Глава 86. Исповедь Темного Лорда

Гермиона смотрела на лицо ныне покойного Министра. Ее тело лежало на клетчатом мраморном полу в дорогой одежде, голова была повернута набок, а на застывших чертах запечатлелось выражение первобытного ужаса. Кожа ее имела серый цвет неба над тюрьмой Азкабан, губы были бледными и бесцветными. Она застыла в позе, словно ползла, пальцы скрючились, будто когти. Гермиона сглотнула. Риддл сделал это. Он признался ей, а она даже не возразила. Вид Тафт, безжизненно лежащей на полу своего кабинета, заставил желудок Гермионы совершить кульбит. Это слишком напоминало ей тела, что лежали на полу Большого зала. Это тоже было делом рук Риддла. Будут ли смерть и разрушения всегда следовать за ним по пятам? И более того, сможет ли Гермиона примириться с этой реальностью? Команда магических криминалистов неустанно работала на месте происшествия. Гермиону подозвал Кэш Забини. Гаспар допрашивал домового эльфа Тафт, Туппена. — Это случилось прямо так, как я вам сказал, сэр. Сова доставила коробку… вон ту коробку. — Эльф указал на жестяную коробку из-под помадки, которая все еще стояла открытой и почти нетронутой. Не хватало двух кусочков. Боунс и Рабнотт направились осмотреть коробку. Одна из судебных медсестер из Святого Мунго подала голос. Авроры обернулись и увидели, как над телом Тафт зависли светящиеся символы, пока медсестра взмахивала палочкой, выполняя необходимые заклинания для магического вскрытия. — Мое заключение — асфиксия. — Она повернулась к медсестре рядом с собой, у которой в руках были перо и пергамент. — Запишите: венозный застой вследствие расширения венозных сосудов… стаз крови… мелкие кровоизлияния… цианоз… и разжижение крови. Возможное отравление. Я наложу диагностическое заклинание на кровь, затем проверю ее на наличие следов распространенных ядов. Возможно, аллергическая реакция. Признаков удушения нет. Признаков борьбы нет. Гаспар с минуту смотрел на нее, затем повернулся к домовому эльфу: — Были ли другие посетители? — Нет, сэр. Никого. Гаспар направился к столу, где стояла коробка с помадкой. Он поднял записку, прочитал содержимое, приподнял бровь, затем положил ее обратно. — Собери это как улику, Забини. Гаспар подошел к домовому эльфу и обнажил палочку. Эльф непроизвольно вздрогнул, увидев кедровую палочку Гаспара. Волшебник с минуту смотрел на маленького эльфа, затем мягко положил руку ему на плечо. Он прижал палочку к виску эльфа, извлекая длинную серебристую ленту: воспоминание. Поместил ее в флакон и закупорил. — Спасибо. Это все. Он смотрел, как эльф шлепает прочь босыми ногами. Гаспар повернулся к Гермионе: — Мне нужно поговорить с мужем Министра Тафт. Я отправляю МакЛаггена, чтобы он сопроводил ее сына домой из Хогвартса. Вы с Забини возвращайтесь и изучите улики, — он протянул ей флакон, наполненный серебристым веществом. — Нам нужно будет отследить того, кто отправил эту карточку… но, возможно, лучше проявить осторожность. Глаза Гермионы расширились, и она кивнула, осторожно принимая флакон из его пальцев. — Идем, Дамблдор, — сказал Забини. — В Министерстве будет хаос, когда мы вернемся. Закон предписывает проведение внеочередных выборов. — Он многозначительно взглянул на Дюфрейна. — Полагаю, Визенгамот назначит кого-то исполняющим обязанности Министра до проведения выборов. Дюфрейн вздохнул и поместил палочку в наплечную кобуру. — Интересно, кто это будет, — мрачно пробормотал он и немедленно покинул комнату.

_________________________________

Той ночью Гермиона проснулась от удушающей тишины ночи. В спальне царила темнота, освещенная лишь мимолетным ореолом серебристого света луны. Она быстро поняла, что ее разбудило. Матрас прогнулся под тяжелым весом, и вскоре жесткие руки обвили ее. Запах Тома заполнил ее ноздри, и она подняла взгляд, чтобы увидеть два красных глаза, светящихся в темноте над ней. Его пальцы нашли ее щеку в черноте, мягко поглаживая. — Гермиона, — прошептал он. Грудь Гермионы сжалась, живот скрутило от щемящего душу чувства, которое она не могла определить. Ее разум кружился от зловещих снов, ловушки, расставленной ОМП, убийства Министра, надвигающегося обещания, данного Тому, раскрыть свои секреты, и отчаяния их ночных встреч… все обрушилось на нее разом. — Том, — выдохнула она, и его руки сжались вокруг нее. Красные глаза моргнули раз, затем второй. — Пожалуйста, — всхлипнула она, обвивая руками его шею, чтобы притянуть ближе. — В чем дело, маленькая ведьма? — Пожалуйста, не оставляй меня. Наступила пауза. — Я не оставлю тебя, Гермиона. — Мне страшно. Еще одна пауза. Он медленно спросил: — Почему? Гермиону трясло, и она не знала почему. Словно последние несколько месяцев настигли ее, и вся тяжесть ее положения наконец начала осознаваться. Реальность окатила ее, словно холодный дождь. Она, возможно, никогда не вернется в свое время. Скорее всего, она проживет остаток жизни в этом времени, никогда не увидев своих друзей, пока ей не исполнится шестьдесят… Если она вообще доживет. Она посмотрела на Тома. Светящиеся красные глаза потускнели до черноты, так что она едва могла видеть белки его глаз, смотрящих на нее в ответ. Она была влюблена в Темного Лорда. Он весь был пропитан темной магией. Гермиона чувствовала ее, словно статический пар вокруг него, его ядовитые щупальца ласкали ее кожу и дразнили ее собственную магию. Ее дыхание было прерывистым, сердце тяжело колотилось в груди. — Я люблю тебя, Том. Ответа не последовало. Лишь намек на паузу, а затем он поцеловал ее. Поцелуй был медленным и томным, его губы сжимали ее, пробуя ее на вкус. На мгновение Гермионе почти показалось, что он высасывает ее душу, как дементор, потому что она почувствовала глубокое жжение в груди, трепет, словно пламя поднималось в ее теле. Казалось, ее душа тянулась к его. Ее тревога мгновенно утихла, ее окутал безмятежный покой. — Как ты это делаешь? — У меня есть теория, — прошептал он ей в губы. — Твоя магия реагирует на мою. Я проверяю это… играюсь, если можно так сказать. Это было… так хорошо. Словно она приняла эликсир или выпила зелье счастья. Он снова поцеловал ее, и внезапно она почувствовала руки на себе. Его руки. Гермиона узнала бы его прикосновение где угодно, но… их было слишком много. Руки были по всему ее телу, гладили ее лицо, раздвигали ее ноги, смыкались на ее горле, стягивали белье с бедер. — Том, — сказала она нервно. — Это всего лишь я, Гермиона. Расслабься. Его рот нашел ее грудь, но внезапно губы оказались по всему ее телу. Он одновременно укусил ее за плечо, поцеловал сбоку горла, а затем она почувствовала его рот между ее ног, всасывающий чувствительную плоть там, его язык скользнул внутрь нее. Его зубы коснулись клитора, пока язык кружил вокруг пульсирующей области. Гермиона прикусила губу, сдерживая стон. — Как ты это делаешь? — спросила она, задыхаясь. — Интуитивно, — пробормотал он, его голос хрипел от голода. Его рот не прекращал своих ласк, пока он говорил. — Я просто думаю обо всем, что хотел бы сделать с тобой, и моя магия начинает работать. — Знаешь, что ты впечатляешь меня, Том? — Ты тоже впечатляешь меня, маленькая ведьма. — Правда? — Каждый день. — Он усмехнулся. — Ты сказала, что посадишь моих Пожирателей Смерти в Азкабан… и ты, черт возьми, сделала это. Гермиона издала сдавленный крик, когда длинные пальцы сменили его рот, два его средних пальца скользнули внутрь. — Блядь, — выдохнул он, медленно вводя и выводя их, покрывая их ее влагой. — Что еще тебя впечатляет? — выдавила она. Том снова усмехнулся: — Такая по-шлюшьи жадная до похвалы. Но мне нравится тебя хвалить. Гермиона улыбнулась, несмотря на напряжение мышц в ответ на его прикосновение. — Ты думаешь, я шлюха? — Самая грязная, — прошептал он ей в ухо, его низкий голос послал дрожь по ее телу. — Но только для меня. Иногда я думаю о том, чтобы заковать тебя в цепи и заставить обслуживать мои самые темные фантазии. Гермиона выдохнула дрожащим вздохом, извиваясь под ним; он продолжал касаться ее, грубо трахая пальцами. — Почему нет? — спросила она, закусывая стон. Он издал неопределенный звук, затем наклонился, проводя мокрой дорожкой языком между ее грудей. Его волосы щекотали ее кожу. — Том? Он глубоко вздохнул: — Возможно, я покажу тебе эту свою сторону, когда все наши секреты будут раскрыты. Тело Гермионы выгнулось, ее бедра дрожали от силы оргазма, нарастающего в ее центре. Она издала тихий крик, не в силах больше сдерживать его. Затем он вынул пальцы. Она услышала зловещий звук его ремня, затем звук молнии. Гермиона прикусила губу в предвкушении, ее вожделение росло. Том провел своим кончиком по ее входу, покрывая себя влагой, скопившейся между бедер. — Ты хочешь кончить, дорогая? — Да, — прохрипела она. — Проси. — Пожалуйста, Том… — выдавила она, извиваясь под ним. — Я нуждаюсь в тебе. Ее слова заставили его замереть, и он уставился на нее в темноте. Мгновение спустя он наклонился и поцеловал ее. Как только его губы встретились с ее, он наполнил ее, входя глубоко внутрь, пока ее тепло сжималось вокруг него. Гермиона выгнулась назад, разрывая поцелуй, издав громкое: — Ох! Его рот накрыл ее грудь, язык и зубы грубо играли с ее соском. Он двигался медленно, его толчки были глубокими и жесткими, но снисходительными. Гермиона тихо стонала, ее кончики пальцев скользили по области, где древние знаки были вырезаны на его левой лопатке. — Том, — прохрипела она хрипло. — О, Мерлин… черт возьми. Она выгнулась к нему, приподнимая бедра, стремясь принять его глубже, но он отстранился. — Ах, ах, ах, — укоризненно сказал он. — Ты кончишь, когда я скажу. Гермиона приподняла бровь: — О, правда? Она внезапно обвила ногами его талию и использовала силу, которую недавно приобрела на тренировках аврора, чтобы толкнуть его на бок, а затем на спину. Удивленный, Том позволил ей это. Гермиона наслаждалась шоком, отразившимся на его чертах в тусклом свете. Она оседлала его, его член все еще был внутри нее, пока его глаза изучали ее лицо. Она начала двигаться на нем, ее бедра покачивались и двигались чувственными движениями. Гермиона опустила руку и коснулась себя, ее пальцы нашли знакомый круговой узор и следовали этому ритму. Голова откинулась назад, густые кудри рассыпались по плечам, и хотя правой рукой она терла клитор, левую она завела за спину и играла с его яичками, легко проводя пальцами вокруг основания его члена. Рот Тома приоткрылся, и она прикусила губу в самодовольной усмешке, поняв, что он лишился дара речи. Он смотрел на нее, его глаза блестели чем-то вроде поклонения, пока она двигалась на нем, поднимаясь все выше и выше к освобождению. — Кажется, ты что-то говорил, Том… что именно? Их взгляды встретились, и она игриво рассмеялась, но он внезапно сел, его рука обвила ее талию, а ладонь прижалась между ее лопаток, притягивая ее к себе. Она продолжала покачивать бедрами на нем, принимая его глубоко внутрь, так глубоко, что чувствовала его в животе. Ее груди дразнили легкие волоски на его груди. — Выйди за меня, — прошептал он, его глаза все еще были прикованы к ее. Каждая молекула кислорода покинула легкие Гермионы на выдохе, ее рот открылся. Она замерла, парализованная шоком. Он опустил руку, сжимая ее бедра, и начал двигать ее на себе, возобновляя их ритм. — Скажи да. Гермиона покачала головой в неверии: — Ты не… я… ты не… — Она сглотнула. — Ты не серьезно. — Я никогда не был более серьезен в своей жизни. — Я... мы... — она заикалась, отчаянно не находя слов. — Нам нужно поговорить об этом. — Тогда мы поговорим об этом. Гермиона сглотнула, затем застонала низко и глубоко, когда его пальцы нашли ее клитор. Он усмехнулся, когда она прикусила губу, чувствуя, как ее стенки сжимаются вокруг него. — Стань моей женой, Гермиона. — Он толкнулся вверх, наполняя ее до основания. — Я хочу тебя… черт возьми, я нуждаюсь в тебе, Гермиона. Гермиона потерялась в своем вожделении, его слова вызвали коктейль из шока и глубокого возбуждения в глубине ее живота. Жена. Это была пугающая перспектива, и все же слово, сорвавшееся с его губ, грозило отправить ее за край. Стенки Гермионы сжались, пульсируя вокруг него. Она вцепилась в его бледные плечи, уткнувшись лицом в его шею, преследуя освобождение. Он пах потом, пряностями, дымом и ноткой огневиски. Она вдыхала его запах, опьяненная смесью его магии, его слов и движущей силы его твердой длины внутри нее. — Я сожгу Британию ради тебя, — хрипло пробормотал он, его голос был пропитан страстью. — Я поставлю мир на колени, если ты попросишь. — Могу ли я поставить на колени тебя, Том? — Только ты, маленькая ведьма. Ты могла бы сломать меня. Было что-то невероятно интимное в сырости его слов, извлеченных с его губ ее бедрами, плотно обвивающими его бедра. Признания Темного Лорда, произнесенные в пылу страсти. Он замер, и она почувствовала, как он напрягся внутри нее, что часто делал, чтобы не кончить раньше нее. Гермиона едва нашла силы остановиться, такой голодной она была до этой эйфории, ощущения, когда она разваливалась на части в его объятиях. Она была зависима от того, чтобы быть уязвимой с ним; чтобы он был вот таким рядом с ней, обнаженным и близким; быть посвященной в его самые беззащитные мысли. Здесь он принадлежал ей, его глаза и губы, его тело. Она не могла больше ждать и ускорилась, оседлывая его член с таким пылом, который, казалось, шокировал его. Муж. Это слово вошло в разум Гермионы, и однажды появившись, отказывалась уходить. Она внезапно поняла, что в глубине души всегда ожидала, что он устанет от нее, отбросит ее в пользу какой-нибудь чистокровной ведьмы, возможно, Беллатрисы, или, возможно, когда его мечты о мировом господстве станут более соблазнительными, чем его желание к ней. Выйти замуж за врага, подумала Гермиона, это высшее предательство. Как только это будет сделано, она никогда не сможет вернуться домой. — Том, — простонала она, и его губы нашли ее в ответ. — Кончай, малышка, — прошептал он ей в губы. — Кончай на мой член. Гермиона выругалась, ее ноги дрожали, когда внутренние стенки сжались, затем вспышка белого света затмила ее зрение, и она вскрикнула. Эйфория хлынула через ее тело, пока глаза Тома жадно блуждали по ней, его руки на ее талии плавно двигали ее вверх и вниз по его стволу. Его язык высунулся, чтобы смочить нижнюю губу, черные глаза наблюдали за синяками, расцветающими на плоти ее талии под его пальцами. — Скажи да, Гермиона. Гермиона застонала, чувствуя, как он твердеет. — Да, — выдохнула она, наполовину обезумев в тот момент, ее стенки пульсировали в такт с его членом, когда он наполнил ее своей спермой, и глубокий стон вырвался из его груди. — Моя, — прохрипел он, заканчивая, толкнувшись еще несколько раз, прежде чем выйти. Гермиону трясло. Том откинулся на кровать, потянув ее за собой. Она упала ему на грудь, сердце грохотало о ребра. — Том… — Не надо, — перебил он. — Не порти это. Через мгновение он призвал палочку и наложил контрацептивные чары. Они лежали сплетясь, тяжело дыша в темноте несколько минут, прежде чем Гермиона закрыла глаза и позволила себе погрузиться в забвение… теплое, блаженное и удовлетворенное.