорит он и замолкает, обдумывая. Через минуту он понимает, что обдумывать такой пласт информации после рабочих суток – идея провальная, поэтому пристегивает ремень безопасности. - Отвези меня к ближайшему метро, пожалуйста. Я сейчас не готов ни думать, ни говорить. Юнги без возражений заводит машину, но отвозит Чимина к дому. Младший не возмущается только потому, что засыпает по дороге. Его будит легкое трение по плечу. Чимин разлепляет глаза и видит знакомые дома. - Не знал, что у меня во дворе построили метро, - хрипло говорит он. – Спасибо. Он отстегивается и выходит из машины. - Чимин. Младшему приходится обернуться. - Мы разобрались? – спрашивает Юнги. - Ты хотел, чтобы я тебя выслушал. Я выслушал. А теперь позволь мне отдохнуть. - Ты мне веришь? Чимин облизывает губы. - Верю ли я, что ты не маньяк? Пожалуй. Верю ли я, что это правда? Возможно. Но твое объяснение не отменяет факта, что ты следил за мной. Ты блять следил за мной по камерам, - Пак неосознанно делает шаг обратно к машине. – Ты вообще представляешь, каково мне теперь работать, зная, что в любой момент за мной могут следить? - Ты поэтому решил уволиться? Чимин начинает смеяться, но это больше похоже на зарождающуюся истерику. - Невероятно, ты продолжаешь это делать, - медбрат разворачивается и устремляется к подъезду. - Чимин! – кричит Юнги вслед и, судя по звуку, выходит из машины и бежит следом. - Чимин! – его разворачивают за руку, но парень вырывает ее тут же: - Пусти! Чимин только сейчас чувствует слезы на щеках. - Я подслушал, да, но это вышло случайно. Я смотрел каждый день последнюю неделю, потому что мне нужно было выловить тебя. И так получилось, что я услышал этот разговор. Я сожалею, правда, но послушай. Не делай этого. Я обещаю тебе, что больше не стану смотреть. Мне доступ к камерам больше без надобности, его удалили. - Зачем ты мне это говоришь? – не понимает Чимин. Он шепчет, потому что силы на исходе. - Я не хочу, чтобы из-за меня ты ушел с работы, которая тебе нравится. - Какое тебе дело до этого, - устало говорит Чимин и разворачивается к лестнице. - Потому что ты мне не безразличен, - кидает Юнги. Это признание парализует, Пак замирает на ступеньках, слушая, как мужчина за спиной приближается. - Все, что было между нами, мне важно. Чимин, я не готов отказаться от тебя. И уж тем более я не хочу, чтобы ты пострадал из-за моей ошибки, - Юнги останавливается прямо за спиной, но не трогает, только смотрит. Чимин сглатывает. Ему так хочется, чтобы Юнги обнял. Тот Юнги, в которого Чимин был влюблен. Был и продолжает, если быть с собой честным до конца. - Я даю слово, что никто больше не будет смотреть камеры. Подумай еще раз, прежде чем писать заявление. Медбрат вытирает щеку и поворачивает голову к мужчине. - Это все, что ты хотел сказать? - Да. Но я на всякий случай повторю: я не хочу и не буду от тебя отказываться. Я знаю, что тебе нужно время, но я никуда не денусь, пока ты прямым текстом не скажешь, что я тебе не нужен. Чимин приподнимает брови. - Я знаю, что не безразличен тебе, ты не умеешь скрывать чувства. - Хватит, - просит младший. – Пока, Юнги. И уходит вверх по лестнице. Чимину просто необходим душ и сон. Ему стоит усилий принять душ и уснуть, несмотря на смертельную усталость. Но почему-то многочасовой сон не приносит облегчения. Пак стонет, поворачиваясь на кровати и беря в руки телефон. День потерян – на часах почти четыре часа после полудня. Чимин выпускает из рук телефон и ложится на спину. Юнги следил за дедушкой. Ладно. Но после выписки дедушки он следил и за Чимином. Это немного… жутко. С другой стороны, мужчина объяснил, почему делал это: искал в Чимине недостаток. Не нашел. Кроме того, Юнги сказал, что младший ему не безразличен. Это воспоминание слегка будоражит. Мужчина никогда не говорил о чувствах. Да, он говорил, что ему с Чимином хорошо, ни разу не давал младшему в себе усомниться, но никогда не признавался в чувствах. Формально «ты мне не безразличен» - не признание, но интонация, с которой Юнги это произнес, ввела в ступор парня. Чимин вздыхает. Почему все так сложно? Он терпеть не может сложности. Пак соглашается встретиться с Юнги на выходных через пару недель. Все это время он учится, работает и много думает. Вывод неутешительный: ему не хватает Юнги. Мужчина занял очень большую нишу в его жизни, и Чимин просто не готов ее освобождать. Вернее будет сказать, не хочет. Он не хочет терять Юнги. - Рад тебя видеть, - говорит мужчина. Они сидят в кафе, где познакомились несколько месяцев назад. На улице зима вовсю пытается вступить в права, но снегом не пахнет, несмотря на декабрь на календаре. - Это взаимно, - тихо отвечает Чимин. - Уверен? – Юнги приподнимает бровь, но на его губах играет улыбка. Младший пригвождает его острым взглядом. - Мне есть, что тебе сказать, - признается Чимин. - Я тебя слушаю. Пак закусывает губу и еще несколько секунд обдумывает. - Твой поступок, - начинает он тихо, но уверенно, - Для меня это обман. Я знаю, что это не совсем так, но я чувствую себя обманутым. Не помню, говорил тебе это или нет, но для меня важно в отношениях доверие. Это звучит банально и, может быть, глупо, потому что отношения подразумевают доверие, но для меня особенно. Будучи обманутым, мне очень сложно снова поверить. Ты был прав: ты мне не безразличен, - Чимин делает паузу. – Я влюблен в тебя. Очень сильно влюблен. И я не готов отказаться от этого чувства и всего, что получал, пока мы были вместе. Я очень хочу снова тебе верить, Юнги. Поэтому спрошу сразу: есть еще что-то, что я должен знать о тебе? Мужчина напротив выглядит серьезным и сосредоточенным, Чимин даже видит в темно-карих внутреннюю борьбу. - Нет, - говорит Юнги. Младший кивает. - Тогда у меня к тебе просьба. Юнги приподнимает вопросительно брови. - Помоги мне с этим, - отчаянно шепчет медбрат. Он и не знал, что способен на такое: сердце бешено колотится, ладони потеют, желудок скручивает. Юнги дарит ему улыбку: нежную и нужную. Чимин безумно по ней скучал. - Выпьем кофе? – предлагает старший. Медбрат чувствует, как от тяжести за грудиной отваливается маленький кусочек. Чимин не думал, что это будет легко, но Юнги делает все, чтобы вернуть доверие. Мужчина начинает рассказывать о своей работе – пусть мало, но Пак рад и этому. До их ссоры Юнги почти не говорил о ней. Старший медленно, но верно старается восстановить доверительную близость, разрушенную им же. Чимин позволяет. Первые пару встреч он скован: внутреннее напряжение не позволяет откровенничать, часто смеяться, как это было раньше. Но все это делает Юнги, как бы говоря: «Все нормально. Я это делаю, и ты можешь». Пак постепенно прощается с тревожностью, становясь тем Чимином, которого знает старший. Они проводят больше времени вместе, несмотря на большую, чем раньше, занятость обоих. - Я так устал, - делится ближе к концу декабря Чимин, откидывая голову на сидение машины. Юнги поворачивает к нему голову. На улице давно стемнело, машина мужчины припаркована на стоянке у Макдональдса, еду из которого они с аппетитом поглощают. Чимин закидывает в рот оставшийся наггетс и вздыхает: - Осталась последняя учебная неделя, а потом экзамены. А помимо этого у меня будет куча смен, потому что все взрослые сестры уходят в новогодний отпуск. Я не вывезу. А еще нужно купить всем подарки. Пак чувствует, как Юнги улыбается, поэтому поворачивается к старшему лицом. - Чего ты улыбаешься? – устало спрашивает парень, неосознанно улыбаясь в ответ. - Просто так, - говорит мужчина. - Ты смеешься надо мной? - Разве я когда-то смеялся над тобой? - Вчера, когда я упал на катке. Или когда мы были на фестивале, а на меня накакала птица. Или когда твой виски полился у меня носом из-за крепости… ну Юнги! Юнги откровенно смеется. - Это не считается! – парирует мужчина. – На моем месте любой бы смеялся! - Ты прав, - улыбается Чимин. – Но я просто ответил на твой вопрос. Юнги прекращает смеяться и становится серьезнее: - Слушай, я не представляю, какой объем работы тебе предстоит, и не хочу, если честно. Но ты обязательно справишься, как всегда это делаешь – блестяще или почти блестяще, - на этих словах Чимин слабо толкает старшего в плечо. – А если вдруг случится невозможное, и ты перестанешь справляться, я буду рядом, чтобы украсть тебя и увезти на край света. Чимин прищуривается: - Прям-таки на край? - В худшем случае на Чеджу. Младший смеется. - Не обязательно красть. Будет достаточно тебя рядом. Юнги обращает к нему пронзительный взгляд темно-карих. - Влюбленные мальчики очаровательны, - говорит он низким голосом. Чимин вытягивает от изумления лицо, а потом смеется: - Мальчики? А ты, значит, дядя? Юнги по-доброму усмехается. - Все верно, влюбленный дядя. Чимин давится картошкой, которую засунул в рот за секунду до заявления мужчины. Тот заботливо хлопает по спине младшего: - Тише, тише. Ну, все? Чимин поднимает на старшего мокрые глаза. - Ты плачешь? – пугается Юнги. - Я подавился, - хрипло объясняет медбрат. - Я испугался. Я-то не умею делать искусственное дыхание. Пак усмехается: - Тебе должно быть стыдно такое говорить, встречаясь с почти врачом. - Так, может, почти врач меня научит? Чимин молча смотрит на серьезного Юнги, не понимая, шутит тот или нет. - Ты шутишь? Старший откусывает картошку и качает головой: - Ну, почему? Навык нужный. И я давно искал повод пригласить тебя к себе. Медбрат прищуривается: - Ты не ищешь повод. Ты говоришь прямо либо сразу делаешь. Или что, ты все-таки маньяк, а в твоем доме меня ждут банки с расчлененкой? - Ты когда-нибудь перестанешь быть подозрительным на мой счет? Чимин тянется к старшему, видя в чужих глазах, какой интерес вызывает своими действиями. - Нет, - шепчет он почти в губы мужчине, а после возвращается на свое сидение, как ни в чем не бывало. – Так что там насчет приглашения? - Оно в силе. Поедешь? Младший пожимает плечами, но этот жест обозначает лишь игривое настроение. Юнги живет в квартире одной из высоток недалеко от офиса. Они снова едут на лифте почти целую жизнь, и двери открываются сразу в квартиру. - Это так удобно, - говорит Чимин. – Не нужно бояться, что потеряешь ключи. Старший на это заявление усмехается. - Отсюда такой же вид, как из офиса? – интересуется медбрат. - Почти. Можешь посмотреть, не стесняйся. - Ты сам это предложил, - улыбается Чимин, но проходит вглубь квартиры довольно скромно. В воздухе раздается тихий восторженный вздох. - Тебя так легко удивить, - говорит Юнги за спиной, окольцовывая талию младшего. Чимину очень хорошо в этих объятиях: тепло, уютно, спокойно. Он даже прикрывает глаза, забывая о видах, которые минуту назад так впечатлили. Юнги только хуже делает: невесомо ведет носом по шее кверху и целует за ухом. Медбрат вздыхает от удовольствия, откидывая голову назад, на плечо старшего. Грядущие трудности оказываются настолько ничтожными по сравнению с масштабом чувств, которые Юнги вызывает у Чимина. - Мне не дает покоя один вопрос, - говорит младший. - Какой? - Почему ты столько месяцев не настаивал на близости? - Разве мы не были близки, м? - Я имею в виду полноценный секс. Ты же взрослый мужчина. Мне казалось, у всех есть физиологическая потребность в нем. Юнги тихо вздыхает. - Можешь считать меня старомодным, но для меня секс не только про удовольствие, но и про чувства. Меня не возбуждают тела, меня возбуждают люди. - То есть, если человек безбожно сексуален, но у тебя нет к нему чувств, ты не захочешь его? Звучит неправдоподобно. - Захочу. Но хотеть и действовать – разные вещи. Я просто не вижу смысла тратить на одноразовый секс свои энергетические ресурсы. Чимин смеется, разворачиваясь к мужчине лицом. - Никогда бы не подумал. Так, тебе было просто лень заниматься со мной сексом до того, как ты меня узнаешь достаточно? Юнги улыбается выводам медбрата. - Отвечая на твой первый вопрос: я не настаивал на близости, потому что от наших поцелуев я получал чувства и эмоции, которые многие ищут в сексе на одну ночь. - От одних поцелуев? – Чимин изгибает бровь и наклоняет голову набок. Юнги морщится: - Возможно, я пару раз после дрочил на них. Возможно, не пару. - Юнги! – смеется медбрат. Старший вздыхает с улыбкой на губах. - В моей жизни было мало романтики и чувств, поэтому я хотел насладиться каждым новым этапом сполна. - Ответ засчитан, - говорит Чимин, улыбаясь. – Так что, может, устроишь экскурсию? Или мы всю ночь будем смотреть в окно? - А ты против? - Честно или вежливо? - К тому же ты обещал научить меня искусственному дыханию. Чимин вытягивает лицо: он уже и забыл об этом. - Я думал, ты пошутил. - Никаких шуток, от этого зависит человеческая жизнь. Я весь внимание. Младший закусывает губу.