Глава 87. Бессменно на сторожевой башне

Следующим утром Гермиона проснулась под звуки проигрывателя. Она медленно возвращалась в сознание, пока музыка проникала сквозь дверь ее спальни. Солнечный свет лился сквозь панорамные окна с ромбовидными стеклами, и Гермиона села в постели. Ей бы хотелось чувствовать себя умиротворенной и спокойной, но сердце было в смятении. Расследование все еще велось, для Тома была расставлена ловушка, о которой она ничего не знала, и на их пути лежала еще сотня других препятствий… и все же, он почему-то считал, что они смогут их преодолеть. Это была либо храбрость, либо полнейшее безумие. Гермиона встала и босиком прошлась по деревянным полам, чтобы открыть дверь. Музыка стала громче, когда она вышла в коридор и направилась через гостиную на кухню. Пластинка продолжала крутиться, разнося по всей квартире «All Along the Watchtower» Джимми Хендрикса. Она нашла Тома на кухне, без рубашки, заваривающего кофе и чай. На столешнице стоял противень со свежеиспеченными сконами, еще теплыми, их аромат чувствовался во всей квартире. Откашлявшись, Гермиона приподняла бровь, и Риддл обернулся — его губы изогнулись в ухмылке, когда он увидел ее. Пройдясь по ней оценивающим взглядом, Том посмотрел ей в глаза, его радужки искрились весельем и явным желанием. — Доброе утро. — Доброе утро, — медленно произнесла она, не сводя глаз с Тома Риддла, стоящего на ее кухне в брюках и черных носках, с сигаретой в руке. — Когда ты научился печь? — спросила она, указывая на сконы. Он провел языком по зубам. — С тех пор, как ты решила меня бросить, конечно же, не научив их готовить, как обещала, — он улыбнулся и, подойдя к ней, положил одну руку ей на поясницу, а затем наклонился и поцеловал в щеку. — Я скучал по твоим булочкам, маленькая ведьма… но по тебе скучал больше. Гермиона не знала, как реагировать. Том редко бывал таким… романтичным, особенно по утрам. Обычно она заставала его уже проснувшимся и погруженным в книгу, или поддразнивающим ее из-за растрепанных после сна волос, или отпускающим очередную колкую шутку. Он любил просыпаться раньше нее и немедленно приступать к изучению темы, которую они обсуждали накануне вечером, чтобы иметь возможность опровергнуть ее утверждения за кофе и вывести ее из себя. Но печь для нее сконы и говорить, что он скучал? Это было совершенно не в его характере. — Ты в порядке? — В полном порядке, дорогая. Иди, попробуй булочку, пока я их все не съел и тебе ничего не оставил. Гермиона прищурилась и, осторожно обойдя Тома, заняла место за столом. Она наблюдала, как он положил перед ней скону и поставил чашку чая «Эрл Грей». Она сердито смотрела ему в спину, когда он уходил. Странное поведение. Гермиона потянулась к сконе и нервно поднесла ее ко рту. Подержала ее мгновение, прежде чем положить обратно. — Том… Он обернулся, посмотрел на нее, затем на скону. Его глаза сузились, бровь приподнялась. — Да? Она сглотнула. — Ты отравил Министра? Он фыркнул, затем глубоко затянулся сигаретой. — Нет, дорогая. Это было, как ты и сказала… у нее была аллергия на алихотси. Глаза Гермионы метнулись к сконе перед ней. Том мгновение смотрел на нее, прежде чем на его лице отразился шок. — Ты думаешь, я отравил твою булочку?! Рот Гермионы приоткрылся, и она заерзала на стуле. — Нет, я… конечно, нет. Том несколько раз моргнул, явно ошарашенный. Гермиона перевела взгляд на него, затем взяла чашку чая и отпила. Проглотив, она снова потянулась к сконе и осторожно поднесла ее ко рту. Руки дрожали. Том стиснул челюсти и сердито посмотрел на нее из-под темных бровей. Через секунду он подошел к ней и выхватил скону из ее руки. Он выразительно посмотрел на нее, откусил от булочки, а затем бросил ту на тарелку. Прожевал кусок и проглотил. Его лицо излучало ярость, глаза сверкали гневом, а губы сжались в мрачном выражении. Он зажал сигарету губами и резко затянулся. — Хочешь объясниться? Он пристально смотрел на Гермиону, но она молчала. Он сделал еще одну затяжку и резко выдохнул дым. — Так что? Мой член для тебя достаточно хорош, а мои сконы — нет? — он наклонился, упершись рукой в стол. — Дальше, полагаю, ты скажешь мне, что не имела в виду то, что сказала вчера вечером. Это привлекло внимание Гермионы. Она резко подняла голову, глаза ее стали круглыми, как блюдца. — Что я сказала? Что ты имеешь в виду? Он усмехнулся. — Ты сказала «да», Гермиона. У нее отвисла челюсть. — Я… это было… Я же… Он ухмыльнулся. — «Ты же» что? Кончала? Черты Гермионы заострились от раздражения, но щеки залились ярким румянцем. — Ты такой манипулятор. Он усмехнулся. — Виновен по всем пунктам обвинения. Хотя… я же сказал, что мы можем это обсудить, не так ли? Гермиона внимательно на него посмотрела, затем ее взгляд упал на скону, и она сглотнула. — Прости. — Хорошая девочка, — он наклонился, взял скону большим и указательным пальцами и поднес ту к ее губам. — Открой. Сейчас же. Гермиона прикусила губу, насмешливо посмотрела на него, затем разжала губы. Он поднес скону к ее зубам, и она откусила. Затем ее глаза расширились. Гермиона прикрыла рот рукой, пережевывая, а потом заговорила с набитым ртом: — Том, эта скона потрясающая! Ты же говорил, что не умеешь готовить… Он самодовольно улыбнулся, довольный ее реакцией. Она доела булочку а затем запила ее глотком чая и бросила в его сторону едкий взгляд. — Как ты можешь быть так чертовски совершенен во всем, за что берешься? Это несправедливо. Он не ответил. Подошел к окну и задумчиво посмотрел на сад. Гермиона какое-то время наблюдала за ним, чувствуя себя ужасно. Она словно никак не могла выкинуть Волан-де-Морта из головы, и, вероятно, именно поэтому до сих пор не раскрыла свои секреты. Время неумолимо приближалось, но она не могла заставить себя представить, как открывается ему… она хотела этого, но в то же время была парализована страхом совершить чудовищную ошибку. Гермиона встала и подошла к нему, обняв его за талию. — Что случилось, Том? Он на мгновение затих, моргнул и провел языком по верхним зубам. — Ты хочешь отказаться? Она подняла на него глаза. — От чего? — Ты жалеешь, что сказала «да», — его интонация не подразумевала вопроса. — Я… — казалось, она не могла связать ни слова. Гермиона вздохнула и поиграла с завязками своей мантии. Он обернулся к ней, и его глаза приобрели рубиново-красный оттенок. — Неужели это так ужасно? Мысль о том, чтобы выйти за меня замуж? — Нет, конечно, нет. Но есть и другие вещи, которые следует учитывать. — Неужели? — Конечно. Он выдержал паузу, раздувая ноздри. — Например? — Ну… — она выглядела нервной. — Я… Я всегда представляла, что человек, за которого я выйду замуж… что я… Он наклонил голову, затем поднял руку, чтобы обхватить ее подбородок, и приподнял ее лицо. — Что такое, Гермиона? Она избегала его взгляда. — Я просто всегда представляла, что у меня когда-нибудь могут быть дети. Его брови взлетели вверх. — Оу. Она кивнула, нервно отводя глаза. Том напряженно смотрел на нее. — Ты хочешь детей? Гермиона прокашлялась. — Ну… я не знаю, хочу ли я их, но… мне бы хотелось иметь такую возможность. Он медленно кивнул. — Понятно. Наконец она снова посмотрела на него. — Я знаю, ты говорил… что не хочешь детей. Он глубоко вздохнул. — Ну… я никогда об этом не задумывался, Гермиона. Я еще и говорил, что не из тех, кто женится, но вот мы здесь. Грейнджер сглотнула и посмотрела в пол. — Гермиона. Она подняла взгляд, и их глаза встретились. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. И если дети сделают тебя счастливой, то я дам их тебе. Я пойду на край света ради тебя, маленькая ведьма. Гермиона вздохнула, затем протянула руку и обхватила его ладонь. Он нахмурился и инстинктивно почти отдернулся от прикосновения, как будто этот легкий жест близости был ему незнаком. — Я не хочу, чтобы ты делал это только ради меня, Том. Ты тоже должен этого хотеть… не только потому, что не боишься меня потерять. Иначе это несправедливо по отношению к тебе… или ко мне. Я бы… — она замолчала, опустив взгляд. — Я бы хотела мужа, который будет настоящим отцом, Том. Он какое-то время наблюдал за ней, пока она кончиками пальцев рисовала круги на внутренней стороне его ладони. Через мгновение он глубоко вздохнул, затем схватил ее руку, сжимая ее в своей более крупной. — Дело не в том, что я так уж против детей, Гермиона. Меня больше беспокоит, что я разочарую тебя или их. Я не знаю, каким отцом я буду… и не понаслышке знаю, каково это — иметь ужасного отца. Гермиона почувствовала, как дрожат ее руки, и слезы были готовы вот-вот навернуться на глаза, но она сдержалась. Потому что поняла, что детей она определенно хочет, если это возможно… и какой бы неправильной ни казалась эта мысль, она осознала, что хотела их с Томом. О, как отчаянно она хотела жизни с ним и создать семью. Сама удивилась, что захотела этого. Имела ли она на это право? Имела ли она право этого желать, иметь это? С… ним? С Лордом Волан-де-Мортом из всех людей? Гермиона чувствовала себя так, словно попала в перевернутую вселенную, мир, где все было в точности наоборот. — Да, но, Том… Всегда есть место для ошибок. Твой отец даже не был отцом. Он даже не пытался. К тому же, обстоятельства были совсем другими. Я имею в виду… я уверена, ты бы хотя бы попытался, — она посмотрела на свои руки. — То есть… Посмотри, как сильно ты изменился с тех пор, как мы встретились. Не думаю, что такой человек был бы плохим отцом. Про себя она не могла поверить, что вообще рассматривает возможность иметь детей с Лордом Волан-де-Мортом. Какая-то блуждающая часть ее сознания беспокоилась, что она окончательно тронулась умом. Его кадык дернулся, когда он сглотнул, а затем моргнул. — Мы сможем обсудить это, когда придет время… Если оно придет. Но будь уверена… я ни в чем тебе не откажу. Гермиона шагнула ближе, внезапно одолеваемая эмоциями, и он крепко обнял ее, прижав к себе. Она уткнулась лицом в его обнажённую грудь. — Я беспокоюсь о тебе, Том. Она почувствовала, как он напрягся. — Что ты имеешь в виду?» — Идет расследование. ОМП… они устроили тебе ловушку, и я не в курсе. Фотографии сделали свое дело. Он на мгновение замолчал, затем пробормотал: — Мне жаль. — Они надеются, что ты попытаешься вызволить Долохова и Розье из Азкабана. Пожалуйста, скажи, что не будешь пытаться. Его щеки напряглись, когда он посмотрел на нее. — Я не могу этого обещать, Гермиона. Я должен их вызволить. Розье не продержится в Азкабане долго. — Том, тебя арестуют. — Нет. — Откуда ты знаешь? — Не волнуйся об этом, маленькая ведьма. Я вполне способен справиться со своими делами. — И что это за дела, Том? Что ты планируешь? — она недоверчиво рассмеялась. — Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж, но я понятия не имею, как впишусь в твою жизнь. Наши цели настолько противоположны. Он дернул челюстью в сторону. — Я не прошу тебя вписываться в мою жизнь, — наступила тишина, затем он глубоко вздохнул. — У меня были цели, да. У меня до сих пор есть цели. Но я намерен создать жизнь, в которую мы оба сможем вписаться… с тобой. Мне не нужно, чтобы ты вписывалась в мою. Гермиона заморгала в ошеломленном молчании. Ее губы приоткрылись, когда она посмотрела на Тома. Она начала понимать, что цеплялась за свой страх перед ним как перед Волан-де-Мортом. Пока она думала о нем как о Темном Лорде, о ком-то неисправимом и предосудительном, то могла удержаться от того, чтобы окончательно в него влюбиться. Но теперь начала задаваться вопросом… не было ли его безумие частично вызвано расколом души на семь частей? Человек перед ней был рационален, рассудителен… даже способен к развитию и привязанности. По сути, Том Риддл ничем не походил на Волан-де-Морта ее времени. Конечно, он убил Министра Магии… но, возможно, он оказал миру услугу. Гермиона определенно не питала к ней особой любви. Грейнджер упрекнула себя. Она вдруг обнаружила, что оправдывает убийство, совершенное ее извращенным бойфрендом, как какая-нибудь сумасшедшая школьница. Том наклонился и взял ее руку в свою, его длинные пальцы играли с ее ладонью. — Нам еще многое предстоит обсудить, не так ли? Неумолимо приближается время, когда ты расскажешь мне все, а я отвечу тебе тем же. У тебя есть неделя. Гермиона сглотнула, ее дыхание участилось. Все, что она смогла — лишь кивнуть. — Знаю. Он поднял руку и положил два пальца ей под подбородок, поднимая ее лицо к своему. — Мне не терпится узнать, какие секреты скрывает твоя прекрасная, блестящая голова. — Ты действительно собираешься вызволить их из Азкабана? Он вздохнул. — Прости, Гермиона. Ради твоей же безопасности я не буду ничего тебе раскрывать на случай, если твои друзья-авроры решат применить к тебе Легилименцию… что будет незаконно, но такое случалось раньше. Гермиона подняла руку и коснулась его щеки. — Я — квалифицированный окклюмент, Том. Кроме того, я беспокоюсь о тебе, а не о себе. Том долго смотрел на нее с настороженным выражением лица. Она чувствовала себя обнаженной под его взглядом, как будто он обладал рентгеновским зрением и мог видеть ее насквозь. — Есть ли способ освободить Розье? — медленно спросил он. — Я знаю, Долохов влип… пока. Ему придется скрываться. — Если тебе удастся его вызволить, — поправила она. Том усмехнулся, наклонив голову. — Верно. Если. Она бросила на него неодобрительный взгляд, но он лишь усмехнулся и достал свою пачку сигарет. — Не знаю, Том. Я могу изучить доказательства и посмотреть, есть ли лазейки, — он кивнул, и она склонила голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Значит, ты ожидаешь, что я не скажу им, что ты собираешься сделать? — Они уже на это рассчитывают, Гермиона. Кроме того, твой поклонник, Дюфрейн, не поставит тебя в затруднительное положение, если я правильно понимаю, что он за человек. Гермиона подняла брови. — Ты говоришь так, будто немного им восхищаешься. — Это преувеличение, — презрительно бросил он. — Он самодовольный ублюдок, но хорош в дуэли, и я не могу критиковать его трудовую этику, — он с восхищением оглядел ее. — Или его вкус на ведьм. В этот момент к окну подлетела сова Гермионы, неся стопку конвертов. Грейнджер поморщилась, открывая французскую дверь, и сова уселась ей на предплечье. — Что это? — настороженно спросил Том. Гермиона вздохнула. — Конечно, гневные письма. Оказывается, я стала предательницей из-за своего выбора романтического партнера. Том задумчиво посмотрел на нее, затем подошел, забрал почту из ее рук и отложил в сторону. Он обнял ее. — Мы решились? Ее губы приоткрылись, когда она поняла, что они действительно решились. — Полагаю, да. — Но это то, чего ты хочешь, маленькая ведьма? Она прикусила губу, затем кивнула. — Да. Его глаза слегка сузились, пока он рассматривал ее, пытаясь уловить на ее лице хоть малейший намек на колебание. Она встала на цыпочки и прижалась губами к его. — Я серьезно. Это то, чего я хочу… при условии, что ты никого не убьешь и не избавишься от кого-то, кого я бы предпочла оставить рядом… и, конечно, нам, вероятно, придется все же выпить чаю с Дамблдором. Том усмехнулся, затем протянул руку и, зарывшись пальцами в ее дикие кудри, слегка оттянул ее голову назад. Он наклонился к ее губам и медленно поцеловал ее. Через мгновение отстранился и прошептал ей в губы: — Договорились, дорогая.