Глава 61. Париж | Акт 1

Гермиона и Том проснулись в его квартире в канун Нового года, переплетаясь телами. Начальник Тома пытался заставить его выйти на работу (сказал, что тот брал слишком много отгулов в последнее время), но тот просто отказался выходить на смену, а поскольку мерзкий Горбин не мог уволить Тома (тот приносил магазину слишком много золота), то согласился отпустить его на день рождения. «Ежедневный Пророк» уже отпечатал номера на следующие два дня, поэтому, по сути, у них обоих было два дня выходных. Гермиона лежала, положив голову Тому на грудь, всё ещё полусонная. Он нежно поглаживал её голые плечи, вспоминая, что ему приснилось несколько ночей назад. Он едва понимал, что происходит, находясь в полудрёме, когда услышал мягкий шёпот Гермионы. Я люблю тебя, Том Риддл. Он был уверен, что ему это приснилось, но звук этих слов, произнесённых её голосом, сводил его с ума; они эхом отдавались в его сознании уже несколько дней. Том сглотнул, его тёмные глаза остановились на ведьме в его объятиях. Гермиона была словно тугой цепью вокруг его сердца, медленно сжимающейся и выдавливающей воздух из его лёгких. Она пошевелилась, вздохнула и подняла голову, чтобы взглянуть на него. — С днём рождения, — пробормотала Гермиона. Он усмехнулся. — Доброе утро. Она сонно простонала в ответ. Том хмыкнул и начал выпутываться из объятий, к её большому неудовольствию. — Не сопротивляйся, маленькая ведьма, я принесу тебе чай. Он ушёл и через время вернулся с чашками кофе и чая, одну из которых протянул Гермионе. Она сонно села, прижимая простыню к груди, и опёрлась на множество подушек, которые притащила в его квартиру. Том отпил кофе и поставил его на столик у кровати, затем достал из ящика сигареты, вытащил одну и прикурил. После нескольких глотков чая Гермиона спросила: — Что ты хочешь на свой день рождения, Том? — Секса, — выдохнул он, выпуская дым изо рта и ноздрей. — И побольше. Гермиона закатила глаза, думая про себя, что все мужчины одинаковы, будь то убийственный тёмный лорд или нет. — Какой ты идиот. Это у тебя есть каждый день. Он тихо рассмеялся. — Вот именно. — Так что ты хочешь? Говори серьёзно. Он стряхнул пепел в пепельницу у своей кровати. — Я не хочу подарков. Я хочу пойти на свидание. С тобой. Брови Гермионы взлетели вверх. — На людях? Том затянулся. — Мы можем остаться в маггловском Лондоне, если тебе так стыдно показываться со мной, маленькая ведьма. Гермиона снова закатила глаза. — Дело не в этом, ты знаешь. — Тогда в чём, дорогая? — Я… ну, не знаю. Думаю, я настолько сейчас на виду, что газеты будут в восторге от любого, с кем меня увидят, а я не хочу этого вмешательства. Том молча глубоко вдохнул дым, затем выдохнул и потянулся к своему кофе. — У тебя не было никаких проблем с тем, чтобы появляться с Альфардом Блэком или Гаспаром Дюфрейном. Или с кучей других идиотов. — Но они мне не интересны. Том провёл языком по зубам. — А я тебе интересен? — Ну, очевидно, — Гермиона фыркнула. Том тихо рассмеялся. — Поехали в Париж. — Париж? Сейчас канун Нового года. — Именно. Глаза Гермионы загорелись. — Париж… Том кивнул. — Париж. Гермиона лукаво улыбнулась. — Что мы будем делать в Париже? Том затянулся сигаретой и на выдохе пробормотал: — Вопрос в том, чего мы не будем делать в Париже?

_______________________________

Позже тем же утром Гермиона аппарировала в свою квартиру, чтобы переодеться и собрать вещи для ночевки. Она прикусила губу, осторожно укладывая коробку с нижним бельём в расшитую бисером сумку. Хотя Том и сказал, что подарков не нужно, Гермиона постаралась и заказала себе откровенный комплект нижнего белья, который припрятала, отложив специально для его дня рождения. Она улыбнулась про себя, представляя его реакцию. Собрав все вещи, Гермиона надела ярко-красное платье-футляр, туфли-лодочки и пальто с меховой отделкой. Она аппарировала обратно в квартиру Тома и обнаружила, что тот уже ждал её. Она оглядела его с ног до головы и увидела, что он был одет в новый сшитый на заказ костюм и самые блестящие туфли, которые она когда-либо видела. Гермиона прикусила губу, разглядывая его. Волосы, которые обычно падали на лоб, были гладко зачёсаны назад, и это заставило её сердце пропустить несколько ударов. Он производил впечатление оружия, острого и опасного, с угрожающим блеском в чёрных глазах. — Где твои вещи? — спросила она. Он улыбнулся и расстегнул пиджак, указывая рукой на свой внутренний карман. — Я взял пример с Гермионы Дамблдор. Заклинание невидимого расширения. Это просто гениально. — Подражатель, — пробормотала она с усмешкой. Он ухмыльнулся. — Готова, дорогая? У неё расширились глаза. — Мы… аппарируем туда? Он протянул руку. — С одной остановкой. Она сглотнула и взяла его за руку, и в тот же миг Том аппарировал их. Через несколько секунд Гермиона оглянулась и обнаружила, что они стоят на тротуаре перед банком «Мидас». Огромные золотые веера вывески сверкали на солнце, словно расходящиеся в стороны лучи в стиле ар-деко. — Банк? — спросила она. — Мне нужно обменять галеоны. — Сегодня платишь ты, Том? Он усмехнулся. — Конечно. Иначе каким бы парнем я был? Её щёки зарделись румянцем, когда он произнес слово «парень». Они так и не обозначили свои отношения официально, но Гермиона не могла заставить себя поспорить, особенно после того, как уже несколько недель носила его кольцо, ни разу его не сняв. — У меня уже есть маггловские деньги, Том. Сегодня твой день рождения, так может, я должна тебя угостить? Он глубоко вздохнул. — Видишь ли, это так не работает. День рождения у меня, поэтому я могу оплатить всю поездку, если захочу, — он прижал язык к щеке. — На самом деле, я буду решать, что мы будем делать, где, как и сколько раз. Брови Гермионы поползли вверх. — О как? Он кивнул, его глаза сузились, когда он обхватил её талию рукой и наклонился к ней, чтобы прошептать: — Думаю, ты должна называть меня Господином до конца дня. У неё слегка отвисла челюсть. — Мне кажется, твой день рождения открывает тебя с другой стороны. Он покачал головой. — Вовсе нет. Я всегда такой. Просто ты видишь это реже, чем большинство людей, — он понизил голос до тихого шёпота. — Но поскольку у меня день рождения, у меня есть рычаги давления, необходимые, чтобы заставить тебя совершить самые грязные поступки, какие ты только можешь вообразить. У неё перехватило дыхание. Она повернулась к нему и тихо прошептала: — Если без шуток. Я бы сделала это в любом случае, день рождения у тебя или нет. Он резко втянул воздух, и из его горла вырвался тихий стон, но Том промолчал и, подойдя к стойке, приступил к снятию денег. Гермиона воспользовалась моментом, чтобы обернуться и рассмотреть куполообразный стеклянный потолок, туфли-лодочки цокнули по бледному мраморному полу. Каждый дюйм банка был гладким и современным, демонстрируя интерьер в стиле середины века. Когда Том закончил, они вышли обратно на улицу. Гермиона немного порадовалась, что никто в банке её не узнал. В канун Нового года народу было не очень много. Том достал из пиджака зелье. — Тебе стоит выпить это, Гермиона. Возможно, если принять его до аппарации, последствий будет меньше. Гермионы широко распахнула глаза. — Значит, мы действительно аппарируем? — А как ещё? — Я думала, может… порт-ключ? — Так быстрее. Чтобы организовать порт-ключ, нужно получить разрешение Министерства. Гермиона нервно посмотрела на Тома. — Ты когда-нибудь аппарировал с другим человеком на такое расстояние раньше? — Я аппарировал с Лестрейнджем во Францию пару месяцев назад. Он был в порядке, хотя вёл себя как тряпка. — Ну, — сказала она с тревогой в голосе, — значит, его не расщепило. Том улыбнулся. — Тебе вообще не о чем беспокоиться, Гермиона. Просто держись за меня и позволь мне всё сделать. Она прикусила губу. — Хорошо. Том бросил на неё горящий взгляд и, шагнув вперёд, скользнул руками под её пальто, обхватывая за талию. Было видно, как их дыхания смешивались в морозном воздухе. Гермиона поморщилась и крепко зажмурилась, когда он начал поворачиваться вокруг своей оси, приподнимая её и вращая вместе с собой. Раздался громкий треск, и внезапно они оказались на улице, в пустом переулке посреди Парижа. Гермиона крепко вцепилась в пиджак Тома, глубоко вдыхая и выдыхая, чувствуя, как её охватывает внезапная тошнота. — Просто дыши глубже, маленькая ведьма. Зелье должно помочь. Она кивнула, затем прижалась к нему ещё сильнее, поскольку потеряла равновесие. Том поймал её и прижал к своей груди, пока головокружение не прошло. — Как думаешь, тебя стошнит? Гермиона покачала головой. — Нет, — дрожащим голосом выдохнула она. После нескольких минут глубоких дыхательных упражнений она отстранилась, затем несколько раз моргнула, осматривая окрестности. — Где мы? — Ты справилась лучше, чем Лестрейндж, — пробормотал он, качая головой. — Мы должны быть недалеко от Вандомской площади, 15. Отель Ритц. — Ритц? Почему сюда? — Потому что здесь мы сегодня остановимся. — То есть ты всё это спланировал? — Уже давно. Гермиона нахмурилась. — Ритц, должно быть, довольно дорогой. Он протянул ей руку с улыбкой. — Пойдём. Пройдя несколько улиц, они наконец увидели здание. Войдя в исторический отель с замысловатой архитектурой и дорогостоящей обстановкой, Том подошел к стойке регистрации и заговорил с девушкой-администратором, которая кокетливо посмотрела на него, одарив сияющей улыбкой. Гермиона была бы очень раздражена этим, если бы её так не отвлекало то, что Том говорил на, казалось бы, безупречном французском. — С каких пор ты говоришь по-французски? — спросила она, потрясенная. Он повернулся к Гермионе. — Я учил французский в свободное время в Хогвартсе. И летом, потому что в приюте делать было нечего, кроме учебы. Я ещё выучил латынь, немецкий и немного греческий. Практиковался в общении с одним из немецких сирот. — Что побудило тебя учить языки? — Есть довольно много магических книг, написанных на других языках. Старых книг. Особенно на латыни. Трудно получить полное понимание некоторых текстов из-за некачественных переводов. Поэтому я просто выучил. И обнаружил, что романские языки очень легко изучать. Много общего и родственных слов. — Мерлин, Том. Ты такой талантливый. — Ты тоже, маленькая ведьма. Администратор, которая отошла, внезапно вернулась и протянула Тому пару ключей. Он поблагодарил её, на что она широко улыбнулась, затем холодно посмотрела на Гермиону, прежде чем уйти. Гермиона же решила не обращать на это внимания, потому что Том и вправду выглядел чрезвычайно привлекательно. На самом деле, он выглядел просто дьявольски привлекательно, и в сочетании с прекрасным французским, срывающимся с его языка, всё это немного её взволновало. Последовав за ним в лифт, она сказала: — Скажи мне ещё что-нибудь по-французски. Он приподнял бровь. — Зачем? Она пожала плечами, но не смогла сдержать румянец, вспыхнувший на щеках. — Просто так. Он уставился на нее, прищурившись, и на его лице отразилось понимание. Том наклонился к ней и прошептал, чтобы его не услышала пара в другом конце лифта: — Тебя заводит, когда я говорю по-французски? Гермиона бросила на него нервный взгляд и пробормотала: — Возможно. Он ухмыльнулся и, тихо рассмеявшись себе под нос, прошептал ей на ухо: — Je t’aime, Hermione, et je vais t’épouser… crois moi. Глаза Гермионы расширились, и она сглотнула. — Что это значит? Он небрежно пожал плечами. — Это просто распространённая французская фраза. — Ох. Его обсидиановые глаза блеснули. — Думаю, я обязательно воспользуюсь этим в своих интересах. — Попробуй, на свой страх и риск, Риддл. Он откинул голову назад и рассмеялся. — Мне так нравится, когда ты мне угрожаешь, маленькая ведьма. Гермиона закатила глаза. — Я стараюсь вести себя хорошо, ведь у тебя день рождения, но ты очень усложняешь задачу. Его голос был глубоким и хриплым, когда он пробормотал: — Я не хочу, чтобы ты вела себя хорошо. Я хочу, чтобы ты вела себя очень плохо. У Гермионы скрутило живот, а сердце пропустило несколько ударов. Они поднимались в лифте, и, повернувшись к Риддлу, она сделала то, чему научил её Дамблдор на тренировках. Гермиона коснулась его окклюменционных барьеров, и Том прищурился, заметив её попытку вторжения, но, увидев лукавую усмешку на её лице, медленно опустил их, позволяя ей спроецировать образ в его сознание. Она прикусила губу, когда его брови поползли вверх. Гермиона постаралась не засмеяться, наблюдая за его реакцией. Он наклонил голову и прижал язык к щеке. Затем Риддл наклонился к ней, его голос был едва слышен. — Если ты не прекратишь, я трахну тебя прямо здесь, в этом лифте, на глазах у этой бедной пожилой пары. Гермиона не смогла удержаться от смеха. Она отчаянно пыталась успокоиться, прикрывая рот рукой, но её лицо покраснело от желания захихикать как школьница. Пара, делившая с ними пространство, нахмурилась, глянув на неё, и поспешила уйти, как только двери лифта открылись. — Я тебя ненавижу, — задыхаясь, прошептала она. — Нет, не ненавидишь, — он обвил рукой её талию и прижал к стенке. — Я думаю, ты меня любишь. Губы Гермионы приоткрылись, а её грудь вздымалась от головокружительной эйфории. — С чего ты взял? Его взгляд опустился к её губам. — Интуиция. Лифт внезапно зазвенел, и вошёл ещё один гость. Он бросил на них недовольный взгляд и поспешил мимо. Том улыбнулся Гермионе, которая не могла перестать хихикать. — Ты смущаешь всех этих магглов, Гермиона. — Полагаю, это лучше, чем скармливать их великанам. Сказав это, она успокоилась, взяла его за предложенную руку и позволила отвести себя в их номер.