Глава 92. Камни провидца

Малфой вытащил обессиленное тело Долохова из воды, а затем немедленно аппарировал их обоих в Малфой-мэнор. Авроры явились с обыском, настаивая на досмотре поместья, но к тому времени Малфой уже надежно спрятал беглого узника в тайном ходе глубоко под подземельями. Когда особняк был обыскан вдоль и поперек, а представители закона ушли, Малфой вернулся за ним и привел семейного целителя, чтобы тот осмотрел его. Помимо переохлаждения, от которого Долохову дали зелье, ему диагностировали необратимое повреждение нервов. И оба знали, что это не из-за пребывания в Азкабане. — И все из-за того, что ты применил не то гребаное заклинание. Зачем ты это сделал? Ты совсем с ума сошел? — прошипел Малфой. Макс покачал головой: — Они не должны были знать, Малфой. О Морсмордре. Это все та дамблдоровская сучка. Она была причиной моего ареста. Эйвери заходил в лавку зелий и говорил с Малпеппер. Она была там. — Он покачал головой, и в нем клокотала ярость. — Она знает слишком много. Наверное, убедила Тома выложить все. Представляешь, если бы Отдел Магического Правопорядка забрался к ней в голову? Они бы узнали все. — Он не настолько туп, Макс. Он не стал бы подставлять нас, даже ради нее. Ты переоцениваешь ее. Он может быть помешан на одной щелке, но наши цели остаются прежними. Долохов фыркнул: — А ты туповат, Малфой. — В любом случае Том тебя вытащил, не так ли? Хотя говорил, что ты конченый. Не похоже на того, кто переметнулся на другую сторону. Долохов помолчал мгновение. — Он сказал, что я могу поблагодарить за это Вальбургу. Где она? Малфой закатил глаза: — Отдыхает во Франции, с Сигги. Он вернулся из Хогвартса на лето. — Дай мне сову. Мне нужно поговорить с ней. — Тебе нужно отдохнуть. Долохов протянул руку и дернул Малфоя за воротник, притянув к себе. — Дай мне ебучую сову! Малфой зло посмотрел на него. — Ты отправишься в Албанию, в укрытие, пока мы не решим, что делать с твоими обвинениями. Том баллотируется в Министры, и, возможно, он сможет… — Я не поеду в Албанию. Я останусь здесь. — Нельзя. Тебя рано или поздно обнаружат. Все авроры Британии будут тебя искать. — Я не оставлю ее. Я остаюсь. — Это будет решать Том. — Нахер Тома! Малфой сверкнул на него взглядом: — С меня довольно тебя. Если бы не Том, я бы сам тебя сдал. В глазах Долохова мелькнул безумный блеск: — Он женится на ней… на Дамблдоровой сучке. Тогда вам придется искать другого Темного Лорда. Помяни мое слово. Малфой молчал несколько мгновений. — Что ж… если так случится, возможно, я пересмотрю нашу позицию. Но не раньше. — Он усмехнулся Долохову, глядя на изможденного волшебника сверху вниз, с аристократическим высокомерием. — Думаю, у тебя есть заботы поважнее, чем Том, тебе не кажется? Малфой не дал ему ответить, развернулся на каблуках и вышел, и его длинный платиновый хвост качнулся за спиной.

__________________________________

Том устроился между бедер Гермионы. Она пошевелилась во сне, инстинктивно обвивая руками его шею. Он прижался своим твердым членом к ее теплу, скользя по ней, создавая дразнящее трение. — Доброе утро, — прошептал он ей в волосы. Она промычала что-то, медленно приходя в сознание. — Доброе утро, — прошептала, все еще не открывая глаз. — Ты была очень непослушной ведьмой прошлой ночью, — выдохнул Том. Он просунул руку между ними, и его прохладные пальцы нежно коснулись ее обнаженной плоти. Гермиона провела языком по губам, затем медленно открыла глаза. Как только они встретились с Томом, она сдержала улыбку, и он в ответ одарил ее ослепительной ухмылкой, сверкнув безупречными белыми зубами. — Если бы я знал, что тебе так понравится трахаться с моей теневой сущностью, я бы сделал это раньше. Это было совершенно иное ощущение. Она закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки: — Как ты это сделал? Я никогда не слышала о такой магии. Его взгляд жадно скользил по ее лицу, затем опустился, и его горячее дыхание коснулось ее уха: — Это темная магия, дорогая. Та, что развращает душу. Она вздрогнула от звука его голоса, хриплого ото сна и желания. — Тебе нужно в аврорат, Том. Твоя палочка там. Они хотят тебя допросить. Он прижался бедрами к ее бедрам. — Я никуда не пойду, пока не попробую тебя на вкус. Внезапно Гермиона замерла, и улыбка сползла с ее лица. — Охранник. Том моргнул: — Какой охранник? Ее губы приоткрылись, на лице отразился шок. — Я… я использовала Империус на тюремной охраннице. Прошлой ночью. Том уставился на нее, моргая, затем его губы приоткрылись и изогнулись в дьявольской усмешке. — Ты… использовала Империус… на охраннице? Гермиона сглотнула. Затем кивнула. Том откинул голову и расхохотался. Она шлепнула его по голой груди: — Это не смешно, Том! Меня могут арестовать. Я забыла наложить Обливиэйт! Том не переставал смеяться. Он провел языком по зубам, качая головой. — Не волнуйся, дорогая. Я позабочусь об охраннице. — Может быть уже слишком поздно! — Я гарантирую, они все еще прочесывают местность в поисках Долохова. Еще рано. Я пойду, разберусь с охранницей, а затем мне нужно увидеться с Малфоем. — Его глаза встретились с ее. — Меня не будет в стране до завтра. Нужно убедиться, что Долохова надежно спрятали. — Том… они искали тебя в твоей квартире прошлой ночью. Я солгала им. Только так я смогла перенести сюда твое тело. — Она покачала головой. — То, что ты сделал, было невероятно опасно. — Ты посадила их туда, маленькая ведьма. Я должен был их вытащить. — Он вздохнул. — Надеюсь, ты права насчет оправдания Розье. Иначе мне придется вытаскивать его самому, а теперь это будет еще сложнее. — Я смогу это сделать, Том. У меня есть связи. Уверена, у его отца они тоже есть. Том фыркнул: — Возможно, я просто помилую его, если выиграю выборы. Она посмотрела на него с неодобрением. — Что такое власть, маленькая ведьма, если не использовать ее в своих интересах? Гермиона закатила глаза, но он протянул руку и взял ее за подбородок пальцами: — Спасибо тебе, Гермиона. За то, что нарушила все свои правила ради меня. — Его взгляд упал на ее губы. — Ты — сила, с которой стоит считаться… моя идеальная пара. Она приподняла бровь: — Кстати… что это за связь родственных душ, о которой, кажется, знает Слизнорт? Брови Тома взметнулись вверх, и он усмехнулся. — Тайна за тайну, моя дорогая. Я скоро воспользуюсь твоим обещанием. — Его большой палец оттянул ее нижнюю губу вниз. — Тогда я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. — Он наклонился, и его губы коснулись мочки ее уха. — Даже мои самые сокровенные, темные тайны.

__________________________________

Том принял душ и ушел, но не раньше, чем Гермиона убедила его стереть ей воспоминания о прошлой ночи, заменив их воспоминаниями об уютном вечере в его квартире. — Жаль стирать целую ночь, — пробормотал он, подмигнув. — Но, полагаю, это неизбежно. Нам просто придется повторить это снова, не так ли? На щеки Гермионы хлынула краска, залив их ярким румянцем. Он поднял ее палочку и произнес заклинание. Затем наклонился, чтобы поцеловать ее, и мгновение спустя его уже не было. Гермиона накинула мантию аврора, и ее охватило смутное ощущение, что она что-то забыла. В конце концов она лишь пожала плечами и отправилась на работу.

__________________________________

Как только Гермиона ступила в отдел авроров, все взгляды обратились к ней. Она замерла у входа, встречая взгляды один за другим. — Что случилось? — спросила она, и на ее лице отразилось недоумение. — Что произошло? Дверь кабинета Гаспара открылась: — Дамблдор… можно вас на минутку в мой кабинет? Гермиона оглянулась, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Она коротко кивнула и направилась мимо рабочих столов, чтобы проследовать за ним в кабинет. Села перед его столом, и Гаспар закрыл дверь. Он задержался на мгновение, все еще держа руку на дверной ручке. Гермиона чувствовала его присутствие у себя за спиной, но не решалась обернуться. Спустя несколько мгновений он пересек комнату и сел за стол, обратил на нее свой пустой взгляд, его голубые глаза были ледяными и полными боли. — Гермиона, где ты была прошлой ночью? Она моргнула несколько раз, приоткрыв губы: — Я была дома. Пауза. — Дома? Она прочистила горло: — Ну… не совсем дома. Я была в квартире Тома. — Риддла, я полагаю. — Да, — сказала она, слегка склонив голову. — Эндрю должен знать. Он приходил с отрядом боевых магов. Зачем — меня не проинформировали. — Значит, ты знаешь, что Риддл должен явиться на допрос. Она медленно кивнула: — Он придет. Полагаю, ему нужно было заскочить к работодателю, чтобы отпроситься на утро. У него дернулся мускул на щеке. Он подался вперед, сложив руки на столе, и наблюдал за ней прищуренными глазами. — Странно. Двое моих авроров клянутся, что видели тебя прошлой ночью в тюрьме Азкабан. — И что же они, по их словам, видели? Его челюсти напряглись. — Тебя. Стоящей под роем дементоров. Гермиона глубоко вздохнула: — Как я уже сказала, я была в квартире Тома всю ночь. — Произошел побег. Максимилиан Долохов сбежал. Ее рот приоткрылся: — Вы думаете, я имею к этому отношение? Гаспар откинулся на спинку стула, задумчиво потирая подбородок. — Нет. Я думаю, это сделал Риддл, но не могу этого доказать. Я думаю, ты вмешалась, потому что что-то пошло не так. Гермиона молчала. Она просто безучастно смотрела на него, не выдавая ничего. — Позволь спросить тебя кое о чем, стажер. Если бы я провел Приори Инкантатем на твоей палочке… что бы я обнаружил? Сердце Гермионы бешено забилось. Она начинала складывать кусочки головоломки воедино. Она была там. В тюрьме. Том, должно быть, подделал ее воспоминания. Она сглотнула: — Разве… не нужен для этого судебный ордер… — Я исполняю обязанности Министра, мисс Дамблдор. До окончания выборов. Гермиона медленно кивнула, встречая его взгляд прямо: — Делайте что должны, Гаспар. Я не буду держать на вас зла. Его глаза закрылись, и он выдохнул, опустив голову на стол. — Почему, Гермиона? В комнате воцарилась гнетущая тишина. Гермиона чувствовала его разочарование и отчаяние как нечто осязаемое. — Есть ли что-то, чего бы вы не сделали, чтобы защитить Розу? Даже если бы это означало нарушить закон? Гаспар вздохнул. Он поднял голову от стола и откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул к портрету жены, висевшему на стене. Прелестная рыжеволосая ведьма в бледно-розовом платье улыбнулась ему с движущегося портрета. Затем его взгляд вернулся к Гермионе. — Ее здесь нет, — прошептал он, и его глаза смотрели на нее с пронзительной интенсивностью. — Но ты — здесь. Так что, полагаю, ты права, и я нарушу закон. Потому что я сделаю все, что нужно, чтобы защитить тебя, пока ты находишься под моей ответственностью… даже если это будет стоить мне работы. — Я не ваша ответственность, Гаспар. Я взрослая ведьма, и я сделала свой выбор. Вы мне ничего не должны. Он сглотнул: — Я должен Дамблдору. Я обязан ему многим… и, кроме того, это он попросил меня присматривать за вами. Технически, как аврор вы можете использовать Непростительные в исключительных обстоятельствах, если это действительно имело место. Я не буду проверять твою палочку, Гермиона. И не буду применять легилименцию, хотя предпочел бы, чтобы ты не лгала мне. Гермиона опустила взгляд на свои руки: — Простите, Гаспар. Он смотрел на нее с едва сдерживаемой яростью. Впервые она видела это чувство в его глазах. — Хотя я восхищаюсь твоим чувством верности… Риддл опасен. Твое будущее слишком светлое, чтобы идти по этой темной тропе с ним. Я умоляю тебя, Гермиона. Не делай этого. Он тебя уничтожит. Гермиона ничего не сказала, потому что, судя по всему, он был абсолютно прав. Она не могла спорить. Единственное, что говорило ей иначе, было ее сердце, а его нельзя было переубедить. Ее сердце хотело Тома Риддла, и только Тома Риддла. Ее глаза встретились с его, и в них была мольба. — Я должен сказать это, Гермиона. Если я не скажу, я пожалею об этом. Я знаю, ты выбрала его, но я со всем уважением прошу тебя пересмотреть свое решение. Ее брови удивленно взметнулись вверх. — Можешь ли ты сделать это для меня, Гермиона? Можешь ли ты хотя бы подумать об этом? Хотя бы позволить себе представить другую альтернативу? Будь то я или кто-то еще. Он тебе не пара… и я думаю, ты это знаешь. Гаспар пристально смотрел на нее. В нем она видела могущественного волшебника. Такого, у которого было абсолютно все, о чем она могла бы мечтать в мужчине. Власть, сила, характер, верность и достаточно тьмы, чтобы сделать жизнь интересной. Она развернулась перед ней — их общая жизнь. Гермиона видела ее ясно, как кинопленку, проецируемую на стену перед ней. — Да. Я могу это сделать, Гаспар. Он медленно кивнул: — Это все, о чем я прошу. Она согласилась только потому, что была должна это себе. В конце концов, на кону стояла ее жизнь. — Я подам в отставку, Гаспар. Он смотрел на нее безучастно, как каменная статуя, в его выражении не отразилось шока, но она знала, что шок был. — Я поставила вас в трудное положение, и знаю, будь на моем месте любой другой аврор, вы бы не отпустили его. Или хуже — начали бы расследование. Я не собираюсь дальше усложнять вашу работу, и… я собираюсь баллотироваться в Министры. Гаспар моргнул несколько раз. Затем он откинулся на спинку стула, сглотнул, глядя на нее: — Я не думаю, что это необходимо, Гермиона. — Это мой выбор. Его глаза закрылись, и он вздохнул. Затем он откинул голову назад, зажав переносицу между большим и указательным пальцами. Когда он наконец снова поднял взгляд, то пробормотал: — Будет жаль терять тебя, Дамблдор. — Простите, что я устроила беспорядок в вашем отделе. Я не планировала, чтобы моя служба здесь прошла именно так. Надеюсь, вы сможете меня простить. Он скривил губы в сторону, погрузившись в раздумья. Наконец он спросил: — Вы действительно думаете, что, учитывая события прошлой ночи, вы готовы стать Министром Магии? Гермиона глубоко вздохнула. — Возможно, нет, но я знаю, что могу принести пользу. В нашем мире многое нуждается в переменах. Он медленно кивнул. — Да, это точно. Я не сомневаюсь, что вы могли бы сделать много хорошего. Но у вас есть багаж по имени Том Риддл, и это меня беспокоит. Он — ваше слепое пятно. — Вы всегда могли бы сами баллотироваться, Гаспар. Честно говоря, у вас бы получилось гораздо лучше, чем у меня. Он фыркнул: — Я никогда этого не хотел. И не хочу сейчас. Политика — не мое призвание. Гермиона слегка кивнула, затем посмотрела на свои руки. — Мне, наверное, пора. Он посмотрел на нее, и в его взгляде читалась неохота отпускать ее. Он коротко кивнул, затем встал. Она последовала за ним к двери, а затем повернулась к нему: — Спасибо, Гаспар. За все. Надеюсь, что бы ни случилось, мы сможем остаться друзьями. Я ценю вас в своей жизни. — Она опустила взгляд на руки. — Вы были ко мне добрее, чем я того заслуживаю. Он смотрел на нее мгновение, и мышцы его челюсти перекатывались. Затем он глубоко вздохнул: — Мне хотелось бы сказать, что это из-за обещания, данного Дамблдору, но, если быть честным с самим собой, я бы делал для тебя исключения в любом случае. Глаза Гермионы встретились с его, и пока они смотрели друг на друга, Гаспар поднял руку и убрал прядь волос с ее виска. Гермиона задержала дыхание, и замешательство окатило ее холодным душем. Затем он моргнул и опустил руку: — Пожалуйста, береги себя, Дамблдор. — Вы тоже, Гаспар. Гермиона склонила голову, затем открыла дверь и бесшумно вышла из его кабинета.

__________________________________

Гермиона вернулась в свою квартиру тем вечером, после краткого визита на фабрику. Она повесила мантию аврора в последний раз, сдав значок перед уходом из Министерства. Ее коллеги-авроры провожали ее печальными глазами, в которых сквозило недоумение. Гермиона переоделась в ночнушку и халат, отчаянно нуждаясь в ночи наедине со своими мыслями. Она выдернула пробку из бутылки эльфийского вина, привезенного из Италии, и налила себе бокал. Пикси уже давно легла спать, так как в последнее время была занята своими обязанностями на фабрике. Серафина мирно спала на своем насесте в гостиной. Гермиона свернулась калачиком на своем бархатном диване, гадая, где сейчас Том и что он делает. Слова Гаспара эхом отдавались в ее ушах, тревожа ее. Был ли он прав? Был ли Том действительно ее слепым пятном? Ведь совсем недавно она поклялась никогда больше с ним не разговаривать. Но той ночью на Остару его позолоченный язык поколебал ее убеждения. Он звучал так искренне, клялся в любви к ней, осыпал ее мягкими мольбами и умоляющими взглядами. Гермиона отпила глоток вина, чувствуя себя ужасно растерянной. Она не дала Гаспару ни единого шанса. В ее сердце Том по-прежнему держал ее в мертвой хватке, в неразрывных тисках своей привязанности. Однако она все еще сталкивалась с реальностью его Пожирателей Смерти, его планов и его крестражей… Эти вещи все еще ужасали Гермиону. Даже сейчас она лгала ради него, нарушала закон ради него… Она была ничем не лучше Беллатрисы Лестрейндж, с ужасом поняла Гермиона. Но разница была в том, что Том любил Гермиону… правда ведь? Разве Белла не убеждала себя в том же самом? Гермиона сидела на диване, не зная, что делать. Волшебник с двумя крестражами и планами на новые… Его слова звенели в ее ушах. К черту чистоту крови, к черту их всех, ты моя. Гермиона оглянулась на события последних шестнадцати месяцев. Как странно, не правда ли? Быть заброшенной так далеко в прошлое. Обнаружить, что теперь она баллотируется в Министры за такой короткий промежуток времени. Почти так, будто судьба сыграла свою роль в ее новой жизни. Она вспомнила ту француженку, то странное предсказание, которое ей сделали. Вспомнила слова Слизнорта, представляя рот Тома, когда он произносил: «Я сделаю все ради своей родственной души». Гермиона не думала, что верит в судьбу. Но она не могла отрицать, что в этих обстоятельствах действовало нечто, выходящее за ее пределы. Она всегда считала судьбу и прорицательство чушью, но теперь, видя, как изменилась ее жизнь… Видя, как судьба Гарри развернулась в точном соответствии с пророчеством… Это заставило Гермиону усомниться в своей позиции. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — прошептала она в пустоту. — Зачем я здесь? Казалось, вселенная ответила ей еще до того, как она задала вопрос, потому что в глубине души Гермиона точно знала, зачем она здесь. Какая-то часть ее знала это с самого начала. Может ли одинокий мальчик-сирота действительно быть спасен? Может ли его путь так круто отклониться от пути разрушения… из-за нее? Выходи за меня, Гермиона. Гермиона почувствовала, как воздух покидает ее легкие, когда мольба Тома зазвенела в ее ушах. Она начала обдумывать слова Гаспара. Я со всем уважением прошу тебя пересмотреть свое решение. Гермиона вздохнула и откинулась назад, устремив взгляд в потолок. Она проследила глазами затейливую лепнину карниза. Она знала, что время неумолимо приближается, когда ей придется рассказать Тому все. Фактически, она уже проживала время взаймы. Был ли Том действительно ее судьбой, или же она потенциально отказывалась от здоровых отношений с Гаспаром в пользу ребяческой фантазии? Она испытывала влечение к Гаспару. Она восхищалась им, ей нравилось его общество. Гермиона была практична до мозга костей. Она предпочитала книги, факты и формулы, а не догадки, склонности и пророчества. Верить во что-то столь неоднозначное, как судьба, было для нее сложно, если не почти невозможно. Хотя… Гермиона считала разумным оставить место для возможности, но дилемма заключалась в том, что ее сводило с ума не знать чего-то наверняка. Ее приводило в ужас осознание того, что она может принять глупое решение, основанное исключительно на своих чувствах и эмоциях, которым, как она уже знала, нельзя доверять… особенно когда речь шла о Томе. Гермиона опрокинула бокал с вином, осушая его содержимое, пока темная жидкость обволакивала ее язык. Внезапно Гермионе пришла в голову идея. Она встала и босиком прошла в спальню. В ее гардеробной стояла шкатулка для драгоценностей. Она открыла верхний ящик и достала крошечный бархатный мешочек на завязках. Она встряхнула его и услышала, как внутри стукнулись друг о друга два камня… … прорицательные камни, Урим и Туммим. Рождественский подарок Тома. Некоторые считают, что через эти камни говорит Бог и открывает свою волю. Другие верят, что через них проявляется судьба. Ты задаешь вопрос, а затем вытягиваешь камень. Это своего рода оракул, способ увидеть, какой путь правильный. Гермиона повернулась и подошла к кровати, затем села на ее край. Она держала мешочек в руке, с тревогой глядя на него. Если она должна верить в судьбу… то почему судьба не может пойти ей навстречу? Два волшебных камня, которые она держала в руке, были известны на протяжении всей истории. Гермиона чуть не рассмеялась от простоты… два камешка в мешочке. Она не чувствовала в них ничего явно магического. Это было так глупо… басня, достойная «Сказок Барда Бидля». Хотя, теперь, когда Гермиона задумалась, она ошибалась насчет Даров Смерти. Они были очень и очень реальны. Гермиона глубоко вздохнула: — Время проверить судьбу, — выдохнула она. Она решила, что если вытянет черный камень, то расскажет Тому все, и таким образом выберет его. Белый камень будет символизировать Гаспара или любую другую альтернативу, не связанную с Томом Риддлом. Она сглотнула, и ее веки опустились. — Кого бы судьба велела мне выбрать? — спросила она едва слышным шепотом. Затем она запустила руку в мешочек и вытащила камень. Внезапно комната исчезла в ярком свете, и Гермиону поглотило видение.