Глава 96. Veriti

До выборов в Министерство оставалось меньше месяца, и Лондон гудел от новостей о кандидатах, их митингах, речах и предвыборных обещаниях. Гермиона провела митинг в центре Хогсмида и отвечала на вопросы о своей политической платформе. Она напомнила собравшимся о своих достижениях с момента приезда в Лондон, о том, как она раскрыла заговор гоблинов и построила новый банк для волшебников. Она вернула внимание общественности к своим статьям, призвав вернуться к подробным эссе и опасениям, которые она высказывала по поводу слабых мест в британской инфраструктуре. Она упомянула о неэффективности Азкабана как тюрьмы и заверила общественность, что в случае ее избрания Британия станет безопаснее, чем когда-либо. — Я, Гермиона Дамблдор, обещаю построить новую тюрьму с более мощными защитными чарами, лучшей охраной и более строгими мерами безопасности. Я не только разработала подробный план тюрьмы, но и найму лучших магических архитекторов в мире. Мы построим тюрьму, которая будет соперничать с Нурменгардом! По деревне прокатились радостные возгласы. — У меня есть опыт работы аврором в Отделе Магического Правопорядка, и я хорошо понимаю, как работают правоохранительные органы. Я проконсультировалась с мистером Дюфрейном, и мы будем работать вместе, используя его методы управления Отделом, чтобы внедрить новые стратегии и произвести революцию во всех отделах Министерства Магии. Разве вам не надоело, что Министерство — это клуб для избранных? Разве вам не осточертели политические игроки, предвзятое отношение к магам и жестокое обращение с волшебными существами и даже другими расами? Что-то должно быть сделано — должно быть разработано новое законодательство, и я намерена стать поборницей перемен, которых вы все заслуживаете. Пусть 1949 год станет годом, когда вы проголосуете за перемены! Крики и одобрительные возгласы толпы оглушали. Разумеется, после выступления Гермиону вывели из зала и проводили через заднюю дверь «Кабаньей Головы», прежде чем на нее обрушился шквал вопросов о ее помолвке с ее соперником Томом Риддлом. Кроме того, он тоже активно проводил предвыборную кампанию. В тот же день он провел митинг в Косом переулке, где выразил обеспокоенность по поводу Статута о Секретности, темной магии и непростительных заклятий, а также призвал к более тесному сотрудничеству между правительствами разных стран в области магии. Он говорил о необходимости реформирования британской системы образования, об ассимиляции магглорожденных и о том, что нужно уделять больше внимания магии без использования волшебной палочки. — Мы преподаем магию без использования волшебной палочки как продвинутый навык, хотя она должна быть элементарной. Все дети волшебников способны творить магию без палочки, но мы учим их полагаться на волшебные палочки, тем самым ограничивая их магические возможности. Я часто задавался вопросом, почему так происходит. Возможно, это было сделано намеренно. Возможно, магию, создаваемую с помощью волшебной палочки, легче контролировать и отслеживать. Возможно, наше правительство предпочитает именно такой подход. Возможно, до сих пор наше правительство стремилось сделать нас беспомощными без волшебных палочек. Учеников африканской школы в Уагаду с детства учат колдовать без волшебной палочки. Палочки преподносятся как полезный, но не обязательный инструмент. Если вы выберете меня, я постараюсь провести новую образовательную реформу, которая укрепит магические способности нашей молодежи, потому что, в конце концов… Магия — это сила. Аплодисменты прокатились по переулку, эхом разносясь по его извилистым улочкам и даже по узким кирпичным стенам Косой аллеи.

_________________________________

— Том… ты помнишь Болгарию, когда мы впервые… Гермиона замолчала, огорченно поджав губы. Том сидел в кресле в своей квартире, держа в руках раскрытую книгу «Чародей». Гермиона стояла у обеденного стола и замешивала тесто для скон. Он опустил книгу и приподнял бровь. Его губы дрогнули, но он вопросительно смотрел на нее, словно заставляя заговорить. Она закатила глаза. — В первый раз, когда мы занялись сексом. Его глаза сузились, а губы растянулись в ухмылке. — Конечно… как я мог бы забыть? Гермиона в замешательстве посмотрела на него, продолжая месить тесто. — Ты сказал, что едешь в Албанию. Сказал, что секрет за секрет. Ты не скажешь мне, куда ты ездил? Он моргнул, затем сложил бумагу и отложил ее в сторону. Она залюбовалась тем, как его рукава были закатаны до предплечий, обнажая красивые руки и выступающие вены. Он встал и подошел к ней сзади, перекинул ее волосы через плечо и убрал несколько прядей с ее лица. — Я отправился к очень опасному, но очень могущественному колдуну. У него были знания, которые я хотел заполучить. А еще мне нужно было навестить… кое-кого. — Кое-кого? Он кивнул. Гермиона убрала руки из теста и повернулась к нему. — Я думала, мы больше не храним секретов? — Со временем ты все узнаешь, маленькая ведьма. Ты готова показать мне больше? Гермиона глубоко вздохнула. Она тянула время и немного нервничала из-за того, как он отреагирует на остальные ее воспоминания. Ее взгляд упал на изумрудное кольцо, лежавшее на столе рядом с тестом. Его взгляд последовал за ее взглядом. Она снова посмотрела на него. Он провел костяшками пальцев по ее щеке, затем завел руку ей за шею и притянул к себе. Его губы коснулись ее губ, и она мгновенно растаяла. Его запах всегда пьянил ее. Из его груди вырвался глубокий рокочущий звук, когда он обнял ее за талию и притянул к своему сильному телу. Мука с фартука осыпалась на его черные брюки. Мгновение спустя она уже задыхалась, и он усмехнулся, отстранившись. Однако его рука на ее талии не ослабла, и она без сил прижалась к нему, удивляясь, как ему всегда удавалось лишить ее сил одними лишь губами. Он наклонился к ней, его дыхание коснулось ее уха, и он прошептал: — Нет, я никогда не забуду, какой тугой была твоя киска, когда я вошел в тебя в первый раз. Кажется, я еще не поблагодарил тебя за то, что ты отдалась мне первой, да? Гермиона широко раскрыла глаза, и ее щеки запылали. — Вы вульгарны, сэр. — Что вульгарно, так это то, как ты проглотила всю мою сперму до последней капли прошлой ночью. — Ради Мерлина, Том, — запротестовала Гермиона, отталкивая его, и ее щеки покраснели. — Отпусти меня! — Нет, маленькая ведьма, — выдохнул он. — Никогда. Ее сердце пропустило удар от его тона. Она перестала сопротивляться и посмотрела на него. Его угольно-черные глаза блуждали по ее лицу, а затем он наклонился, чтобы снова поцеловать ее. Его язык скользнул по ее губам, прежде чем чувственно проникнуть в ее рот. Она всхлипнула, и когда Том отстранился, она едва не бросилась за его губами, так сильно ее мучил голод. — Покажи мне, — прошептал он. Гермиона сглотнула. В ее венах бурлил наркотик под названием Том Риддл, его темные глаза заполняли ее поле зрения, пока он не стал единственным, кого она могла видеть или чувствовать. — Доверься мне, Гермиона, — приказал он, и она тут же расслабилась, тихо выдохнув. Том мягко скользнул сквозь ее ментальные барьеры, словно тень, пробирающаяся в щель под дверью. Она наблюдала за происходящим со стороны, пока он рылся в ее воспоминаниях. И помогала ему, мысленно подталкивая его, когда он касался важных воспоминаний. Он наблюдал за ней на третьем курсе, и его, похоже, забавляла ее ненависть к Прорицаниям, а события в конце третьего курса даже заинтриговали. Он удивленно поднял бровь, когда Гермиона получила Маховик Времени на третьем курсе. Она показала ему достаточно информации о Сириусе, Люпине и Питере, чтобы ввести его в курс дела, а затем перешла к четвертому курсу. Она чувствовала его потрясение из-за Турнира Трех Волшебников, его раздражение из-за ее недолгого романа с Виктором Крамом, и почти видела, как он закатывает глаза, когда она ссорится с Роном. Гермиона рассказала ему все, что знала о конце Турнира, портключе и кладбище, созданном Барти Краучем-младшим, и об ужасных событиях, произошедших на этом кладбище. Страх снова сжал ее сердце, когда она вспомнила, как Гарри появился с кубком и телом Седрика, как ужас звучал в его голосе, когда он кричал: «Он вернулся, Волан-де-Морт вернулся!» Гермиона вздрогнула, когда Том вышел из ее сознания. Он схватил ее за плечи и притянул к себе, чувствуя, что она расстроена. Он ничего не говорил, только обнимал ее. Несколько мгновений прошли в тишине, пока она пыталась успокоиться. — Прости, — прошептала она, стуча зубами. — Я еще не… пережила все, что произошло. К тому времени, как я пришла сюда, все было почти кончено. Он ничего не сказал, лишь нежно погладил ее по спине. Наконец его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но слова ускользали от него. Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил. Он глубоко вздохнул и пробормотал: — Возможно, тебе нужен целитель разума, Гермиона. — К какому целителю мне пойти, чтобы он не рассказал Министерству правду? Том задумчиво провел языком по верхним зубам. — Возможно, Дамблдор кого-то знает. Она моргнула, затем кивнула, и дрожь постепенно утихла. — Как ты сюда попала? — мягко спросил он. — Тебя сюда отправил какой-то предмет? Она откинулась назад, на ее лице отразилось потрясение. Она кивнула, а затем прошептала: — Как ты узнал? — Ты мне снилась. До того, как появилась. Я слышал твой голос. Тебя послал сюда предмет, который я создал, не так ли? Гермиона прикусила губу. — Думаю, да. Но… прежде чем мы до этого дойдем, нужно сделать еще очень многое. — Если это слишком сложно, то нам стоит подождать. Я могу ждать… столько, сколько потребуется. Она глубоко вздохнула и оглядела комнату. — Мне нужно отнести эти сконы. А потом нам нужно идти дальше. Я не могу откладывать это вечно, и… и тебе нужно знать. Мы… должны поговорить обо всем этом. — Гермиона посмотрела на него, заметив обеспокоенный взгляд. — Я не могу совместить тот ужас, который ты наводил тогда, с тем, каким ты стал сейчас. Это просто не может быть правдой. Он поднял руку к ее щеке и провел большим пальцем по коже. — Я тоже так чувствую, маленькая ведьма. Я часто задаюсь вопросом, как могло случиться, что ты ворвалась в мой мир и полностью перевернула мою жизнь… Иногда по ночам я боюсь, что проснусь и все это окажется сном. Гермиона обняла его за шею и запустила пальцы в волосы у основания его черепа. — Тогда давай никогда не просыпаться.

__________________________________________

После того как они оба выпили и съели по булочке, то продолжили погружаться в ее воспоминания. Она показала Тому небольшие фрагменты о его последователях, воспоминания о времени, проведенном в Хогвартсе, и об отношениях с Уизли. Показала ему трудности, с которыми столкнулся Гарри на пятом курсе, его странные видения и эпилептические припадки, а также брешь в Азкабане, через которую вырвались Пожиратели Смерти. Он наблюдал за постепенным захватом власти в Министерстве и вмешательством Амбридж в дела Хогвартса. Наконец она показала ему начало «Отряда Дамблдора» и их частные уроки с Гарри в Выручай-комнате. Обычно Гермиона могла предугадать его реакцию на ее воспоминания, но на этот раз он хранил мрачное молчание, ничем себя не выдавая и не проявляя никаких эмоций. Он просматривал ее воспоминания, пока не наткнулся на засаду, устроенную его Пожирателями Смерти в Отделе тайн. Наблюдал за дуэлью и смертью Сириуса Блэка. Единственным всплеском эмоций, который испытала Гермиона, была волна ярости, прокатившаяся по ее спине от проклятия, выпущенного Антонином Долоховым, сыном Максимилиана. Затем, наконец, появился Волан-де-Морт, и началась эпическая дуэль с Дамблдором, в результате которой была разрушена большая часть атриума Министерства. Том наблюдал, как Волан-де-Морт вселился в тело Гарри, а затем быстро ушел и дезаппарировал после появления Министра Фаджа. Гермиона ожидала, что он выйдет из ее сознания, но он снова погрузился в ее воспоминания, быстро просматривая их, пока не нашел то, что искал. Гермиона лежала на кровати в больничном крыле Хогвартса. Ее грудь болела, в легких сворачивалась жидкость, пока проклятие распространялось по грудной полости. Она кашляла кровью и в течение всего дня принимала всевозможные зелья, то теряя сознание, то приходя в себя, пока ее тело и магия боролись с последствиями проклятия. Мадам Помфри периодически проверяла ее состояние, накладывая диагностические заклинания и следя за ее выздоровлением. — Вам очень повезло, мисс Грейнджер. Если бы это проклятие прозвучало вслух, вы бы не дожили до рассвета. Том вышел из ее сознания. У Гермионы кружилась голова от его легилименции, но он протянул руку, чтобы поддержать ее. Она подняла глаза и увидела его лицо, искаженное безудержной яростью, с напряженными и подрагивающими от напряжения челюстями. Одним быстрым движением он сорвал с нее фартук и переднюю часть платья, обнажив грудь и ключицы. Он взмахнул рукой, произнеся заклинание без палочки, и перед ними предстал длинный ужасный шрам, пересекавший ее грудь наискосок. — Кто это сделал? — выплюнул он. Ее губы приоткрылись. — Долохов… Антонин Долохов. Он моргнул. Его пальцы мягко коснулись шрама. — Я знаю это проклятие. — Правда? Том кивнул, его кадык дернулся, когда он сглотнул. — Я его придумал, — криво усмехнулся он. Ее ресницы затрепетали, она моргнула и опустила взгляд туда, где его пальцы коснулись шрама. — Рана тебя все еще беспокоит? — Есть вещи поважнее, чем мой шрам… — Ответь мне. — …Иногда. Он разочарованно выдохнул, его губы сжались в тонкую линию. — Возможно, это исчезнет, если я убью его отца. Но я пока не могу этого сделать. Я дал клятву. Гермиона закатила глаза. — Я не хочу, чтобы ты кого-то убивал, — она нахмурилась. — Клятва кому? Том прикусил язык. — К сожалению, Вальбурге. Гермиона в шоке открыла рот. — Прости, что? Его взгляд встретился с ее взглядом и стал пронзительным. — Не делай из мухи слона. — Что ты ей пообещал? Он глубоко вздохнул, затем выдохнул. — Она пообещала мне лояльность Блэков… в обмен на то, что я безопасно выведу Долохова из Азкабана. — Оу. Его скулы напряглись. — Вот и все. — Когда ты с ней виделся? Он склонил голову набок. — После Остары… До того, как я убил Тафт. Гермиона сглотнула и опустила взгляд. — Гермиона. Она снова посмотрела на Тома, в ее глазах были боль и неуверенность. Он внимательно посмотрел на ее лицо, затем протянул руку и провел большим пальцем по ее подбородку. — Она пришла ко мне, потому что Долохов был в тюрьме, и она думала, что это моих рук дело. Она как-то сблизилась с ним и хотела, чтобы я его вытащил. Больше мы ни о чем не говорили. Теперь Блэки у меня в долгу, а это дорогого стоит. — Он приподнял ее подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Волшебник, который сражался с Дамблдором… это был я? Гермиона кивнула, не сводя с него глаз. — Дамблдор не смог меня победить. Она слегка покачала головой. — Нет, не смог. — Значит, я сильнее Грин-де-Вальда. — В будущем — да. Казалось, он на мгновение задумался. Затем сказал: — Я в восторге от того, что зелье сработало. Котел на кладбище. Я нашел его в личных записях Слизерина в библиотеке Лестрейнджа. — Том подошел к книжному шкафу, достал с верхней полки свиток и развернул его, погрузившись в изучение содержимого. Она не смогла сдержать улыбку. Это было так похоже на Тома — не задумываться о человеческом аспекте ее воспоминаний или о последствиях своих действий. Его заботило только ее благополучие и его магия. Она любила его за это. — Ты правда веришь во всю эту чушь про чистокровность, Том? Его глаза перестали скользить взад-вперед и остановились на ней. — Ты уже должна знать, что меня не очень волнует политика чистокровных… но моих последователей она волнует. — Почему ты потакаешь их верованиям? Он свернул свиток и положил его на место. — Сила, Гермиона. Знания. — Какие знания? — Ты знаешь, о каком количестве тайных заклинаний и ритуалов я узнал из их библиотек? Заклинания, до которых им всем нет дела. Книги, покрытые пылью от долгого неиспользования. А ты знаешь, что их семьи каждый год проводят обряды, которые не описаны ни в одной книге? Древняя магия, которая веками передавалась в их семьях. Нет, я не завидую их крови. Я завидую их истории. Знания, маленькая ведьма. Власть. Вот чего я жажду. — Том подошел к ней, его взгляд скользил по ее телу. Глаза остановились там, где верх ее платья был порван, дразня его видом изгиба ее груди. — И ты, конечно. Она провела пальцами по его руке, очерчивая контуры мышц. — Как думаешь, что они сделают, когда узнают о нашей помолвке? — Они ничего не сделают… или все умрут. Гермиона рассмеялась и покачала головой. — Ты не можешь убить всех, Том. — Я искренне надеюсь, что ты не бросаешь мне вызов… потому что тогда мне придется доказать, что ты ошибаешься. — А что, если они узнают, что я магглорожденная? Он медленно провел языком по верхним зубам, затем глубоко вздохнул. — Тогда, полагаю, им всем придется сделать выбор. Гермиона сглотнула. — А если все они тебя бросят? Том ухмыльнулся и повернулся, чтобы сесть на диван. — Тогда им всем лучше быть начеку. Гермиона подошла и села к нему на колени. Он обнял ее и прижал к груди. — До сих пор не могу поверить, что ты виделся с Вальбургой, — угрюмо сказала она. — Ты же знаешь, я ее терпеть не могу. — Во-первых, она сама пришла ко мне. Во-вторых… ты целовалась с Дюфрейном или нет? — Мы не были вместе тогда! — возразила она. — Это все очень хорошо, но я сомневаюсь, что ты была бы так же снисходительна, если бы я поцеловал Вальбургу во время нашего… небольшого перерыва. Ее рот раскрылся. — Это другое. Его губы изогнулись в дьявольской улыбке. — Это какое? — Просто другое! — Он тебе нравился? Не ври мне. Ее губы приоткрылись. — Я… испытывала к нему чувства. Да. — Тогда тем хуже. К Вальбурге я ничего не чувствовал. — Мы с тобой родственные души, Том. Никто не может сравниться с тем, что я чувствую к тебе. — Я знаю, дорогая. — Он протянул руку и заправил локон ей за ухо. — Мне не терпится узнать продолжение твоей истории, Гермиона. Я хочу знать, как ты завладела моим Темпестусом. — Чем? — С объектом, который отправил тебя сюда. Она повернула голову и посмотрела в окно. Небо темнело. — Уже поздно. Он кивнул. — Чтобы разобраться в твоих воспоминаниях, нужны часы. Наверное, потому что ты так много болтаешь. — Я не болтаю, придурок! Он ухмыльнулся, затем откашлялся. — Я могу найти более полезное применение нашему времени… по крайней мере, до конца ночи. Ее брови взметнулись вверх. — Да? Том подмигнул ей и сверкнул идеально белыми зубами в волчьей ухмылке, отчего ее сердце пропустило три удара. Она задумалась, будет ли она всегда реагировать на него так же — когда у нее внутри все переворачивается? Судя по тому, как он смотрел на нее сейчас, она была готова поспорить на все свои галлеоны, что будет.