Глава 65. Клятвы и Сыворотка Правды

— Почему ты хочешь стать аврором? Гермиона вздохнула. — Это какой-то каверзный вопрос? Может, я зря сюда пришла? Гаспар молча уставился на неё, лишь тонкая складка между бровей выдавала его легкое раздражение. В остальном его глаза казались непроницаемыми. — Отвечай на вопрос, Дамблдор. Она глубоко вздохнула. — Наверное, потому что хочу ловить тёмных волшебников, как ты, вероятно, мог заметить по моим последним статьям. У меня к ним личная неприязнь. Но ещё… наверное, я хочу что-то доказать себе. Гаспар склонил голову, наблюдая за ней. — По-моему, ты уже всё доказала, Гермиона. Не стоит подвергать себя опасности ради тщеславия. — Это точно не тщеславие, — она поджала губы. — Я прямо сейчас встану и выйду из этой комнаты, если ты ещё раз соизволишь разговаривать со мной свысока. Гаспар задумчиво посмотрел на неё. — Я не пытаюсь смотреть на тебя свысока. Я пытаюсь сказать, что ты и так достаточно впечатляешь своими заслугами, и тебе не нужно добавлять должность аврора в список своих достижений. Эта работа требует огромных усилий и времени. Не хочу ничего предполагать, но у тебя, судя по всему, и так хватает забот. Гермиона раздражённо выдохнула. — Ты ведь сами предлагал мне работу, разве нет? Должно быть, мне почудилось, что ты почти попросил, чтобы я здесь работала. — Я действительно хочу, чтобы ты была здесь. Обучать такую волшебницу, как ты, — мечта для меня и всего отдела. Просто я хочу убедиться, что твои мотивы правильны, прежде чем я потрачу на тебя массу времени и сил. Брови Гермионы резко поползли вверх. — Веришь или нет, я долго это обдумывала с тех пор, как ты упомянул о такой возможности несколько месяцев назад. Я не принимаю решения импульсивно, хотя, признаюсь, меня немного вынудили обстоятельства. Гаспар нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Она закусила губу. — У меня сменился главный редактор в «Пророке». На место пришёл человек, которому мои статьи категорически не нравятся. Так что… вместо того, чтобы подвергаться цензуре, я ушла. Гаспар несколько раз моргнул. — Понятно. И ты прямо с порога отправилась ко мне? — Я уже думала об этом, Гаспар, уверяю тебя, — Гермиона снова глубоко вздохнула. — Я получу работу или нет? Он впился в неё взглядом, внимательно разглядывая. Из всех волшебников, что ей довелось встречать, у него было самое безупречное бесстрастное лицо, которое она когда-либо видела. Том был другим. Он надевал маски, как галстуки. Мог быть очаровательным, подозрительным, высокомерным, задумчивым и даже игривым. У него было миллион лиц, и все они её завораживали. А Гаспар был как чистый холст. Его глаза были пронзительными, но бездонными, и выражение лица не выдавало никаких мыслей и чувств. Честно говоря, он нервировал её совершенно иначе, чем Риддл. Гермиона же компенсировала это трудностями в общении с собой. — Предупреждаю тебя, Гермиона: никаких поблажек, независимо от наших отношений или того, что было между нами, и независимо от моей дружбы с твоим отцом. Она выглядела ошеломлённой. — А почему я должна ожидать другого? — Тебе придётся пройти тестирование. Потом ты освоишь ту же программу обучения, что и все мои авроры, а она довольно жёсткая, предупреждаю. Обычно моим аврорам требуются годы, чтобы попасть на действительно опасную работу, а ты ещё молода, так что мне придётся внимательно за тобой наблюдать. Если я решу, что ты не готова, тебе придётся подчиниться, — его челюсти напряглись. — Я буду относиться к тебе как ко всем остальным в этом отделе. И ожидаю, что ты будешь соблюдать каждое правило. Она кивнула. — Конечно. — На работе обращайся ко мне «мистер Дюфрейн». Я буду обращаться к тебе «мисс Дамблдор». Гермиона попыталась сдержать ухмылку. — Конечно, мистер Дюфрейн. Он глубоко вздохнул. — В прошлом ты была со мной довольно непреклонна. Надеюсь, эта тенденция не коснётся нас теперь, когда ты будешь аврором. Гермиона недоверчиво покачала головой. — Я выполняла свою работу, сэр. Как репортер, моя работа — быть непреклонной и добиваться ответов. Вернее, была. Надеюсь, ты не станешь меня за это винить. Он был поражён её словами. — Конечно, нет, Гермиона. Я думаю, твоя напористость очень пригодится тебе на службе аврора. Просто я должен сразу установить границы профессионализма. Я делаю это с каждым аврором, которого обучаю. Она кивнула. — Тогда я рада приступить. — Не каждый новобранец проходит обучение. Я бы сказал, может быть… пятнадцать процентов из тех, кого я нанимаю, доходят до конца и получают значок. — Прекрасно, — усмехнулась она. — После того, как ты пройдешь тесты на характер и способности, тебе нужно будет пройти ряд курсов. Обычно обучение занимает три года. Однако… гипотетически, если ты сможешь успешно пройти все испытания, мы можем ускорить твое обучение. — На сколько? — Все зависит от тебя. Может быть, год, а может, несколько месяцев, если ты будешь очень хорошо учиться, но это было бы довольно выдающимся результатом. Гермиона улыбнулась самой себе, её взгляд метался из стороны в сторону, когда она погрузилась в свои мысли. Гаспар прищурился. — Ты воспринимаешь это как вызов, не так ли? Гермиона посерьёзнела, и её улыбка померкла. — Нет, — пробормотала она, вздёрнув подбородок. — Хотя я бы хотела обойти трёхлетнюю программу обучения, если это возможно. Гаспар потёр подбородок. — У тебя долгосрочные планы, Дамблдор? Или это просто мимолётное увлечение? — Конечно, нет. Что же мне ещё делать? Думаю, я подхожу для работы аврора, как ты сам отметил. Почему ты так ко мне придираешься? Он посмотрел на неё кристально-голубыми глазами, но в них не было ни капли эмоций. — Ты, кажется, была довольно занята с тех пор, как появилась в Британии в прошлом году. — Я люблю быть занятой. — Когда ты хочешь начать? Гермиона сглотнула. Она отчаянно хотела чем-то себя занять. Чем больше она будет занята, тем меньше ей придётся думать о Риддле. Она хотела настолько выматываться к вечеру, чтобы не скучать по его отсутствию. — Как можно скорее. Гаспар коротко кивнул. — Приходи завтра. Ты начнёшь тестирование с мистером Боунсом. Его только-только повысили до начальника отдела авроров, так как наш прежний начальник ушёл на пенсию. Ты проведёшь с ним большую часть времени, проходя тесты и обучение. — О, — пробормотала она, — я надеялась, что буду тренироваться с тобой. Гаспар встретился с ней взглядом, выражение его лица почти отразило потрясение, затем он откашлялся. — Я возглавляю весь Отдел Магического Правопорядка, Гермиона. Обычно такое не входит в мои обязанности. Это самый большой Отдел Министерства. Кроме того, все остальные отделы подчиняются мне, за исключением Отдела Тайн. Мне приходится курировать много разных направлений. Гермиона знала об этом. Она также знала, что многие главы ОМП впоследствии были избраны Министрами, поскольку эта должность считалась самой высокой после должности Министра Магии. В её время главой ОМП были Бартемиус Крауч-старший и Пий Тикнесс, и Тикнесс действительно стал Министром, в то время как Крауч тоже был бы избран, если бы его не убил собственный сын. Она кивнула. — Я понимаю. Он наблюдал за ней проницательными голубыми глазами. — Я постараюсь принимать участие в твоей жизни, насколько это возможно. — Что предполагает тестирование? Он подался вперёд, проводя языком по верхним зубам, обдумывая ответ. — Я не имею права заранее рассказывать тебе о деталях и тонкостях тестирования. Однако могу сказать, что будет письменная часть, психологический анализ у целителя разума, оценка базовых навыков дуэли, медицинское обследование и тест на правдивость. Брови Гермионы поползли вверх. — Тест на правдивость? Он кивнул. — Мы используем сыворотку правды, как и при допросах. Гермиона замерла. Ее губы приоткрылись, и она несколько раз моргнула, прежде чем медленно произнести: — Какие вопросы будут задаваться? Он склонил голову. — Я не могу тебе этого сказать, Дамблдор. Есть какие-то проблемы? — в его глазах читалось подозрение. Она сглотнула. — Э-э… нет. Просто… ну, есть кое-какие вещи, которые мой отец, уверена, предпочёл бы не знать. Он несколько мгновений смотрел на неё. — Результаты тестирования конфиденциальны. Она закусила губу. — Все равно… думаю, мне следует сначала поговорить с Дамблдором. Он прищурился, с любопытством разглядывая её. Его челюсти сжались, и он кивнул. — Делай, что считаешь нужным, а в остальном, полагаю, мы можем начать завтра. Она сглотнула и кивнула. — Завтра.

___________________________________

Дамблдор сидел в своем кабинете, перебирая воспоминания в Омуте Памяти. Он изучал свои видения о Томе Риддле, пытаясь собрать воедино фрагменты головоломки, которая была за гранью его понимания. Что же он упускал? Он был настолько поглощён угрозой, которую представлял для магического мира Гриндевальд, что почти не думал и не обращал внимания на Тома. В последнее время угрозы множились, как докси. Когда он вынырнул из воспоминания о Риддле в его классе на пятом курсе, он услышал стук в дверь кабинета. Дамблдор поднял палочку и взмахнул ею. Тяжёлая деревянная дверь скрипнула и открылась. — Альбус? — он узнал голос Гермионы, и это согрело его душу. Он повернулся к ней с улыбкой. — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — он снял крышку с конфетницы и протянул её ей. — Берти Боттс? Гермиона улыбнулась, вошла в кабинет и взяла одну конфетку. — Ну, с богом, — поморщилась она, положив ту в рот. Затем она улыбнулась, приятно удивлённая. — Лакрица. Он рассмеялся, тоже достал конфету из банки и положил её в рот. Через секунду он покачал головой и содрогнулся от отвращения. — Подозреваю, что это ушная сера или дыхание мантикоры. Гермиона хихикнула и пересекла комнату, подойдя к насесту, где рядом сидели Фоукс и Серафина. Они мирно спали, но, когда она к ним подошла, Серафина открыла один глаз и радостно заворковала. Гермиона погладила золотые перышки. — Чему я обязан этим визитом, мисс Грейнджер? Гермиона вздохнула. — Не нужно больше называть меня по фамилии, Альбус. Я чувствую, что та жизнь уже позади. Дамблдор обратил на неё проницательный взгляд, его заинтересовал её мрачный тон. Она подняла глаза, и они встретились взглядами. — Ну, думаю, я могу всё тебе рассказать, Альбус. Я больше не встречаюсь с Томом Риддлом. Мне не хочется об этом говорить. Я также уволилась из «Ежедневного Пророка». У нас новый главный редактор, и мы не сошлись во взглядах. В любом случае, эта работа, похоже, исчерпала себя, — она вздохнула, когда он приподнял брови. — Гаспар Дюфрейн предложил мне должность аврора при условии, что я пройду первоначальное тестирование. Я… я бы хотела принять предложение, но… предстоит тест на правдивость с использованием сыворотки правды. Я понятия не имею, какие вопросы будут заданы, — она закусила губу. — Что мне делать? Дамблдор задумчиво посмотрел на неё. — Ты уверена, что хочешь быть аврором, Гермиона? — Да. Он кивнул, затем глубоко вздохнул. — Думаю, мне следует сходить с тобой в Министерство и поговорить с Гаспаром. Мы хорошие друзья, и я, возможно, смогу помочь тебе сохранить твою тайну. Когда эти тесты будут проводиться? — Завтра. — Очень хорошо, Гермиона, — ответил он. — Завтра я пойду с тобой в ОМП и поговорю с Гаспаром. Уверен, мы что-нибудь придумаем. Хотя, возможно, мне придётся сообщить ему о причинах твоего прибытия сюда. Я бы этого не хотел, но это может быть неизбежно. Всё же Гаспар — один из немногих людей, которым я бы доверил свою жизнь, — его глаза блеснули весельем. — Он помешан на соблюдении правил. Всегда был таким, еще будучи моим учеником. Очень жёсткий и воинственный… почти как солдат. Черта, которая помогла ему достичь таких высот в работе. Однако в некоторых случаях даже самым непреклонным из нас… приходится обходить правила, — Дамблдор подмигнул. — Мыслишь как криминалитет, Альбус. Он рассмеялся. — Думаю, что большинство людей не понимают, дочь моя, что я всегда был тёмным волшебником. Я просто выбрал свет, когда всё было сказано и сделано. Но ты никогда не сможешь окончательно изгнать тьму из тёмного волшебника. Она любит показываться в самые неподходящие моменты… Вот почему я всегда стремился окружать себя людьми, которые напоминают мне всегда выбирать свет и добро, даже когда это кажется неправильным, — выражение его лица стало серьёзным. — Я надеюсь, что твой Риддл однажды тоже выберет свет. Гермиона опустила глаза. — Он не мой Риддл… больше нет.

___________________________________

Том лежал на кровати, уставившись в потолок. Он чувствовал себя совершенно опустошённым. Он написал Гермионе на пергаменте, но она не ответила. Он спроецировал свою душу в её квартиру, чтобы проверить её, но весь вечер она отсутствовала дома. Его сердце ныло от горя и тоски, которых он никогда раньше не испытывал. Том решил дать ей время. Он знал, что перешёл черту. Но что ещё он мог сделать? Он подумал, что ему следовало просто убить Тафт. Брать дело в свои руки всегда было самым лучшим решением. В конце концов, ему уже давно хотелось применить смертельное проклятие. Хотелось убить ее больше, чем когда-либо. Мысли лихорадочно метались, анализируя каждую деталь их противостояния. Всё, казалось, расплывалось в его сознании, кроме одного. «Я люблю тебя, Том. Меня пугает, как сильно я тебя люблю.» Он закрыл глаза, позволяя боли захлестнуть его. «Ты можешь бежать, маленькая ведьма», — подумал он, — «но от меня тебе не скрыться». Гермиона будет его. Она принадлежала ему, и это никогда не изменится. Он посмотрел на флакон с синим зельем на своем комоде… доказательство того, что Гермиона была половинкой его души. Том позволит ей бежать, но не позволит покинуть его. Никогда. Он стиснул зубы, пытаясь подавить боль в груди. Он даст ей время. Даст, если оно ей требуется. А пока у него были дела… дела, которые нужно было уладить. Ему нужно было убить сучку. Пересмотреть планы. Найти артефакт. Сделать крестражи. Том понял, что ему нужно выбрать направление. Его линия поведения начала меняться, в основном из-за Гермионы. Он решил доказать ей, что может быть волшебником, достойным её. Что там упоминалось в книге о связи родственных душ? Было восемь стадий в соединении двух половинок… Разыскивая заклинание, Том пропустил этот отрывок, посчитав всё это ерундой. Возможно, он немного поспешил с выводами, и ему нужно было прочитать его ещё раз. Тело ныло от голода. Он привык проводить с ней каждую ночь. Она прокляла его. Это было мощное проклятие, и он бы разозлился, если бы это его не возбудило. Он хотел увидеть, как она делает это снова. Он поправил свои боксеры. Он сказал ей, что любит её… …и Гермиона вернула ему его крестраж. Том посмотрел на фамильное кольцо Гонтов на своей левой руке. Он всегда носил его на том пальце, где должно быть обручальное кольцо. Его челюсти сжались, и, сорвав кольцо с пальца, он положил его на тумбочку. Том больше не хотел его носить. Она его запятнала. Он не будет носить ничего на этом пальце, пока не наденет обручальное кольцо. Он поклялся в этом со всем присущим змеям хладнокровием. Она станет его женой. Он молча поклялся, что женится на Гермионе Грейнджер.

___________________________________

На следующее утро Дамблдор и Гермиона перенеслись в Министерство через каминную сеть и поднялись на лифте на второй уровень, в Отдел Магического Правопорядка. Шаги Гермионы эхом отзывались от чёрного кафельного пола, когда они вышли из лифта и вместе пошли по длинному коридору, вдоль которого тянулись двери. Они миновали кабинеты отдела по неправильному использованию маггловских артефактов, отдела по ненадлежащему использованию магии и многие другие, приближаясь к паре тяжёлых деревянных дверей штаб-квартиры авроров. Дамблдор и Гермиона прошли по коридору, окружённому кабинками, в каждой из которых за столами сидели авроры. Кое-кто с любопытством смотрел на них. Когда они подошли к двери кабинета Дюфрейна, Дамблдор положил руку ей на плечо, молча веля подождать. Затем он вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. Гермиона стояла снаружи, заламывая руки. Вся комната, полная авроров, смотрела на неё. Она чувствовала себя так, будто вернулась в школу и её отправили в кабинет МакГонагалл на наказание. Через несколько минут к ней подошёл высокий аврор с русыми волосами, в ярко-синей мантии и с тёплыми карими глазами, одарив лучезарной улыбкой. — Итак, вы — Гермиона Дамблдор! О вас много писали в газетах и всё такое. Правда ли, что вы бросили писать для «Пророка»? Гермиона оглядела его с ног до головы, прежде чем кивнуть. — Да, это правда. Он протянул ей руку. — Джек МакЛагген. Гермиона нерешительно взяла его ладонь, но как только он произнес своё имя, она поняла, что именно в этом волшебнике показалось ей знакомым. Он, должно быть, родственник Кормака МаКлаггена. Отлично. Прежде чем молодой человек успел сказать что-нибудь ещё, его позвал другой волшебник, которому нужна была помощь в отделе контрабанды. Гермиона глубоко вздохнула и поблагодарила судьбу. Она будет надеяться, что ей не придётся работать с ним слишком тесно, если он похож на своего будущего родственника. Гермиона ждала довольно долго. Она успела понаблюдать за суетой в отделе авроров, где, похоже, образовался настоящий мужской клуб. Она опредёленно была самой молодой ведьмой в комнате, хотя одна из стажёров, молодая ведьма с иссиня-чёрными волосами, казалась примерно одного возраста с Гермионой. Внезапно дверь открылась, и Гаспар махнул ей рукой, приглашая войти. Когда она села, Гаспар смерил её оценивающим взглядом. — Гермиона, — начал он медленно. — Твой… отец сообщил мне об обстоятельствах твоего прибытия сюда, в Британию… в это время. У неё отвисла челюсть. Она была удивлена, что Дамблдор доверил эту информацию кому-либо, кроме Аберфорта, но поскольку Альбус доверял Гаспару, она решила, что тоже будет. Было одновременно нервно и в некотором роде облегчением, что кто-то ещё узнал правду. — Учитывая информацию, которая, признаться, довольно шокирует меня… мне потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя и все обдумать. Однако я заверил его, что эта информация будет сохранена в тайне, и я не передам тебя Министерству. Я сделаю всё возможное, чтобы твой секрет был в безопасности, — выражение его лица было серьёзным, когда он провел рукой по лицу. — Я бы не стал нарушать правила ни для кого, кроме Дамблдора, Гермиона. Он сообщил мне, что ты — героиня войны… и что ты сражалась со многими тёмными волшебниками. — Она победила очень, очень могущественного Тёмного Лорда, Дюфрейн, — тихо сказал Дамблдор. — За то, через что она прошла, и за то, что свершила, Гермиона заслуживает Орден Мерлина первой степени. Взгляд Гаспара метнулся с Дамблдора на Гермиону. Хотя выражение его лица было, как обычно, пустым, ей показалось, что она заметила намёк на восхищение. — Ну, — пробормотала она, — не всё так уж и гламурно. Мне помогали, и я довольно много делала наугад, не имея особо никаких указаний. На самом деле, их могло бы быть чуть больше, — прошептала она, укоризненно посмотрев на Дамблдора. Альбус, казалось, ничего не заметил. Он пристально смотрел на Гаспара. — Я обычно такого не делаю, но при сложившихся обстоятельствах проводить твоё тестирование буду я, Гермиона. В частности, я введу тебе сыворотку правды. Дамблдор сообщил мне, что, вероятно, мне придётся изменить некоторые из твоих ответов в протоколе, чего я делать не люблю. Гермиона сглотнула. — Однако этого не избежать. Учитывая, что я сейчас узнал о тебе, ты нужна мне в отделе еще больше. Я готов нарушить правила… на этот раз. Но как только ты пройдёшь обучение, ты будешь безоговорочно следовать каждому правилу и указанию, которое я тебе дам, иначе будешь уволена, а твой значок аннулирован. Гермиона потёрла губы, ее сердце бешено колотилось. — Я понимаю, — она взглянула на Дамблдора. — Спасибо, Альбус. Гаспар тоже перёвел на него взгляд. — Твой… отец будет присутствовать на твоём тесте на правдивость. Ты пройдёшь его, и мы поскорее с этим разберемся. Дамблдор посмотрел сквозь очки на Гаспара, их голубые глаза зеркально отражали друг друга. — Дюфрейн, не заблуждайся. Она, возможно, не моя кровь… но она моя дочь. Она — Дамблдор. Аврор перевёл глаза с Дамблдора на Гермиону. Она встретилась с ним взглядом, и её губы приоткрылись от того, что она увидела. Ей стало не по себе, потому что ей почти показалось, что она почувствовала жар в его глазах. Гаспар откашлялся и встал. — Следуй за мной. Он повёл их по коридору в одну из комнат для допросов. Затем ушёл, а вернулся уже с флаконом кристально чистого зелья: сывороткой правды. — Открой рот, — резко скомандовал он, откупоривая флакон и обходя стол, чтобы встать перед ней. Губы Гермионы приоткрылись, и она сделала, как он сказал, разомкнув губы. Он выдохнул. — Язык, Дамблдор. Она подняла на него взгляд, высунув язык. Гермиона забыла, насколько он был высоким, но когда Гаспар встал перед ней, поняла, как сильно он её превосходил в размерах. Гаспар крепко сжал её подбородок большим и указательным пальцами и капнул ей на язык три капли. Затем отпустил её и закупорил флакон. — Садись, — скомандовал он, занимая место напротив неё. Через мгновение Гермиона почувствовала, как сыворотка разливается по её организму. Тело задрожало и покрылось мурашками. — Теперь я задам тебе серию вопросов, на которые зелье заставит тебя отвечать правдиво и подробно. Не пытайся бороться с действием сыворотки. Ты не победишь, ещё и перегрузишь психику. Если ты это сделаешь, нам больше ничего не удастся сделать сегодня, потому что ты будешь слишком истощена. У меня нет времени проводить тест снова, поэтому отвечай как можно быстрее, Дамблдор. Гермиона тупо кивнула. Зелье подействовало на неё почти так же, как веселящий газ, который использовали её родители в своём стоматологическом кабинете. Гаспар приступил к серии простых вопросов, призванных помочь ей привыкнуть к действию зелья и успокоить нервы, а также дать сыворотке время подействовать. Затем он стал задавать более инвазивные вопросы. И начал записывать её ответы на свитке пергамента перед собой. Дамблдор стоял рядом в задумчивом молчании. — Ты когда-нибудь списывала в школе? — Ни в коем случае. — Ты когда-нибудь нарушала закон? — Да, — ответила она. Он сделал паузу и что-то отметил. — Считаешь ли ты себя умственно и физически способной выполнять обязанности, требуемые от тебя отделом авроров? — Да. — Ты будешь лгать тем, кто стоит над тобой? — Если я им не доверяю. Он оторвал взгляд от пергамента. — Ты будешь лгать мне? — Это зависит от обстоятельств. Гаспар сузил глаза и закусил щёку изнутри. — От чего зависит? Её голос был странно монотонным, когда она отвечала под воздействием зелья. — Ты уже знаешь о моем прошлом, так что я очень сомневаюсь, что буду лгать о чем-либо, связанном с моей работой. Только, возможно, если ты спросишь что-то о моей личной жизни, чего я не захочу разглашать. Гаспар задумчиво кивнул. — Что ж, хорошо, что твоя личная жизнь не имеет отношения к твоей работе здесь. В большинстве случаев это так, — он ещё несколько мгновений пристально смотрел на неё, прежде чем прочитать следующий вопрос: — Ты когда-нибудь применяла непростительное проклятие? — Да. Он приподнял бровь. — Когда ты в последний раз применяла непростительное? — Вчера. Его брови поползли вверх. Он повернулся и посмотрел на Дамблдора, который тоже выглядел удивлённым. Сердце Гермионы, возможно, и колотилось бы, если бы её тело не онемело, находясь под воздействием сыворотки. Тревога усилилась, но она была далеко, словно пребывала в дальних уголках своего сознания. Гаспар провёл рукой по лицу. — Какое непростительное заклятие ты применила? — Круциатус. Он замер, широко распахнув глаза. — На кого, чёрт возьми, ты наложила Круциатус, Гермиона? — Том Риддл. Гаспар несколько раз моргнул. Затем, она могла поклясться, что увидела, как уголки его губ дёрнулись вверх, но он быстро откашлялся. Дамблдор прикрыл рот рукой. — Почему ты это сделала? — Он вёл себя как придурок. Гаспар несколько раз моргнул, затем потёр губы и сильно зажмурился, явно пытаясь сдержать смех. Дамблдор повернулся к стене, хихикая себе под нос. Гаспар откашлялся, затем глубоко вздохнул. — Это единственный раз, когда ты применяла непростительное заклятие? — Да. Он выдохнул почти с облегчением. Потирая подбородок, спросил: — Ты планируешь соблюдать все правила, установленные этим отделом, даже если это противоречит твоим собственным личным убеждениям, политическим взглядам или лояльности? — Да. Его голубые глаза снова скользнули по её лицу. — Как ты думаешь, ты смогла бы убить кого-нибудь, если бы тебе пришлось? Она встретилась с ним взглядом. — Да. Гаспар задумчиво кивнул. Он вернулся к пергаменту, затем снова посмотрел на Гермиону. — Ты когда-нибудь получала ранения в дуэли или насильственном столкновении, и если да, есть ли у тебя шрамы? — Да. Он замер, не отрывая взгляда от пергамента. — Какие раны ты получила? — На пятом курсе меня поразил проклятием тёмный волшебник во время дуэли. Я чуть не умерла. У меня длинный шрам на груди. Потом… есть ещё один на правом бедре. Том Риддл ударил меня режущим заклинанием, когда мы дуэлировали. Челюсти Гаспара напряглись, он перестал писать и уставился на пергамент. — Он это сделал? — Да. Но я разрезала ему плечо гоблинским клинком. У него до сих пор там шрам. Гаспар сжал челюсти, и с силой выдохнул. — Это всё? Гермиона посмотрела на свою руку, которая была прикрыта рукавом мантии. Она закатала рукав. — Нет. Есть ещё вот этот. Взгляд Гаспара упал на слово, вырезанное на её руке. Он задержался там на несколько мгновений, после чего снова посмотрел на Гермиону. — Откуда это? Она криво улыбнулась. — Тёмная ведьма… с очень строгими стандартами чистоты крови. Выражение его лица было непроницаемым. — Ты маглорождённая. — Да. Он задумчиво кивнул. — Нам придётся зафиксировать эти шрамы для твоего идентификационного профиля, а также данные медицинского осмотра. Это… — он указал на её руку. — Ты прячешь его с помощью скрывающих чар? — Да. Он кивнул. — Все заклинания снимаются во время медицинского осмотра. Похоже, я буду проводить и его, потому что мы должны будем утаить этот, — его взгляд снова упал на шрам. Глаза Дамблдора тоже остановились на нем. Она никогда не показывала его ему. Гаспар поднял глаза и встретился с ней взглядом, задержавшись на несколько мгновений. Затем он сделал ещё одну пометку на пергаменте и продолжил допрос. Он задал ещё серию наводящих вопросов о её целях, мотивах, моральных и политических убеждениях, её мечтах и навыках, и затем всё завершилось. Гаспар встал и откашлялся. — Я не вижу причин для беспокойства. За исключением использования Круциатуса, которое я не буду включать в свои записи. Однако использование непростительного заклятия в дальнейшем без явного разрешения отдела авроров приведёт не только к лишению значка, но и к судебному разбирательству. Это предупреждение, мисс Дамблдор. Гермиона кивнула. — Я понимаю. — Идём. Я проведу медицинский осмотр, пока Дамблдор здесь в качестве свидетеля. Вернёшься завтра для письменной части и психологического обследования у нашего целителя разума. — Спасибо, Гаспар. Он помедлил, потянувшись к двери. Коротко кивнул, а затем мягко произнёс: — Теперь мистер Дюфрейн. Добро пожаловать в Отдел Магического Правопорядка.