Глава 94. Veritas

В комнате было темно и тихо. За стенами квартиры Гермионы тихо стучал дождь. Вернувшись из кабинета Дамблдора, Том и Гермиона сразу же раздели друг друга и легли в постель. Вместо того чтобы заняться любовью, они спрятались под одеялом и целовались, полностью обнаженные, кожа к коже. Он обнимал ее, его рука скользила вверх по спине и путалась в ее кудрях. Том наслаждался ощущением ее тела, мягким изгибом ее икр, обвивавших его ноги, бархатистой гладкостью кожи. Его чувства обострились, ее аромат стал сильнее, а ощущение ее губ — божественным. Он коснулся ее языка своим, и Гермиона застонала. Ему нравилось, как она резко втягивала воздух через нос, как проводила кончиками пальцев по его мышцам, как тянула его за волосы. Они целовались и целовались — не в порыве страсти, а наслаждаясь ощущениями, обмениваясь энергией, стремясь получить больше от другого. — Ты боишься? — спросил он шепотом. Он поцеловал ее в шею, оставив цепочку поцелуев вдоль ключицы. — Да, — честно ответила она тихим голосом. — Не надо. — Он поцеловал ее. — Это изменит все между нами… но не так, чтобы тебе нужно было бояться. Том склонился над ней. Она подняла руку и притянула его лицо к себе, целуя его и издавая отчаянный стон. — Я люблю тебя, — прошептал он ей в губы. — Во имя Мерлина, так люблю. Он положил голову ей на грудь и прислушался к бешеному биению ее сердца. Так он оставался какое-то время. Под простыней было жарко, их дыхание и тепло тел наполняли темную пещеру, пока они слушали тихий стук дождя по крыше. Он взял ее руки и переплел свои пальцы с ее, затем поднял их над ее головой и прижал к кровати, целуя. — Ты мой, — прошептала Гермиона, когда они оба смогли дышать. — Твой, — пробормотал он ей в щеку. — И… я твоя, — повторила она. — Моя. Он повернулся на бок и потянул Гермиону за собой, крепко прижав к себе. — Моя навсегда… ты гениальная ведьма. — Так… — прошептала она, — мы поговорим… завтра? Он кивнул, но она не видела его в темноте, поэтому он ответил и вслух: — Да, детка. Завтра. Ее щеки вспыхнули от того, что он назвал ее ласковым прозвищем. Казалось, он использовал его только в такие моменты, когда между ними возникала связь, слишком сильная для слов. — Нужно рассказать тебе… или лучше… показать? — Решать тебе. Она спрятала лицо у него на плече. Том прижался щекой к ее волосам, нежно поглаживая ее спину. Никто из них не говорил о том, от чего они отказались. Той реальности больше не существовало, и реальность друг друга постепенно выходила на первый план. — Я хотел этого с тех пор, как поцеловал тебя в Годриковой Впадине, — прошептал он ей на ухо. — Чего ты хотел? — спросила она. — Чтобы я сказала тебе правду? — Нет, — тихо ответил он. — Только этого. Гермиона несколько мгновений молчала. Затем она спросила: — Что ты будешь делать теперь, когда уволился? — Пока не знаю, — ответил он, поглаживая ее руки. Гермиона тихо рассмеялась. — Том Риддл без плана… это необычно. Он улыбнулся. — У меня есть идея, что я хотел бы сделать, но все зависит от обстоятельств. — Что это? — Увидишь. Больше никаких вопросов. Том притянул ее голову к себе за волосы и поцеловал. — Том, — выдохнула она, когда их губы разъединились. — Ты хочешь переехать ко мне? Он на мгновение замолчал. Затем сделал глубокий вдох и резко выдохнул. — У меня есть золото, Гермиона. Я могу оставить себе квартиру. — Я… я не это имела в виду, Том. Прости меня. — Она протянула руку, чтобы погладить его по щеке. — Я просто думаю, что ты будешь здесь так часто. Я имею в виду… Я бы хотела, чтобы ты был здесь. Не хочу спать без тебя. Если только ты не хочешь… — Конечно, хочу. — Зачем тогда квартира? Он долго молчал. — Меня могут тут увидеть. Поскольку ты объявишь о своей предвыборной кампании, за твоей квартирой, скорее всего, будут следить. — Тогда пусть видят. Он снова замолчал. Наконец он нарушил молчание и спросил: — Что изменилось? — Что ты имеешь в виду? — Какая перемена. Я думал, мне придется выпытывать у тебя правду. И, честно говоря… Я не ожидал, что ты так легко согласишься на мои условия. Интересно, что заставило тебя передумать. Она провела ногтями по светлым волоскам на его груди. — Не знаю, я просто… Кажется, я наконец смирилась с тем, что нас свела судьба. Он помолчал. — И как ты к этому относишься? Гермиона глубоко вздохнула и пробормотала: — Думаю… Думаю, я чувствую, что наконец могу отпустить прошлое и любить тебя так, как хочу. Так, как нужно любить тебя. Его брови нахмурились. Какое-то время Том молчал. Затем, когда она начала засыпать в его объятиях, он прошептал: — Не думаю, что я заслуживаю любви. — Он поцеловал ее в макушку. — Но, похоже, судьба решила благоволить мне.

________________________________

На следующее утро, в среду, Гермиона стояла у окна своей квартиры с чашкой чая в руке. На ней был нежно-голубой халат поверх ночной рубашки, а Том стоял позади, обнимая ее за талию. Он откинул ее волосы на плечо. Ее халат слегка сполз, обнажив гладкую загорелую кожу. Он прижался губами к изгибу ее плеча. — Полагаю, мне стоит начать с… того момента, когда ты впервые появился, — тихо пробормотала Гермиона. — Нет, — Том покачал головой. — Нет? — Покажи мне свое детство. Я хочу увидеть, как ты росла. Гермиона моргнула. — Ладно. Она развернулась в его объятиях. Они несколько мгновений смотрели друг на друга, прежде чем Том поднял руки и положил их по обе стороны ее лица, запустив пальцы в волосы, обрамлявшие его. Он мягко улыбнулся и прошептал: — Легилименс. Его проникновение в ее разум было мягче поцелуя, словно дуновение легкого ветерка. Сначала Гермиона показала ему своих родителей, Билла и Хелен. Он просматривал ее воспоминания, словно перелистывал страницы книги. Увидел дом, в котором прошло ее детство, узнал, чем занимались ее родители, увидел юную Гермиону, слушающую на плеере кассеты родителей. Он увидел ее детскую спальню, украшенную лазурно-синими и фиолетовыми цветами, и книжный шкаф, полный книг, которые она читала в детстве. Череду ее детских каникул, летних отпусков с родителями на побережье, а затем, наконец, ее первое знакомство с магией. Гермиона чувствовала его веселье, почти гордость, когда он смотрел на нее в возрасте шести лет: ее густые кудри блестели от соленых океанских брызг, а на ней был сине-зеленый купальник. — Мам! — крикнула она родителям, которые плавали неподалеку. Гермиона подняла над ладонью маленький водяной шар. Вода собралась в небольшой шар, который перекатывался и разбрызгивал капли во все стороны. Том развеселился еще больше, увидев реакцию ее родителей, их изумленные взгляды и то, как они перешептывались. Он порылся в ее воспоминаниях и остановился на другом. Гермиона стояла, согнувшись, в темном коридоре и подслушивала разговор родителей в гостиной их довольно роскошного дома. Родители, вероятно, думали, что она спит. — Дорогая, мы всегда знали, что она особенная. Она читала в четыре года! Прочитала все «Кентерберийские рассказы» за один день! — Но что это такое? Как она это делает, Билл? Это пугает. Повисла пауза. — Я… я не знаю. У нее есть способности. Это почти как магия. Ее мать усмехнулась. — Ну да. Магия . — Ну а как еще это можно назвать? Еще одна пауза. — Не знаю. Гермиона так живо ощущала свой стыд и страх, словно это было вчера. Она чувствовала, что Том улавливает ее эмоции. — Если подумать, Хелен, это настоящее благословение, — раздался теплый, глубокий голос ее отца. — Она необыкновенная… и она наша дочь. Мы должны сделать все возможное, чтобы защитить ее, помочь ей. Она такая маленькая, Хелен. — Я знаю. Я знаю. Просто… страшно. К этому нет инструкции по эксплуатации. Ее отец усмехнулся, и тут же раздался тихий звенящий смех ее матери. Том вышел из воспоминания и двинулся дальше, исследуя ее детство. К некоторому смущению Гермионы, он увидел, что она была непопулярна, что другие дети сторонились ее, дразнили из-за волос, называли всезнайкой. Он ощутил все ее эмоции, чувство изоляции, ощущение того, что она не такая, как все, ее одиночество. Наконец он добрался до момента, когда она получила письмо из Хогвартса. Гермиону лично навестила профессор МакГонагалл. Гермиона почувствовала удивление Тома при виде этого воспоминания, но не могла понять, что его вызвало. Он наблюдал, как Билл и Хелен попросили Минерву сфотографировать их на маленькую одноразовую камеру. Минерва отказалась, заявив, что понятия не имеет, как обращаться с этим маггловским приспособлением, и Гермиона почувствовала его беззвучный смех, пока они объясняли ей, как работает камера. Гермиона стояла между родителями, с лучезарной улыбкой держа в руках письмо, пока профессор МакГонагалл делала снимок. Затем Том вышел из ее сознания. Гермиона закусила губу, глядя на Тома. Она ждала, что вот-вот начнется головная боль, но, к своему удивлению, ничего не почувствовала. — Значит, Минерва достаточно хороша, чтобы преподавать, а я — нет, — кисло сказал он. Гермиона с трудом сдерживала смех. — И это все, что ты можешь сказать! — Нет, у меня есть что сказать. Но это, моя дорогая, чисто ментальное. Насколько я помню, она даже С.О.В не очень хорошо сдала. — Ну, не все могут быть такими, как ты, Том. На самом деле она была отличным преподавателем трансфигурации. Даже моей любимой учительницей. — Гермиона облизнула губы и провела ногтем по его подбородку. — Кроме того, ты был своего рода… Темным Лордом. Том рассмеялся и притянул ее к себе. — Возможно, если бы Диппет нанял меня, я бы не оказался в таком положении. Она приподняла бровь, вызвав у Тома ухмылку. — Возможно, так бы и было, — согласился он. — Похоже, у тебя было довольно счастливое детство, маленькая ведьма, несмотря на других детей-магглов. Я тоже не пользовался особой популярностью среди сверстников в детстве. — Его взгляд метнулся к ней. — По разным причинам, но… результат один. Она закатила глаза. — Ах да… кролик. Он склонил голову набок и приподнял бровь. — Ты знаешь об этом? — К сожалению. Он усмехнулся. — Если я правильно помню, ты еще и вором был. Он провел языком по резцам, и уголок его губ слегка приподнялся. — Я и сейчас им являюсь. От некоторых привычек трудно избавиться. Гермиона бросила на него неодобрительный взгляд, и он ухмыльнулся. — Я попытаюсь обуздать свои дурные привычки. Ради вас, миссис Риддл. Сердце Гермионы невольно подпрыгнуло. Он подался вперед и ухмыльнулся. — Я чувствую твое волнение, когда называю тебя так. — Нет, не чувствуешь. Он кивнул, прищурившись. — О, еще как чувствую. Ты ничего не можешь с этим поделать. Гермиона закатила глаза. — Скажи мне, какого он размера? Гермиона нахмурилась. — Что? — Твой мозг. Ты так часто закатываешь глаза, что должна его видеть изнутри. Гермиона открыла рот, а потом расхохоталась. — Том Марволо Риддл, ты что, пошутил сейчас как мой папа? Он в замешательстве покачал головой, глядя, как она хватает ртом воздух. — Если ты задохнешься от своего хихиканья, я тебя лечить не буду. Когда ее смех утих, Гермиона оглянулась на него, сдерживая улыбку. Он поднял руку и, обхватив ее подбородок большим и указательным пальцами, запрокинул ее голову, наклонился и прижался губами к ее губам. Нежно поцеловал ее, а затем отстранился и прошептал: — Посмотри на себя, Дамблдор. Ты прошла путь от изгоя до самой популярной девушки в магической Британии. Как будто ты всегда должна была быть здесь… со мной. — Его черные глаза сверкали, как ограненный оникс. — Скоро ты станешь Министром Магии. — А что, если ты выиграешь? Его губы растянулись в дьявольской ухмылке. — Тогда ты сможешь шокировать все портреты, отсосав мне в моем кабинете. Гермиона хихикнула, и Том наслаждался ощущением того, что стены между ними медленно рушатся. — Ты скучаешь по ним? Она вопросительно посмотрела на него. — По моим родителям? Он кивнул. Она опустила глаза. — Да. Ужасно. Том с любопытством наблюдал за Гермионой, затем протянул руку, чтобы коснуться ее щеки. — Я не знаю, каково это, маленькая ведьма.… но мне жаль. Она обвила руками его шею и уткнулась лицом в его грудь, испустив дрожащий вздох. — Это будет очень трудно. — Но необходимо. Она кивнула. — Да.

________________________________

После обеда Гермиона аппарировала на фабрику, чтобы проверить, как продвигается работа. Она просмотрела утренний выпуск «Хрономанта» и был вне себя от радости, когда Юлессия Барон сообщила об успехе газет первой недели. Гермиона лично поприветствовала всех недавно нанятых обозревателей и копирайтеров, затем зашла поздороваться с Уинни Хейвуд. Перед уходом она сообщила Юлессии о своем решении уйти из Отдела Магического Правопорядка и о том, что вскоре она выдвинет свою кандидатуру на пост Министра. — Мерлин, Гермиона! Министр Магии! «Ведьмин Еженедельник» действительно предсказал это, не так ли? Я прямо сейчас начну писать статью для «Хрономанта»! Убедившись, что ее присутствие не требуется, она аппарировала обратно на Горизонтальную Аллею и остановилась, чтобы купить продукты для ужина. Она взяла все необходимое для выпечки скон, хотя решила, что попросит Тома их приготовить, потому что у него они получаются раздражающе лучше, чем у нее. Тома не было дома, когда она вернулась, поэтому она начала готовить ужин. Однако Пикси попыталась оттолкнуть Гермиону, очень расстроившись из-за того, что хозяйка решила готовить без нее. Гермиона отослала ее на вечер, к большому неудовольствию Пикси. Ужин был почти готов, когда вернулся Том. Они ужинали на балконе, сидя за кованым железным столом. Вечер был теплым, и с легким ветерком в комнату проникали летние ароматы. Том взмахнул рукой, зажигая свечу в центре стола. — Куда ты сегодня ходил? — спросила она. — Я скоро тебе расскажу. — Ты и твои секреты. — Чья бы корова мычала. Гермиона скривила губы. — Верно. Но у меня были веские причины их хранить. — И у меня тоже. Она глубоко вздохнула. — Ладно, тогда оставь их себе. — Она сделала глоток вина. — Что ж, полагаю, я должна рассказать тебе эту историю, раз не могу показать. Я в то время еще не жила. Его взгляд метнулся к ней. Он был пронзительным, и она почти уловила в нем некоторую нервозность. — Ты пришел к власти в семидесятых и восьмидесятых годах. Ты убил и замучил множество людей, Том. Он моргнул, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Она откашлялась. — До тебя дошло пророчество. О ребенке, который станет твоей погибелью, рожденном от двух людей, отказавшихся примкнуть к тебе. Он стоически смотрел на нее, слушая. — Ты начал их преследовать. Тот, кто должен был быть их другом, предал их. Ты нашел их и убил. — Она сглотнула. — Все, что ты делал, лишь служило исполнению пророчества. Мать мальчика пожертвовала собой, чтобы защитить его, и это создало… жертвенную магию, которая уничтожила тебя… когда ты попытался убить младенца. Его губы приоткрылись. Несколько мгновений он молчал, потом пробормотал: — Продолжай. Она сделала глубокий вдох. — Ты исчез. Весь волшебный мир праздновал. Злой Темный Лорд был повержен. Мальчик стал знаменитостью, символом надежды. Символом победы света над тьмой. Они перестали есть. Том задумчиво провел кончиками пальцев по краю своего стакана с огненным виски. — Прошло двенадцать лет. Я ехала в поезде в Хогвартс на свой первый год. В поезде я познакомилась с мальчиком. Его звали Гарри. Мы стали лучшими друзьями. — Гарри, — повторил он. — Мальчик на твоей фотографии. Она нахмурилась. — На какой фотографии? Он провел языком по верхним зубам, а затем протянул руку, чтобы взять ее за руку. Он повернул голову, и их взгляды встретились. — Загляни в мой разум, Гермиона. Она позволила ему взять себя за руку и прошептала: — Легилименс. Его обсидиановые ментальные стены растаяли, когда он впустил ее в свой разум. Перед ней развернулась сцена. Том стоял в ее квартире и смотрел на фотографию, лежавшую на кровати. На движущемся изображении была она сама, сидящая между Роном и Гарри на полу в гостиной Гриффиндора. Так вот как ты узнал, — с досадой подумала она. Он ничего не ответил. По мере развития событий ее шок усиливался, когда он обнаружил ее в душе. Ее кожа была такой холодной. Она видела, как Том запаниковал, вытащил ее из душа и уложил в постель. Это было странное ощущение — видеть себя на грани потери сознания, видеть себя глазами Тома, пока он лихорадочно искал противоядие в ее запасах. Она почувствовала ярость Тома в этом воспоминании, ярость из-за ее глупости, его гнев, вызванный ее ложью. Когда его паника начала утихать, а ее дыхание выровнялось, он вытеснил ее из своего сознания. Гермиона вышла из его разума и снова уставилась на Тома. — Я… я думала, что та ночь была просто сном. Ты действительно был там. Он кивнул. — В ту ночь у меня была передозировка. Та ночь, о которой ты мне рассказывал. Он снова кивнул. Гермиона опустила голову и уставилась на свои руки, лежащие на коленях. — Прости, Том. Он покачал головой и пожал плечами. — Уверен, я поступал с тобой гораздо хуже. Учитывая все, что, как я подозреваю, тебе пришлось пережить, это вполне объяснимо. — Он бросил на нее взгляд. — Спать с врагом. Ты настоящая бунтарка, не так ли, маленькая ведьма? Она поджала губы, чтобы не улыбнуться. — Так почему бы тебе не показать мне свой первый год в Хогвартсе? — Ты не собираешься показать мне свое детство? А как же зелье родства душ? — Всему свое время. Мы начинаем с тебя. Она сделала прерывистый вдох и кивнула. Их взгляды встретились, и она услышала его голос в своей голове, как на похоронах. Я люблю тебя. Она смотрела на него, кусая губы, и не могла скрыть влюбленный блеск в глазах. — Легилименс, — прошептал Том.

________________________________

— Итак, — сказала Гермиона, когда он вышел из ее сознания. — Ты вселился в моего учителя, выпил кровь единорога и сражался с двенадцатилетним ребенком за философский камень. — Верно, — криво усмехнулся он. — И это подводит меня к следующему признанию. Он приподнял бровь, откинулся на спинку стула и вопросительно посмотрел на нее. Она встала из-за стола и вернулась в квартиру. Через несколько минут вернулась и бросила на стол самодельный дневник с его именем. — Где настоящий крестраж? У Тома взлетели брови. Его кадык дернулся, а когда он снова поднял глаза, то увидел, что она смотрит на него испепеляющим взглядом. — Он у меня дома. — Так это все-таки был ты. Уголки его губ приподнялись. — Да. Она фыркнула. — Зачем эта фальшивка? Том на мгновение уставился на дневник. — Полагаю… я хотел поговорить с тобой. — Как обычно, — мрачно пробормотала Гермиона. — Мог бы просто зайти. Вместо этого тебе пришлось разработать хитроумный план, в котором были ложь, Малфой , и реквизит! Она подняла дневник и бросила его на пол. Он усмехнулся. — Чтобы было ясно, никакой лжи не было. Ты просто наткнулась на мой дневник… только он был подделкой. Я хотел узнать, узнаешь ли ты мой дневник, если увидишь его. Сам факт того, что ты вообще взяла его, ответил на мой вопрос. — Он задумчиво потер подбородок. — Интересно, как ты поняла, что это подделка. — Я не дура, Том! Я знаю, что ты не оставил бы один из своих крестражей на виду в библиотеке Малфоев. Кроме того, это не похоже на один из твоих крестражей. Он выглядел удивленным. — Ты… знаешь, как они выглядят? — Я знаю, как ощущается твоя магия. Я несколько месяцев носила один из твоих крестражей на шее. — Их взгляды встретились. — Он мучил меня. Их взгляды на несколько мгновений скрестились. — Теперь ты мучаешь меня по другим причинам, — тихо добавила Гермиона. На мгновение воцарилась тишина. Наконец томнарушил молчание: — О каком крестраже ты говоришь? Тот, который носила с собой? — Это тот, который никогда не будет создан. — Справедливо, — согласился он. — Значит, когда ты писала в дневнике, ты подозревала, что это я. — Да, — вздохнула она. — Я злилась. Злилась на тебя за то, что ты пытался меня обмануть. Злилась на тебя за все, через что ты заставил меня пройти. Злилась, что ты не сказал мне ни слова с тех пор… с тех пор, как мы перестали общаться. — Она опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях. — Злилась, что скучала по тебе. Том некоторое время молча смотрел на нее. Наступила ночь, и только свет свечи освещал их лица. Все было тихо, если не считать гудения Пердиты на своем насесте. Том протянул руку и взял Гермиону за запястье, подняв ее пальцы к своим губам. Он нежно поцеловал их, а затем переплел свои пальцы с ее. — Почему ты оставила книгу о Дамблдоре? Ее губы слегка приоткрылись. На мгновение она, казалось, потеряла дар речи, а затем прошептала, словно сама себя шокируя: — Наверное, я надеялась, что, если ты его найдешь, это заставит тебя взглянуть на него по-другому. — Зачем тебе это? — Его вопрос привлек ее внимание, поэтому он продолжил: — Если ты больше не хотела меня видеть, тогда почему? Она прикусила губу, затем прошептала: — Думаю, теперь ясно, что я действительно хотела увидеть тебя снова. Он провел языком по внутренней стороне щеки. — Ты действительно хочешь, чтобы я помирился с Дамблдором, не так ли? — Он — все, что у меня есть, Том. — Неправда. Выражение ее лица стало умоляющим. — Пожалуйста. Том рассеянно провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони и глубоко вздохнул. — Не думаю, что могу отказать любой твоей просьбе, Гермиона. Он сказал это тихо, но в его словах слышалось поражение, как будто он наконец осознал свои пределы. — Я бы хотел обратить твое внимание на один момент, — продолжил он. — Если ты хотела, чтобы я увидел Дамблдора в более выгодном свете, то эта книга точно не для этого. Кто бы ее ни написал, он явно был настроен против него. Гермиона фыркнула, закатила глаза, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Рита чертова Скитер! Я презираю ее. Эта женщина совершенно безумна и не имеет никаких моральных принципов вообще. — Это одна из самых сильных реакций, которые я у тебя наблюдал, маленькая ведьма. — Да, если бы не ты, я бы сказала, что она — проклятие моего существования… возможно, она на втором месте по этому показателю. — Ты все еще считаешь, что я — проклятие твоего существования? Она бросила на него взгляд, потягивая вино. Ее теплые карие глаза сверкнули юмором. — Посмотрим. — Ты все еще мне не доверяешь? — Я уверена, что очень скоро ты поймешь почему. Он кивнул. — Так что же сделала с тобой эта Рита Скитер? Губы Гермионы мгновенно скривились в гримасе. — Она писала и публиковала ложь обо мне в «Ежедневном Пророке»… когда я была еще ребенком. Она отвратительный репортер. Но ничего страшного, я все-таки заперла ее в банке почти на год. Том резко вскинул брови. — Ты сделала что? Гермиона облизала губы. — Я выяснила, что она была анимагом. Вот откуда у нее были эти истории. Она превращалась в жука и шпионила за людьми. Поэтому я поймала ее и посадила в банку. Она заслужила это сполна. Том ухмыльнулся, проведя языком по верхним зубам. — Чем лучше я тебя узнаю, тем больше убеждаюсь, что мы с тобой родственные души… Даже без учета зелья. — Пожалуйста, объясни мне, что это за зелье родства душ? Пожалуйста, Том! Он откашлялся, затем достал сигареты из внутреннего кармана пальто, зажег одну без волшебной палочки и выпустил дым. — Ты когда-нибудь слышала о зелье под названием «Слезы Адониса»? Она покачала головой. — Я тоже. Судя по древним преданиям, волшебники когда-то были цельными существами… обладавшими огромной магической силой. Чтобы они не стали слишком могущественными, Зевс разделил их на две части, чтобы они вечно тосковали по своей второй половине. По сути, одна из них будет постоянно перевоплощаться, пока душа не воссоединится со своей второй половиной. Есть книга, в которой подробно описана анатомия души и магическое ядро. В этой книге также упоминается зелье, которое может показать две родственные души. — И ты его сварил? — Да. Она сглотнула. Ее сердце забилось чаще. — Со Слизнортом? Том кивнул. — У нас ушло на это три месяца. Он поднес сигарету к губам и сделал еще одну затяжку. — Если зелье становится синим, значит, ты — моя родственная душа. Если красным — значит, нет. Гермиона приоткрыла рот. — Полагаю, оно стало синим, иначе тебя бы здесь не было. Он покачал головой. — О нет, маленькая ведьма. Я бы точно был здесь. На самом деле я не верил во всю эту чушь… пока зелье не стало синим. Гермиона прерывисто вздохнула и прошептала: — Значит, оно действительно посинело… — Да. — И у тебя есть это зелье? — Оно в моей квартире. Гермиона сглотнула. — Что будет дальше? Ты его выпьешь? — Нет, любовь моя. — Том усмехнулся. — Есть обряд, который нужно провести, чтобы соединить наши души. Она открыла рот, ее глаза широко распахнулись. — Мы… соединим наши души? В его ониксовых глазах заплясали отблески свечей. — Судя по всему, это сделает нас единым целым во всех смыслах, а наша магическая сила усилится. Ее брови взлетели вверх. — Усилится? Ты поэтому сварил зелье? Он бросил на нее осуждающий взгляд. — Думаешь, это единственная причина? Она на мгновение посмотрела на него, а затем глубоко вздохнула. — Многовато для одного раза. Он молча кивнул. Через минуту Том встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. — Думаю, на сегодня мы сделали достаточно. Я принесу тебе книгу, чтобы ты сама ее изучила. Я трансфигурировал копию, потому что оригинал заколдован и хранится в библиотеке Малфоев. Она взяла его за руку и встала, позволив ему обнять себя за талию. — Так мы продолжим завтра? — Да, маленькая ведьма. — Чем мы займемся до конца вечера? Его губы растянулись в коварной ухмылке, и он наклонился, чтобы прошептать ей что-то на ухо. Смех Гермионы разнесся в ночи.