Глава 89. Кольца и собрания

Сердце Тома колотилось, глаза были широко распахнуты. Напряженное тело словно застыло после сна, который казался слишком реальным. Его глаза горели рубиновым огнем, грудь вздымалась и опадала от тяжелого дыхания. Через мгновение он осознал, где находится, но не мог избавиться от ощущения сюрреалистичности происходящего, будто все вокруг было лишь иллюзией. Странное чувство захлестнуло его, будно он все еще был погружен в мир сновидений, в котором пребывал. Он сел на кровати, проводя рукой по лицу. — Гермиона? — позвал он тихо. Но нет. Ее не было рядом. Он не видел ее три дня. С самых похорон. Его агенты в Министерстве держали его в курсе ее дел и местонахождения, поэтому до сих пор он не слишком беспокоился о ее безопасности. Но потом… Мысли Тома вернулись ко сну. Крики Гермионы заполнили его уши, доносясь откуда-то издалека. Ноги Тома не двигались, он застыл на месте. Перед ним стояло зеркало, обрамленное рамой в виде змеи, пожирающей собственный хвост… и в зеркале, когда Том вгляделся в его темноту, появилось лицо. Не его, а лицо другого мужчины, который показался Тому смутно знакомым. Его волосы были темными и длиной до подбородка, кожа — глубокого оливкового оттенка, а глаза — красными… такими же красными, как у самого Тома. У него был выступающий, львиный нос и вытянутое лицо с сильной, отчетливой линией челюсти. Губы мужчины скривились в усмешке. Брови Тома резко поползли вверх, когда он посмотрел на незнакомца. Затем он склонил голову набок, и, к своему удивлению, человек в зеркале тоже дернул головой, повторяя его движения. Том каким-то образом знал, то ли благодаря своим способностям легилимента, то ли тому особому знанию, которым человек обладает во сне, приобщаясь к миру духов, что он знаком с этим человеком. Гермиона снова закричала где-то вдалеке. В последнее время ему много раз снился один и тот же сон, но он никак не мог добраться до нее, никак не мог найти ее в своем мире грез. Внезапно мужчина дернулся вперед, схватил Тома за воротник и втянул его в зеркало вслед за собой. Когда Риддл пересек порог, мужчина больше не был красивым и смуглокожим, а стал бледным, как вампир, с глазами, похожими на змеиные, и ноздрями, напоминающими щели. — Верни его, — прошипел он Тому. — Что вернуть? — огрызнулся Риддл. Красные глаза существа потемнели, став черными. — Ты знаешь, что взял. Верни. В этот момент Том проснулся. Он был готов отправиться к прорицательнице, одаренной талантом толковать сны. Сны и пророческие видения всегда преследовали Риддла. Он боялся их, потому что они, казалось, исходили из неведомого источника, который находился за пределами его понимания. По крайней мере, магией Том мог управлять, ее можно было изучать. Но царство провидцев было чем-то вне его контроля, доказательством того, чего он всегда надеялся избежать, ускользнув от смерти. С разочарованным рычанием он свесил ноги с края кровати и встал, взяв палочку с прикроватной тумбочки. Лампы магически зажглись, когда он взмахнул ею, а затем прошел по скрипучему полу к своему магическому тайнику. Он провел палочкой линию в воздухе, открывая пространственный карман, где прятался его дневник. Засунув руку внутрь, он достал крошечную коробочку. Откинул крышку. На ложе из черного бархата лежало изящное кольцо. Змея, чешуя которой была усыпана бриллиантами, обвивалась вокруг большого ограненного изумруда. Змея образовывала уробороса, такого же, как зеркало в его сне. Уроборос был древним символом, существовавшим еще до появления современной магии, его корни уходили в египетское колдовство и греческую мифологию, а особую известность он получил благодаря известным алхимикам. Том был очарован этой темой с тех пор, как изучал египетскую магию и заметил ее, перелистывая «Загадочную Книгу Подземного Мира» — древнеегипетский погребальный текст, найденный в гробнице Тутанхамона, которая была вскрыта за несколько лет до рождения Тома. Конфедерация изо всех сил пыталась нейтрализовать эту ситуацию, учитывая количество магических предметов, обнаруженных магглами в гробнице. Они отправили на место раскопок волшебника по имени Говард Картер, эксперта по египетской магии, чтобы конфисковать любые опасные предметы до того, как они попадут в руки магглов. Он был защищен магическим кольцом, называемым Кольцом Ра, чтобы проклятия, наложенные на гробницу, не затронули него. Конфедерация стерла память бесчисленному количеству магглов, накладывая чары на их разум, чтобы они считали, что Картер действительно обнаружил гробницу сам. Конечно, это было знаменательным открытием в магическом мире, и несколько текстов были переведены и скопированы для всеобщего ознакомления. Зачарованные предметы были помещены в Египетский Музей Магии под защитными заклинаниями. Том тщательно изучал предметы, найденные в гробнице, и прочитал все доступные ему тома, будучи крайне завороженным сложными заклинаниями Древнего Египта. Уроборос изображал путешествие Ра в подземный мир и его союз с Осирисом, что привело к его возрождению в качестве Ра-Осириса. Что-то в этой истории нашло отклик у Тома: темы единства, смерти, возрождения и вечности. По правде говоря, Риддл чувствовал, будто умер в тот момент, когда его губы впервые коснулись губ Гермионы. В их союзе было что-то сверхъестественное, и он подозревал, что они каким-то образом знали друг друга в прошлой жизни. — Моя прекрасная богиня, — прошептал он, поглаживая изумруд. — Теперь, когда я нашел тебя, то не отпущу. Он прикует ее к себе этим кольцом, и прикует себя к ней. Впервые в жизни Том захотел быть связанным. Он вспомнил свои планы до встречи с Гермионой. Том собирался покинуть Британию, как только соберет необходимые для крестражей предметы… отправиться в Албанию за диадемой, найти темных волшебников, которые, казалось, существовали только в сказках и шепоте. Когда бы он вернулся, Тома Риддла бы больше не было. Он бы вернулся как Лорд Волдеморт. Том провел большим пальцем по змее, инкрустированной бриллиантами. «Планы изменились, — насмешливо подумал он. — Пока что.» Он убрал коробочку обратно в тайник и начал раздеваться, затем направился в ванную и включил душ. Сердце Тома стучало в груди, пока он ждал, когда вода нагреется. Довольно давно он не испытывал такого беспокойства. Это почти пугало его… тело наполнял страх, но он не знал почему. Ведь сегодня была важная ночь, и ему нужно было подготовиться. Даже самым могущественным волшебникам приходилось тщательно все продумывать, что воплощать свои планы в жизнь. Том закурил и, обнаженный, встал под струи воды, позволяя ее обжигающему жару расслабить его напряженные мышцы. Он глубоко втянул дым в легкие и выдохнул его, не вынимая сигареты. — Сегодня та самая ночь, — пробормотал он, сигарета все еще торчала изо рта.

________________________________________

Гермиона три дня занималась тренировкой авроров, а взамен ей поручили раз в неделю обучать новобранцев боевой магии. Ее отправляли проверять анонимные наводки, и поскольку она была довольно хороша в расследованиях и извлечении информации, ей поручили рутинную задачу — проверять все поступающие зацепки. Ее отстранили от всех совещаний, касающихся расследования. Гермиона начала чувствовать себя довольно одиноко, словно между ней и ее коллегами начала расти пропасть. Многие из них бросали на нее косые и недоуменные взгляды. Они задавались вопросом, действительно ли Том Риддл замешан в нарушении Статута, и если так, то прикрывает ли его Гермиона? Она не могла их винить. Их предположения были недалеко от истины. Грейнджер также знала, что от любого другого члена отряда ожидалось бы, что он откажется от всех личных привязанностей ради честного и беспристрастного выполнения своей работы. Гаспар поступил так, чтобы защитить Гермиону, поэтому она полагала, что должна быть благодарна. — Дамблдор! — разнесся глубокий, гулкий голос Гаспара из дверного проема. Она встала и подошла к нему у входа в кабинет, а затем последовала за ним внутрь. Он сел за свой стол и посмотрел на нее, его губы на мгновение приоткрылись, прежде чем он жестом предложил ей сесть. Некоторое время они сидели в тишине, а затем Гермиона заговорила. — Есть ли новая информация о смерти Министра Тафт? Гаспард бросил на нее взгляд. Она прочла в нем подозрение, но оно тут же исчезло. — Похоже, это был несчастный случай. У Министра была аллергия на ириски «Алихотси». Гермиона подняла брови. — Понятно. — Могу я спросить тебя кое о чем, Гермиона? Их глаза встретились. Она почувствовала, как ее окутало прохладой от его взгляда. — Конечно. — Ты помнишь, как умерла Министр Тафт в твое время? Гермиона сглотнула, ее сердце забилось быстрее. — Да. Помню. — Вот так это произошло? Она несколько раз моргнула. — Вообще-то, да… но это было немного позже. Хотя, кажется, она все еще была на посту. Гаспар задумчиво потер подбородок. — Ты считаешь, что не стоит разглашать эти вещи, чтобы сохранить временную линию? Гермиона медленно кивнула, осторожно подбирая слова. — Да. Любое малейшее изменение может привести к серьезным последствиям. К тому же, я не должна быть здесь. Гаспар кивнул. — Правильно. Разумеется, — он глубоко вздохнул. — Ты сказала, что она умерла через несколько лет в будущем. Если твое присутствие здесь — единственное отличие во временной линии, как ты можешь объяснить ее преждевременную смерть? Гермиона не застыла. Она не испугалась. Спокойно посмотрела на него, внезапно отдаваясь лжи и обману ради защиты Тома. Сильное чувство собственничества охватило ее, запрещая ей говорить правду. Она чувствовала себя подобно змее в саду, ложь слетала с ее языка так же легко, как и с языка Тома. — Я не знаю, Гаспар. Это, безусловно, загадка. Было ли выявлено что-то еще в ходе расследования? Голубые глаза Гаспара слегка сузились, пронзая ее взглядом. Она продолжала скрывать правду, надежно заперев ее за своими ментальными стенами. — Похоже, что конфеты были посланы… — Гаспар прокашлялся. — Это деликатная ситуация. Я пытаюсь исключить все возможные варианты, прежде чем сообщить ее семье… в частности, ее мужу. Но кажется, что конфеты отправил ей любовник. По крайней мере, так все выглядит. — Оу, — пробормотала Гермиона, и на ее лице отразилось потрясение. — Итак, — продолжил он, — если это так… что именно изменило твое присутствие во временной линии? Губы Гермионы приоткрылись. — На что ты намекаешь, Гаспар? Он прижал язык к щеке. — Гермиона… я ни на что не намекаю. Но мне кажется, ты знаешь что-то, о чем мне не рассказываешь. — Ты сказал, что не будешь задавать вопросы, касающиеся моих знаний о будущем. Он резко выдохнул. — Это становится очень трудно, мисс Дамблдор. — Значит, теперь я мисс Дамблдор? Он глубоко вздохнул, затем криво усмехнулся, прикусив щеку. Минута прошла в тишине, прежде чем он заговорил. — Думаю, учитывая обстоятельства, мне следует обращаться к тебе так, как я обращаюсь к остальным своим аврорам. Я перешел границы дозволенного в момент слабости… но, учитывая, что это уже в прошлом, и кто-то другой явно выражает к тебе свою привязанность… ради себя самого, я хотел бы сохранить профессиональные отношения. — И ты считаешь, что задавать мне наводящие вопросы — это профессионально? Гаспард внезапно наклонился вперед, его голубые глаза были остры, как лезвие. — Я перешел черту дозволенного ради тебя. Дав слово Дамблдору и полагаясь на собственную интуицию, я сохранил твою тайну от Министерства. — Так ты меня шантажируешь? — Мерлинова борода! — Гаспар раздраженно откинулся назад, прижав ладони к глазам. Через мгновение он опустил руки, мышцы на его челюсти то напрягались, то расслаблялись. — На меня оказывается огромное давление из-за недавних… событий. Событий, которые, как я подозреваю, являются делом рук твоего парня. Я хотел бы думать, несмотря на свою уязвленную гордость, что мы друзья, Дамблдор. Я изо всех сил стараюсь держать тебя в стороне. Гермиона посмотрела на него, чувствуя ужасную грусть. Если бы она не шла по своему нынешнему пути, то, вероятно, без памяти влюбилась бы в Гаспара. Но судьба распорядилась иначе. — Ну, — медленно начала она, — я не собиралась этого разглашать, но, учитывая сомнительные обстоятельства… Гаспар склонил голову, слушая. — Министр Тафт приставала к Тому несколько месяцев назад. Он несколько раз моргнул. — Ты имеешь в виду… — Да. Она была очень откровенна в своих желаниях. Гаспара нахмурил брови. — Продолжай. — Ну… похоже, он сообщил ей, что у него уже… — она неловко поерзала на стуле. — Что у него уже есть ведьма. — Ты, — прервал Гаспар. Гермиона помедлила, затем кивнула. — Полагаю, она была немного разочарована, но все же. Думаю, если бы нас с ним… не связывали отношения… он, возможно, и рассмотрел бы это. Гаспар провел большим пальцем по нижней губе, размышляя. — Риддл ее политический протеже, вернее, был. Гермиона фыркнула. — Думаю, теперь очевидно, что это было не все, на что она надеялась. Гаспар глубоко вздохнул, затем откинулся на спинку стула. — Ты хочешь сказать, что если бы тебя не было, он мог бы… вступить в сексуальные отношения с Министром Тафт? Гермиона закатила глаза. — Да, именно это я и сказала. Он бы не посмел. — И ты говоришь, что поскольку он этого не сделал… она могла выбрать другого партнера? Гермиона кивнула. — Да, мистер Дюфрейн… и этот человек… — …отправил ей конфеты. Гермиона кивнула. Гаспар откинулся назад. — Мы отследили сову, которая их отправила. Она принадлежала ее молодому помощнику, Эфрену. Гермиона сглотнула. — Похоже, что… похоже, это была просто случайность. Гаспар пристально смотрел на нее, но его голубые глаза были словно устремлены вдаль. — Да. Во всяком случае, так выглядит. Гермиона вздохнула с облегчением. — Тебе от меня нужно что-нибудь еще? — А, вообще-то да, — он встал, взял свиток со своего стола и засунул его подмышку. — Мне нужно встретиться с представителем по поводу судов над Долоховым и Розье. Наши лучшие авроры круглосуточно несут службу в Азкабане, поэтому у нас мало свободных рук, но сегодня на рынке Каркитт пройдет пресс-конференция, требующая охраны аврорами. Вы с Рабноттом отправитесь туда и проследите, чтобы все было под контролем. Он взмахнул палочкой, надежно защитив свой кабинет, когда она вышла вслед за ним. — Министр Тафт должна была провести брифинг и выступить с речью, но, полагаю, это сделает кто-то из ее кабинета. У вас не должно возникнуть никаких проблем. Он протянул руку и пожал ее, прежде чем выйти через дверь аврорского отдела. Гермиона криво улыбнулась, когда Эндрю Рабнотт протянул ей верхнюю мантию, и они направились к лифту. Рынок Каркитт был полон волшебников и волшебниц, надеющихся услышать новости о кончине Министра. Массы все еще ничего не знали об обстоятельствах ее смерти, и царила атмосфера беспорядка и паранойи. Ходили слухи и перешептывания о том, кто займет ее место. Гермиона наблюдала, как толпа собиралась под навесом в викторианском стиле. Пресс-конференция уже началась, когда они прибыли, и представитель кабинета Министра Тафт отвечал на вопросы, делая заранее подготовленные заявления. — В настоящее время я не могу отвечать на вопросы, касающиеся расследования, но могу гарантировать, что заявление от ОМП будет сделано в течение следующих сорока восьми часов, — сказал приземистый мужчина по имени Мариус Мэритут в зачарованный микрофон. — Когда состоятся суды над Максимилианом Долоховым и Эдвардом Розье? — выкрикнул репортер. — Дата суда еще не назначена, — ответил Мэритут. — Уже известно, кто стоит за нарушениями? — Отдел Магического Правопорядка неустанно работает день и ночь, выявляя подозреваемых, стоящих за этой разрушительной деятельностью… — Мэритут не смог закончить, так как его захлестнул шквал вопросов. — Являются ли эти двое членами банды темных волшебников? И связаны ли их действия с ложным обвинением Сайруса Пиллоуби и взломами в Историческом Магическом сообществе? — Семьи сделали заявление? — В Визенгамоте есть члены семьи Розье. Будет ли суд справедливым? Вопросы нарастали, выходя из-под контроля, голоса становились все громче. В этот момент Гермиона и Эндрю медленно вышли вперед, молча заняв свои места на противоположных сторонах толпы. Их великолепные алые мантии авроров были отделаны золотом и черным, как и сапоги из кожи дракона, шнурованные до икр, выкованные из оникса и чешуи огненно-красной перуанской змеезубки. Их золотые значки блестели на солнце, и толпа тут же начала успокаиваться, увидев охотников на темных волшебников. Гермиона стояла в стороне, натянув капюшон, но ее присутствие было явным бальзамом, успокаивающим волнение толпы. Остальная часть пресс-конференции прошла цивилизованно, но толпа оставалась встревоженной. — А теперь я хотел бы представить нашего докладчика, волшебника, который был очень близок с покойной Министром Тафт, человека столь выдающихся достижений и огромного магического мастерства, что наша Вильгельмина выбрала его своим личным протеже. Кто может лучше выступить с речью от ее имени, чем такой волшебник? Позвольте представить вам Тома Риддла! Толпа разразилась аплодисментами. У Гермионы отвисла челюсть, но она быстро пришла в себя, заметив взгляды толпы, направленные в ее сторону. В какую игру ты играешь, Том? Риддл выступил вперед со своего места возле группы официальных лиц, толпившихся у подножия платформы. Он поднялся по ступеням, его походка была уверенной и плавной. Гермиона затаила дыхание, любуясь его фигурой, тем, как его блестящие черные волосы были гладко зачесаны назад, его белая рубашка резко контрастировала с темными галстуком и мантией. Окинув взглядом собрвшихся, он сразу же заметил Гермиону. Но уже через мгновение взгляд скользнул дальше, проходясь по толпе. — Приветствую вас, друзья мои, и позвольте выразить мои соболезнования в связи с утратой, которую вы понесли на прошлой неделе… по сути, утратой, которую понесли мы все. «Утрату, которую устроил ты», — подумала Гермиона. Она почти содрогнулась от этой мысли. — Министр Тафт была сильной и гордой ведьмой, которая достойно представляла волшебную Британию, несмотря на свои недостатки. Кто мог предвидеть серию этих злополучных и опасных нарушений? Толпа загудела, переглядываясь. Том одарил их обаятельной улыбкой. — Ну, я бы мог. Хотя я уважаю и чту Министра Тафт, я не могу одобрить пренебрежительное отношение к этим событиям. Мне было поручено рассказать об этих ошибках так, чтобы смягчить боль, которую оставила после себя кончина нашего любимого Министра. Однако я не чувствую, что смогу сделать это с чистой совестью. Мой долг — перед волшебниками, и, помня об этом, я считаю себя обязанным говорить с вами откровенно, как вы того заслуживаете. Мы переживаем переломный момент в истории магической Британии, и в этот час мы столкнулись с весьма реальной угрозой. Даже сейчас Международная Конфедерация Волшебников больше не может сдерживать угрозу, нависшую над нашим родом. Почти шестьдесят восемь процентов финансирования Министерства направляется на поддержание в неприкосновенности Статута Секретности. Нарушений становится все больше, так что Конфедерация едва справляется с ними. У нас есть волшебная тюрьма, которая не приспособлена для содержания опасных преступников. Наша собственная судебная система осуждает волшебников и ведьм за чужие преступления, таких как… Сайрус Пиллоуби, и Максимилиан Долохов, и Эдвард Розье… При упоминании имен его Пожирателей Смерти толпа пришла в движение и громко загудела. — Образовательная программа наших детей крайне несовершенна, особенно в области защиты от темных искусств и беспалочковой магии. Более того… образование магглорожденных и методы их интеграции в наше общество катастрофически примитивны. Послышались шепотки. Глаза Гермионы расширились. Какую игру он вел? Какое ему дело до магглорожденных? — Я считаю, что настало время усомниться в эффективности Статута Секретности. Эффективное решение займет годы и потребует тесного сотрудничества с лидерами магглов по всему миру. Предыдущие темные волшебники пытались разрушить Статут, но их методы были инфантильными, а идеи — ошибочными. Я разработал план, который поможет волшебникам достичь светлого будущего… направленный на изменение политики и систем, которые действуют сейчас, но, к сожалению, неэффективны. Наши устаревшие законы и идеалы должны быть пересмотрены и обновлены, чтобы соответствовать современному обществу. Их пленили не столько его слова, сколько харизма самого волшебника. Том Риддл обладал каким-то потусторонним, неземным магнетизмом. Даже Гермиона почувствовала, как его обаяние очаровывает ее саму. — Поэтому я воспользуюсь этой возможностью, чтобы выдвинуть свою кандидатуру на пост Министра Магии. Толпа ахнула и зашевелилась. Рынок наполнился шепотом и бормотанием. Взгляд Тома упал на Гермиону, и его губы дрогнули. — Через десять дней состоится еще один митинг в Косом переулке. Увидимся там. Он одарил всех ослепительной улыбкой, и толпа разразилась аплодисментами, шокировав Гермиону. Она огляделась, пораженная легкостью, с которой ему удалось очаровать публику. Том спустился вниз по лестнице и встретился с группой потрясенных чиновников Министерства. Гермиона все еще стояла, оцепенев от шока, когда к ней подошла другая ведьма. Посмотрев, кто это, она увидела свою подругу, Юлессию Барон. — Какая встреча, Гермиона, — ее подруга улыбнулась, облаченная в блестящую рубиновую мантию, с вишнево-красной помадой на пухлых губах. Грейнджер вышла из ступора и обняла подругу. — Ты прекрасно выглядишь, Лесси. — Я только что была в ОМП, но тебя там не было. Собирала заявления для первого выпуска «Хрономанта», — она понизила голос. — Я пришла на пресс-конференцию, но такого точно не ожидала. Ты знала? Вы же… — Я не знала, — пробормотала Гермиона встревоженно. Глаза Юлессии расширились, и она потерла губы, скрывая улыбку. — Нам стоит это осветить? — Ты главный редактор, Лесси. Ты должна поступать так, как считаешь нужным. Гермиона наблюдала, как Том покидает рынок через боковую дверь, низко опустив голову, пока другой чиновник Министерства что-то шептал ему на ухо. Грейнджер сглотнула. Ей следовало злиться на него, и она знала, что им предстоит много чего обсудить, но не могла отделаться от непреодолимого желания увидеть его. Ей не хватало его прикосновений и того, как его глаза пожирали ее взглядом. Ей не хватало возможности прислоняться к его груди, пока он курил, а она читала книги. Три дня казались вечностью, но она не могла просто так явиться в его квартиру. У нее была встреча с Уинни, чтобы подписать несколько заказов на закупку. Затем у нее было вечернее чаепитие с Дамблдором. — Первый выпуск «Хрономанта» будет разослан совой по всему Лондону в это воскресенье, Гермиона. Ты рада? Гермиона широко улыбнулась, взяв подругу за руку.

— О, очень! Я так горжусь тобой, подруга. И благодарна тебе. Юлессия просияла, ее светлая кожа поблескивала на весеннем солнце. — Ну, мне пора идти, у меня много дел перед запуском. Пообедаем на следующей неделе? Нам столько нужно обсудить. Гермиона кивнула. — Это было бы божественно. — Прекрасно. Гермиона наблюдала, как ее подруга аппарирует прочь, а затем приготовилась к оставшейся части дневных встреч.