Глава 97. Площадь Ахерона

На следующее утро Гермиона и Том проснулись без какой-либо спешки. У них не было никаких предвыборных обязательств, никакой работы, на которую надо было торопиться, и никаких других тягостных дел, поэтому они могли позволить себе медленно возвращаться в сознание, переплетаясь друг с другом конечностями под одеялом на кровати Тома. — Мы продолжим сегодня наши сеансы легилименции? — пробормотала Гермиона, все еще полусонная, с закрытыми глазами. — Да, моя маленькая ведьма, — прошептал он ей в растрепанные каштановые кудри. — Но сначала я хочу тебе кое-что показать. Это помогло ей окончательно проснуться. Ее глаза широко распахнулись. — Показать мне? Что? Уголки его губ изогнулись в кривой улыбке. — Увидишь. Поднимай свою прелестную задницу и одевайся. Она бодро вскочила с кровати, босая и загорелая. Сложив руки за головой и лениво улыбаясь, Том проследил, как она побежала в ванную. Он никогда не думал, что сможет так наслаждаться близостью с другим существом, как с Гермионой. Всегда жил своей очень упорядоченной, скрытной жизнью, словно свернувшаяся клубком змея, его разум был бронированным щитом, крепостью, которую никто не мог пробить. Гермиона проскользнула под его тщательно возведенные стены, снесла защиту и застала врасплох. Он хотел ее. Жаждал ее. Думал о ней в любое время дня. Большую часть времени он держал свои эмоции под контролем, так что даже она не могла понять глубину его одержимости ею. Риддл боялся, что, если она узнает, насколько сильно и яростно он к ней привязался, то сбежит от него. Его любовь к ней имела убийственную природу. По правде говоря, он испытывал такое всепоглощающее влечение к этой ведьме, что ему зачастую хотелось кого-нибудь проткнуть просто за то, что на нее посмотрели. Не самая лучшая ситуация, учитывая, что его ведьма — публичная фигура, которой осталось всего несколько недель до избрания Министром Магии. Хорошо, что Том умел себя контролировать. Он оглядел свою квартиру, вспоминая первую ночь, когда Гермиона осталась у него. И позволил себе поностальгировать, понимая, что это одна из последних ночей, которые они проведут вместе в его квартире. Риддл встал и немедленно приступил к ритуалу заправления постели, подворачивая углы с военной точностью, что каждое утро зудело где-то в его душе. Час спустя Том был полностью одет и читал книгу с чашкой кофе в руке и с сигаретой, торчащей изо рта, когда Гермиона вышла в гостиную в ярко-красном комбинезоне с вызывающим вырезом и кедах. Она подстригла свои волосы до модной нынче длины, примерно до плеч, и овладела чарами, которые разглаживали ее кудри и создавали элегантные локоны. Она подняла золотистый тюбик вишнево-красной помады от Tangee, нанесла ее на губы, пшикнула духами на точку пульса, и была готова к выходу. Когда Гермиона вышла из коридора в гостиную, Том захлопнул книгу и медленно окинул ее взглядом. Он вынул сигарету изо рта, выдохнул дым и вопросительно изогнул бровь. — Нам нужно кое-куда пойти, Гермиона. Ты решила, что сегодня лучше остаться дома? В ее глазах застыло недоумение. — Прошу прощения? Он поднялся во весь свой внушительный рост. Подошел к ней, его глаза горели жаром, когда он поднял руку и, прижав большой палец к ее соску, потер его сквозь ткань комбинезона. — Ты выходишь сюда в таком виде… а я могу думать только о том, как трахнуть тебя перед зеркалом, чтобы увидеть твое лицо, когда ты кончишь на мой член, — он обхватил ее горло рукой и притянул ближе. Глаза Гермионы расширились, и она прикусила губу, немного испачкав зубы красной помадой. Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. — Эта помада… так и хочется ее смазать, — он поджал свою нижнюю губу и провел по ней языком. — Интересно, какой оттенок розового она приобретет, смешавшись с моей спермой. Рот Гермионы приоткрылся, воздух покинул легкие. Ее сердце бешено колотилось в груди, вторя ритму пульсации между ног. Он усмехнулся и наклонился ближе, чтобы прошептать: — Закрой рот, пока я его не заполнил, дорогая. Затем он поцеловал ее в щеку. Его рука покинула грудь, оставив ее чувствовать себя одновременно возбужденной и опустошенной. Она прочистила горло. — Куда мы идем? Его черные глаза метнулись к ее. Он протянул руку. — Я покажу тебе. Она посмотрела на протянутую ладонь и нерешительно взяла ее. Гермиона почувствовала тянущее ощущение внизу живота, и через мгновение они исчезли.

_________________________________

Очевидно, он намеревался дразнить ее до тех пор, пока она уже больше не сможет выносить напряжение. Сначала он привел их в маленькое маггловское кафе, где подавали завтраки. Гермиона не узнала улицу. — Где мы? — Оксфорд. — Почему Оксфорд? — Потому что именно сюда я тебя привел. Гермиона закатила глаза. — Да ладно. Том заказал ей полноценный английский завтрак и чашку горячего чая, на что Гермиона пожаловалась, но на самом деле получила огромное удовольствие. Затем он повел ее на прогулку по городу, и Грейнджер сдержала улыбку, осознав, что теперь ее реальность включает в себя прогулки с Волан-де-Мортом по маггловским улицам, словно они были обычной парой. Она почувствовала трепет в животе, когда осознала это. Ну, — подумала она. Возможно, не совсем обычный… он все еще кровожадный безумец, но, по крайней мере, кровожадный безумец, который, к тому же, выглядит очень даже неплохо в костюме… — Я слышу каждую твою мысль, дорогая, — прошептал он ей на ухо. — Ты думаешь очень громко, так что тебе, возможно, стоило бы поработать над своей окклюменцией. — Ты такой невыносимый, — фыркнула Гермиона. — По словам твоего профессора зельеварения, ты тоже невыносима… невыносимая всезнайка, разве не так? Она бросила на него гневный взгляд. — Не используй мои воспоминания против меня, иначе я откажусь показывать их тебе дальше. Он цокнул языком. — Не думаю. Ты связана клятвой, дорогая. Гермиона недовольно выдохнула. — Это все, что ты хотел мне сегодня показать? Его губы дрогнули. — Возьми меня за руку. Она уставилась на его протянутую ладонь. Метнув на него взгляд, Гермиона выдержала паузу. И услышала его низкий смешок, когда они аппарировали и снова появились на каменной дорожке. Она огляделась вокруг, любуясь идеально подстриженными вечнозелеными деревьями, обрамляющих дорожку, и пологие холмы, трава на которых была пострижена в идеальном шахматном порядке. Холм перед ними был достаточно крутым, так что она не могла разглядеть, что находится за ним, но было очевидно, что тропинка куда-то вела. — Где мы? Он взял ее за руку и повел вниз по дорожке. — Уичвудский лес, Оксфордшир — Кажется, я никогда о нем не слышала. — Этот лес известен как тайный и является частью поместья, принадлежащего магглу по имени Лорд Ротервик. Он славится среди магглов своими целебными источниками, но среди волшебников ходит история о единороге, который упал в источники и утонул, чтобы спасти своего хозяина. С тех пор источники стали волшебными. Магглы не знают, что часть леса принадлежала волшебнику и находилась под защитой чар Фиделиус. — Но зачем мы здесь? Губы Тома изогнулись в улыбке, и он указал вперед. Они только что поднялись на холм, и она увидела, что тропинка ведет в большой зеленый лес, окруженный массивными железными воротами. Она наморщила лоб, потому что за воротами не было ничего, только деревья. Риддл сунул руку в карман, достал клочок пергамента и протянул его Гермионе. Она нахмурилась, когда взяла пергамент, развернула его и прочитала содержимое, написанное острым почерком Тома. «Резиденция Тома Риддла и Гермионы Дамблдор находится по адресу: 21 Тартарская дорога, Уичвудский лес, Оксфордшир». Губы Гермионы приоткрылись. Когда она подняла глаза, и прямо за воротами появилась остальная часть каменной дорожки, которой там раньше не было. Она вела к мощеному кирпичом двору, который опоясывал большой фонтан. Сразу за двором стоял огромный дом. Что это было за здание? Оно напоминало гигантский особняк из темного камня, украшенный готическими карнизами и коваными гребнями, которые, словно кружево, обвивали каждый его этаж. По обеим сторонам возвышались восьмиугольные башенки, а вьющиеся, словно змеи, лозы плюща обрамляли многочисленные арочные окна, напоминающие соборные. По обеим сторонам дома горели огромные фонари, и Гермиона могла лишь представить, каким потрясающим он будет выглядеть вечером, освещенный пламенем фонарей и выделяющийся на фоне леса. Он производил впечатление величественного собора, которому уже несколько столетий. — Я не понимаю, — пробормотала она, взглянув на Тома. Он потянул ее за руку. — Пойдем. Я объясню. Том подвел совершенно растерянную Гермиону к воротам. По мановению руки ворота со скрипом распахнулись, открывая путь к тропинке, ведущей через двор. Гермиона остановилась у фонтана. Статуя в центре изображала мужчину, стоящего в маленькой лодке, с огромным посохом в руке, которым он ею управлял. Струи воды бились вокруг него, а из бассейна внизу к нему тянулись руки призрачных фигур. — Это что, инферналы? — спросила Гермиона, сбитая с толку этой сценой. Он склонил голову. — Почему ты сразу подумала об инферналах? — Без причины, — невинно ответила она. — Это Харон, перевозчик подземного мира. Это души реки Стикс, — он взглянул на дом. — Поместье называется Площадь Ахерона, и оно твое, если ты хочешь. — Но я не понимаю. Как ты его заполучил? — Следуй за мной. Он взял ее за руку и сразу же аппарировал их. Они оказались в просторной спальне. Потолок представлял собой большой стеклянный купол, сквозь который виднелось летнее небо. Стена напротив состояла из больших панорамных окон, как в соборе, и пары французских дверей, ведущих на балкон. Том взял ее за руку и вывел через них на террасу. Гермиона мгновенно ахнула, увидев завораживающее зрелище. Под ними раскинулся сад, полный всевозможных растений, волшебных трав и цветов, красочной флорой, окруженной идеально подстриженными живыми изгородями. Но ее поразил не сад. Сразу за цветниками простирался остальной лес, и в солнечном свете, проникающем сквозь кроны деревьев, она заметила около дюжины мирно пасущихся единорогов. Они трясли головами, их величественные гривы сияли на солнце, пока они гарцевали на своих золотистых копытах, по сути, на заднем дворе особняка. Взрослые жеребята были ослепительно белого цвета, ярче снега, но Гермиона заметила двух редких детенышей с редкой серо-голубой шерстью, которые следовали за своими матерями. — Мерлин, Том! Чьи это единороги? Как они сюда попали? Он подошел, обнял ее за талию и ответил: — Я же говорил тебе, что иногда во время астральной проекции натыкаюсь на… интересные вещи. Наблюдая за нашей дорогой, недавно ушедшей Вильгельминой Тафт, я обнаружил, что она не только занималась разведением фестралов, но и вместе с мужем участвовала в торговле запрещенными веществами, в том числе кровью единорога. Как ты знаешь, покупка и продажа крови единорога противозаконны. Волшебник по имени Барнабас Киз давно возглавляет незаконное разведение единорогов для добычи их крови, как здесь, так и в Америке. Он перевез стадо своих единорогов с помощью нелегального портключа в северный Вермонт, чтобы расширить свою деятельность. Глаза Гермионы расширились от ужаса. — …торговец кровью единорогов? Том кивнул. — Возможно, я угрожал ему разоблачением или смертью… если честно, то и тем, и другим. В любом случае, он переписал право собственности на эту недвижимость и пообещал отказаться от торговли единорогами. Я заставил его дать Непреложный обет, так что не думаю, что он его нарушит. Подумал, что это порадует тебя больше, чем дом, учитывая твою страсть к магическим существам. Гермиона несколько раз моргнула, затем повернулась и пошла обратно в спальню. Она открыла дверь на противоположной стене и оказалась в другой комнате, поменьше. — Для чего эта комната? Том вошел следом за ней и ответил: — У нее есть несколько предполагаемых назначений. Может быть, смежная спальня… или детская. Гермиона подняла брови. — О… понятно. Когда он смотрел на нее, его лицо ничего не выражало. Она осмотрела роскошные апартаменты, изучила массивные шкафы и роскошную ванную комнату из мрамора, прежде чем выйти в коридор. Гермиона прислонилась к перилам и выглянула в вестибюль с шахматным мраморным полом и изогнутыми лестницами с обеих сторон. Прошлась по коридору и подошла к двум массивным дверям из тяжелого красного дерева, украшенных витиеватой резьбой. Она попробовала их открыть и обнаружила, что они не заперты, поэтому нажала на ручку и вошла вместе с Томом. У нее отвисла челюсть. Она оказалась на втором этаже огромной библиотеки, где целая стена книг опоясывала узкий проход, обрамленный ажурными железными перилами, с видом на нижний этаж. Как и в главной спальне, потолок представлял собой стеклянный купол, сквозь который виднелось небо. Ее взгляд скользнул по большому черному мраморному камину внизу, хрустальным люстрам вверху и витражным окнам в готическом стиле, выходивших на лес. С одной стороны стоял письменный стол, с другой — диваны из бархата в стиле Честерфилд. Библиотека была немного меньше и уютнее, чем та, что была в поместье Малфоев, но столь же декадентской. Она обернулась и встретилась взглядом с Томом. Он прислонился к дверному косяку и закуривал сигарету. — Чей это был дом? Риддл глубоко вдохнул, затем выдохнул дым. — Он служил штаб-квартирой Киза для его британских сделок. Здесь никто не жил, кроме группы домовых эльфов. Им было поручено заботиться о единорогах, но их освободили, и они ждут встречи с тобой. Гермиона сглотнула, продолжая бродить взглядом по роскошному помещению. — Ты… ты шантажом выманил для меня поместье? Уголки его губ приподнялись, и он склонил голову, сигарета торчала из его рта. — Да, именно так. — И… лес единорогов. — Теперь они твои. Она прикусила губу. — Когда мы переедем? Он поднял бровь. — Я так понимаю, тебе понравилось? Она потерла губы, затем кивнула. — Я всегда хотела библиотеку. Том подошел к ней и поднял руку, положив ту на основание шеи. — Я тоже. Мне будет очень приятно трахнуть тебя, прижав к полкам. Она закатила глаза, но не смогла удержаться от улыбки. — Это наше? Мы будем жить здесь? В Оксфордшире? — Это недалеко от Лондона. Ты легко сможешь аппарировать на работу в Министерство. — А что, если победишь ты? — Я не собираюсь. Гермиона склонила голову набок. — Том… ты так усердно ведешь предвыборную кампанию. Как ты можешь так говорить? — Я вел. Ты права. И все мои сторонники проголосуют за тебя, когда я сниму свою кандидатуру и объявлю о поддержке твоей кампании. Ее улыбка сменилась хмурым выражением. — Я не хочу, чтобы ты так делал. Я хочу выиграть честно и справедливо. — Не сомневаюсь, что так бы ты и сделала, но я не люблю оставлять что-либо на волю случая. Ты уже должна была это обо мне узнать. — Мне это не нравится. Он провел большим пальцем по ее скуле. — Посмотри на это так… мы не даем другим кандидатам ни малейшей надежды на победу. Это называется командная работа, вот что это такое. Мы с тобой будем доминировать во всех сферах общества. Мы будем самой могущественной парой, которую когда-либо видел мир магии. Со своей стороны, я сделаю все, что в моих силах, чтобы поддержать тебя, и даже научу тебя всему, что знаю сам, если ты позволишь, — он переплел свои пальцы с ее. — В моем понимании нет ни Тома Риддла, ни Гермионы Грейнджер. Есть только мы, и то, что мы строим вместе. Позволь мне дать тебе трон, достойный тебя, Гермиона. Ее глаза цвета виски скользнули по его лицу. Она подняла руку и провела кончиками пальцев по острой линии его челюсти. Солнечный свет, проникающий через купол, танцевал на ее лице, а губы изогнулись в загадочной улыбке. — Я бы предпочла, чтобы вы были моим троном, мистер Риддл. Его брови резко приподнялись над поблескивающими черными глазами, когда он снова поднес сигарету к губам. — Это решаемо. Она поиграла с пуговицами его рубашки. — Что ты будешь делать, если не планируешь выигрывать выборы? Он сделал паузу, выпуская дым, глубоко задумавшись, а затем ответил: — Я ходил к Дамблдору на прошлой неделе. Ее губы приоткрылись. — О? — Он назначил меня на должность преподавателя Защиты от Темных искусств. У нее отвисла челюсть. — Ты серьезно? — Более чем. — Том! — воскликнула она, ее глаза сияли. — Это так здорово! Ты всегда хотел эту должность! Он кивнул. — Значит, я буду дома только по выходным. Конечно, я всегда могу оставить тебя после уроков, если ты жаждешь места на своем троне. — Хм, — промычала Гермиона с игривой улыбкой на губах. — Секс в твоем кабинете или секс в моем? Столько вариантов. — Оба, — выдохнул он, затем наклонился и прижался своими губами к ее губам.