Глава 91. Песнь Серафины

Гермиона бежала по коридорам Гриффиндорской башни. Гром прогремел так сильно, что сердце подскочило к горлу. За окном бушевала буря. Она остановилась у распахнутого окна, вглядываясь в Черное озеро. Оно вздымалось бурными волнами, ветер играл с их гребнями, поднимая брызги. Небо потемнело настолько, что горы, казалось, растворялись в нем, а звезды попрятались за грозовыми тучами. Страх гнал Гермиону вперед, она снова бросилась бежать, хотя понятия не имела от чего. Спускаясь по лестнице мимо Больничного крыла, она начала слышать звуки. Сначала те были далекими, но постепенно становились все отчетливее. Свист проносящихся лучей заклинаний, выкрики проклятий… грохот битвы. Сердце Гермионы заколотилось как бешеное, адреналин хлынул по венам перед реальным воплощением ее потаенных страхов. Она снова оказалась в самой гуще сражения. Грейнджер ощутила что-то холодное в руке. Посмотрев вниз, увидела, что ее пальцы сжимали Чашу Пуффендуя. — Доберись до Комнаты, — пронеслось у нее в голове. И она снова бросилась бежать. Проносясь по коридорам, она видела испуганных студентов и профессоров. Где-то на периферии сознания понимала, что уничтожение Чаши убьет Тома. Но страх гнал ее вперед, погружая в повторяющееся воспоминание. Перед ней возникла дверь в женский туалет, и она вошла туда, уже запыхавшись. Произнесла единственное знакомое ей слово на парселтанге, изо всех сил стараясь подражать змеиному шипению. — Откройся, — приказала она. — Не знал, что ты говоришь на парселтанге. Тебе придется это объяснить, маленькая ведьма. Гермиона резко обернулась. Позади нее стоял Риддл. — Том, — выдохнула она с облегчением. — Как ты сюда попал? — Я всегда был здесь. Ну… так откуда ты знаешь парселтанг? — Я… — Потому что, если я правильно помню, только наследник Слизерина может говорить на нем, а это, к сожалению, сделало бы нас родственниками. Но я бы искренне не хотел обнаружить, что трахался со своей кузиной. Гермиона бы рассмеялась, если бы ее сердце не сжималось от страха. — Это долгая история, Том, — она посмотрела на Чашу. Глаза Риддла проследовали за ее взглядом. — Моя Чаша, — пробормотал он. — Я… — она моргнула, крутя Чашу в руках. — Я должна ее уничтожить. Его глаза встретились с ее. — Ты хочешь уничтожить меня? Она покачала головой, нахмурившись. — Нет… Я не хочу уничтожить тебя… Я хочу тебя спасти. Его черные глаза встретились с ее, проникая в самую душу. — Тогда спаси меня, маленькая ведьма. Он притянул ее к себе и поцеловал. Гермиона растаяла, когда его губы коснулись ее, такие теплые и знакомые, словно созданные специально для нее. Она вздохнула, и страх на мгновение отступил. Губы Тома нежно скользнули по ее губам, успокаивая, окутывая своей тьмой, но успокаивающей магией. Его язык скользнул по ее зубам, задавая безмолвный вопрос. Она ответила ему, шире раскрывая губы и позволяя углубить поцелуй. Его язык умело проник в ее рот, дразня ее. Гермиона вздохнула и прижалась к нему, забыв о своем ужасе. Вдруг в комнате раздался смех — хриплый, зловещий звук. Гермиона вырвалась из транса как раз вовремя, чтобы увидеть, как в комнату вошел призрак высокого мужчины, его кожа была бледна, как лунный свет, черная мантия волочилась за ним. Грейнджер встретилась взглядом с парой кроваво-красных глаз, сверкающих смехом. — Назад, Гермиона, — приказал Том, отталкивая ее за спину и выхватывая палочку. Она была в оцепенении, переводя взгляд с одного на другого. Они стояли в разных концах комнаты: Том Риддл и Лорд Волан-де-Морт. Он смотрел на Тома, прищурившись, и его тонкие губы изогнулись в опасной ухмылке. Затем из его груди, словно ядовитые пары, вырвался смех, эхом отдаваясь в пустой ванной. Прежде чем Гермиона успела что-либо понять, Волан-де-Морт выхватил свою палочку, Бузинную, и одним резким движением бросил смертельное проклятие в Тома. — Авада Кедавра! Гермиона в изумлении смотрела, как тело Тома оседает на пол. Она замерла на мгновение, не веря своим глазам, осмысливая то, что произошло перед ней, а затем ее крик внезапно пронзил воздух. Она упала на колени рядом с Томом, почти забыв о присутствии Лорда Волан-де-Морта. Коснулась его лица и рук. Насильно приоткрыла ему глаза… толкнула его, схватила за мантию и рывком подняла с пола. — Нет, нет, нет! — закричала она. Она бормотала что-то бессвязное, ее руки дрожали от паники. — Том, Том, милый, ответь мне. Ее сердце остановилось, замерзло от вида его немигающих глаз, устремленных в пустоту. — Том, — лихорадочно прошептала она, закрывая уши от любого звука, а тьма застилала ей периферийное зрение. — Не делай этого. Арктический холод охватил ее кожу, кровь, словно лед, потекла по венам… принося сковывающее чувство страха. — Том! — закричала она, ее истерика усиливалась. — Ах, ах, ах, — раздался голос позади нее. Внезапно ее отбросило от его тела. Она оказалась прижатой к стене, и все вокруг словно расплылось в тумане, пока она смотрела, широко раскрыв глаза от ужаса, как Лорд Волан-де-Морт склонился над телом Тома. Капюшон был надвинут на его бледную, покрытую венами голову. Она могла разглядеть только рубиновые глаза, пристально смотрящие на Тома. На мгновение ей показалось, что он собирался его поцеловать. Затем ее пронзило ужасное осознание. Волан-де-Морт высасывал из его тела душу. — Нет! — закричала она, ее голос сорвался и охрип. Она видела ее — душу Тома, мерцающую черную субстанцию, покидающую его тело. Гермиона почувствовала боль в груди, словно в нее вонзился нож и разорвал на части. Она ахнула от остроты, от ощущения, будто ее сердце вырезали. — Том!

_______________________________________

Гермиона вздрогнула и резко села в постели, хватаясь за грудь. Она задыхалась, тупая боль все еще раздирала ее грудь. Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя, настолько она была дезориентирована. Она встала, пот ручьем лился с ее тела, ей нужно было почувствовать пол под ногами, нужно было что-то, что могло бы помочь заземлиться после ужасного сна. — Подождите, — прошептала она, все еще сильно дрожа. Ее глаза остановились на пустой склянке из-под зелья на прикроватной тумбочке. Она приняла зелья Сна без сновидений. Каждая ее мышца напряглась, дыхание замерло, когда она вспомнила сон… Но… это был не сон. Не может быть. Как она могла видеть сны под воздействием зелья? — Что-то не так, — прошептала она, пытаясь подавить смутное чувство беспокойства, которое медленно охватывало ее. Ее брови нахмурились, и она поднесла ладонь к груди, чувствуя учащенное биение своего сердца. Что-то было очень не так. Она это чувствовала. Прогремел гром, от которого затряслась ее хрустальная люстра и завибрировал деревянный пол. Молния полоснула небо, на мгновение осветив проливной дождь за окном. С нарастающим чувством беспокойства Гермиона схватила палочку и в темноте пересекла комнату. — Люмос, — пробормотала она, используя яркий кончик своей палочки, чтобы найти пергамент на столе. Она обнаружила его под стопкой свитков. Развернула, откупорила чернильницу, обмакнула перо и написала короткое сообщение. Том, ты не спишь? Она отложила перо и стала ждать. Принялась мерить шагами комнату. Через несколько минут, так и не дождавшись ответа, она пошла на кухню поставить чай. Когда вернулась, сообщение так и оставалось без ответа. Гермиона сглотнула, глядя на него. По ее коже пробежали мурашки от паранойи. «Неважно, — подумала она. — Наверное, я все еще могу аппарировать к нему в квартиру». Она решила, что сможет зайти и проверить его, не разбудив. Гермиона уже несколько месяцев не отваживалась заходить к нему в квартиру, но, учитывая, что формально они теперь были вместе, она не видела в этом ничего плохого. Если она будет осторожна, Том даже не узнает. Она быстро накинула одежду и, повернувшись на каблуках, аппарировала с тихим хлопком.

_______________________________________

Гермиона появилась в гостиной Тома под звуки стука и приглушенных голосов. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к темноте осмотреть гостиную. Ничего не изменилось, хотя звуки доносились из коридора. Кто-то стучал в дверь. — Это частные владения мистера Тома М. Риддла? — произнес голос мужчины за дверью. — Сработала сигнализация в тюрьме Азкабан, поэтому у нас есть ордер на обыск этого помещения. Глаза Гермионы расширились, и ужас сжал ее сердце своими холодными, костлявыми руками. Она не теряла ни минуты. Адреналин хлынул по ее венам, и она бросилась в его спальню. Переступив порог, резко остановилась. Там, в центре кровати, которую они так часто делили, лежал Том Риддл, без сознания. В комнате было темно, она освещалась тусклым красным свечением рун, выцарапанных палочкой на деревянном полу. Защитные руны. Гермиона узнала большинство из них сразу. Стук становился громче и настойчивее, его сопровождало еще больше голосов, теперь уже кричащих. У Гермионы не было времени разбираться, что происходит. Она немедленно начала разбираться с рунами, зная, что не сможет добраться до него, пока они не будут обезврежены. Это заняло больше времени, чем она надеялась, ведь его магия была сильна. К счастью, благодаря своему опыту сокрытия в лесах, Гермиона была очень хорошо знакома с защитными заклинаниями. У нее были месяцы на изучение и практику этой магии. Внезапно она услышала звук открывающейся входной двери. Ее сердце подскочило к горлу. Голоса стали отчетливее. Она узнала голос своего коллеги, Эндрю Рабнотта. Времени на то, чтобы закончить снимать чары, не было. Быстро сообразив, она сорвала с запястья бисерную сумочку. Увеличила ее, призвала мантию-невидимку Гарри и набросила ее на Тома. Она бросилась в ванную, включила душ, а затем, выйдя, наложила чары сокрытия на оставшиеся руны как раз в тот момент, когда дверь спальни открылась. Гермиона медленно вдохнула, пытаясь замедлить тяжелое дыхание. Рабнотт вошел в комнату с поднятой палочкой. Он произнес «Люмос» и замер на месте, увидев Гермиону, стоящую в ночной рубашке. Шок отразился на его лице. — Мисс Дамблдор? Гермиона прищурилась от яркого света его палочки. — Эндрю? — спросила она, изо всех сил стараясь изобразить удивление. — Что ты здесь делаешь? Его рот слегка приоткрылся. — Я… что ты здесь делаешь? Она огляделась, прикусив губу от смущения. — Ну… — Конечно, — пробормотал он, неловко прочищая горло. — Прошу прощения, э-э… Том Риддл здесь? Ее брови взлетели вверх. — О… он принимает душ. Эндрю нахмурился. — Ты уверена? Гермиона сдержала смех. — Ну, да, я только что видела, как он вошел. Эндрю бросил взгляд на ванную, а затем снова на Гермиону. Все было тихо, если не считать звука льющейся воды. — Я должен убедиться, что он действительно здесь. Гермиона подняла брови. — Ну, ты можешь заглянуть, возможно тебе доставит это удовольствие, — губы Эндрю дрогнули. — Зачем ты ищешь Тома, Эндрю? Что-то случилось? Его глаза встретились с ее, затем он отвел взгляд, заскользил по комнате. — Не о чем беспокоиться, мисс Дамблдор — Тогда зачем ты здесь? — Я должен убедиться, что он здесь, а не где-то еще под действием оборотного зелья. Гермиона нахмурила брови. — Думаю, было бы довольно неловко, если бы мужчина в душе был кем-то другим под оборотным зельем. — Почему? Гермиона несколько раз моргнула, затем скрестила руки на груди и огляделась вокруг, на ее лице появилась кривая улыбка. Лицо аврора озарилось пониманием. — Ах… простите, мисс Дамблдор. Полагаю, если бы вы могли предъявить мне палочку мистера Риддла, этого было бы достаточно, но мне нужно, чтобы вы убедились, что он будет в участке утром. Гермиона повернулась, оглядела комнату и увидела тумбочку, где, как она знала, Том держал свою палочку. Она была прямо за кругом защитных рун. Она сглотнула, затем протянула руку. К ее облегчению, ей удалось ее призвать. Передавая палочку, она встретилась глазами с Эндрю. Тот осмотрел древко, затем коротко кивнул. — Он сможет забрать ее утром, когда придет на допрос, — он повернулся, чтобы уйти, но остановился. — Мы обыщем остальную часть квартиры, если вы не против. Гермиона кивнула. — Но… мы, наверное, ляжем спать, когда он примет душ. День был тяжелым. Он снова бросил взгляд на дверь ванной, затем снова на Гермиону. Коротко кивнул ей и вышел, закрыв за собой дверь спальни. Гермиона сдавленно всхлипнула и упала на колени. Она медленно дышала, пытаясь восстановить сердцебиение, затем встала и пошла выключать воду. Вернувшись, продолжила работать над рунами. Распутав их, она проверила квартиру. Похоже, авроры уже ушли, поэтому она вернулась в спальню, сняла плащ и проверила пульс Тома. В недоумении нахмурила брови, глядя на его бесчувственное лицо. Его кожа была теплой. Внезапно она вспомнила, что он сказал ей в пабе великана — об астральной проекции. — Что ты делаешь, Том? — спросила она в отчаянии. Чтобы не оставлять его тело на случай очередного рейда, она взяла его за руку и аппарировала их в свою квартиру. Оставила его лежать на полу гостиной, пока одевалась. Слабое чувство беспокойства усилилось, и она начала задыхаться от тревоги. — Что-то не так, — прошептала она, надевая свою аврорскую мантию. Эндрю сказал, что была активирована сигнализация Азкабана. Она знала, что ее участие в расследовании нежелательно, но если Тому грозила опасность, не могла оставаться в стороне. Гермиона не знала причины, но ее интуиция подсказывала, что что-то не так. Она посмотрела на Тома, безжизненно лежавшего на полу. Стиснула зубы от досады, вспомнив, что предупреждала его против попытки снова прорваться в тюрьму. — Нам придется поработать над твоим эго, — пробормотала она с горечью. Затем аппарировала. Гермиона ахнула, оказавшись на скалистом острове под проливным дождем. Она мгновенно промокла до нитки, ветер и дождь с силой хлестали ее по лицу. Волны черного океана вокруг поднимались и опускались, яростно бурля от силы шторма. Конечно, он не мог выбрать погоду получше, подумалось ей. Это было бы слишком просто. Казалось, сам Посейдон был в гневе. Гермиона отскочила от берега, едва успев увернуться, когда волна обрушилась на то место, где она стояла. Подняла палочку и произнесла заклинание отталкивания воды, но оно мало чем помогло: сильный ливень, словно занавес, заслонял ей обзор. Она едва различала вдалеке размытые огни тюрьмы. Гермиона не стала терять ни минуты. Побежала вверх по каменистому холму к тюрьме. Подойдя ближе, она услышала жуткий вой тюремных сирен. Ее сердце чуть не остановилось, но она продолжила идти вперед. Подошла к окну, где спали надзиратели. — Откройте! — закричала она, перекрикивая шум. — Откройте тюремные ворота, я аврор! Через несколько минут окно распахнулось. На нее уставились чьи-то глаза. — Все авроры внутри. — Они послали за подкреплением, — фыркнула Гермиона. — Откройте ворота. — У меня строгий приказ никого больше не пускать в тюрьму под угрозой ареста. Гермиона поднесла свой значок аврора к окну. — Вы должны меня впустить. Ее раздражение росло. «Том, что ты делаешь?» — спросила она про себя. — Вижу, что вы аврор, но здесь последнее время творятся странные вещи. Возможно, это подделка. Не могу вас впустить, приказ Дюфрейна. Гермиона с открытым ртом уставилась на ведьму. Наконец, ее рот захлопнулся, и она натянуто ей улыбнулась. Вокруг них ревел шторм. — Я смогу вас пустить, если вы попросите Дюфрейна забрать вас. Но держу пари, что они чем-то заняты внутри. Они кого-то выслеживают. Гермиона сглотнула. Другого выбора не было. — Империо, — прошептала она под рев волн. Взгляд ведьмы внезапно расфокусировался, стал остекленевшим и отсутствующим. — Впустите меня, пожалуйста, — вежливо попросила Гермиона. — Конечно, конечно, — добродушно кивнула женщина. Дверь наконец открылась. — Поторопись, — нетерпеливо пробормотала Грейнджер. — Иду, иду, — хихикнула женщина. Она провела Гермиону сквозь дождь ко входу в тюрьму. Над головой выли сирены, и Грейнджер услышала шум и гам, доносившийся с разных уровней тюрьмы. — О, боже мой, какое же там было заклинание? — пробормотала ведьма. — Вы, должно быть, шутите! — воскликнула Гермиона в порыве досады. — Поторопитесь! Она взмахнула палочкой, наложив заклинание улучшения памяти. — А! — рассмеялась женщина. — Теперь вспомнила! — Замечательно, — презрительно бросила Гермиона. Казалось, ведьма сняла серию сложных чар, прежде чем замки тяжелой железной двери щелкнули. Как только дверь распахнулась, Грейнджер бросилась через проем и побежала по темному коридору. — Подожди! — позвала женщина. — Ты не знаешь дороги! Гермиона проигнорировала ее. Осветив свой путь палочкой, она промчалась мимо хора криков, раздававшихся от заключенных, когда она наконец достигла первого блока камер. Она не отреагировала на комментарии и насмешки заключенных, которые протягивали руки, пытаясь схватить ее. Коридор был более узким, чем ей хотелось бы, но она мчалась вперед, уклоняясь от их ладоней. «К этому моменту я должна была увидеть уже с десяток дементоров», — нервно подумала она. Это не предвещало ничего хорошего. Она ощутила в воздухе леденящий страх, атмосферу безнадежности, которая, казалось, проникала в самые ее кости в этой тюрьме. Она не могла представить, что смогла бы оставаться здесь дольше нескольких часов. Неудивительно, что люди сходили с ума в этом месте. Это еще больше укрепило ее решимость построить новую тюрьму. Она поднялась по первому пролету лестницы, опоясывающей восточную часть тюрьмы. Ее путь освещался тусклым светом факелов. На втором этаже было гораздо тише, лишь несколько заключенных кричали, пока она следовала по лабиринту коридоров тюремного блока. Гермиона ощутила тянущее чувство в центре груди. У нее не было времени на сомнения, она просто последовала за ним, моля богов, чтобы оно привело ее к Тому. Во время обучения для авроров от нее требовалось изучить и пройти испытания по чертежам тюрьмы, ее охранным чарам и заклинаниям на случай массового побега. Она последовала по чертежу в своем сознании, методично пробегая по лабиринту, пока не добралась до места, где должна была находиться вторая лестница. — Слава Мерлину, — выдохнула она, подходя к ней. Но как только поднялась на первую ступень, перед ней возникла большая, темная фигура, издавшая из-под капюшона гортанный звук. Гермиона внезапно потеряла всякую волю к действию, когда темная фигура спикировала к нее. — Нет, — простонала она, уворачиваясь от костлявой хватки дементора. — Я аврор, отойди! Но призрак отказывался двигаться. Он надвигался на нее, вынуждая призвать Патронус. Она подумала о своих родителях, живущих в безопасности и спокойствии в Австралии. Подумала о жизни, которую они, вероятно, вели на солнечном острове. Серебристый свет вырвался из ее палочки, отталкивая дементора, и тот отлетел обратно к каменной стене. Гермиона не обернулась. Она просто рванула вперед, перепрыгивая через две ступеньки, пока поднималась на третий этаж. Она взлетала по лестнице, преодолевая пролет за пролетом, позволяя тяге в груди вести ее. Достигнув пятого этажа, Гермиона наконец услышала голоса своих коллег-авроров. Голос Джека МакЛаггена разносился по коридорам, выкрикивая приказы. — Проверьте каждую камеру! — гремел он. — Дюфрейн и Боунс отправятся на шестой уровень. Сердце Гермионы забилось чаще, но она заставила себя сохранять спокойствие. «Где ты?» — тревожно думала она. — «Том, где ты?» Она обошла пятый этаж стороной, прячась от голосов, и помчалась на шестой этаж. Гермиона решила избежать столкновения со своим начальником на этом этаже и, поддавшись тянущему ощущению в груди, поднялась на седьмой уровень. Она чувствовала, что приближается к Тому. Если он находился в виде астральной проекцией, как бы она его узнала? Как он мог вызволить своих Пожирателей Смерти из Азкабана без своего физического тела? Разум Гермионы лихорадочно перебирал возможности. Дверь наверху лестницы была заперта, поэтому она произнесла заклинание, чтобы бесшумно ее открыть, затем с тихим скрипом толкнула тяжелую железную дверь. Гермиона. Она замерла на месте. Это был голос Тома, очень слабый. Ты здесь, или я схожу с ума? Она глубоко вдохнула, пытаясь ответить на голос в своей голове. — Я иду, — подумала она. — Я в тюрьме. Ответа не последовало. Она с трудом сглотнула и вышла в коридор. Где ты? Ответа не было. Ее сердце билось как бешеное, так сильно, что все ее тело сотрясалось. Она прошла по коридору, дыша гораздо тяжелее, даже задыхаясь, так как воздух был пропитан ужасом. Она выглянула из-за угол, затем обогнула его, и тут сильная рука обхватила ее горло и потянула назад. На мгновение она почувствовала облегчение, подумав, что это Том. Но потом поняла, что он был бестелесным, а запах, щекотавший ей ноздри, был чужим. — Ну-ну-ну, — раздался странно знакомый голос. — Представляешь, застал аврора врасплох. Гермиона забилась в объятиях мужчины. — Отпусти меня! Мужчина усмехнулся своим глубоким тембром, его грудь сотрясалась у нее спиной. — Ты вытащишь меня отсюда. Внезапно Гермиона узнала этот голос. Он принадлежал Долохову. Она помнила его с того раза, когда он обратился к ней на первом балу Остары. — Тебе определенно нравится подкрадываться к ничего не подозревающим ведьмам, не так ли, Максимилиан? — прошипела она сквозь зубы. — Возможно, тебе следует быть более наблюдательной, — пробормотал он, сильнее сжимая ее горло. — Где Том? — выдохнула она. — Не знаю, маленькая ты шлюшка, — огрызнулся он. — Он велел мне ждать здесь, а сам убежал, но авроры уже здесь, и скоро появятся дементоры. Ты вытащишь меня отсюда. — Ты оставишь Тома? — Он сам о себе позаботится. А теперь, пойдем. Гермиона схватила его за предплечье, когда он потащил ее перед собой, но она не собиралась становится заложницей Долохова. Направив палочку ему в ноги, она бросила заклинания, от которого тот споткнулся, а сама призвала нож и полоснула его по предплечью, заставив отпустить ее. Она развернулась и быстро произнесла Иммобилюс, замораживая его на месте. Затем бросилась обратно по коридору, ее сапоги из драконьей кожи тяжело стучали по каменному полу. Снаружи бушевал шторм, ветер выл, а сквозь открытые окна лился дождь. Она могла только представить, насколько сыро и холодными были в этих промозглых камерах зимой, и ей вспомнился Сириус и двенадцать лет, которые он провел в этих адских стенах. «Где ты?» — взмолилась она. Гермиона бежала по лабиринту тюремного блока, проходя коридор за коридором, следуя боли в груди. Та становилась все острее и сильнее, пока грудь не охватило всепоглощающее тепло. Затем, завернув за угол, Гермиона ахнула. Перед ней кишела стая дементоров, их тени, закутанные в плащи, кружили в воздухе. Один из них отделился от вихря и спикировал вниз, и вот тогда она увидела нечто весьма странное. Темная фигура, бездыханно лежащая на полу. Казалось, она приняла форму мужчины, но у тела не было четких краев. Гермиона моргнула, убежденная, что глаза обманывают ее. Еще один дементор спикировал, заняв место другого, и она поняла, что происходит. Они проводили поцелуй. Но как? Если фигура не была человеком… Она смотрела на странную черную массу, которая, казалось, образовывала тело, похожее на мужское, но больше похожее на тело зверя или египетского бога. «Нет», — подумала она. — «Нет, этого не может быть». Она подняла глаза на кружащих вокруг дементоров, которые были будто отражением бури снаружи. Внезапно Гермиона ринулась вперед и подняла палочку.

_______________________________________

Тому было так холодно. Даже без своего физического тела, даже позволив своей душе быть одержимой темной магией, он чувствовал воздействие дементоров так, как никогда раньше. Он не привык к этому. Риддл уклонился от одного, затем от другого, но когда порождения тьмы объединились и преградили ему выход, он поддался мучительной отчаянию. Он не мог вызвать Патронус. Боялся, что из-за того, сколько жизней он отнял и сколько темной магии принял, существовала высокая вероятность, что собственный Патронус поглотит его, как это случилось с темным волшебником Рацидианом. Он не осмеливался даже попытаться. Сначала он ощутил лишь вялость, его магия была ослабла и истощилась от тяжести пребывания без телесной оболочки. Куда бы он ни посмотрел, везде были дементоры. Они загоняли его, словно стая акул. Но именно ощущение отчаяния Гермионы сломило его. Он слышал ее крики в ушах, чувствовал, как его сводит с ума ее боль. Казалось, словно он был внутри нее, пока ее пытали, но не мог ничего сделать, чтобы остановить это. Он терзался в агонии, переживая момент, который видел в ее воспоминаниях, когда она извивалась под Круциатусом женщины, ощущая острое жжение от ножа, скользящего по ее плоти. Где ты? Он услышал ее голос, сладкий, как мед, но пропитанный страхом. Том, где ты? Он, несомненно, бредил. Его глаза открылись, и он увидел черный вихрь, водоворот призрачных теней, круживших вокруг него, словно стервятники. Он был их добычей. Гермиона, — выдавил он. — Ты здесь, или я схожу с ума? Он был уверен, что застрял в лихорадочном сне. Том потянулся, поворачиваясь, пытаясь проползти по мокрому камню. Старался вернуться в сознание, но балансировал на грани и тонул в пучине отчаяния. Внезапно из тьмы вихря вылетел призрак смерти, и Том почувствовал, как его сердце подскочило к горлу. Он исчез во тьме. … Все было тихо, слышались лишь тихие рыдания женщины. Том не был уверен, где находится. Он находился в темном месте, чем-то напоминающем вокзал, но небо было красно-черным, а кирпичная кладка колонн была залита кровью. "Где я?" — подумал он с тревогой. Снова разрывающее ощущение в груди. Он согнулся пополам от боли. До его ушей донеслись рыдания. Том обернулся, хватаясь за грудь, чтобы определить источника звука. Затем он увидел ее. Женщина, почти голая, в лохмотьях, кожа ее бледная, а волосы всклокочены. Ее позвоночник виднелся сквозь убогую одежду. Она стояла на коленях, сгорбившись на бетонном полу, в нескольких футах от него самого. Том склонил голову и сделал несколько шагов ближе. Он почти протянул руку, но новая острая боль пронзила ребра и поднялась к горлу. Том закашлялся, и из его легких вырвалась чернота. Он чувствовал, как все больше и больше погружается в это место… оно медленно становилось реальностью. Он продолжал приближаться к плачущей женщине. — Здравствуйте? — спросил он. Как только он заговорил, она резко обернулась, и он в ужасе отступил на несколько шагов. Ее глаза были черными, а зубы острыми. Щеки впалые, а черты лицы непропорциональные. Она выглядела как какой-то страшный сказочный монстр. — Кто ты? — спросила она хриплым голосом. — Я Том Риддл. Женщина склонила голову набок неестественным движением, которое заставило Тома вздрогнуть. — Не может быть. Я видела, как его утащили в воду. — Я не знаю, о чем ты, черт возьми, говоришь. Она скользнула ближе, заставляя Тома отступить еще на шаг. Ее черные глаза впились в его, когда она поднял взгляд. — Если только ты не мой сын? Том нахмурился, глядя на существо. Внезапно она издала пронзительный вопль и подскочила к Тому, к его полному ужасу. — Мой сын! — закричала она. — Мой сын! Она набросилась на него, с силой вцепившись ему в плечи. Ее длинные и острые ногти впились в его плоть. — Ты должен идти, мальчик, — прошептала она ему на ухо. — Они идут. Они заберут нас обоих, если найдут. Том услышал звук приближающегося поезда. Кроваво-красное небо темнело, и это странное место начала окутывать ночь. — Где я? — спросил он странную женщину. — Это все реально? Казалось, она не слышала его вопроса, ее черные глаза блуждали по его лицу, ее навязчивые пальцы касались его повсюду. — Нет, нет… еще не пришло твое время. Возвращайся! Возвращайся, говорю! — она провела острыми, грязными ногтями по его волосам. — Какой красивый мальчик. Очень похож на своего отца. Совсем не похож на свою проклятую мать. Том замер, глядя на женщину сверху вниз. Он схватился за горло, когда новая волна боли пронзила его грудь, сердце бешено забилось. — Мама? Она улыбнулась, ее острые зубы были серыми и гнилыми. — Я так хотела остаться ради тебя, сын мой. Я так любила тебя, да. Ты был моим… никогда не его. Глаза Тома широко распахнулись, он смотрел на женщину, черты его лица выражали потрясение. Губы приоткрылись, но он не мог произнести ни слова. Вдали раздался пронзительный крик, и она резко дернула головой. А затем в отчаянии повернулась к нему. — Уходи сейчас же! Возвращайся! Они не должны найти тебя здесь. Свет начал осслеплять его зрение. — Где - здесь? — Никогда не приходи сюда, сын мой. Никогда. Уходи! Лицо женщины стало размытым и искаженным. — Нет, подожди! — крикнул он, охваченный смятением. — Я должен узнать, где ты! — Иди к ней, Том! — раздался хриплый голос женщины, будто отдаляясь от него. — Я буду молиться богам за тебя. Мой драгоценный сын. Лицо Тома исказилось от боли. Ее слова проникли в глубину его души, которая оставалось нетронутой годами, обнажив гноящуюся, черную рану. Он почувствовал холод и пустоту. Он чувствовал себя совершенно опустошенным. Внезапно свет засверкал в глубине его глаз, заслоняя странный вокзал. Вокруг него не было ничего, кроме сияния, серебристого, сверкающего сияния. Этот свет, а вместе с ним и тепло, были всем, что существовало. Ощущаясь как жар солнца на коже. Но у него не было кожи, он помнил. Понемногу реальность начала возвращаться к Тому. Тело тьмы, его истощенные магические запасы. У него не было сил двигаться, но он вспомнил кружащих вокруг дементоров. Тюрьма с сырыми полами. Он чувствовал аморфную боль своей магии, пытающейся выжить, его магическое ядро болело, будто было готово треснуть. И вот, наконец, он открыл глаза. Свет был слишком ярким. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы глаза привыкли. Он склонил голову, чувствуя под собой грубый камень. Над ним гигантский Феникс взмахивал пылающими крыльями и хвостом из белого пламени, он отгонял прочь темных дементоров. Том слышал их дикие крики, когда они убегали через тюремные окна. Они сотнями летели по коридорам, спасаясь от огненного Феникса. Том начал полностью приходить в себя. Он попытался пошевелить руками и ногами, но был прижат к полу. Повернул голову и увидел Гермиону. Она действительно была там. Это привлекло внимание Тома. Ему удалось повернуться на бок, приподнявшись на локтях. Она опустилась на колени рядом с ним. — Том! Это ты? Почему ты так выглядишь? Он моргнул, не понимая, почему она внезапно предстала ангелом, ее аура сияла ярким огнем. — Почему ты здесь, маленькая ведьма? — прохрипел он. — Твой голос, — прошептала она. — Почему у тебя такой голос? — Уходи отсюда, Гермиона. — К черту тебя, придурок, — фыркнула она. — Ты чуть не погиб. Звуки голосов стали приближаться, и Гермиона быстро поднялась. Том повернулся и попытался встать, когда по лестнице в конце коридора застучали шаги. Он поднял голову и увидел двух авроров, выходящих с лестничного пролета, но прежде чем успел моргнуть, Гермиона направила палочку в потолок. — Бомбарда Максима! Потолок между ними и аврорами рухнул. Посыпались пыль и камни, но Том протянул руку и без помощи палочки создав барьер. По завалу спустился мужчина — пленник с верхнего этажа. Он тут же бросился бежать, исчезнув во тьме лабиринта. Она не могла об этом беспокоиться. Гермиона опустилась рядом с Томом. — Ты можешь встать? Она взмахнула палочкой, накладывая заклинание регенерации. Том усмехнулся. — Это не сработает на мне в таком состоянии, дорогая. — Приятно видеть, что ты чувствуешь себя лучше. Он встал, затем притянул ее к себе. — Уходи отсюда. Сейчас же. — Как бы не так, — прошипела она. — Забирай этого придурка и уходи. Она указала на окно, где в оковах стоял Долохов. Том бы рассмеялся, если бы не был так обеспокоен ее безопасностью. — Мне нужно забрать Розье. — Нет, Том. Оставь Розье. Я могу добиться его оправдания. Если ты его заберешь, все станет только хуже. По ту сторону развалин раздались голоса авроров. Она попыталась вырваться, но он схватил ее за руку, притянув к себе. — Ты уверена? — Да, Том. Если ты его заберешь, это будет равносильно признанию вины. У них ничего нет на него. Мы можем освободить его. Том взглянул на Долохова, затем снова на Гермиону. — Ты что, вызвала тот Патронус? Гермиона внимательно осмотрела его лицо, и он понял, что в своем нынешнем состоянии он, должно быть, выглядит устрашающе. — Да. Они совершали поцелуй, Том. — Впечатляюще. Гермиона оглянулась на завалы, которые авроры уже начали разбирать. — У нас мало времени, Том. Ты должен идти. Он покачал головой. — Я никуда не пойду без тебя. — Я аврор! Я в безопасности. Том уже оценивал высоту, через окно глядя на океан внизу. — Аврор, который в настоящее время отстранен от дела и который только что помог преступнику сбежать. Я не оставлю тебя здесь. Том повернулся к Долохову. — Эта часть тюрьмы простирается над океаном. Тебе придется прыгнуть, Макс. Другого выхода нет, разве что ты готов сразиться с целой группой авроров. Как думаешь, сможешь доплыть до берега? Там ждет Малфой. Долохов посмотрел на него с сомнением, но неохотно кивнул головой. Том повернулся к Гермионе. — У тебя есть палочка? Она кивнула. Ты можешь наложить заклинание головного пузыря? Она неуверенно кивнула. — Думаю, да. — Наложи его на Макса. Ее взгляд встретился со взглядом Долохова, и его темно-карие глаза угрожающе сузились. Пожиратель Смерти повернулся к Тому. — Ни хрена она на меня не наложит. — Тогда, полагаю, ты можешь и дальше гнить в этой тюрьме. Тебе уже повезло, что я пришел за тобой, и ты можешь благодарить за это кое-кого из Блэков. Долохов стиснул зубы, но ничего не сказал, когда Гермиона наложила заклинание и освободила его от пут. Они с Томом высунулись из прямоугольного окна, чтобы посмотреть на разбивающиеся волны внизу. Дождь заслонял обзор, бездна океана на мгновение осветилась вспышкой молнии, за которой последовал раскат грома. — Том, — сказала Гермиона, и в ее тоне слышалось предупреждение. Он оглянулся, чтобы увидеть, как авроры начали пробиваться сквозь обломки. — Иди, — резко сказал он Долохову, и прежде чем волшебник успел ответить, он столкнул его через проем. Том схватил палочку Гермионы и прицелился с точностью. — Арресто Моментум, — крикнул он в ночь. Том наблюдал, как падение волшебника замедлилось, и его Пожиратель смерти мягко упал в бушующие волны. — Теперь твоя очередь, дорогая, — сказал Том, его красные радужки искрились смехом. Гермиона широко распахнула глаза. — Ты спятил! Я не буду этого делать! — Тогда, полагаю, есть только одна альтернатива. Риддл крепко обнял ее и поднял на выступ. — Том, — твердо произнесла она. — Что ты делаешь? — Обними меня за шею. — Я абсолютно точно не буду…. — Доверься мне. Ее взгляд всматривался в его лицо, пытаясь разглядеть в странном существе тьмы, которое держало ее, хоть что-то от Тома. Ее сердце забилось чаще, когда он ответил ей оценивающим взглядом, сверля ее сверкающими красными глазами. Затем он наклонился и поцеловал Гермиону, и на мгновение ее глаза закрылись. Его магия окутала их, скрывая обоих в коконе теней. Она открыла глаза, но увидела лишь два ярко-алых глаза, светящихся в темноте. Гермиона снова закрыла глаза, наслаждаясь восхитительным ощущением его странных губ на своих. Его язык скользнул по ее губам, безмолвно призывая открыть их, и она подчинилась с тихим стоном, позволяя его языку коснуться ее собственного. Ее руки сжали его шею, и она едва заметила, когда их ноги оторвались от земли. Ее руки поглаживали твердость его плеч, восхищаясь формой, которую он принял без своего физического тела, формой, построенной исключительно из темной магии. Он казался реальным, но при этом неосязаемым. От его поцелуя ее пронзила волна желания. Внезапно тени исчезли, и она опустила взгляд, только чтобы резко ахнуть. Гермиона еще крепче прижалась к нему, ее сердце ушло в пятки. — Почему не идет дождь? — прошептала она ему в шею. Раздался его глубокий смех. — Потому что мы выше облаков. Она скосила на него взгляд, чтобы увидеть темно-серые грозовые облака, плывущие прямо под ними, изредка озаряемые яркими вспышками молний. Она слегка улыбнулась. — Как ты это делаешь, Том? — Ты впечатлена? — Очень. Он наклонился ближе, и тень шепнула ей на ухо: — Должен сказать, это чувство взаимно, маленькая ведьма. Летя сквозь ночь, они не чувствовали ни намека на трепет или страх перед тем, что должно было произойти. Не было тревоги по поводу его почти смерти или ее шаткого положения в отделе авроров. Была только надежда, доверие и благоговение двух родственных душ, отчаянно влюбленных друг в друга. Они провели в тишине несколько минут, скользя по полю электромагнитной энергии, словно ничего не произошло. Через некоторое время он заговорил. — Смотри, маленькая ведьма. Вон там. Она последовала за его взглядом и увидела в небе яркую золотистую искру. По мере приближения искра разрасталась в пламя, контрастирующее с ночным небом. И тут Гермиона узнала источник пламени. Ее Феникс, Серафина, летела прямо к ним, ее охваченные золотым огнем огромные крылья тяжело взмахивали. Гермиона рассмеялась, затем положила голову на плечо Тому. До сих пор она не осознавала, насколько сильное напряжение накопилось в её теле. Когда Серафина достигла их, величественная птица повернулась и полетела рядом, издавая пронзительную песню. Гермиона почувствовала, как ее наполнила сила: песнь феникса восстанавливала ее тело и разум, и укрепляла магию. — Она исцеляет нас, Гермиона. Грейнджер обняла его за шею, вплетая пальцы в щупальца тьмы. — Том… — Хм? — Не пугай меня так… Никогда больше. — Договорились, — он поцеловал ее в макушку. — Ты нужна мне, маленькая ведьма. Гермиона протянула руку к парящему фениксу, и когда коснулась его огненных перьев, в одно мгновение небесная троица исчезла с оглушительным хлопком и шипением золотого пламени.