Глава V

[Детоубийца рвала всё на пути. И лишь Удача отвела её удар.]

Fortuna Eruditis Favet [Удача благоволит подготовленному уму]

Латинское выражение

Donec eris felix, multos numerābis amīcos [Пока ты будешь удачлив, у тебя будет много друзей] 

Овидий

Не успел Октавий обернуться, как почувствовал хлопки по спине и плечам. Некто развернул его к себе лицом. Октавий увидел перед собой мужчину, одетого в пеструю рубаху с символом синих башен на плечах и поверх него котт-дарм, а его лицо с массивными и острыми чертами имело едва заметные следы загара и щетины. А позади него ещё одного, но одетого заметно скромнее и с гладким и куда менее выразительным лицом. Но у обоих были большие глаза и короткие черные волосы. Октавий сразу вспомнил их. Виковарцы. — Это его ты видел тогда, в столице, да, Яфф? – спросил первый, оборачиваясь. Второй кивнул. — Что ж, приятно познакомиться. Честно, не думал, что тебе удасться удержать титул Победителя турнира. — Турнира? – Октавий изобразил улыбку, стараясь скрыть боль от крепкого рукопожатия. Ещё он удивился кожаным наручам на руках незнакомца. — Не скромничай. Ты был самым молодым кандидатом за выпуск. И знаешь, могу поставить, что в тебя никто не верил. Но Удача благоволила тебе тогда. Я ведь всё верно говорю, брат? — Да, ваши финт и выпад в конце были превосходны, как по заветам мастера Глифта. Вам рукоплескала вся арена. Изумительно, я сперва даже и не понял, что произошло. Октавий с неловкостью смотрел на этого Яффа. Ян Кальвейт в своих записях не упоминал никакой турнир, а сейчас кто-то, преодолевая неловкость, с каким-то воодушевлением рассказывал о нём. Заметив на себе взгляд Октавия, Яфф притих и постарался незаметно спрятать лицо. "О Боги, пусть он молчит и дальше" – думал Октавий, радуясь лишь тому, что оказался прав в родстве виковарцев. Из этих размышлений его вырвал первый, похлопав по плечу. — Однако, Ян, как погляжу, ты полагаешь не только на Удачу. Шрамы говорят за тебя. Где их получить успел? Да и сегодня тоже. Ты ловко наподдал Марку, причем дважды. Поняв, что речь идёт о суде и поединке, Октавий насторожился и посмотрел прямо в глаза собеседника. Карие, они поблескивали и вглядывались в ответ. Они желали услышать оправдание, раскаяние или что-то другое? Проблески сомнения или слабости? Или это была простая проверка? Как бы там ни было, но Октавий был из тех, кто всегда к ним готом. Подобная борьба длилась, пока говорил второй брат. — Действительно, но техника исполнения была очень странной, совсем не такой, как на турнире. В ней не было никакой грации, даже стойку и школу угадать не удалось. Да и движения, и поза, и манера держать меч — все было совершенно иным. — Не обращай внимания, брат, — сказал другой, отворачиваясь. — С турнира прошло где-то год, человек за это время вполне мог измениться. — Может ты и прав, Руф. — Что ж, — начал Октавий, как выдохнул, — вы много знаете обо мне, но я о вас практически ничего. На это названный Руфом хмыкнул и раскрыл руки в стороны. — Действительно, какая неудача, – он сделал грациозный полупоклон. – Меня зовут Руфырым Гоэт Клыфф аэп Видрах, можно просто Руф. Из Виковаро, как видишь, лейтенант Второй Роты – “Лазурной башни” или лазурей. А это мой младший брат. – Очень приятно, – он поспешно и нелепо повторил за братом. – Я, Яффырым Гоэт Клыфф аэп Видрах, но можете обращаться, как угодно. Я лейтенант Десятой Роты – “Малахитного моста” – говорил Яфф, пытаясь унять волнение, и пожал Октавию руку. Тот заметил на его плечах вышивку в виде зеленого моста. – Названия в смысле разговорного у нас нет, как и признания. Дело в том, что мы только недавно организовались, каких-то пять лет. Кто нас только как не называл – “зеленые”, “мостовики”, “малахитники”. Паршивое и сложное это дело. Совсем не то, что лазури с их многовековой историей. – Не переживай брат, не велика потеря, – сказал Руф, хлопнув брата по плечу, – у тебя всё ещё впереди. – Хм, ну да, очень на то надеюсь – безрадостно в голосе ответил Яфф, опуская голову и хмыкнув. Октавий внимательно рассматривал обоих. Руф казался более уверенным, открытым и смелым – это добавляло ему определённого шарма, даже приподнимало слегка в росте на другими. Противоположностью был Яфф, что будто бы всегда горбился. Но Октавий уловил, что тот это делает неосознанно, специально. В любом случае из них можно было кое-что «выудить». – Тогда я предлагаю промочить горло и отметить наше знакомство. На предложение Октавия Руф просветлел и улыбнулся. — А вот это уже по-нашему. Сейчас и прям солнышко-то жарковато, — он прикрыл лицо рукой и посмотрел в небо, а затем вокруг, среди медиков и солдат начались энергичные приготовления. — Да и народу как-то много. Пойдём, Ян, я покажу, где у нас разливают пиво. — Пиво? – в очередной раз недоумевал Октавий. — Ну, да. Мы выпьем совсем капелюшечку, – он посмотрел на Октавия через щель между указательным и большим пальцем, – стаканчика два-три, мы от этого точно не опьянеем. Если брезгуешь, у нас есть самогон. Мы его жжёнкой называем, бодрит как хорошая шутка или любовница. Так они прошли через весь лагерь. По пути Октавий заметил, что вокруг него солдаты и инженеры уже складывали палатки и грузили припасами повозки. Наверное, менее чем через час или полтора отряд двинется с места. Лишь одна палатка, та, что была впереди с красным навесом, оставалась нетронутой. В её тени стояли одна на другую пять больших бочек, окованных медь. Перед ними был большой высокий и вытянутый стол и ещё три поменьше. За ним солдат в возрасте потирал деревянные стаканы. Вероятно, исполнял роль виночерпия. Больше никого не было, кроме кого-то, стоявшего к идущим спиной. Он услышал их и оглянулся раньше, чем Октавий его узнал. — О, Ян, быстро же ты меняешь друзей. — Освальд! — пропел Руф, раскрывая руки для объятий. — Ну, как твой денек с нашей последней встречи? Освальд изобразил вежливую улыбку. — Тише, Руф, он стал на много тише. — Ну ты даёшь. Ха-ха, – виковарец крепко его обнял, на злость последнего, – другого от тебя и не ждал... Эй, Лыф, уважь своих гостей, — сказал Руф виночерпию, стукнув пальцем по столу. — Сею минуту, господин. Октавию всё это напомнило попину, там обычно развлекался всякий плебс и солдаты. Лыф вскоре поставил перед офицерами три полные кружки. Пока виковарцы всласть принялись пить, Октавий всматривался в напиток. Из-за дерева он приобрёл цвет темного вина, но в нём отчётливо были различимы желтые пятна и совсем малость пенки на краях. По запаху он так и вовсе не походил ни на что, что пробовал Октавий за свою жизнь. Хотя чем-то хлебным от него всё же отдавало. — Тебе не нравится? – спросил Руф с мокрыми губами и подбородком. В его голосе Октавий отчетливо уловил обиду. — Ну что ты, конечно, нет. Просто я ничего подобного не встречал. — Да ладно? Что же ты тогда пил в той дыре? — Если ты про мою заставу, Руф, то я попросил бы тебя впредь так не выражаться. Я не называю "дырой" место твоей службы. А что насчет вопроса, то мне разрешали пить воду. Как бы невзначай, по ходу дела, Октавий отпил из стакана. Горечь обожгла глотку и язык. Глоток не оставил после себя никакого сладкого привкуса, только тяжесть и крепость. Лишь чувство прохлады дало ему смысл. — Ха-ха, неплохо, — похвалил Руф, взявший вторую кружку. — Но я могу лучше, смотри. Он захотел осушить её с одного глотка. И ему это удалось. После смачного «А» и причмокивания, он спросил. — И как тебе пиво? — Что ж, вполне сносно, наверное. Имеет почти приятный аромат, вид очень скверный, отдаёт горечью, а не кислятиной, без неё оно бы не отличалось от… — Конской мочи? – уточнил Руф. — Хм, вполне верно подмечено. Правда, гарантировать я это не могу, а поэтому положусь на твой опыт. — Как хочешь. Горечь и кислость и правда сложно отличить. Между ними будто есть незримая грань, как между женой и любовницей. — Соглашусь, разница и правда небольшая, всего лишь брак. — Я встречал мужчин, которые даже этого не замечали, но часами были готовы расписывать мне разницу в кислоте и горечи дряни у себя. Поэтому для них на одно лицо были что их жены и что потаскухи. — Что вы так, Руф, – вмешался Освальд, ставя кружку и не смотря на виковарца. — Вы, дворянин, может изволите выражаться более высокопарно? Руф развернулся, его лицо сперва напряглось, а затем приобрело приятный вид. — Освальд, друг, говорю не в обиду тебе, но не напоминай мне мою матушку, а иначе я буду настаивать свести меня с твоей. Я могу выражаться так, как мне заблагорассудится. — Надо же, — они обменялись взглядами, — виковарец решил показать всё своё владение нильфгаардским, чтобы меня устрашить. — Чтобы устрашить, мне достаточно штаны снять, нильф. — И показать свой главный недостаток? — У вас их все равно больше. Вы, говорят, только одним мечом и владеете и то, только во время войн, дуэлей и охоты. — Что-то не припомню, чтобы виковарцы были хороши во всём этом? — М-да, мы отвлекаемся и делаем за вас вашу работу своими «недостатками», а ваши жены нам в этом помогают. Двое стали пристально всматриваться в друг друга. Между ними скопилось напряжение. Яфф пугливо вертел головой, смотрел то на брата, то на Освальда. Октавий же методично допивал своё пиво, ожидая, чем окончится Injuria verbalis[1]. Может начнётся очередная дуэль или виковарец прямо сейчас вступит в бой? Но ничего из этого не случилось. Руф усмехнулся, а затем громко засмеялся. Освальд тоже. Яфф выдохнул и тоже захихикал. Даже Лыф улыбнулся. Недоумевал только Октавий. — М-да, в этот раз у тебя получилось лучше, Освальд. — Мне до тебя все равно далеко, Руф. — Не скажу, что ты не прав, но прогресс на лицо. Единственное, старайся не подражать моему акценту. Это смотрится двулично и мерзостно. Лицо Освальда тут же побледнело, взгляд помрачнел. По крайней мере, так показалось Октавию, виковарцы и виночерпий или вовсе не заметили этих перемен или не сочли их важными. — Вы только так коротаете досуг? – спросил Октавий. По старой памяти, он хотел выяснить как можно больше нового. — Я, например, каждый день упражнялся в метании копья, читал, да слушал солдатские байки. — Ну, мы тоже, но по-свойски.— Руфф улыбнулся. — Самое простое – обмен новостями. На марше это сделать проще. Кому-то письмо из столицы, что-то торгаш рассказал, что-то выудили у тех, кто был в городе. — А ещё мы.... Руф шикнул, и Яфф замолчал. Старший пристально посмотрел на Октавия, будто впервые его увидел. "Не доверяет мне или боится" – подумал тот. Руф постучал пальцами по столу. — Не беспокойся, Ян. Мы всё сами тебе покажем. Новости, да. Ну, могу поделиться одной. Например, ты знал, что Офир напал на Нильфгаард? Октавий искренне удивился. Об Офире он знал немного, но такого развития событий не предполагал. Это государство чем-то было похоже на Парфию и в то же время кардинально от неё отличалось. — Ну, конечно. Это была такая неудача! – Руф стукнул по столу кружкой. Лыф налил ему ещё немного. — Что случилось? – беспокойно спросил Октавий у других. Поражение Империи было ему крайне невыгодно. Яфф смутился, похлопал брата и посмотрел на Освальда. Тот, как обычно, со спокойным лицом пояснил. — Не обращай внимание, Ян. Он просто хотел отправиться на войну. Но не получилось. Первые вести о нападении на Даэрлян мы получили ещё близ Альбы, встали на перегруппировку и готовились к эту походу. Подготовка к войне на Севере была в самом разгаре, так что много подзатянулось. Сведения сперва были очень обрывочными. Когда мы выступили, узнать что-то стало сложнее. У переправы Фергуса, неделю назад, посланник рассказал об окончании войны. В общей сложности, за два месяца офирская армия была разбита. Услышав это, Октавий улыбнулся. Его планам ничего не помешало. Но хотелось бы знать подробности. — А из-за чего всё началось? Слово теперь взял Яфф. — Офирцы напали без объявления войны, захотели должно быть получить Южный Даэрлян, долину меж реками Старшей и Младшей Эдиной. Область размером с..какой нибудь Содден на Севере. Хороший край, богатый. Неудивительно, что офирцы положили на него глаза. – Они направили туда большую армию, – продолжил Руф, не отлипая от стола. Видимо ему было плохо, или он уже опьянел сверх меры. – Их было мерено немерено. Как блох у шелудивой суки. – Тут он выпрямился и сказал так громко, что это было похоже на крик. – Но их всех одолел новый герой, из 6-й Даэрлянской. Он уделал их стремительно, так громко и беспощадно, что его прозвали Молниеносным. И прозвище бежит быстрее его собственного имени. – Надо же, как удивительно! – наиграно восторгался Октавий. – То-то же. – В честь этого Руф осушил ещё одну кружку. — Он даже на их территорию зашёл. Немного отхватили. Так им и надо. — В целом, это как-то странно, — сказал Яфф задумчиво. — Я слышал, что у Офира и без того были какие-то проблемы с Южными странами, что и без того погрязли в войнах. Султан и правда сошёл с ума. — Давай не будем об этом. Лучше давай поговорим об этом Молниеносном, — Руф повернулся к брату и подпер голову рукой. — Говорят, он как циклоп, здоровый и одноглазый. — А я наоборот слышал, что он передвигается на на чем-то размером с тролля, а сам как накер. — Кто? — перебил Октавий Освальда. — Ты что Ян, никогда накеров не видел? – спросил Руф, подняв бровь. — Это такие мелкие паразиты, ростом с детей, но серые с большими головами и острыми когтями. Всю землю моего отца ямами разрыли. Пришлось пару сотню людей отправить на зачистку. — Вот как, должно быть, я просто не читал о них. На самом деле Октавий читал об этих и многих других существах. В двух книгах, по истории и географии, то и дело упоминались виверны, драконы, тролли, накеры, гули и прочие. Однако всему этому Октавий не придал должного значения, так как подумал, что речь идёт о загадочных и редких созданиях, встретить которых будет очень трудно. И вот он снова ошибся. — Как по мне, талантом Молниеносный похож на Краафаса Нырна, героя Геммерской кампании. Он вёл свою конницу на геммерцев, что ещё тогда слыли хорошими всадниками. — А может он как Гарабальд аэп Мортынын из Метинны, — предложил Освальд. — Его Железодубы в одиночку сдерживали натиск у Белой речки. Он сам пошёл на такую хитрость и победил. Пока они говорили, Октавий попросил у Лыфа воды. — Эти имена звучат громко, — нерадостно начал Яфф, — хотя они умерли всего несколько лет назад. И подвиги их известны, отряды существуют и поныне. А вот взять бы, например, кого-нибудь менее заметного, но не менее храброго. Того, кто с небольшой армией отправился в тёмные леса на борьбу с чудищами и дикарями. — Ты говоришь о ком-то конкретном, брат. Об этом, как его...— Руф пару раз щелкнул пальцами. — Я говорю о Гае Юлие Цезаре. Октавий чуть не выпустил всю воду изо рта, как услышал это имя. – Цезарь! Ты знаешь где он?! Октавий говорил быстрее, чем думал. Он очень хотел верить, что не ослышался. Что его отец, как и он, был здесь когда-то. Но все четверо как-то странно на него посмотрели. — Ты что так взгорячился, Ян? – спросил Руф. – Этого Цезаря нет уже лет как двести. Да и знают о нём немногие в Виковаро. "Двести лет. Но может есть ещё шанс что-то узнать. Может он оставил для меня какой-то знак" – эта надежда глубоко засела в его голове. – М-да, ну странная же, Освальд, была у вас мода на такие имена. Хотя нет, вон Марк всё ещё с таким ходит. — Этого ты ещё его полного имени не слышал, весь язык переломаешь, виковарец. — Что у вас тут происходит!? На недовольный крик все четверо резко обернулись. Руф улыбнулся и развёл руки в стороны. — Помяни солнце, как говорят, и будет лучик. Марк, а что это у тебя с ногой? Упал неудачно? Ха-ха... — Замолкни, Руф, – выдавил из себя рыжеволосый. На лейтенанте был походный доспех и бинтов не было видно, но он опирался на костыль. Неприятно, но явно хотел показать, что древяшки нет и вовсе. — Это вы должны мне ответить, что здесь происходит. Нас вызывает командир, прилетел сокол. А вы тут пьёте! — Воо-о-бще-то, не мы, а я одииин, – Руф возразил, но язык его теперь то и дело заплетался. А может он просто притворялся. — И мы не пьём, а культурно выпиваем. Отмечаем победу над офирскими собаками. — Мне плевать на оправдания или поводы, лейтенант "Лазурной башни", — гневно продолжал Марк, нависнув над ним. Он пригрозил ему пальцем. — Я не позволю тебе предстать перед командиром в таком виде. Так что я бы советовал тебе, как можно скорее скрыться с моих глаз. Виковарец в ответ поднял голову и с вызовом посмотрел на Марка. Их взгляды сражались несколько долгих секунды. Наконец, Руф вытер рукавом остатки пива с губ. — Не беспокойтесь, лейтенант Второй роты. Я протрезвею по пути, уж очень мне хочется увидеть, как вы будете оправдывать свою ногу. Марк лишь шикнул, а потом поочерёдно посмотрел на Октавия и Освальда. Затем развернулся к ним спиной. — Идём, не будем заставлять ждать.

****

Палатка бригадира была большой, но обставлена очень просто. Минимум мебели, на двух столиках горкой аккуратно сложены свитки с документами. За третьим, самым большим, среди остальным бумаг восседал командир. Он откинулся на спинку и внимательно оглядел всех офицеров, стоявших перед ним. Дольше всех он смотрел на Марка, который, дрожа от боли, старался её скрыть и устоять без чей либо помощи. Видя этого, он ничего ему не сказал. Затем Тулларис положил руку на голову арелиона, вырезанной на ручке стула. — Итак, не буду ходить вокруг да около. Как вы все знаете, недавно прибыл чародейский сокол. Октавий посмотрел на черную птицу с белым оперением, что держали в клетке. Она сидела спокойно и объедала чьи-то остатки. — И того, – продолжил командир, — с Чернорукими мы встретимся раньше, чем я предполагал. Октавий вспомнил о них. Изучая военную историю, он не раз натыкался на Первую роту дивизии Альба. Она участвовала во всех войнах Нильфгаарда, совершила множество подвигов, переломила исход аж двух сражений Империи, в Меттине и Назаире. Быть именно ротой — редкость в Нильфгаарде, а потому это ещё более почётно. Но если вызывают её, значит удача в этом походе может отвернуться от Октавия. — Это случится на Седьмой заставе. Также мне придётся прибегнуть к "Имперскому эдикту" и на его основании реквизировать две роты бригады Магна. — Тулларис передал Марку доставленное письмо, чтобы тот передал его остальным. — Согласно донесению вблизи Перевала гномов были уничтожены все населённые пункты. Причём часть из них, как нам доложили, были покинуты самими жителями. Они все собрались в городке Каэр Коль. А затем за одну ночь город пал. — Можно спросить, командир? Жителей увели в рабство? — Хуже, лейтенант Руффырым. Их съели. Все, кто ещё не ознакомился с письмом переглянулись. Они даже и представить не могли, что за чудовища способны на подобное. Больше, конечно, пугало и то, что у врагов хватило ума взять укрепленный форт. Октавий вздрогнул, как представил себе такую картину. Осада Перузии была не самым приятным его воспоминанием. Что же насчет взятия крепости, то он точно знал, что варвары с гор за одну ночь подобное проделать бы не смогли, даже с учетом того, что крепость могла испытывать трудности из-за перенаселения. Враг скорее всего сломал ворота или преодолел стены каким-то другим образом. В целом, картина удручающая. Из всех офицеров явно боялся только Яфф, а его брат даже тут нашёл причину для улыбки. Освальд и Марк, как и остальные нильфгаардцы, сохранили каменное спокойствие. Заметив это, Тулларис поднял руку. — Больше вам расскажет чародей, когда мы с ним встретимся. Попрошу вас держать эту информацию в секрете, но также стараться пресекать всякого рода слухи, что могут распространиться. Операция по доставке может, если уже не переросла в действительно военную. Империя готовится к войне, а потому лишние поводы для расстройства населения и снижения боевого духа ей не нужны. Мы должны сделать всё как можно быстрее и эффективнее. От исхода данного похода может зависеть итог всей войны. В очередной раз он всех осмотрел и, выдержав паузу, продолжил. — В таком случае, можете расходится по своим ротам. Мы совершим маневр ещё на два-три часа. Затем остановку на ночь. Можете идти.

****

Вечером того же дня, Октавий лежал на походном одеяле. В его палатке был лишь небольшой сундук для хранения ценностей, а также стойка для доспехов. Можно сказать, что вполне неплохо, но всегда можно лучше. Также Освальда был прав, на ужин подали хорошее мясцо, остатки свинины и говядины. Запах от кострищ, где жарили всё ещё витал в воздухе. Октавий хотел уже готовиться ко сну, как вдруг услышал шорох рядом со своей палаткой. Он подумал, что это точно не покушение, Марк или кто-то другой из солдат не прибегнул бы к подобному. Но предосторожность лишней не бывает. Он ухватился за рукоять кинжала, что когда-то выиграл у солдата на заставе. Как только ткань палатки ушла в сторону, на её месте оказался Яфф. – Господин Кальвейт, вы спите? – Теперь нет, Яфф. Что случилось? – Октавий приподнялся и сел. – Да так, мой брат приглашает вас испытать удачу, если вы того хотите? Предложение было очень интересным, и Октавий согласился. Накинув плащ, он пошел за Яффом. Они пришли в дальний конец лагеря, там где хранили всё вооружение и припасы. В одной из самых крупных палаток, что находилась меж двумя телегами, горел свет. Стоило в неё войти, как он увидел странное место. В нём было где-то человек двадцать. Все в пестрых одеждах, наверняка виковарцы. Стеллажи с ящиками, а также мешки с продовольствием выступали стенами этого заведения. В его центре находилось четыре столика, за каждым из которых сидело двое, остальные или стояли рядом или у стен и что-то обсуждали. Самая крупная кучка людей собралась у крайнего правого стола. Октавий сразу понял, кто за ним сидел. Как только все заметили вошедших, воцарилась тишина. Но она была недолгой. – О, Ян, ты всё-таки решил придти! – пропел Руф, отгоняя других, что загораживали обзор. – Садись-садись. Эй, прогоните этого! – Нет-нет! Мне есть, что ещё ставить! Но слушать его никто не стал. Виковарцы взяли товарища под руки, подняли и оттащили в дальний конец палатки. Октавий сел на его место. Оно было неудобным, но принцепс расселся в нём, как ему подобает. – Как у вас тут интересно, – Август огляделся по сторонам. Источниками света были свечи в банках с вырезанным дном. – И правда. Наш клуб открывается после захода солнца. Примета такая. Ты играл раньше? – Конечно. И очень хорошо. – Насколько? Твой самый крупный выигрыш или проигрыш? – Ну, где-то сотня другая флоренов, победных – Октавий не стал рассказывать, как проиграл двадцать тысяч сестерциев и выиграл ещё пятьдесят за одну ночь. И это были не самые крупные его победы и промахи. Услышав ответ, Руф присвистнул. – Недурно. И сколько можешь поставить сейчас? – Комендант дал мне пятьдесят флоренов и ещё двадцать по десять серебром. – Значит ставим по десять в серебре. Только дома играл на такую сумму, – он достал две чашки с восемью продолговатыми кубиками. – Предлагаю в кости. В раунде побеждает тот, кто набрал сильнейшую комбинацию. Играем до трех сотен. – Принимаю. Воспоминания старых игр и вечеров охватили Октавия, когда он принял "башенку". Он часто играл с друзьями, даже тогда, когда было запрещено. И удача часто ему улыбалась. Игроки положили десять серебряных флоренов на стол, и началась игра. После встряски, оба вскрылись. У Руфа был плохой бросок, одни единицы. – Вот ведь, "бродяга" выпал, – он достал из кошеля ещё четыре по десять и положил на стол. – Я разве не сказал, проигравший поднимает, смотря сколько выпало единиц. Октавий кивнул. У него у самого были пары троек и четверок. Четырнадцать очков. Вокруг собрались все остальные. Яфф ввел счет. Игра шла с переменным успехом. Несмотря на неудачное начало, вскоре Руф сумел нагнать и перегнать Октавия. Последний внес уже двенадцать монет. – Вижу, Удача покинула тебя, Ян. – Пока говорить об этом рано. – Может пока расскажешь, откуда у тебя эти шрамы? Явно не из игрального дома. – Конечно, нет, – он встряхнул глиняный сосуд и стукнул по столу. – Была экспедиция в пустыню Корат. Никто не выжил, кроме меня. Они вскрылись. Раунд остался за Октавием. – Вот как, печально. Соболезную. – Благодарю, также мне сказали, что у меня провалы в памяти из-за кровопотери. Лекарь Муэнгеле тебе это подтвердит. – Это очень удобно, – сказал Руф, смотря то на стол, то на деньги. – Что ты хочешь этим сказать? – Ничего, – он посмотрел на Октавия и улыбнулся, – просто это наверное приятно – забыть что-то плохое. Руф явно захотел свести всё на нет. Но Октавий ему не поверил. Может быть, он что-то подозревает или недоговаривает. – Каков твой край, Ян? – Вполне себе сносный. Я не бывал в нём с десяти лет. Всё, что я о нём знаю – это то, что написано в любой книге. Игроки снова вскрылись. На этот раз Октавий проиграл. – Какие-нибудь верования у вас остались, в духов или что-то ещё? – Нет, не знаю ничего такого из Назаира. – Серьёзно? Тебе не читали сказки на ночь, не рассказывали о славном прошлом? – Нет. Да и мой отец не назаирец. Не думаю, что ему была бы интересна их культура. Октавию не понравилось, что беседа стала напоминать допрос. Но Октавий всё равно победил. И решил пойти в атаку. – С чего вдруг такой интерес? Руф пожал плечами. – Люблю изучать веру других провинций. Суеверия и прочее. Мы такие разные, но цели у нас всегда одни – получить чуть больше удачи, чем она есть у наш противников. И в подтверждении этих слов он выиграл раунд. – Может быть тогда расскажешь о Виковаро? Мне хотелось бы узнать из первых уст. Особенно о Цезаре. – Цезаре? Ты всё никак не уймешься, – виковарец погладил свою щетину. – Я без понятия, может что-то и осталось от него. А вот о Виковаро я готов говорить часами. Нашим покровителем является Равнир, бог удачи, обмана и азартных игр. Говорят, когда-то он был человеком, что обманул саму смерть. Затем, когда пришла церковь Великого солнца, святоши нашли праведника с похожим именем и канонизировали его. – Какая удобная практика. Вы наверняка над ней смеётесь? – А то, и много. Но через лет сто-двести смеяться мы уже не будем. От грусти Руфа и след простыл, когда он понял, что победил. Он снова посмеялся. – Что же о Виковаро. Он – Город Восьмидесяти башен, по количеству семей, заложивших его когда-то. Говорят, что император Фергус, увидев эти башни, обосрался. За что и был прозван молодежью. А уж правда это или нет, мало кто знает. Но за подобное нынче вешают на Черном мосту. – Как же тогда вы вошли в состав Империи? – Ну, это другая история. У большинства семей тогда просто уродилось много дочерей, да и все сыновья тоже передохли, кто от болячки, кто от дуэлей, а кто-то так и вовсе был изгнан. Когда войска императора оказались у наших стен, знать разделилась на шляпников и поясников. Первые хотели войти в состав Империи, вторые выступали против, – Руф поджал губы, прикусил их и продолжил. – Первых всегда было большинство, а потому Виковаро стала провинцией Империи. В этом раунде Руф проиграл и выложил ещё три серебряных монеты. – Город невероятен. В его улочках сокрыта свою особая юная, даже интимная красота. Это проще увидеть, чем рассказать. Надеюсь, я сумел тебя заинтриговать. – Конечно. Но к какой из двух группировок принадлежала твоя, вернее, ваша семья? Руф и Яфф переглянулись. Первый несколько раз сжал и разжал свободную руку. Этого Октавию было достаточно. – Какая разница, Ян. Мы тут вообще-то играем. Так что давай о другом. Сколько у нас очков? – У тебя двести восемьдесят два, тогда как у господина Кальвейта двести семьдесят один. – Что ж, Ян, видимо это последний раунд. – Давайте, доигрывайте уже. Все сразу повернулись на знакомый голос. Позади Октавия стоял Освальд, как всегда в доспехах и плаще, со скрещенными на груди руками. И смотрел на всех очень недобро. – Ты проследил за ними, да? – Конечно, я запомнил ваш разговор днем. Даже из-за нашего положения, вы не прекратили эту забаву. – А что с Марком? – спросил Октавий. – Отдыхает. Но это и к лучшему. Он разогнал бы вас без всяких сантиментов. – Вот как, а ты тогда нас не разгонишь. Что ж, прошу к столу, располагайся и сыграй с нами. На предложение Руфа Освальд оглядел их всех, посмотрел куда-то вниз и сжал руки, словно от внезапного холода. – Нет, пожалуй откажусь. Я не играю...больше. – А мне показалось, что у тебя рука намётана. А ты просто на деле ссышь. – Тебе лучше не оскорблять меня, Руф, особенно сейчас, – он стал сверлить виковарца злобным взглядом. Тот и не стал препираться. – Ты пришёл как раз вовремя. Давай, Ян, вскрываемся. Первым башню показал Руф. Три шестерки и одна пятерка. – У меня "Император"! Я победил! Но Октавий, увидев свой бросок, победно ухмыльнулся и откинулся на стуле. "Венера не покинула меня и сейчас" Четыре шестерки. – У Яна "Солнце". Сильнейшая комбинация. И ему засчитывается победа, – стоило Яффу это объявить, как Октавий радостно сгреб весь кон к себе. Там было почти четыреста флоренов серебром. Он был доволен собой как никогда, наверное с того самого дня, как оказался в этом мире. Но Руф не сказать, что расстроился. Он смеялся, словно сам победил. Его подчиненные сперва удивились, но потом поддержали гоготом Октавия и его победу. – Знаешь, Ян, а давай ещё сыграем. У меня чувство, будто сам Равнир положил в карман мне монету. Но на этот раз в другую игру. – Я не возражаю. Но сперва, хотелось бы узнать ставку. – Ставку, да? – он хихикнул и щелкнул пальцами, – Принесите мне моё сокровище. – Постой, брат. – Не лезь, Яфф, – осадил старший, гневно посмотрев. – Я сам решу, что с ним делать. Он мой, а не твой. Солдаты тоже сперва колебались, но затем двое их них вышли. Пока их не было, Руф спросил. – Что поставишь ты? – Агриппу, самое ценное, что у меня есть. – Надеюсь, ты про коня. Ха-ха, слышали, братцы, я буду первым арбалетчиком на коне. – Ты ещё не выиграл. В этот момент бойцы возвратились. Один из них передал сверток Руфу. Тот его выкрыл и показал всем золотой пояс яркий, как солнце в полдень. Он был создан из желтой кожи и обрамлен вдоль драгоценными камнями. Октавий даже на мгновение захотел овладеть им, но что-то ему подсказало, что это несправедливо. – Прости, Руф, но мне кажется, он дороже любого коня. Я не могу принять твою ставку. Но виковарец все равно положил реликвию перед ним. – Прими его не как пояс, а как самое ценное, что у меня есть, – Руф говорил это с высоко поднятой головой. Октавий посмотрел на Яфф. Тот явно боялся, внутри него была какая-то борьба, беспокойство, но против брата идти не мог. Освальд тоже удивился, он думал, что до такого не дойдёт так скоро. – Так во что играем, Ян Кальвейт? Может опять сыграем с кубиками, или какие картишки, а может зарубимся в гвинт? Я хорош во всём. – Я думал предложить сыграть в орку, но я давно её перерос, а потому сыграем в нечто более напряженное и быстрое. Октавий нагнулся к мешку, что был прислонен к его стулу. Он вскрыл его, и, смотря на Руфа, взял горсть зерен, а после вытянул перед ним. – Чет-нечет. Все в ужасе замолчали. Никто из них и подумать не мог, что нечто столь невероятно ценное, как драгоценный пояс и лошадь, будут разыгрываться в столь низкой игре. Лицо Руфа поначалу ничего не показывало, но как он осознал, оно перекосилось от гнева. Он начал хрустеть кулаками и злобно шипеть, будто вступил с кем-то в битву. Эта игра была слишком просто, настолько, что он даже представить не мог, возможно ли в ней жульничать. А значит это настоящий и истинный азарт. Проиграть или победить – вот настоящее испытание удачи! – Выбирай, Руф. Всё зависит от тебя. Несколько секунд виковарец думал, даже кусал собственные ногти, взгляд его бегал от одних лиц до других. Пока не остановился на его брате. – Я выбираю четное. – Тогда я нечетное. Вскрыв ладонь, он дал всем возможность увидеть и подсчитать зерна.. Они с легкость легли на ладони и пальцы Октавия. – Сколько их? – в нетерпении спросил Руф брата, пока тот быстро считал. По мере того, как он заканчивал, губы его дрожали всё чаще.– Там определенно четное, да, брат? Я прав? – Не стоит давить на судью, иначе я усомнюсь в его честности, – напомнил Октавий со спокойным лицом. Когда Яфф закончил он посмотрел то на брата, то на Октавия. – Там ч-четное. – Ха! Видишь, я победил, – радостно воскликнул Руф и солдаты его поддержали криками. Но даже среди них, голос бывшего принцепса был слышен отчетливо. – Я попросил бы Освальда пересчитать. Для закрепление. И скорее, а не то у меня рука устанет. – Не думаю, что в этом есть смысл. Ты просто не хочешь признавать поражение! – А ты расставаться с собственным поясом. Учти, не я заставил тебя его поставить. Лицо Руфа побагровело, и он стукнул по столу. – Ты смеешь сомневаться в честности моего брата! Давай. Только вот я тоже имею право усомниться, но уже в твоём судье – в этом нильфе. – Эй, вообще-то прозвучало обидно. – Мне всё равно. Ты можешь сколько угодно оправдываться, Ян, но здесь нет никого, – он обвел руками своих солдат, – кто смог бы пересчитать и не сказать "нечетное". – Может тогда я пересчитаю. – Кто это сказал!? – воскликнул Руф, вставая. – Кто такой смелый!? Но как только он посмотрел перед собой и увидел знакомое бледно-каменное лицо, он испуганно отступил, поскользнулся и упал на ящики с овощами. Все обернулись и застыли в немой сцене. Все, кроме Октавия, что словно именно этого и ждал. Командир стоял с ещё двумя телохранителями и пристально посмотрел в каждое лицо. В последнюю очередь на Октавия и его раскрытую ладонь. – Нечетное. Отдай ему пояс, лейтенант Руффырым. – К-конечно, – проговорил тот, вставая, – пусть забирает, мне не очень то и жалко. – Благодарю вас, командир Тулларис, за вашу честность, – сказал Октавия, забирая трофеи. – Не обольщайся слишком сильно. Вы оба свободы. А виковарцы, я надеюсь, хорошенько выпорют себя за своё поведение. Когда они вышли и отошли достаточно далеко, Освальд спросил. – Ты знал, что командир придёт? Откуда? – Думал, что ты послал за ним. Поэтому и не садился играть, так как не хотел оказаться соучастником. – Вот как. А как ты победил, смухлевал? – Нет, даже ловкость рук тут не поможет, – сознался Октавий, показав ладони, – обычная удача вот и всё. Сколько себя помню, она всегда была на моей стороне. Дойдя до развился, друзья разошлись в разные стороны по своим палаткам.