Глава 2. Тайна.

У тебя есть тайна, Храни её, не выдавай. У тебя есть тайна, Держи её, не отпускай.

      Когда среди ночи ее телефон разразился звонком, Антонова ответила сразу. Сон не шел совсем, еще и мужа нет дома пятый день — командировка. Разлуки давно стали вечными спутницами их семейной жизни, и Валентина даже научилась засыпать одна, не дожидаясь, когда вторая половина кровати вновь окажется занятой. Она с тоскливой ностальгией вспоминала те дни, когда не смыкала глаз из-за разъездов Степана, и успокаивалась только тогда, когда он с нежностью притягивал ее к себе и целовал в макушку, укладываясь в постель. Те дни, когда она безбожно задерживалась в ФЭС, а приходя домой, неизменно видела готовый ужин, который оставалось лишь разогреть в микроволновке. Потом она беззвучно входила в спальню и ныряла под руку мужу, а он во сне обнимал ее крепче. Она сейчас и не вспомнила бы, когда в последний раз они так засыпали, в обнимку словно влюбленные юнцы, но именно сегодня ей было необходимо чье-то присутствие. Может, потому что, закрывая глаза, женщина видела бычью голову будто отпечатавшуюся на обратной стороне век, а может, это просто давний стресс нашел выход сегодняшней ночью.       Валя несколько раз сморгнула от яркости экрана мобильного и только после этого смахнула зеленую трубку вверх. Голос на том конце провода не показался ей заспанным, наоборот, человек был бодр и задыхался от возмущения, по-видимому, вызванного далее озвученной новостью.       — Спишь, Валюш? Прости, что разбудил. Но дело и правда важное. В общем поехали наши бравые коллеги-полицейские в Косицыно в ночь за вещдоками, — Антонова смутно припомнила название деревни, где произошло преступление и только после этого вновь принялась слушать монолог майора. — Даже поляну сожженную нашли с фонарями, вот только пусто там, — патологоанатом не произнесла ни слова, просто не смогла, лишь открывала и закрывала рот в попытке отреагировать хоть как-то. — Увели нашего бычка. Слышишь, Валь?       — Да, — хрипло ответила Антонова. — Да, да, Сереж, слышу тебя, — уже увереннее повторила она. — Но как это возможно? Статуя огромная, хорошо, если в кузов внедорожника поместится. А лучше сразу газель брать. Что местные говорят? Видели незнакомые машины?       — Что они скажут? — вопросом на вопрос ответил мужчина. — Говорят, что кроме нас там сегодня никого не было. Хорошо хоть мы тело забрали в ФЭС вовремя. Ладно, Валюш, ты извини еще раз, что разбудил. Подумал, что тебе нужно знать. Ну, до завтра, — закончил Сергей и, услышав от нее ответное «пока», повесил трубку.       Женщина бросила взгляд на часы на прикроватной тумбочке, яркие зеленые цифры на которых высвечивали — 3:42.

***

      Налетев на что-то твердое и немаленького роста, Валя не сразу осознала произошедшее. С пару секунд она глупо пялилась в черную ткань футболки на уровне ее глаз, а потом уже медленно перевела взгляд выше, встретив слабую усмешку на губах майора. Майский тоже стоял неподвижно, пока делать это не стало совсем уж неловко. Он положил обе ладони на плечи коллеги и мягко отстранил ее от себя, все также не сводя внимательного и немного сочувствующего взора с осунувшегося лица женщины.       — Тоже не спалось ночью? — скорее констатировал спецназовец, чем задал вопрос.       Валентина запоздало кивнула, тряхнув головой, чтобы отогнать сонливость. Она и впрямь так и не смогла уснуть этой ночью, то беспокойно ворочаясь с бока на бок, то замирая, свернувшись калачиком и подтянув колени к груди. Она все думала о ночном звонке Сергея, о том, что он сказал ей в паре сумбурных предложений, и о том, что же все это могло значить. Сомнений не оставалось: статую выкрал убийца. Вряд ли кто-либо из местных пожелал бы заиметь такой трофей на заднем дворе. В этом патологоанатом была уверена, хотя, ближе к утру в ней и взошли зерна сомнения, посеянные Николаем Петровичем, цинично отметившим, что жители деревни уж слишком равнодушно отнеслись к зверству, произошедшему у них под боком. Не сумев долежать до звонка будильника, Антонова поднялась с постели. Бессонная ночь не прошла бесследно — женщина чувствовала себя абсолютно разбитой. И все-таки, не в силах усидеть на месте, она сварила себе чашку кофе и принялась собираться на работу. В ФЭС она ощущала себя полезной, ощущала способность повлиять на расследование преступления, чего, лежа в кровати, была начисто лишена. И это придало сил, даже какой-то отчаянной бодрости, которую, впрочем, добравшись до конторы, Валентина малость растеряла.       — Все не могла взять в толк, зачем преступнику понадобилось возвращать себе обратно такую махину, — ответила патологоанатом.       — А вот это, Валюш, я надеюсь, и прояснят наши эксперты. Ну или не это, но пусть хоть что-то прояснят, — ухмыльнулся Майский, невесомо приобняв женщину за плечи. — Пойдем в лабораторию, Амелина звонила, у нее результаты сравнения сплава, из которого сваяли бычка и образцов из кузницы.

***

      Оксана покачивала ногой, будто подчиняясь своему собственному такту, в то время как кремового цвета «лодочка» то повисала на носке, то вновь возвращалась в исходное состояние на ее ступне. Майский мерял широкими шагами лабораторию, то и дело бросая нетерпеливые взгляды на экран ее компьютера, на котором полоса загрузки почти доползла до конца, а цифры гласили — 98%. Валя сидела рядом с Амелиной, сложив на коленях руки и спокойно дожидалась результатов.       — Готово, — немного самодовольно прозвучал звонкий голос девушки, и Антонова встрепенулась, а майор в два размашистых шага оказался у стола и уже нависал сверху, приготовившись слушать эксперта. — Ты был прав, — обратилась она к нему. — Действительно, в мастерской у кузнеца обнаружены одни и те же образцы латуни, из которых состоит статуя, 59% меди и 34% цинка с незначительной примесью железа, свинца и никеля.       — А я говорил! — выкрикнул Сергей, и его слова обеим женщинам напомнили восклицание маленького ребенка. — Эта тварь мне сразу не понравилось, надо брать его сейчас же.       — Кого брать? — за спинами коллег раздался холодный голос начальницы, и все они как один обернулись к ней.       — Кузнеца, Галина Николаевна, — как самое очевидное, что только можно было предположить, выдал Майский. Круглов за ее спиной недоверчиво взглянул на напарника. — Поехали, Петрович, — и, не дожидаясь реакции, Сергей вышел за дверь.       — Образцы латуни из кузницы идентичны латуни, из которой сделан бык, — пояснила Оксана начальнице и ее заму.       Рогозина кивнула в ответ на полученную информацию и обернулась к Круглову словно давала ему немой наказ. Антонова читала по лицу давней подруги: «Остуди пыл Сергея»; «Не делайте глупостей»; «Вы при исполнении». И Валентина была солидарна с каждым из этих замечаний. Николай Петрович не был паинькой, но в таких ситуациях, как эта, возможно было лишь на него возложить ответственность за принятие взвешенных решений.       — Коля, будьте осторожны, — наконец сказала полковник, и только после этой ее фразы, майор покинул лабораторию.       — Я тоже пойду, нужно разобраться со вчерашним трупом, — негромко проговорила Антонова, и, проскользнув мимо Гали, направилась в морг.

***

      — Смерть наступила между часом и двумя часами ночи, причина смерти — удушение инородным телом, скорее всего ремнем, на шее жертвы слабо просматривается странгуляционная полоса, вокруг которой обнаружены микрочастицы искусственной кожи. Тело жертвы было сожжено уже после фактической смерти. Кожа, мышцы и сухожилия разрушены; образовались плотный струп темно-коричневого цвета и участки обугливания.       Произнеся последние слова, Валентина нажала на кнопку диктофона, завершая запись, и ее рука безвольно упала на поверхность стола. Женщина устало провела свободной ладонью по лицу, силясь избавиться от отголосков тошноты, все еще преследующих ее при воспоминании о запахе жженого мяса. Она не ошиблась, хотя очень хотела бы. Это действительно был ребенок, если быть точнее, мальчик одиннадцати лет. Антонова непримиримо относилась к этой части своей профессии — проводить вскрытие детей, но она мужалась изо всех сил, когда делала первый надрез, когда срезала кожу с трупа, чтобы прогнать образцы ДНК по базе, когда, в конце концов, захлопывала дверцу холодильника. Но, видит бог, когда патологоанатом осматривала полость рта и в ее руке оказался молочный зуб, она не сдержалась. Слезы набежали на глаза и в груди сжалось материнское сердце. Женщина думала о своих детях. Проработав в ФЭС столько лет, она приобрела вредную привычку примерять каждое из преступлений на свою собственную семью. Ей было почти физически трудно разделить работу и дом, и Валя металась между любовью к своему делу и панической боязнью за близких. Маска хладнокровия на лице при коллегах, никаких разговоров об убийствах дома — так она и жила все эти годы, полагая, что обрела равновесие в своей жизни. Но произошло очередное преступление, и именно оно стало той силой, нежданно-негаданно выбившей табурет у нее из-под ног и заставившей барахтаться в воздухе, надеясь на чудесное спасение, которое, впрочем, никто не смог бы ей даровать.       — Как дела, Валь? — вопрос вспорол тишину морга, когда взгляд Валентины встретился с льдистым взором серо-голубых глаз начальницы.       — Ребенок погиб не от полученных ожогов, как могло показаться на первый взгляд. На шее следы удушения, вот, посмотри, — Антонова поднялась со своего места за рабочим столом и подошла к холодильной камере, открывая нижнюю дверцу. Женщина потянула ручку у изголовья тележки для транспортировки на себя, и, откинув белую простынь, которой было укрыто тело, указала на неявно выраженную полосу на шее жертвы. — Орудие убийства — ремень из кожзама или что-то еще из этого материала. Полоса довольно широкая, но точных размеров назвать не могу, сама понимаешь, огонь уничтожает улики, — последнюю фразу патологоанатом договорила тише обычного, но Рогозина, даже если и заметила изменение в настроении подчиненной, не подала виду.       — Преступник проявил гуманность? — левая бровь полковника взлетела вверх, изогнувшись в удивлении. — Что ж, мальчик хотя бы не мучился. Но я вот еще зачем зашла: думаю, мы нашли родителей ребенка. Иван пробил все заявления о пропаже детей за последний месяц и по нашим параметрам подходит одно — Смирнов Алексей Георгиевич, пропал четыре дня назад по дороге из школы. Отец уже едет в ФЭС.       Антонова внимательно выслушала подругу и уже было хотела задать вопрос, как телефон в кармане пиджака Галины Николаевны протяжно затрезвонил. На самом деле в голове патологоанатома роились десятки вопросов, но она решила отложить их до того момента, когда Галя будет готова их выслушать. Женщина поднесла телефон к уху и напряженно вслушалась в слова говорившего. На это ей не понадобилась много времени, однако, было видно, что услышанная информация сильно озадачила полковника. Она завершила вызов и опустила телефон обратно в карман, взглянув Вале в глаза тем самым взглядом, который та не смогла ни прочитать, ни объяснить, а затем ровно произнесла:       — У нас еще один труп. Кузнец был застрелен из собственного ружья. Похоже, и правда что-то знал.       — И унес эту тайну с собой в могилу.