Глава 95. Обручение

— Ну вот мы и снова встретились, Том. Прошу… присаживайтесь. Дамблдор протянул руку, приглашая Риддла сесть. Том некоторое время пристально смотрел на старого волшебника, прежде чем занять кресло перед директорским столом. Серафина прихорашивалась на своем насесте, каркая на Тома и склоняя голову в ожидании его внимания. Риддл нахмурился, глядя на птицу: он понятия не имел, чем заслужил ее расположение. Дамблдор сложил руки на столе и усмехнулся, наблюдая за поведением феникса. — Думаю, вы обрели друга на всю жизнь. — Не имею ни малейшего понятия, как. — Если позволите высказать предположение, полагаю, это как-то связано с вашей близостью к моей дочери. Том почувствовал себя неловко. Он откинулся на спинку стула, пытаясь уменьшить собственное смятение перед предстоящим разговором. — Э-э… возможно, директор. Дамблдор задумчиво погладил свою рыжеватую бороду. — Моя дочь упоминала о своем желании, чтобы мы все вместе выпили чаю… но вы попросили о частной встрече. Почему? Том постарался, чтобы его лицо осталось непроницаемым. Он не доверял волшебнику, сидевшему перед ним, но это и не имело значения. Он никому не доверял. — Уверен, вы знаете, что мы с Гермионой… вместе. Дамблдор кивнул, затем взмахнул палочкой. Маленькая жестяная коробочка выплыла из ящика стола и направилась к Тому. — Сахарное перо? Том уставился на коробочку, словно на нечто предосудительное, затем снова перевел взгляд на Альбуса. — Нет, спасибо, сэр. Улыбнувшись, Дамблдор кивнул, и коробочка опустилась на его стол. — Быть может, вместо этого немного бренди? У меня предчувствие, что эта беседа потребует выпивки. Тому стало еще более неловко. Он прочистил горло. — Огневиски, если есть. Дамблдор цыкнул и снова взмахнул палочкой. С другой стороны его кабинета открылся шкаф, и два бокала начали наполняться сами собой. — Вы, молодые люди, всегда предпочитаете спиртное, отдающее полиролью для котлов. Губы Тома дрогнули. — Я склонен полагать, что каждый раз, когда вы его пьете, он укорачивает вашу жизнь на месяц. Имейте это ввиду, Том. — Я приму это к сведению, сэр. Даже если бы это было правдой, то не было бы проблемой, — подумал Том. Он старался не думать о своих крестражах, поскольку все еще опасался способностей старшего волшебника к Легилименции. У него он был прирожденный, как и у Тома. Дамблдор поднял в воздух пару бокалов, один — из темно-бордового хрусталя, другой — изумрудного цвета. Кивнув, Том выбрал зеленый. — Спасибо, сэр. Дамблдор слегка улыбнулся, беря бокал бургундского вина, и они подняли бокалы в воздух, сделав по глотку и не отрывая друг от друга глаз. Альбус откинулся на спинку кресла, облизывая губы. — Чем обязан этим визитом, мистер Риддл? Том засунул руку в карман мантии и вынул два предмета, которые тут же положил на край стола Дамблдора. Директор наклонился вперед, разглядывая их. Первым была крошечная бархатная коробочка с изумрудным кольцом. Вторым — стеклянный флакон, наполненный лазурным зельем. Альбус ничего не сказал, лишь взглянул на Тома своими голубыми глазами, приподняв бровь. — Я хотел бы попросить руки Гермионы. Дамблдор на мгновение замер. В кабинете повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь жужжанием и вращением магических приборов на их постаментах. Дамблдор протянул руку и взял изящную коробочку пальцами. — Уроборос, — тихо произнес он. — Знаете ли вы, что он символизирует, Том? — Вечность. Дамблдор моргнул, а затем улыбнулся. — Не совсем. Он означает вечный цикл смерти и возрождения, — их взгляды встретились. — Возможно, ваш выбор кольца в каком-то смысле пророческий. Том ничего не ответил. Дамблдор откашлялся. — Полагаю, вы пришли просить моего разрешения. Том кивнул. — Именно с этой целью я и здесь. Альбус мгновение разглядывал Риддла. — Позвольте спросить, Том. Вы любите мою дочь? — Да. — И я полагаю, она доверила вам некоторые, если не все, свои секреты? — Доверила. Дамблдор кивнул, задумчиво потирая бороду. — Тогда вы знаете, что она не моя дочь. Том глубоко вздохнул, затем перевел взгляд на двух фениксов, восседавших на жердочке. — У нее есть свой феникс… Похоже, судьба решила, что она — Дамблдор. Альбус снова кивнул. — Совершенно верно. Судьба, кажется, играет странную роль в ее жизни… а следовательно, и в нашей. — Вы слышали о «Слезах Адониса», директор? Голубые глаза Дамблдора нашли Тома и заметно заострились. — О, да. Я читал об их свойствах, когда в юности изучал алхимию в Германии. — Тогда вы знаете их назначение. — Несомненно. Словно по команде, их взгляды одновременно опустились на зелье. Оно сияло и искрилось, стоя на столе. — Должен ли я верить, что это правильно сваренный флакон того самого зелья, Том? Риддл кивнул. — Да, сэр. Профессор Слизнорт помог мне его сварить. Дамблдор протянул руку и взял флакон. Он поднес его к свету, любуясь сиянием и цветом. — Поразительно. Весьма трудное в приготовлении зелье, смею заметить. Взгляд Тома скользнул к Альбусу, и внезапно они перестали быть парой настороженных потенциальных врагов, а превратились в двух знатоков, восхищающихся магической аномалией. — Как чудесно, Том, что вы попытались и освоили такое редкое зелье. Полагаю, это оно содержит слезы, принадлежащие вам и моей дочери. Том наклонил голову в ответ. Дамблдор приподнял брови. Риддл откашлялся. — Да, директор. Его бывший профессор поставил зелье на место и откинулся на спинку кресла, закинув одну ногу на другую. Он погладил свою тронутую серебром рыжеватую бороду, глядя на Тома поверх очков. Том выдержал его взгляд. Он не мог не почувствовать легкий укол гордости, услышав похвалу зелья от старого волшебника. Том с отвращением подавил это чувство. Когда-то он безмерно восхищался Дамблдором. Втайне он все еще считал его единственным волшебником, достойным его уважения. Том еще не осознавал разницу между страхом и уважением. Единственных людей, которых он уважал, он также и боялся. Он всегда надеялся, что когда-нибудь мир будет бояться и его. Уголки губ Дамблдора приподнялись. — Как очаровательно. Серафина каркнула и заворковала, ее черные глаза остановились на Томе. — Так у меня есть ваше одобрение, директор? Дамблдор усмехнулся. — Мы оба знаем, что вы не хотите и не нуждаетесь в моем одобрении, — он сделал еще глоток бренди. — Однако вы здесь ради Гермионы, и это кое-что, чем я восхищаюсь. Конечно, вы можете его получить. Кто я такой, чтобы стоять на пути двух родственных душ? Мне очень нравится наблюдать, как судьба ведет свою игру, хотя, честно говоря, зелье вам приносить не стоило, Том. Пока вы относитесь к Гермионе так, как она этого заслуживает, у меня не будет к вам вопросов, — его взгляд скользнул вниз, к кольцу на его столе. Он снова посмотрел на Тома с едва скрываемой улыбкой. — Кстати, должен похвалить вас за кольцо. Оно очень красивое. Однако цвет ее дома — красный, а не зеленый. Том усмехнулся и посмотрел на кольцо. — В волшебном мире, уверен, вы знаете, принято, чтобы ведьма носила цвета дома своего мужа. Дамблдор кивнул. — Это правда. Однако, как вы, вероятно, заметили… Гермиона — не обычная ведьма. Риддл криво усмехнулся. — Нет. Она особенная. — Кроме того, Том. Уверен, вы уже знаете, что она маглорожденная. У нее могут быть и свои обычаи, которые следует соблюдать, особенно на церемонии, — он слегка наклонил голову, чтобы многозначительно посмотреть на Тома поверх очков. — Надеюсь, с этим не возникнет проблем? Риддл медленно покачал головой. — Нет. Дамблдор допил бренди, довольно причмокивая губами, и протянул руку Тому. — Если Гермиона выберет вас, мне этого достаточно. Вы будете желанным гостем в семье Дамблдоров, Том, — Риддл на мгновение ошарашенно уставился на его руку, затем нерешительно принял ее. Как только Альбус сжал его ладонь, он притянул Тома к себе. — При условии, что вы будете заботиться о ней и не подвергать ее опасности. Безопасность моей дочери — превыше всего, даже ваших карьерных целей. — Конечно, — серьезно ответил Риддл. Дамблдор отпустил его. Том провел языком по верхним зубам. — Это подводит меня к моей следующей просьбе. — О? И какой же, Том? Риддл откашлялся. — Я подавал заявление на должность преподавателя Защиты от Темных Искусств несколько лет назад, когда окончил школу, но директор Диппет счел меня слишком молодым для преподавания. Я хотел бы попросить вас пересмотреть мою кандидатуру на эту должность. Дамблдор приподнял бровь. — Разве вы не баллотируетесь на пост Министра? Том откинулся на спинку стула. — Думаю, мы оба знаем, кто станет Министром, директор. Дамблдор хмыкнул и задумчиво прищурился, почесывая подбородок. — У нас уже есть преподаватель, Том. — Ни один студент не получил высшую оценку на выпускных экзаменах по Трансфигурации в прошлом семестре. Даже по С.О.В результаты были плачевными. Дамблдор моргнул, затем склонил голову в знак согласия. Два волшебника сидели в тишине, оценивая друг друга. Часы Дамблдора загудели, словно Хогвартс Экспресс. Он достал их из кармана мантии и заглушил. Убрав обратно, он сложил руки на столе и посмотрел на Тома. Он открыл рот, чтобы заговорить, но Риддл опередил его: — Вы ведь знаете, что я более чем квалифицирован, сэр. Дамблдор кивнул. — Определенно слишком квалифицирован, чтобы работать в антикварной лавке, известной связями с темной магией. — Работая там, я узнал бесценную информацию. — Вы узнали то, чему никогда не должны были учить в Хогвартсе. Между ними повисла тишина. Том стиснул зубы. — Согласен. Но как можно научить защищаться от того, о чем изначально ничего не знаешь? Дамблдор выдохнул, задумчиво глядя на своего бывшего ученика. Затем он внезапно выпрямился, его голубые глаза пронзили Тома с такой остротой, что это встревожило его бывшего ученика. Магическая сила старшего волшебника ловко преодолела защиту Тома, обнажив его разум за краткий миг, когда Дамблдор воспользовался своим даром Легилименции, чтобы понять намерения Тома. Затем так же быстро он откинулся назад, ослабляя свое влияние на разум Риддла. Том старался сохранять бесстрастное выражение лица, но внутри он был в ярости и даже в какой-то степени застигнут врасплох. — Том, если ты женишься на Гермионе, твоя верность будет принадлежать ей. Весь твой набор приоритетов изменится. Они должны… — Вы только что заглянули в мой разум. Вы должны знать, что это уже произошло. Дамблдор играл своей палочкой. — Я должен был убедиться, что ты не пытаешься использовать ее в своих целях, — Альбус медленно крутанул палочку, размышляя. — Хогвартс — не центр вербовки, Том. Риддл сделал глоток огневиски. — Понял. — Ваша учебная программа будет одобрена мной. Вы будете отчитываться обо всем, что планируете преподавать, мне или другому штатному преподавателю. Том моргнул. — Конечно. — На самом деле, — продолжил Дамблдор, вращая палочку в пальцах, — Министерство Магии недавно приняло закон, обязывающий меня представлять учебные материалы школьных преподавателей Министерству, чтобы их мог изучить Министр. Губы Тома изогнулись. — Которым будет моя жена. Дамблдор склонил голову. — Потенциально, — он сделал еще глоток бренди. — Однако… эта школа — найм, увольнение и все ее дела, включая учебную программу, — решаются директором… то есть, мной, конечно. Том заерзал на стуле, чувствуя себя ничуть не лучше того мальчика-сироты, которым он был, когда Дамблдор впервые пришел к нему и поджег его шкаф. — Надеюсь, вы знаете, что я не прошу о благосклонности, сэр… только о справедливой оценке моих знаний и навыков, и чтобы мне… предоставили возможность. — Возможность, — Дамблдор тихо усмехнулся. — Знаете, дочь недавно отчитала меня за вас. — Похоже на нее. — Да, ну… она сказала то же самое. Что я никогда не давал вам шанса. Возможности, — он провел кончиком пальца по краю бордового бокала. — Возможно, нам обоим дали еще один шанс, Том. Дамблдор глубоко вздохнул, затем повернулся, чтобы посмотреть на пару фениксов, сидевших на жердочке. — Один год, Том. Вы приступите, когда начнется осенний семестр.

_____________________________________

Том Риддл провел рукой по блестящим локонам своих черных как смоль волос. В последнее время он стриг их короче, но за прошедшие недели волосы отросли, а сегодня утром он не стал их зачесывать, поэтому непослушная прядь упала ему на лоб. В другой руке он держал трубку, набитую листьями вейлы. — Ты когда-нибудь курила их, Гермиона? — Это запрещено в будущем. — Неужели? Тогда лучше наслаждайся, пока можешь. — Благодаря этому и твоими сигаретам ты, вероятно, в скором времени переродишься через крестраж. Он рассмеялся, и она залюбовалась тем, как на его скульптурных скулах собрались очаровательные складочки, обнажая идеально белые зубы. — Моим родителям понравились бы твои зубы. Он ухмыльнулся, протягивая трубку Гермионе. — А я бы им понравился, как думаешь? — Учитывая, кто ты, скорее всего, нет. — Справедливо. Думаю, мне придется впечатлить Дамблдора, чтобы сохранить твою благосклонность. Гермиона поерзала, теребя подвеску феникса на шее. — Итак, — начал он, возвращаясь к их предыдущей теме разговора. — Твой друг убил моего василиска. Она кивнула. — Я вселился в сестру твоего другого друга и пытался убить ее. — К сожалению… и я также недовольна тем, что ты сделал с Хагридом. Он пожал плечами, выпуская дым изо рта. — Василиск теперь мертв. Гермиона склонила голову и нахмурила брови. — Да, я знаю. Я только что это сказала. — Нет, Гермиона. Я имею в виду, что я его убил. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что убил его? — Я. Вонзил. Кинжал. В. Его. Череп, — он произнес каждое слово снисходительно, что наверняка бы ее разозлило, если бы она не была так шокирована его заявлением. Гермиона моргнула в ошеломленном молчании. — Когда? И… и почему? Он пожал плечами. — Когда мы со Слизнортом варили зелье несколько месяцев назад. — Но почему? Его глаза встретились с ее. — Ты что, настолько глупая, маленькая ведьма? Почему, во имя Салазара, ты думаешь, что я мог бы так поступить? Гермиона с сомнением посмотрела на него, беря трубку в рот и втягивая дым. Темно-пурпурные листья в чашке ярко вспыхнули, и она закашлялась, когда дым вырвался наружу. Том усмехнулся и похлопал ее по спине. — Дамблдор поймал меня в тот день в коридоре. Угрожал расчленить меня на миллион кусков, если я когда-нибудь причиню тебе вред. Хотя она была занята тем, что выкашливала легкое, Гермиона искоса бросила на него злобный взгляд. — Сомневаюсь, что такое было, — прохрипела она. — О, да, так оно и было. Наверное, я должен был обидеться, но не мог не почувствовать облегчения от того, что у нас наконец-то появился общий интерес. Гермиона приподняла бровь. — И какой же? Его губы дрогнули, и он наклонился к ней. Лучи света плясали на ее волосах, коже и ресницах, когда он смотрел на нее сквозь магически вызванную эйфорию. — Мы оба хотим обезопасить тебя. Гермиона почти мгновенно успокоилась: курительная трубка быстро подействовала на ее сознание. Зрение затуманилось, все в квартире казалось красивее и словно засияло. — Почему кажется, что все сделано из стекла? Том сглотнул, забыв закончить свой ответ, наблюдая за ней. Его взгляд задержался на вьющихся локонах ее волос, он подумал про себя, как же она прекрасна, как он до сих пор не осознавал, что его взгляд неизменно притягивал тонкий изгиб ее голени, насколько насыщенным был цвет ее кожи, какой живой и полной тепла она казалась. Он заметил, как поморщился ее лоб, когда она задумалась, верный признак предстоящего озарения. Эти моменты были его любимыми, потому что он обожал слушать ее мысли, ее теории и предположения. Он отметил про себя, что ее глаза имели цвет осени, и они вызывали у него то же самое чувство, что и первые осенние заморозки. Он наблюдал, как эти глаза обшаривали комнату, отмечая ее фосфоресцентный вид, вызванный курением трубки. — У меня галлюцинации, — прошептала она. Он ничего не сказал, лишь наблюдал за ней с улыбкой, впитывая каждое ее движение, словно хищник. Его охватила волна эмоций, словно все чувства, которые он когда-либо испытывал к ней, нахлынули, как цунами, в его опьяненном состоянии. Жар разливался по его телу. Лишь однажды ему довелось почувствовать, будто он во сне, — в тот день, когда Дамблдор посетил его в приюте Вула. Тому казалось, что он каким-то образом умер и попал в альтернативную реальность. Существование магии? После всех лет, проведенных в нищете магловского приюта, посреди войны? Этого не могло быть. Он на самом деле не рассматривал возможность того, что в мире могут быть другие, такие же, как он. Это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. В тот день он почувствовал, как какая-то часть его самого встала на место, словно недостающий кусочек пазла. И все же другая часть его существа была опустошена, что становилось еще более очевидным на фоне остальной его жизни, которая, казалось, складывалась безупречно. Какая-то часть Тома оставалась застрявшей, пустой, резко контрастируя с остальным существом, которое, казалось, было не способно совершить ничего плохого. Он был сильным, умным, хитрым, красивым и, в конечном счете, популярным. Так почему же он всегда чувствовал себя… не в своей тарелке? Словно вся его жизнь была чуть-чуть не туда, влево или вправо. Словно всю жизнь он жил с камешком в ботинке. Он думал, что, возможно, отсутствие матери и отца оставило в нем такую пустоту; он компенсировал это, стремясь к совершенству в учебе. Но что бы он ни делал, Риддл всегда чувствовал себя… сломленным. Словно его душа была расколота еще до рождения. Том смотрел на Гермиону, наблюдая, как радужные блики танцуют на ее коже, и ему пришло в голову, что она действительно похожа на богиню. — Я никогда не чувствовал себя цельным, пока не встретил тебя, Гермиона. Его голос был низким, почти шепотом. Грейнджер моргнула, ее реакция была замедленной, когда глаза медленно остановились на Томе. Они сначала прошлись по его лицу и телу, прежде чем ответить: — Цельным? — Это единственное слово, которым я знаю, как описать это чувство. Она придвинулась ближе, обхватила его талию ногой и села верхом. Он прищурился, оглядывая её тело. — Ты хочешь сказать… что я тебя дополняю? Его глаза встретились с ее. — Пожалуй, это лучшее выражение. Она обняла его за шею. И задвигала бедрами, листья вейлы уже начали оказывать на нее магическое воздействие. Ее рот коснулся его шеи, и она провела языком по коже, очерчивая яремную вену. — Том? — пробормотала она, прижимаясь к его коже. — М-м? — его ответ был глубоким рокотом в груди, выдающим его желание. — Ты хочешь ребенка от меня? Брови Тома взлетели вверх. Он откинулся назад, чтобы посмотреть ей в глаза, и увидел их затуманенными и отяжелевшими. Она покачивала бедрами, прижимаясь к нему и заставляя стиснуть зубы от похоти. Она начала расстегивать его рубашку, но его ловкие пальцы сомкнулись на ее запястьях, как железо, останавливая ее. — Ты не можешь задать мне такой вопрос под кайфом. — Почему нет? — Потому что я восприму это всерьез, хотя не должен. Она несколько раз моргнула, словно пытаясь протрезветь. — Я серьезно, Том. Не сейчас, очевидно, но… когда-нибудь, — она покачала головой. — Эти листья странные. Его губы дрогнули. — Они пробуждают самые сокровенные желания. — Почему ты всегда меня обманываешь? Он приподнял бровь. — Всегда? Это серьезное обвинение. Ее глаза сузились. — Если помнишь, ты однажды наложил на меня заклятие Тюрьмы Желаний. — Я сломал его до того, как прикоснулся к тебе. Отдай мне должное. Она сглотнула, ее руки все еще были в его захвате. — Ну… теперь ты знаешь, чего я хочу. — Это все, чего ты хочешь, маленькая ведьма? Выдвигай все свои требования сейчас. Ты сияешь, как Афродита, а твои трусики такие мокрые, что уже промочили мои брюки. Думаю, сейчас я бы согласился на что угодно. Гермиона хихикнула, что приятно удивило Тома, ведь он не привык к такому звуку. Том отпустил ее запястье, махнул рукой, и прямо из воздуха на его ладони появилась маленькая коробочка. — Я соглашусь с вашими требованиями, мисс Дамблдор, но у меня есть и свои собственные. Крошечная бархатная коробочка поднялась в воздух, зависнув над его рукой. Гермиона смотрела на нее остекленевшими глазами, но одновременно сосредоточенно. Листья вейлы вызывали странный эффект: одновременный прилив эйфории и галлюцинации, но также и повышенное чувство сосредоточенности. Ее губы приоткрылись. Коробочка открылась, явив самое ослепительное кольцо, которое она когда-либо видела. Она с усилием выдохнула. — Выходи за меня, Гермиона.

_____________________________________

Экземпляры «Хрономанта» стояли на полках рядом со стопками «Ежедневного Пророка». Газеты шли ноздря в ноздрю: свежесть и новизна газеты Гермионы боролись с политическим влиянием и репутацией «Пророка». В редакции «Ежедневного Пророка» царило оживление: новая конкуренция вдохнула жизнь в сотрудников, а постоянный поток новостей заставлял номера мгновенно исчезать с полок. Вальбурга Блэк только что вернулась из Франции со своими братьями. Она схватила обе газеты с полки киоска на углу Косого и Лютного переулков. Ее голубые глаза скользнули по заголовкам, затем она почувствовала, как у нее сжалось сердце. Несколько заголовков гласили следующее:

«Риддл, Блетчли и Дамблдор: напряженная гонка за пост Министра!»

«Дюфрейн теряет хватку? Временный Министр и глава Отдела Магического Правопорядка увяз в расследованиях.»

«Долохов все еще на свободе: что пошло не так в тюрьме Азкабан?»

Вальбурга бросила сикль продавцу газет, взмахнула палочкой, убрала их в сумку и повернулась, чтобы уйти как раз в тот момент, когда эльф развязал новую стопку газет и расставил вечерние выпуски по полкам. Вальбурга быстро обернулась и схватила газету, ее глаза жадно прошлись по заголовку.

«Дамблдор и Риддл: помолвлены?

Бывшая обозревательница «Пророка» Гермиона Дамблдор в последнее время, безусловно, была занята, и её сложная жизнь стала настоящим испытанием для волшебной Британии! После недолгой карьеры в отделе авроров Министерства (мы подозреваем, что её тайный роман с начальником, Гаспаром Дюфрейном, пошёл не по плану), Гермионе удалось переманить нескольких наших обозревателей из «Пророка», который переживал не лучшие времена, чтобы создать свою собственную газету и объявить о своей кампании на пост Министра магии, а также об инвестировании средств в начинающую компанию по производству зелий, созданную на базе обанкротившейся фабрики «Портсмутские зелья» (бывший производитель зелья для волос «Слизики», купоны на скидку см. на странице 14).

За последний месяц, после того как в поместье Малфоев состоялся широко освещаемый бал, «Ежедневный пророк» подтвердил, что два кандидата на пост министра, Том Риддл и Гермиона Дамблдор, действительно состоят в романтических отношениях.

Но это еще не все, что стало известно.

Наши проверенные источники сообщили «Ежедневному Пророку», что и Дамблдор, и Риддл обратились в «Ведьмин Еженедельник», чтобы запланировать интервью относительно «большого предстоящего объявления».

«Они хотят публично объявить о своей помолвке, но также чувствуют, что им нужно опередить события», — говорит источник, близкий к Дамблдорам. «В глазах общественности они всегда были соперниками, поэтому логично, что они считают себя обязанными дать объяснение».

Объяснение определенно необходимо, учитывая их давнюю ненависть друг к другу, не говоря уже об их совершенно разных идеологических позициях.

У нас в «Ежедневном пророке» есть вопросы, и мы знаем, что у общественности они тоже будут!

Например, являются ли эти двое мошенниками, или это действительно романтическая история «от ненависти до любви»?

Как долго эти двое были вместе?

Является ли совпадением, что они оба сейчас участвуют в выборах? Может ли их роман быть просто пиар-ходом?

Действительно ли они помолвлены?

У нас нет всех ответов, но мы можем подтвердить, что в среду вечером Гермиона Дамблдор была сфотографирована в Кеттел-Корт с новым украшением: золотым кольцом с крупным изумрудом, удобно расположившимся на ее безымянном пальце!

Вы услышали это первыми: на горизонте неожиданная и беспрецедентная свадьба!»

Вальбурга почувствовала, как по ее коже пробегает дрожь, а краска медленно отливает от лица. Она взглянула на две фотографии на странице. На одной из них она увидела Гермиону, упомянутое кольцо сияло на солнце. На другой она увидела их вместе на балу Остары. У нее перевернулось сердце, когда парень, которого она любила большую часть своей юности, поцеловал другую ведьму. Она ненавидела Гермиону Дамблдор… каждой клеточкой своей души. Не было достаточно проклятий, чтобы причинить ей ту боль, какую хотелось бы. В глубине души Вальбурга не верила, что Том способен полюбить кого-либо. Она знала, как он дорожит своими идеями и планами. Будучи Блэк — богатой, могущественной, чистокровной ведьмой, — она думала, что идеально впишется в эти планы. Она была абсолютно убеждена, что он держал ее рядом все эти годы, потому что планировал жениться на ней. Но видеть, как он бросил ее ради кого-то вроде Гермионы, было слишком для Вальбурги, чтобы понять… Эта сука защищала и магглов, и домашних эльфов, ради Салазара! Вальбурге был небезразличен Макс… и она хотела увидеть его, чтобы утешить его за время, проведенное в Азкабане. Но Вальбурга не могла не страдать от предательства Риддла. Она не знала, каково это — не хотеть Риддла, просто потому, что она всегда хотела его. Поэтому, чтобы избавиться от этой привычки, она превратила свою боль в ярость и ненависть. Гермиона Дамблдор была слишком идеальна. Никто не был настолько идеален. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что-то не сходилось. Вальбурга знала, что где-то в ее броне есть трещина… Ей просто нужно было ее найти.