Глава 81. Через камин

Гермиона бродила по библиотеке поместья Малфоев, ожидая Тома. В библиотеке было темно, ее освещало лишь несколько волшебных факелов и тусклое мерцание пламени в камине. Несколько портретов на стенах спали, но все равно внушали ей тревогу; она никогда не смогла бы довериться ни Малфоям, ни их портретам. Она приложила руку к своей тонкой юбке, проверяя, на месте ли ее палочка в набедренной кобуре. Она была слишком взволнована, чтобы рассматривать книги на полках, поэтому присела на кушетку перед камином, которая выглядела как диван времен королевы Анны. Гермиона провела пальцами по резной деревянной раме, размышляя, что это вряд ли диван королевы Анны, но она не была в курсе последних модных тенденций в волшебной мебели. Весь свой декор она покупала у маггловских дизайнеров. Звуки бала достигали ее отдаленным эхом… голос Селестины Уорбек, напевающей что-то… низкий гул голосов и звонкий смех… Сердце Гермионы забилось чаще, и она начала грызть ногти от волнения. Она надеялась, что Малфой ее не ищет. Она не собиралась так легко уступать Тому, но его слова звучали искренне. Это было не его обычное обаяние, а поток признаний, слетевших с языка с легкостью человека, говорящего чистую правду. Он любил ее. Гермиона верила в это. Но подходил ли он ей? На одном дыхании он признавался в своей преданности, а на следующем — сыпал смертельными угрозами и легкомысленно рассуждал об убийстве. Гермиона откинула голову на спинку дивана, желая выпить. Она даже не была уверена, почему решила прийти сюда и дождаться его. Грейнджер чувствовала, что ее засасывает обратно в водоворот, черную дыру, которая поглотит ее целиком. Она вспомнила о прикосновении его губ. О его руках, ласкающих ее кожу, о его животе, прижатом к ее груди. То, как ей пришлось приподняться на цыпочки, чтобы ответить на его поцелуй, такой страстный, хотя она знала, что он сдерживался. Она поддалась. Том был зависимостью похуже эликсира эйфории. Ей казалось, что ответить на этот поцелуй было своего рода срывом, и теперь боялась, что станет еще более зависимой, чем раньше. Неужели ничего нельзя простить? «Ты, как никто другой, должна знать, какое влияние оказала на мое сердце, маленькая ведьма». В глубине души она беспокоилась, что он ею манипулирует. Использует, чтобы получить информацию о будущем. Волан-де-Морт всегда был в сознании Гермионы, омрачая образ Тома. Она убедила себя, что любой их роман рано или поздно закончится, что его истинное лицо в какой-то момент проявится, и тогда у нее появится причина убить его. Но этого не произошло. «Только твои прекрасные руки могут остановить мой гнев». Она услышала его шепот у своего уха, лихорадочный и полный желания. «Я люблю тебя». Гермиона вздохнула, понимая, что ей конец. — Я пропала, — прошептала она. Не только потому, что она отчаянно скучала по Тому Риддлу, но и потому, что теперь весь волшебный мир узнает об этом. Она резко вздрогнула и поднялась, услышав звук открывающихся тяжелых библиотечных дверей. Луч света пробился в комнату, а затем исчез, когда Том вошел и закрыл за собой двери. — Ты пришла, — пробормотал он, словно не верил, что она действительно его ждала. — Я думал, мне придется вытаскивать тебя из твоей квартиры за волосы. — Очень смешно, — прошептала она. Он стоял у дверей библиотеки как вкопанный, глядя на нее несколько мгновений, прежде чем пересечь комнату. — Они ускользнули от меня. Видимо, ушли через каминную сеть еще до того, как я до них добрался, но я обещаю тебе, что найду виновного. Гермиона выдавила из себя слабую улыбку, чувствуя себя совершенно униженной. Он откашлялся. — Это так ужасно, что люди узнают о нас? Грейнджер вздохнула. — Я даже не знаю, что между нами происходит, Том. Думаешь, я хочу вмешательства всего волшебного мира? Не говоря о том, что мы должны быть врагами. Том дьявольски ухмыльнулся и подмигнул ей. — От врагов к любовникам. Их это покорит. Гермиона закатила глаза и подняла руку, чтобы потереть лоб, как будто у нее болела голова. Том окинул ее взглядом с ног до головы, а затем пробормотал: — Как бы мне ни хотелось продолжить нашу романтическую встречу, мне нужно обсудить с тобой кое-что важное. Она подняла взгляд, уже уставшая. — Что случилось? — Я хочу, чтобы ты уволилась с работы. Ее глаза расширились, а рот приоткрылся. — О, ну вот и все… — Потому что я хочу, чтобы ты баллотировалась на пост Министра Магии. Она наклонила голову, ее лицо выражало недоверие. — Ты совсем с ума сошел? Он вытащил сигареты и закурил одну. — Я сам планирую баллотироваться. Она с минуту смотрела на него, моргая. — Том, — медленно начала она. — Уверена, ты в курсе, что Министр уже есть. Он кивнул и сделал затяжку. — Тебе стоит бросить курить. Он вынул сигарету изо рта и выпустил дым, уголки его губ слегка приподнялись. — Возможно, я позволю тебе убедить себя… если ты перестанешь от меня бегать. Гермиона закатила глаза и, сложив руки на груди, прислонилась к изящной каменной статуе, обрамляющей камин. — Министр, Том? Он кивнул. — Правильно. Я планирую ее убить. Гермиона тут же оттолкнулась от камня. — Что? — Ты меня услышала. От ужаса и шока у нее отвисла челюсть. Она подошла ближе, понизив голос. — Ты не можешь убить Министра, Том. — Почему нет? Она пролепетала: — П-потому что! Ты совсем рехнулся? Его губы медленно изогнулись в улыбке, глаза скользили по ее лицу с выражением, похожим на обожание. Она отступила. — Не смотри на меня так. Он снова поднес сигарету к губам, сдерживая смех, и заговорил, не выпуская сигарету изо рта: — Как, маленькая ведьма? Она огляделась, осмотрев портреты. — Мы не можем говорить об этом здесь. Он наклонил голову, проследив за ее взглядом. — Моя квартира? Гермиона посмотрела на него раздраженно. — Выбор за тобой, — покачала она головой, смирившись. — Думаю, для меня эта ночь уже закончилась, — фыркнула она. — Но мне стоит попрощаться с Абраксасом. — Я передам ему твои извинения. Пойдем. Он уничтожил недокуренную сигарету, затем подошел и, взяв ее за руку, повел обратно к камину. Том схватил горсть летучего пороха. — Твоя квартира подключена к этому камину? — спросила она удивленно. Это не казалось тем, на что бы он пошел. — Пропускает только меня, — сказал он. — Как ты думаешь, как я прихожу сюда так рано, чтобы заниматься по утрам? Он бросил порох в огонь, и пламя вспыхнуло ярко-зеленым. Затем потянул ее за руку, проводя через портал.

______________________________

Как только они вышли из камина в его квартире, она отступила, вырвала руку и, приподняв юбку, выхватила палочку. Гермиона наложила на себя очищающее заклинание, убрав пепел и сажу, а затем снова вставила палочку в кобуру. Он, разумеется, стоял, криво ухмыляясь и пялясь на ее ноги, открытые его взору, пока она снова не опустила юбку. — Нравится то, что видишь? — саркастично прокомментировала она. Он прищурился и наклонил голову. — Не уверен. Покажи мне еще раз. Гермиона закатила глаза. — Том, ты не можешь убить Министра. Ты не можешь просто так убивать людей. Он вздохнул и, резко выдохнув через нос, прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. — Почему? — Потому что это неправильно. Это предосудительно с моральной точки зрения. Нельзя просто так лишать жизни людей, словно ты Бог. — Это спорно. — Совсем нет! — Разве ты не убила темного волшебника? Она замолчала. — Это другое. Он улыбнулся, а затем засмеялся, и это зрелище было настолько поразительным, что Гермиона на мгновение замерла. — Правда? Значит, возможно, убийство — это не всегда черное и белое. — Нет, если оно необходимо, чтобы защитить других людей от смерти. — А что, если ты — тот самый человек? Что, если я защищаю тебя? Гермиона нахмурилась. — Зачем тебе защищать меня от Министра Тафт? Он глубоко вздохнул, прошел на кухню и достал бутылку Огденского из шкафа. Затем взял два хрустальных бокала и начал наливать в них небольшие порции. Осушив один бокал, Том наполнил его снова. Подняв оба, он подошел к Гермионе и протянул ей один. — Честно говоря, я знал, что убью эту женщину в тот момент, когда только встретил ее. Называй это интуицией, если хочешь, — он сделал глоток огневиски. — Несколько месяцев назад Тафт установила за мной слежку. Каким-то образом ей удалось получить твою фотографию в моей квартире. Похоже, она — единственный человек в Лондоне, кто от тебя не в восторге. Меня это не удивляет, поскольку она тайный сторонник чистоты крови. В любом случае, она пригрозила обнародовать наши отношения, если я не приму меры против твоих статей, — он весело усмехнулся. — Видимо, ты не раз выставляла ее в дурном свете. Не говоря уже о последних событиях, когда о тебе заговорили как о потенциальном будущем кандидате в министры. Она буквально кипит от желания стереть тебя с лица земли. Он внимательно наблюдал за Гермионой, ожидая ее реакции, но она стояла неподвижно, с непроницаемым выражением лица, внимательно слушая. Впервые он не мог понять, о чем она думает. Девушка, которая открыто демонстрировала свои эмоции, научилась искусно управлять своей экспрессией. Обычно к этому приводит общение с политиками и влиятельными людьми. Том едва заметно улыбнулся, уголки его губ приподнялись, когда он понял, что снова впечатлен Гермионой. Он сделал еще один глоток виски, глядя на нее и восхищаясь видом ее тела в расшитом драгоценными камнями платье и лифом, усыпанном розами. — Мне нравится, как ты выглядишь в моей квартире, Гермиона, — его губы изогнулись, обнажая клыки. — Как бриллиант на свалке. Гермиона моргнула, оглядываясь вокруг, словно что-то вспомнив. — Я думала, вы с Тафт союзники. Он наклонил голову. — Похоже, наши пути разошлись. — Из-за меня? — Отчасти, — он осушил бокал и отставил его. — Ты же знаешь, она хотела меня трахнуть. Это привлекло внимание Гермионы. Она резко подняла голову, и их взгляды встретились. Он усмехнулся. — Не волнуйся, дорогая. Я заверил ее, что у меня уже есть ведьма. Ярость во взгляде Гермионы была едва скрыта. Глаза Тома заискрились. — Ты хочешь убить ее прямо сейчас, да? — он мрачно усмехнулся, увидев, как напряглись мышцы ее челюсти, а в расширившихся зрачках вспыхнул гнев. — Ревность тебе к лицу. Она отвела взгляд и, поднеся бокал к губам, сделала глоток. Затем подняла руку, сняла маску и бросила ее на его диван. — Помимо убийства есть и другие способы разобраться с людьми, Том. — Да, но они мне совсем не интересны, — Гермиона посмотрела на него укоризненно, и он продолжил: — Она себя изжила. Она мешает и мне, и тебе. Она — обуза. Слишком много знает. Она, черт возьми, заноза в моей заднице, а я не люблю оставлять дела незавершенными. Губы Гермионы приоткрылись. Том наблюдал, отмечая, что ее дыхание становится прерывистым. Он пересек комнату и встал перед ней, затем положил руку на основание ее шеи, прижав большой палец к пульсу. — Тебе нравится, когда я так говорю, не так ли? Ты пытаешься казаться такой высоконравной героиней, Гермиона, но я думаю, ты темнее, чем показываешь. Она сглотнула, и он слегка усилил хватку, связки на ее горле напряглись под его пальцами. — Так обычно и бывает, когда людям удается пережить войну, — прошептала она. Его горячий взгляд опалял ее, подобно поцелую, и она почти видела все, что он хотел с ней сделать, в отражении его угольно-черных глаз. — Ты не можешь убить Тафт, — добавила она. — Ты готова к переговорам? Она недоверчиво рассмеялась. — Ты хочешь что-то взамен за то, чтобы не быть злым? Его взгляд был пристальным и испытующим. — Разве это зло — хотеть защитить тебя? Если так, я буду носить это как знак почета, — он мягко провел большим пальцем по ее ключице. — Как насчет компромисса? Прежде чем кого-нибудь убить, я сначала посоветуюсь с тобой. Если ты не сможешь назвать мне вескую причину не делать этого, тогда я буду иметь полное право отрубить этому человеку голову косой и насадить на пику для устрашения наших врагов. — Не могу поверить, что ты думаешь, будто я буду обсуждать с тобой убийство, как будто мы супружеская пара, выбирающая новые шторы. Он усмехнулся. — Ты можешь выбрать шторы, моя дорогая. И с чего ты так скоро заговорила о браке? Мы только возобновили наши отношения. У нее отвисла челюсть. — Мы не ничего не возобновляли. Он усмехнулся. — Как скажете, миссис Риддл. Она закатила глаза, затем взяла его за запястье и отняла его руку от своей кожи. — Итак, ты хочешь убить Тафт и использовать меня в качестве кандидата, чтобы я управляла Министерством вместо тебя. Думаешь, я буду делать, что ты скажешь, если выиграю. Но уверяю тебя, я этого не сделаю. И это оскорбительно, что ты пытаешься мной управлять, как делал это с моей работой в «Пророке». — Я не собираюсь этого делать, Гермиона. Я планирую баллотироваться сам, и мне неважно, кто из нас победит. Честно говоря, ты лучше подходишь для этой работы, но я не могу рисковать, чтобы на посту оказался еще один Тафт. — Ты не можешь баллотироваться в министры, Том. — Почему нет? — Потому что… ты просто… Он приподнял бровь. — Я что? — Ты превратишь все Министерство в свой маленький клуб Пожирателей Смерти! Том ухмыльнулся. — Звучит просто идеально, — Гермиона нахмурилась, отчего улыбка Риддла стала еще шире. — Если ты не хочешь, чтобы я выиграл, тогда, полагаю, единственным логичным шагом будет выступить против меня. Она посмотрела на него, ее глаза потемнели. Том ответил на ее взгляд, его черные глаза искрились весельем, затем он наклонил голову. — Кстати, как Тафт покинула пост в будущем, и кто ее сменил? Она отступила, качая головой. — Ты не будешь использовать мои знания о будущем в своих интересах. Вот почему я ничего тебе не рассказываю! Он глубоко вздохнул и выдохнул. — Я не пытаюсь использовать это в своих интересах, Гермиона. Это в твоих интересах. Мне просто любопытно. Поверь мне, есть гораздо более важные вещи, о которых я бы спросил, если бы мы говорили о моей выгоде. Гермиона прикусила губу. — Она умерла. Видимо, у нее была аллергия на лимонные леденцы, и она об этом не знала. Преемником стал ее сын. Том моргнул, а затем его брови взлетели вверх. А потом он рассмеялся. — То есть, ты хочешь сказать, что мне достаточно подсунуть этой шлюхе банку леденцов и дело с концом? Конечно, не так приятно, как задушить ее голыми руками, но все равно эффективно, — он наморщил лоб, погрузившись в раздумья. — Конечно, есть вероятность, что кто-то в будущем отравил ее леденцы. Возможно, на самом деле это была не аллергия. Узнаем? — Ты сумасшедший. — Я? Так это не было твоим планом, когда мы впервые встретились? Убить меня? — он замолчал, когда на ее лице отразился шок. — О да. Я все понял, даже без твоих рассказов. Почему ты думаешь, что намного праведнее меня, Гермиона? Она сглотнула. — Убив тебя, я бы спасла бесчисленное количество жизней… И все же я все еще слишком слаба, чтобы сделать это. Это называется совесть, и у большинства людей она есть. — Думаю, ты заслуживаешь за это печенье. — Ты убиваешь людей и при этом высмеиваешь мою мораль. — Я высмеиваю противоречия в твоих моральных принципах. Она сделала шаг вперед, ярость охватила ее и потянула к нему. — Убив тебя, я бы спасла дорогих мне людей. Это предотвратило бы геноцид и массовые убийства. Ты пытался отнять у меня все! Том сглотнул, его глаза скользнули по ее лицу. Он протянул руку и обхватил ее затылок, положив большой палец на ее щеку и нежно провел им по коже. — Не думаешь, что правда все изменит? Я сделаю для тебя абсолютно все, Гермиона. Она разочарованно покачала головой. — Я не хочу, чтобы ты менялся из-за меня. Я хочу, чтобы ты менялся, потому что это правильно. Но знаю, что ты никогда этого не сделаешь. У тебя нет понимания добра и зла… только того, что тебе выгодно. Его челюсти задрожали от гнева. — Тебе настолько плевать на меня, что ты даже не пытаешься понять. Ты так настроена против меня, что не видишь никаких моих попыток исправить свои ошибки. — Исправить свои ошибки? Ты собираешься убить Министра… — Потому что я ненавижу ее! — рявкнул Том, и его глаза вспыхнули алым. Гермиона ахнула от его внезапной ярости. — Я ненавижу всех, кто хоть слово говорит против тебя. Я непременно убью любого, кто попытается отнять тебя у меня… или кто встанет на нашем пути. Грудь Гермионы тяжело вздымалась. — Это меня и пугает. — Как есть. Его слова были холодны, подчеркивая ярость его убеждений… как будто он наконец обрел религию, некий кодекс морали, которому можно было следовать, и этот кодекс был сосредоточен вокруг Гермионы Грейнджер. — Я могу позаботиться о себе, Том. Мне не нужна твоя защита. — Я ничего не могу с собой поделать, Гермиона, — он сглотнул, его лицо исказилось чем-то, чего Грейнджер не узнавала. — Мне кажется, ты не понимаешь. Мое сердце бьется для тебя. Я не знаю, как стать идеальным для тебя, таким, каким ты хочешь меня видеть. Я никогда не был совершенен. Я такой, какой есть… но все, что я есть, — твое. Я сделаю все, что потребуется, чтобы стать тем, кто достоин твоей любви. Сердце Гермионы разрывалось на части. — Том, — прошептала она, протягивая руку, чтобы провести кончиками пальцев по его щеке. — Ты достоин любви. — Я хочу только твоей, — прошептал он, поворачивая голову, чтобы прикоснуться губами к ее ладони. Ее губы приоткрылись. — Она твоя. Его глаза потемнели, челюсти были стиснуты будто от боли. — Тогда почему ты мне отказываешь? Я хочу только тебя… настолько, насколько это возможно. Глаза Гермионы затуманились тоской, на ресницы навернулись слезы. — О, Том… Хотела бы я, чтобы мы были счастливы вместе. Том недоверчиво покачал головой. — Ты не понимаешь? Разве я не объяснил тебе все предельно ясно? Я готов на все, чтобы ты была счастлива. — То, что меня заставили уйти с любимой работы, не сделало меня счастливой, Том. — Позволь мне все исправить, Гермиона. Возможно, у меня нет морального компаса. Возможно, он сломан… но ты могла бы мне помочь. Покажи мне, что я сделал, и помоги мне это исправить. Покажи мне, как стать достойным тебя. Она отчаянно хотела ему верить. Когда-то Гермиона думала, что хочет узнать настоящего Тома, мальчика-сироту, который рос нелюбимым и нежеланным. И вдруг она поняла, что этот мальчик был сейчас перед ней, умоляя ее о ласке. — А если я откажусь? — пробормотала она. — Что ты сделаешь? Его челюсть заметно напряглась, когда он стиснул зубы. Черные глаза сверкнули гневом, и он посмотрел на нее. — Я сломаюсь… но… отпущу тебя. Если только ты сможешь смириться с тем, что будешь мучить меня до конца моих дней, — он шумно выдохнул. — А это будет очень долго, маленькая ведьма. — Я целовалась с другим, Том. Глаза Тома заострились, мгновенно приобретя багровый оттенок. — С кем? — Гаспар. Его брови взлетели вверх. — Твой начальник? Она кивнула. — Мы чуть не переспали. Том замер, его красные глаза пронзали Гермиону, словно он мог вывернуть ее наизнанку. Выражение его лица было не гневом… На нем оно отражало предательство. — И почему ты этого не сделала? Гермиона отвела взгляд, посмотрев на текстуру дерева на его полу. Ее губы приоткрылись, когда она сделала судорожный вдох. — Как я могла? Кроме тебя, у меня никогда никого не было. Том всматривался в ее лицо, пытаясь найти объяснение. Наконец она снова взглянула на него. — Когда это было? — Две недели назад. Казалось, он впитывал информацию. Том моргнул, обводя ее взглядом, затем он пересек комнату и встал у окна, посмотрев на темный Лютный переулок, тускло освещенный грязными уличными фонарями. Выражение его лица было ледяным. Он достал пачку сигарет, вытащил одну, поднес к губам и закурил без палочки. — Том… Он сглотнул, его кадык дернулся. — Я просто представляю тебя с ним. — Не надо. Не делай этого. Его щеки напряглись. — Я довел тебя до этого, Гермиона? Она вздохнула. — Полагаю, все, что ты когда-либо делал, довело меня до этого. Но я не отрицаю, что это была ошибка. Я была пьяна. — Ты напилась с ним? Это было той ночью, когда ты была в «Трех Метлах»? Она молча кивнула. Он выпятил челюсть, глядя на извилистую улицу внизу. — Ты был с Вальбургой шесть лет, Том… — Это было еще до того, как я, черт возьми, встретил тебя. — Это был один поцелуй. Ну, два. — Пиздец, — сердито прошипел Риддл. — Мы не были вместе, Том… и сейчас не вместе. Его ноздри раздулись, и когда он обернулся, его глаза горели алым. — Ты сказала, что моя. Навсегда. — Думаешь, сейчас это уже не так? Он моргнул, затем снова сглотнул. Затянулся, выпуская дым между губами. — Полагаю, это моя вина. Я думал, что лучше предоставить тебе личное пространство. Но, видимо, ты садистка и любишь мучить меня, когда остаешься наедине с собой… — Это несправедливо. Он усмехнулся, затем пробормотал: — И вот я здесь, хочу… Он замолчал, его глаза были устремлены на лавку с высушенными головами через дорогу. — Хочешь чего, Том? — Хочу, чтобы ты стала моей женой. У Гермионы перехватило дыхание. Она сделала три глубоких вдоха, зрение затуманилось. Жена Лорда Волан-де-Морта. Часть ее признавала абсурдность этого, но другая часть чувствовала, как ее тело едва заметно затрепетало. Волан-де-Морт хотел жениться на ней. Как она вообще могла иметь с ним стабильные отношения? Как это возможно? Он еще не знал правды. Что, как она полагала, было ее виной. Его жена. Все в Гермионе кричало «да». Но ее разум ставил под сомнение здравомыслие всего этого. — Том… Он не смотрел на нее. Она подошла к нему и встала рядом, задрав голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Гермиона протянула руку, чтобы провести костяшками пальцев по его острой скуле, затем коснулась кончиками пальцев коротко подстриженных волос чернильного цвета. — Я надеялась, что кто-нибудь поможет мне перестать скучать по тебе, — она вздохнула, затем взяла его за руку и выхватила сигарету из его пальцев. Она поднесла ее к губам и затянулась. Выпуская дым, Гермиона прошептала: — Не сработало. Еще мгновение он постоял с опущенными глазами, а затем повернулся и обнял ее за талию, его длинные пальцы образовали пояс, когда он притянул ее к себе. — Я только и делал, что любил тебя, Гермиона. Даже если это было не так, как надо… Ты была и остаешься моим главным приоритетом, — он забрал у нее сигарету и сделал еще одну затяжку. Повернул голову в сторону и выдохнул. — Полагаю, поначалу это была игра… отвлекающая, восхитительная игра. Но думаю, ты очень быстро стала единственным человеком, о котором я когда-либо заботился. Я не могу вернуться к тому, кем был до встречи с тобой, — он коснулся ее волос, откидывая локон от ее лица. — Моя жизнь кажется такой пустой без тебя. Гермиона провела руками по его бархатному пиджаку, затем обвила руками его шею, зарываясь пальцами в короткие волосы у основания его шеи. — Несмотря на все, что я знаю… я люблю тебя, Том Марволо Реддл. Этого я не могу отрицать. Их взгляды встретились, и в груди зажгло, будто в этот миг их души соединились связью, слишком сильной и мощной, чтобы выразить словами. Магия Тома вспыхнула вокруг него, потрескивая подобно электрическим разрядам. Она сливалась с потоками ее магии, текучей и волнообразной, его тьма лизала края ее света. — Скажи это, — выдохнул он. Ее глаза закрылись. — Я твоя, — прошептала она. Губы Тома с силой накрыли ее, его язык жадно скользнул в ее рот. Он провел пальцами по плетеным бретелькам платья и сдвинул лиф, обнажая грудь. Он обхватил ее ладонью и провел большими пальцами по соску. Гермиона тихо застонала, когда соски затвердели под его прикосновением. Он целовал ее до тех пор, пока она не начала задыхаться, а затем отстранился, чтобы сказать: — Как ты могла оставить меня? Их взгляды встретились, и она прошептала: — Ты это заслужил. Он снова поцеловал ее и оттянул зубами нижнюю губу, прежде чем ответить: — Ты права, заслужил. Затем их губы снова соприкоснулись, и, поймав его язык, она пососала его, заставляя его глаза закатиться. — Черт возьми, да, — пробормотал он, его голос был хриплым от голода. — Позволь мне завладеть тобой, Гермиона. Она открыла рот, ощутив его горячее дыхание на своих губах и во рту. Она не понимала, какую власть он над ней имеет. Все в ней поддавалось… так жаждало его прикосновений, его слов, его губ. Неужели это какое-то заклинание? Неужели он использовал свою магию, чтобы привлечь ее? Он поднял подол ее платья и засунул руку в ее трусики. Она почувствовала, как его пальцы скользнули по ее гладким складкам. — Черт, я так скучал по этому, — выдохнул он. Выражение его лица было искаженным и болезненным. — Я скучал по твоей сладкой промежности… и твоим мягким грудям… и твоим прекрасным стонам… и твоим гребаным волосам. Черт возьми, Гермиона, — его челюсти сжались, и можно было подумать, что на его лице отразилась чистая ненависть. Но на самом деле это было отчаянное желание. Он скользнул пальцами в нее. — Ты мне нужна… ты мне нужна, сейчас. Ее сердце колотилось в ответ на инстинктивную потребность в нем. Это было похоже на наркотик, распространяющийся по ее телу. Она боролась с желанием, но сопротивление рушилось под его отчаянными мольбами. — Ты счастлива, маленькая ведьма? Теперь я тот, кто будет тебя умолять, — он сглотнул, и мука исказила его красивое лицо. Он двигал пальцами внутри нее. — Ты такая мокрая. Даже если ты меня ненавидишь… твое тело выдает, как сильно ты меня хочешь. — Я не ненавижу тебя, Том, — она уже вытаскивала его черную рубашку из брюк и расстегивала пуговицы. Он поднес пальцы к губам и медленно всосал ее вкус, не сводя с нее глаз. Гермиона задыхалась от предвкушения. Он наклонился и прошептал ей на ухо: — Я собираюсь тебя трахнуть, так что лучше скажи «нет» сейчас, потому что я не смогу остановиться, как только начну. Том позволил ей сорвать с себя пиджак, стянуть его с плеч и рук, а когда она закончила с пуговицами, сделать то же самое со своей рубашкой. Как только его одежда упала на пол, он задернул шторы, а затем развернул ее. Том наклонился и поцеловал ее обнаженное плечо, расстегивая пуговицы лифа и наслаждаясь легкой дрожью ее тела. Закончив, он спустил платье ей на талию, и оно упало к ее ногам. Гермиона предстала перед его взором совершенно обнаженной, если не считать черных кружевных трусиков. Том приподнял бровь, подцепив пальцами тонкую резинку нижнего белья, а затем провел рукой вдоль изгиба ее ягодиц. — Что это за штуковина? Не думаю, что видел подобное, ни у магглов, ни у кого-либо еще. Гермиона отвернула голову, сдерживая смех. — Том, это называется стринги… и нет, они не очень популярны в это время. — Потому что они непристойны… хотя я считаю их прекрасными, — он провел рукой по изгибу ее бедра. — Кто-нибудь говорил тебе, что у тебя великолепная задница? Он обнял ее за живот и притянул к себе, позволяя почувствовать твердость своего члена ягодицами. — Нет, — прошептала она. — Хотя никто, кроме тебя, ее не видел. — Пусть так и будет. Он поднял руку и погладил ее грудь, его губы снова прикоснулись к ее плечу, затем он зарылся лицом в ее волосам, вдыхая их аромат. Как только она сделала шаг из платья, освободившись от него, он притянул ее к себе, схватил за бедра и закинул ее ногу к себе на талию. Риддл прижал ее спиной к стене у двери и поцеловал, заставляя ее рот открыться, вцепившись зубами в нижнюю губу, пожирая ее, словно преступник свою последнюю трапезу. — Том, — простонала Гермиона, отстраняясь. — Пожалуйста. — Что, пожалуйста? — нетерпеливо уточнил он. — Скажи мне, маленькая ведьма. — Пожалуйста, трахни меня так, чтобы я не могла стоять. Его брови резко поднялись, и он просунул руку между ними, удерживая ее прижатой к стене, пока расстегивал ремень и молнию брюк. Она отмахнулась от его рук и сама стянула с него брюки. Гермиона провела кончиками пальцев по его длине, постукивая длинными ногтями по его бархатистой гладкой коже. — Блять, — прошептал он, его член рефлекторно дернулся от ее прикосновения. Она улыбнулась ему, затем прижала его к своему входу, но не дальше. С озорной ухмылкой Гермиона прижалась к нему бедрами, дразня его едва заметным намеком на свое тепло. — Ты злая маленькая ведьма, — промурлыкал он. — В другом веке тебя сожгли бы на костре за колдовство. Было что-то невыразимо эротичное в том, как он на нее смотрел, его красные глаза снова стали черными. Он прижался к ее входу, и Гермиона задрожала. Она отчаянно скучала по жару его члена. Это было слишком приятно. Слишком правильно. Он дразнил ее прямо там. Глаза Гермионы загорелись от похоти. — Я люблю тебя, психопатический ублюдок. Том усмехнулся, его взгляд упал на ее губы. Он снова скользнул вдоль ее влажного входа, а затем погрузился в ее тепло. — Черт, как я скучал по этому, — выдохнул он ей в волосы. — Ты моя, Гермиона. Не покидай меня снова. В тот момент, когда он вошел в нее, она издала отчаянный стон. Это была не похоть. Казалось, будто оказавшись в ней, он также проник в ее душу. — Позволь мне довести тебя до оргазма, Гермиона. Позволь мне довести тебя до экстаза, — он начал двигаться с лихорадочной страстью. — Скажи это. Скажи, что ты моя. Вместо того чтобы подчиниться его приказу, она прошептала: — Ты мой. Он остановился, его взгляд был прикован к ее лицу, неподвижный, как у статуи. Пока он всматривался в ее глаза, их магия потрескивала вокруг них, клубясь в неосязаемом вихре. Гермиона жаждала притянуть его ближе, стать бестелесной, чтобы ее сущность могла раствориться в его, слившись с ним в одно целое, в одно существо. Она качнула бедрами, желая ощутить его глубже внутри себя. Крепче обхватив его шею руками, она плотнее прижалась к его мускулистой груди. Его губы приоткрылись, и он прошептал ей в волосы, снова начав толкаться: — Я твой. Весь твой, Гермиона. Он двигался резче, трахая ее сквозь стоны. Затем приподнял выше и обхватил ее бедрами свою талию, раздвигая ее ноги шире и входя еще глубже. — О, черт, — выдохнула она, когда он коснулся нужной точки, отчего у нее перехватило дыхание. Ее живот напрягся, от нарастающего внутри напряжения. — Никто никогда не будет трахать тебя так, как я, маленькая ведьма. Это наше. Мы можем получить все. Мы можем создать свой собственный мир, только наш. Гермиона открыла рот, когда ее ноги задрожали вокруг его талии. Ее голос стал пронзительным и высоким, когда она прохрипела: — О, боже мой, Том, черт! Его зрачки расширились, и Риддл ухмыльнулся, наблюдая, как ее лицо исказилось от мучительного блаженства, пока она поднималась к вершинам несравненного удовольствия. Ее стенки сжались вокруг него, и он ускорился, вколачивая ее в стену, когда она издала крик, за которым последовала серия животных стонов. — Скажи мне, что ты чувствуешь, Гермиона. Она запыхалась, но смогла прошептать: — Так хорошо… Он наклонился и жадно поцеловал ее, все еще преследуя свое собственное удовольствие, прижимая ее к стене. — Я хочу тебя во всех смыслах, — прорычал он, его голос был хриплым и мрачным. — Я хочу тебя везде. Я терял рассудок, вспоминая, каково это, чувствовать тебя. Видеть тебя в газетах с другим… потребовалась вся моя силы воли, чтобы не покончить с ним. Тебе действительно следует быть осторожнее. Гермиона едва могла осмыслить его слова, балансируя на грани освобождения. — Не… — прохрипела она между его толчками. — Не трогай его, Том, — затем она застонала, не в состоянии ни говорить, ни думать. — Сильнее. — Попроси вежливо. — Сильнее, пожалуйста. Том усмехнулся. Он замедлил темп, но усилил напор, толкаясь в ее в яростнее и глубже. Она прижалась лбом к его лбу, их дыхание слилось, ее стоны размеренно срывались с губ, когда Том почувствовал, как твердеет. Он протянул руку между ними и потер ее клитор, но она оттолкнула его руку, покачав головой. — Нет, мне это не нужно. Просто продолжай биться туда, куда бьешь, в том же темпе. Том ухмыльнулся, сверкнув белыми зубами, когда его черные глаза встретились с ее. — Я могу заставить тебя кончать каждый день, детка. Я дам тебе все, чего ты только можешь пожелать. Она прикусила губу, но промурлыкала: — Секс — это не все, Том. — Чего ты хочешь, дорогая? — он наклонился и прошептал ей на ухо, и от его глубокого голоса по телу пробежали мурашки. — Только скажи, оно станет твоим. Я отдам тебе свою душу, если ты попросишь. Я уже отдал, но ты ее вернула. Она издала отчаянный крик, почти готовая кончить, его страстные слова только сильнее подталкивали ее. — Продолжай говорить, Том. Он откинул несколько непослушных локонов с ее лица и схватил ее за горло. — Я сделаю твою жизнь раем, Гермиона. Я могу сделать тебя счастливой, тебе нужно только сказать мне правду. — Ты любишь меня? — ее стенки сжались вокруг него, и Том почувствовал, как твердеет до боли, его яйца напряглись и прижались к телу, но он сдержал себя. — Так сильно, что я сжег бы ради тебя весь мир, — он подвинул ее так, чтобы двигаться вверх. — О, черт, Том… ты так глубоко. Он сразу понял, когда она кончила, в том момент ее голова откинулась назад, а глаза закрылись. Ее тепло начало яростно пульсировать вокруг него, отчего у него потемнело в глазах, и в этой темноте вспыхнули крошечные звезды, когда ее наслаждение едва не сбило его с ног. Том наблюдал, как ее грудь вспыхнула алым, ощутил, как ее пальцы сжимают его волосы, больно оттягивая, но ему это нравилось. — Да, детка, вот так. Такая хорошая девочка, — он погладил ее по щеке, резко и глубоко толкаясь в нее, доводя до предела. — Такая красивая, — промурлыкал он благоговейно. — Чертовски идеальная. Она издала сдавленный крик, и в тот же момент он начал пульсировать, полностью погруженный в нее, когда они одновременно задрожали, переживая совместный оргазм. Том опустил голову, положив ее ей на плечо, и на эти несколько мгновений, пока он наполнял ее, дыхание замерло. Он почувствовал, как она сжалась вокруг него, когда его теплая сперма наполняла ее, словно умоляя его об этом. — Черт возьми, — пробормотал он, наконец выдохнув, его грудь тяжело вздымалась. — Ты… вау. — Хм? — радостно промычала она, едва находясь в сознании. — Я что? Он с трудом сглотнул. — Возможно, я переспал с немалым количеством ведьм, но секс никогда не был так хорош. Даже близко. Она рассмеялась, и через ее нос вырвался резкий свист. — Это просто потому, что ты меня любишь, дорогой. Том наклонил голову. — Ты никогда не называла меня так. — Все бывает в первый раз. Его губы растянулись в улыбке. — Мне гораздо больше нравится «Лорд». «Сэр». «Господин». — Ты принимаешь меня за Пожирателя Смерти? Он ухмыльнулся, а затем нежно провел пальцами по тому месту на ее руке, где был скрыт шрам. — Я бы хотел поставить тебе метку. Том вышел из нее, а затем достал палочку из кармана и наложил контрацептивное заклинание. Когда он осторожно поставил ее на ноги, Гермиона слегка поморщилась. — Я сделал тебе больно? — Нет, просто прошло много времени, а ты… — она замолчала, ее щеки покраснели. Он несколько раз моргнул. — Я что? Она взглянула на него и тут же отвела глаза. — Ну, ты как бы… большой. Риддл наклонил голову, прищурившись. Затем его губы дернулись, и он поднял руку, чтобы прикрыть рот. — И что с того? — О, забудь, — фыркнула она, отталкивая его и закатывая глаза. — Мужчины и их эго. — Я ничего не сказал. Гермиона начала снова надевать платье, и Том, схватив ее за руку, развернул к себе. — И что же ты делаешь? — Я… ну… я думала… — Сегодня ты не уйдешь. Гермиона глубоко вздохнула и раздраженно посмотрела на него. — Том… Он покачал головой. — Не знаю, о чем ты, Мерлина ради, думаешь, но в прошлый раз, когда я тебя трахнул и ушел, ты мне высказала немало претензий. Она вздохнула. — Если, конечно, ты не желаешь оставаться. Гермиона прикусила губу. Этот вечер зашел дальше, чем она когда-либо планировала. Была ли она готова вернуться к своим старым привычкам? Почему-то все было не так. На этот раз все было по-другому. Складывалось ощущение, что между ними начал формироваться определенный уровень доверия. Ее глаза скользнули по мускулистым плечам и гладким, как мрамор, контурам его груди, на которых были выгравированы странные руны ритуала Пира Костей, затем ее взгляд проследил за светлой полоской волос, исчезающей под поясом его брюк. — Я всегда хочу остаться, — прошептала она. Он взял ее за руку и притянул ближе к себе, и Гермиона вздрогнула, когда тепло его тела окутало ее, отгоняя холод. — Тогда останься, — прошептал он ей в волосы. Она таяла в его объятиях, зная, что у нее больше не хватит сил от него уйти.