Глава 66. Дивергенция

Эдвард Розье спал мёртвым сном, глубоко, тяжёлые веки были прикрыты. На его кровати лежала прекрасная рыжеволосая ведьма — голая, с длинными конечностями, обвившими его тело. В последнее время через его постель проходил целый поток ведьм, по одной каждую неделю, с тех пор как он расстался с Уинни Хейвуд. Он тайно ухаживал за Уинифред несколько месяцев и внезапно поймал себя на том, что серьёзно ею увлёкся. Все годы в Хогвартсе он всегда любовался ученицей с Рейвенкло: её светлыми, льняными волосами, глазами цвета морской глади, рассыпанными по молочной коже веснушками. Он снова столкнулся с ней в июле, в лавке зелий, и с тех пор они встречались. Но когда его отец, Эдвин, узнал об их отношениях, то устроил сыну череду нотаций о чистоте крови, семейных обязанностях и магических лояльностях, и Эдвард быстро пришёл в себя. Он никогда не женится на полукровке. Эдвард позволил себя одурачить красивым лицом и острым умом. Уинни залилась слезами, когда он бросил её. Его же лицо осталось холодным и бесстрастным, когда он произнёс ей эти слова: «Найди себе другой чистокровный хер, которым можешь подавиться». Она смотрела на него в полном шоке, будто он внезапно превратился в кого-то другого. Но нет — он всегда был Эдвардом Розье, наследником клана Розье. Его чистокровный род уходил корнями в средневековую Францию. Она должна была понимать, что не стоит к нему привязываться, если только не собиралась воспользоваться им и его богатством. Как бы там ни было, отец уверил его, что она только запятнает его безупречную кровь и принесёт ему горе. «Да, отец, я всё закончил. Да, она плакала. Сплошные манипуляции, если хочешь знать моё мнение». Отец уверял его, что ведьма просто алчет силы, что течёт в их магической крови, и богатства их семьи. «Ведьмам нужно только одно», — сказал отец мрачно. «Выбери чистокровную жену. Родите наследников…» Затем положил руку на плечо сына и пробормотал заговорщически: «А потом можешь трахать сколько угодно полукровок». Эдвард возненавидел Уинифред, эту ядовитую ведьму. Он ненавидел её за то, что ему не позволили её любить. Он убедил себя в её недостатках, промахах и фальши. Иначе его разум просто не справился бы. С тех пор он злоупотреблял огневиски, зельем сна без сновидений и потоком ведьм, сменявших друг друга, словно дверь-вертушка. Ровно в семь утра Том Риддл вошёл в особняк семьи Розье и отпер дверь спальни Эдварда. — Вставай, Розье. Рыжеволосая ведьма сонно подняла голову и увидела Тома, стоящего у подножия кровати. Она закричала, отчего Эдвард аж подскочил. — Блядь! — выдохнул он, увидев Тома. Ведьма вскочила, прижимая простыню к груди. — Ч-что за херня, — пробормотала она. — Мой лорд, — выдавил Розье, пытаясь нащупать на полу свои брюки. — Одевайся, — бросил Том резко. — У нас дуэльная тренировка. — Дай минуту, — пробормотал тот. Том взглянул на ведьму с усмешкой: — Бриттани, да? С Хаффлпаффа, если не ошибаюсь? Ведьма распахнула глаза и сглотнула, кивнув. — Приятно познакомиться, — произнёс он, подняв пустую бутылку, что стояла на сундуке у кровати. Он понюхал её, приподнял брови и бросил взгляд на Розье, который уже рывками натягивал на себя штаны и ботинки. — Я же не говорил, что тебе нельзя пить, — пробурчал Том, поставил бутылку и вышел: — Собери остальных и встречаемся в поместье Малфоев.

____________________________________

Гермиона пришла в Министерство на следующее утро, чувствуя себя значительно лучше в целом. Она думала, что будет тревожиться из-за того, что кто-то ещё знает, что она путешественница во времени, но к её удивлению это принесло облегчение. Это была тяжёлая ноша, и Гермиона была благодарна, что ей не придётся предпринимать радикальные меры, чтобы скрыть правду от своего начальника. Гаспар был, в конце концов, высококвалифицированным следователем, и вполне возможно, что со временем он бы и так раскрыл её тайну. Подойдя к двери Отдела Магического Правопорядка, она обнаружила ту, как обычно, запертой. Постучала, и её впустила одна из стажёрок — молодая черноволосая ведьма с зелёными глазами. Её встретил молодой волшебник с глазами, такими же чёрными, как у Тома, и взъерошенными волосами. Кожа у него была бледная, но внешность — привлекательная, по-мальчишески. Он протянул ей руку: — Юстас Боунс, глава Аврората. — Самый молодой начальник с 1793 года! — крикнула ведьма из-за стола. Юстас смущённо улыбнулся и отдал ей салют, его щёки слегка порозовели. Гермиона сразу поняла: коллеги его любят. И она сама почувствовала к нему симпатию — тёплый, открытый, совершенно не похожий на ледяного Гаспара. Она пожала его руку: — Гермиона Дамблдор. — Я знаю, кто вы, — улыбнулся он. — Вы изрядно всколыхнули наш отдел, но я не стану вспоминать это вам в упрек. — Ах да, — сухо ответила она. — Статья об Азкабане. Он поморщился: — Да. Ну… если мистер Дюфрейн считает, что вы станете отличным аврором, я с нетерпением жду увидеть вас в деле. Разумеется, после обучения. Вы уже отлично ищете информацию, как я вижу. — Он подмигнул и жестом окинул весь отдел: — Позвольте представить вам нашу команду. Он познакомил её со стажёрами, среди которых была Пеория Паркинсон. Гермиона предположила, что, возможно, она родственница Пэнси — прабабка или дальняя кузина. Затем Юстас представил авроров, указывая на каждого: — Это Эффи Диггори, глава отдела наблюдений за магами; Дара Блетчли, Зайрус Бродмур, Майра Гримблхок, Эндрю Ребнотт и Джек МакЛагген, с которым вы уже знакомы. — Он показал на другую сторону комнаты, в отделенный стеклом кабинетик, где сидели еще несколько людей. — Очаровательная ведьма — Констанс Пикеринг. И, разумеется, ветеран отдела — Фредерик Сайкс. Далее — стажёрка, как и вы, Хелена Вольперт. И, наконец, у нас есть Кэш Забини и Зевс Вейн — наш штатный боевой маг, специалист по дуэльной и боевой магии. В этот момент в комнату вошёл ещё один волшебник, и Юстас указал на него: — Это Эльфинстоун Уркарт, один из наших ударных магов и новый офицер в Отряде Магического Правоприменения. Разумеется, у нас людей больше, просто часть — вне смены. Гермиона узнала Уркарта как будущего мужа Минервы МакГонагалл. Она почти забыла, что в молодости Минерва работала в ОМП. Возможно, она встретит её здесь после выпуска из Хогвартса. Как это странно — быть старше своего же бывшего декана. Гермиона прочистила горло, слегка ошеломлённая количеством новых лиц и имён. Юстас провёл её по этажу, показывая разные подразделения ОМП. К концу дня Гермиона хорошо освоилась и блестяще прошла тестирование и письменный экзамен. Когда она закончила с первичной частью оформления, Юстас выдал ей удостоверение: — Значок получите, когда мы определим, с какого уровня вы начнёте обучение. Вам дадут учебные материалы, и через неделю вы пройдёте тестирование по каждому предмету курса. — Какие предметы? — подняла брови Гермиона. Юстас исчез за дверью слева и через несколько минут вернулся с листом, на который наложил заклинание копирования. Она изучила список:

Курсы подготовки авроров и Программа магического боя

— Маскировка и Сокрытие

— Слежка и Отслеживание

— Боевой Инстинкт

— Лучшие Планы

— Дуэль в Темноте

— Практика в Поле

— История Тёмных Искусств

— Тренировка Выносливости

— Преимущество Аврора

— Яды и Антидоты

— Кто всё это преподаёт? — спросила Гермиона. — Каждый старший аврор обязан вести хотя бы один курс. Я веду «Слежку и Отслеживание». Так… Дюфрейн ведёт «Боевой Инстинкт» и «Дуэль в Темноте». — Он взглянул на Гермиону оценивающе. — Возможно, вы сможете пропустить часть или хотя бы войти в середину курса. Некоторые дисциплины можно брать параллельно — так лучше. Тогда вы сможете раньше выйти в поле, чего Дюфрейн, собственно, и хочет. — Правда? Он кивнул, посмотрел на часы: — Ладно, можете на сегодня закругляться. Только загляните к Дюфрейну перед уходом — вдруг есть что-то ещё. Ах да… — Он достал из мантии её палочку, ранее изъятую. — Палочка зарегистрирована и вписана в защитные чары. Теперь сможете входить в Отдел самостоятельно. Гермиона взяла палочку: — Спасибо, мистер Боунс. Тот поклонился и ушёл. Гермиона глубоко вдохнула и подошла к двери в кабинет Гаспара, прикусила губу и постучала. Она не нервничала, когда брала у него комментарий для статьи. Даже не нервничала, когда он вёл её на инаугурационный бал в поместье Тафт. Но мысль о том, что она — его подчинённая и стажёрка, теперь вызывала лёгкое беспокойство. «Ты сражалась за жизнь с Пожирателями и била Круциатусом Волан-де-Морта,» — сказала она себе. «Нечего волноваться.» Гермиона выдохнула. Внутренний перфекционист желал преуспеть в новой должности — отсюда и тревога. Дверь открылась, её впустили. — Мистер Боунс сказал, что мне нужно отметиться у вас перед уходом. Гаспар поднял взгляд от папки: — А, Дамблдор. Садитесь. Гермиона опустилась на стул. — Уже освоились? — Потихоньку. Он кивнул: — Перед уходом зайдите к миссис Диггори. Она выдаст вам учебники, чтобы вы могли подготовиться к тестам. Гермиона кивнула, затем неуверенно заговорила: — Знаю, что нехорошо просить отгул в первый же день… но у меня было назначено одно дело ещё заранее. Гаспар смотрел на неё пустым взглядом: — Продолжайте. Она сглотнула: — Дело в том, что… завтра у меня интервью. В «Ведьмином Еженедельнике». Они… выбрали меня Ведьмой года. Гаспар моргнул несколько раз, потом откинулся, провёл рукой по челюсти. Вздохнул, пробормотав: — Светская львица в аврорах. Да уж, впервые такое вижу. Уголок губ Гермионы дёрнулся, но она удержала улыбку. Ей показалось, что в его выражении мелькнула тень юмора, но он, как всегда, был трудно читаем. — Хорошо, — сказал он. — Можете взять выходной. Но впредь планируйте свои светские дела на свободные дни. — Конечно. — Учите материалы. Надеюсь, вы сможете пропустить большую часть курса. Было бы хорошо как можно раньше вывести вас в поле. — Да, мистер Дюфрейн. Их взгляды встретились. Он прижал язык к щеке и бросил: — Можете идти.

____________________________________

Том ударил Розье заклятием-препятствием, затем жгучим заклинанием. — Блядь! — заорал Эдвард, хватаясь за бицепс. — Ты сколько ещё сегодня будешь меня проклинать? — Возможно, стоит перейти к настоящим проклятиям. Тогда, может быть, начнёшь стараться. Розье швырнул несколько заклинаний в его сторону — вспышки пролетали мимо, пока Риддл ловко уклонялся. Он сбил Эдварда заклятием подножки, и тот растянулся на полу. Тяжёлый выдох Розье эхом прокатился по залу, вызвав смешки у остальных. — Вставай, — процедил Риддл. Тот поднялся, и они оба замерли на мгновение с поднятыми палочками. Затем зал наполнился вспышками — Эдвард в основном защищался, а Том атаковал: его правая рука двигалась резко, хлёстко, молниеносно; заклинания вылетали из светлой тисовой палочки одно за другим. Каждый раз, когда Том доставал палочку, в его последователях просыпался страх. Длинный, зловещего вида инструмент мог выпускать заклинания с невероятной скоростью и особенно хорошо подходил для тёмной магии — тисовые палочки славились этим. Но куда больше их пугала не палочка, а сам её владелец. Они обсуждали между собой дуэльные навыки Риддла, сравнивая его со змеёй, готовой к броску. Был Том — человек, и был Волан-де-Морт — его пугающее альтер-эго, затаившееся сразу за маской его лица, существо, которое словно всегда слушало и наблюдало из-за плеча, прячась за тщательно выстроенным шармом Тома. Иногда они ловили это «другое» — когда его глаза вспыхивали алым или когда слова вызывали в нём холодную ярость. Тогда Лорд Волан-де-Морт поднимался на поверхность, как демон, вызванный священником. Том ударил Розье заклинанием горящих рук. — Блядь, блядь, блядь! — завопил тот, роняя палочку, его руки дрожали, становясь ярко-красными, из них валил дым. — Если ты продолжишь, я неделю драться не смогу. Что за херня с тобой сегодня? Том небрежно поправил кожаную дуэльную перчатку на правой руке: — Проблема не во мне, а в тебе. Тебя проклинает каждый подряд, потому что ты слабый и медленный. Всё время трахаешься и бухаешь — вот и реакции притупились. Челюсть Розье дёрнулась, он злобно глянул на свои обожжённые руки. — Благодари, что я использовал только чары, а не проклятия. — Том взмахнул палочкой, и руки Эдварда вернулись к нормальному виду. — Эйвери… Нотт… теперь вы. Когда он проходил мимо Розье, бросил: — Идёшь со мной. Том увёл его на другую сторону зала. Вытащил два стула, и они сели наблюдать, как двое Пожирателей вступают в поединок. Том следил за ними неотрывно, его внимательные глаза отмечали каждое движение, каждую ошибку. — Эйвери, ты кидаешь чуть влево. Поэтому и промах за промахом. Смещай прицел. Чуть вправо — перекрывай разницу. Розье посмотрел на Тома, потом обратно. Схватка продолжилась, пока Том не вмешался вновь: — Акаций, хватит тормозить. Ты задерживаешь каждое заклинание на долю секунды из-за сомнений — поэтому и медленный. Не думай, просто колдуй. Практика натренирует рефлексы. Доверься инстинкту, а не своей пустой голове. Она тебе не помощник. Нотт кивнул и продолжил дуэль. Через несколько минут Том поднялся и подошёл к Эйвери: — Дай палочку. Тот протянул её. — Это же серебристая липа, так? — нахмурился Том. Эйвери подтвердил. — Эти палочки помогают легилиментам. А ты — обученный легилимент, Уильям. Используй это в дуэли. Чувствуй его намерение. Он медленный, у тебя есть доля секунды для этого, прежде чем он кинет заклинание. В сознании есть такой слой… — он постучал пальцем по виску, — вот здесь. Настоящий легилимент может оставаться там во время дуэли. Это как частота. Настройся и считывай его мысли до заклятия. Тогда блокируй или парируй, и выбирай своё следующее заклинание заранее. Тренируйся. Он вернул палочку и отошёл. Пока двое продолжали поединок, Том повернулся к Розье, сидевшему рядом. — Что за история с рыжеволосой? Эдвард нахмурился: — Э-э… не понимаю, о чём ты. — Я думал, ты встречался с другой птичкой… Уинни? Кажется, так. Розье заёрзал. Он никогда не разговаривал с Риддлом ни о чём, кроме магии и политики. — Ну… да. Но я от неё избавился. Том поднял бровь. Розье вздохнул, встретив его взгляд: — Она же, блядь, полукровка. Том моргнул несколько раз. Розье прокашлялся: — Я… то есть, нет в этом ничего плохого, конечно. Я не это имел в виду. Просто… ну… надо держать кровь чистой… и всё такое. Том равнодушно кивнул: — Разумеется. — И встал. — Довольно. Уильям, Акаций — садитесь. Долохов, Лестрейндж — вставайте. Он снова устроился на стуле и наблюдал за новыми дуэлянтами. Затем вынул сигареты и закурил. Розье снова поёрзал, бросил взгляд на Тома: — А зачем спрашивали про Уинни? Том выпустил дым: — Любопытство. Минуты шли, затем Розье наклонился ближе: — Я слышал, Гермиона Дамблдор ушла из «Пророка». Том промолчал, следя за работой ног Долохова. — Кэрроу теперь главный редактор, да? Это твоих рук дело? Том моргнул, затем медленно повернул голову к нему: — А ты как думаешь? Розье отвёл взгляд и кивнул. — Так вот... — продолжил Том. — На ком женишься, чтобы плодить наследников? Эдвард дёрнулся: — Э-э… не знаю. Может, на Коре. Эти ёбаные Булстроуды теперь принимают полукровок, так что там уже нечего искать. — Он метнул взгляд на Тома, снова понимая, что сказанул лишнего. Том только усмехнулся: — Да, выбор становится всё скуднее. Сложно не заметить, что идея чистоты крови идёт на убыль. Розье озадаченно нахмурился. — Некоторые из старых чистокровных семей до сих пор верят в богов, — продолжил Том. — Порой я думаю, не является ли рождение магической силы у магглорожденных посланием нам от богов. Розье перекосился: — В каком смысле? — Как магглорождённые получают магию, если у них нет магической крови? Ты хоть раз об этом думал? Другие начали прислушиваться. Даже Долохов бросил взгляд — и тут же получил проклятие желеобразных ног, после чего вернулся к поединку. — Ну… некоторые говорят, что они её крадут, — ответил Розье. — Бред, конечно. Не может быть, чтобы магглы рожали магических людей. Том посмотрел на него долгим, прожигающим взглядом: — И ты в это веришь? Эдвард сглотнул: — Я не знаю. Даже если возможно — это же не может быть такая же магия. Не такая сильная, как у настоящих волшебников. Том усмехнулся: — А полукровка — настоящий волшебник? Эдвард напрягся: — Ну… это… бывает, что… нельзя иначе. — Он метнул взгляд: — У вас же кровь Гонтов, мой лорд. Это одна из самых сильных магических линий. — Мне не нужны твои лесть и подлизывание, Розье. — Том прищурился. — Кровь мало значит, если ты даже грёбаное жгущее заклятье блокировать не умеешь. Том втянул дым и снова сосредоточился на дуэли. — Долохов, — крикнул он, подходя ближе, — почему ты стоишь так, будто у тебя между ног нет яиц? Ты волшебник или ведьма? Он начал показывать стойку: — Напряги мышцы живота. Вся сила должна идти из центра. Магическая и физическая энергия едины. Если полагаешься только на ноги — потеряешь баланс и замедлишься. Дуэль — это точность. Доли секунды решают, умрёшь ты или нет. Том повернулся к остальным: — Мы скоро выступим против Статута о Секретности, и слушайте внимательно: авроры настроены серьёзно. Вам нужно быть быстрее, умнее и незаметнее. И жёстче. Более беспощадными. Там, где они будут колебаться, вы должны быть решительными. Тёмные проклятия — без колебаний. И не попадайтесь. Если кто-то из вас угодит в Азкабан к Гаспару ёбаному Дюфрейну… клянусь Салазаром, я вас там и оставлю. Долохов фыркнул. Том наклонил голову, и его глаза вспыхнули алым: — Что-то сказать хочешь, мисс? По залу прокатились смешки. Долохов съёжился: — Нет. Но… Мальсибер слышал кое-что в Министерстве вчера. Том поднял сигарету: — Ну? Что там такого интересного? Долохов посмотрел на Мальсибера. Тот прочистил горло: — Поговаривают в Международном Отделе: Гаспар Дюфрейн нанял дочь Дамблдора… в авроры. Я хотел поднять тему… на собрании в субботу. Глаза Тома сузились. — Она — внимание-жрущая пизда, если хотите моё мнение, — фыркнул Долохов. Ноздри Тома дрогнули — единственное предупреждение, прежде чем он взорвался. В следующее мгновение Долохов отлетел назад, ударившись о стену в десяти футах. Пожиратели вскочили, зашумели — они заметили перемену на лице Тома: нельзя было понять что именно изменилось, но он уже не выглядел собой, а кем-то… другим. Том рванул вперёд быстрыми, хищными шагами, словно взбешённый зверь. Без магии — кулаками. Его костяшки ударили Долохова по челюсти, потом другой кулак врезался в живот, затем в рёбра. Долохов взвыл, когда Том затушил сигарету об его шею. Зашипело, пошёл запах горелой плоти. Долохов попытался защищаться, прикрывая лицо, но ярость Тома была нечеловеческой. Он ударил Тома сбоку, но Риддл схватил его за затылок, пригнул и ударил коленом под рёбра. Долохов почувствовал, как ломается кость. Страх пронзил его — он понял, что сила Тома нечеловеческая. Они были одного роста, но Долохов был гораздо массивнее. Однако Том, казалось, черпал силу из какого-то иного источника. — За что… — прохрипел Долохов, — что я сказал? Но Том видел только красный туман. Его хватка переместилась с затылка на горло — он вжал его в стену и ударил кулаком в переносицу. Треск был слышен всем — Эйвери и Мальсибер вздрогнули. Остальные поморщились, застыв от ужаса. Том не остановился. Он нанёс ещё несколько ударов, затем удар снизу — зубы Долохова лязгнули. Кровь лилась с его лица ручьями. И вдруг — движение, настолько быстрое, что было почти нереальным — Том вызвал лезвие, провернул его в руке и вонзил прямо в бедро Долохова. Тот взвыл, рухнул на колени, затем на пол, глаза закатились. Малфой дёрнулся вперёд, когда кровь брызнула веером по мрамору. Том отступил и ударил его ногой в переломанное ребро, затем плюнул в него. Зал онемел. Пожиратели стояли, оцепенев, с расширенными глазами. Том наклонил голову — движение нечеловеческое — и, глядя на Долохова, процедил сквозь ярость: — Практика окончена. Он сдёрнул свою мантию с кресла и вышел из зала.