Глава 102. Враги и выборы

Гаспар вздохнул. Он стоял в кабинете Дамблдора и смотрел на поле для квиддича через витражные окна. Его взгляд скользнул дальше, к Черному озеру, чьи рябящие, мутные воды отражали бурю его эмоций. Его голубые глаза отвели взгляд, и он повернулся к Дамблдору. — Признаю… он меня переиграл. — Его челюсть напряглась. — Хауслер полностью исчез. Долохова нигде не найти… и нет ни единого доказательства, указывающего на него. Скажу честно… — Он вздохнул, раздраженно потирая глаза. — Я в тупике. Между управлением своим Отделом, этими временными Министерскими обязанностями и множеством активных расследований, которые продолжают всплывать… Я схожу с ума, Альбус. — Он покачал головой. — О чем, черт возьми, думает Гермиона? Дамблдор откинулся на спинку стула и задумчиво провел рукой по бороде. — Ты уверен, что это был он? Дюфрейн кивнул. — Ты говоришь, что Гермиона была в тюрьме? — Мои авроры видели ее. Она не отрицала этого, Альбус. Дамблдор глубоко вздохнул. — Как бы то ни было… похоже, он старается… но, с другой стороны, он всегда был хитрецом. Никогда ему не доверял. Дюфрейн на мгновение замолчал. — Ты читал статью? — Полагаю, ты имеешь в виду ту, в которой он назвался Лордом Волан-де-Мортом. — Именно ее. Грудь Дамблдора заходила ходуном, пока он потягивал бренди. Через мгновение он пробормотал: — Да, я читал. Гаспар резко выдохнул. — Учитывая события последних нескольких месяцев и страх Британии перед этой бандой темных волшебников… Я ожидал, что его признание вызовет больше возмущения. Но опять же, меня удивляет реакция населения в целом. Теперь, когда Риддл связан с именем Дамблдора, особенно с Гермионой, и с его недавним назначением на должность профессора Защиты от Темных Искусств, кажется, что вся страна смотрит на происходящее сквозь розовые очки. Он как будто не может сделать ничего плохого. Я не могу этого понять. Где возмущение? — Он покачал головой, его лоб нахмурился от досады. Его движения были короткими и резкими, когда он наливал себе огневиски. Он опрокинул стакан, выпив его одним глотком. Наливая себе еще, он перевел взгляд на Дамблдора. — Зачем ты дал ему эту должность? Их взгляды встретились — два сверкающих голубых моря. Дамблдор сделал глоток бренди и ответил: — Он попросил у меня разрешения сделать предложение Гермионе. Когда он заговорил об этой должности, я понял, что это будет самый простой способ за ним присматривать. В противном случае я не смог бы обеспечить безопасность Гермионы, не смог бы понять, действительно ли он ей подходит. Я почти не доверяю ему, а в последнее время, после недавних событий, и подавно. Есть вещи, которые я о нем знаю и которые меня постоянно беспокоят. Так я смогу за ним приглядывать. — Он вздохнул. — Я надеялся, что вы с Гермионой будете вместе. Возможно, это была глупая надежда, но это было бы в ее интересах. Дамблдор перевел взгляд на Дюфрейна. Тот снова стоял, глядя на поле для квиддича, и его хрустальные глаза в преломленном свете приобрели призрачную бледность. Его скулы напряглись. — Возможно, был такой момент, — тихо ответил он, и его глубокий голос прозвучал немного напряженно. — Но он был очень краток. — Он допил остатки огневиски из своего бокала и поставил его на каменный подоконник. — Риддл словно держит ее под заклятием. Я ничего не мог поделать. — Как это деморализует. Последовала тишина, нарушаемая музыкой волшебных инструментов, вращающихся на своих постаментах. Дамблдор откашлялся. — Он утверждает, что они родственные души. Дюфрейн выпустил из ноздрей струю воздуха, едва сдерживая едкий смех. — Конечно, утверждает. — Ради нее же я надеюсь, что это правда. Дамблдор вздохнул. — В противном случае… это может обернуться трагедией. Дюфрейн резко поднял голову. — Это крайне маловероятно, учитывая, что теория родственных душ никогда не была должным образом проверена… Но я бы сказал, что если это правда, то что это говорит о Гермионе? — Он холодно отвернулся, его горло дернулось, когда он проглотил горечь. Пожилой волшебник погладил свою бороду. — Она нуждается в нас с тобой, Дюфрейн. Она умная и хитрая ведьма, способная на великие свершения, однако… Иногда эмоции берут над ней верх. У нее доброе сердце, несмотря на все, что ей пришлось пережить. Ей понадобится наша помощь не только в борьбе с Риддлом, но и в связи с ее новым назначением на пост Министра Магии. Как ты и сам знаешь, это тяжелое бремя. Она еще слишком молода, чтобы брать на себя такую ответственность. Глаза Дюфрейна закрылись, и он медленно кивнул в знак согласия. Дамблдор пристально посмотрел на него. — В ближайшие годы вы оба будете работать вместе в тесном контакте. Дюфрейн открыл глаза. Прошло мгновение, прежде чем его губы разомкнулись… Но слов не последовало. — Ты будешь ей другом, Гаспар? — тихо спросил Дамблдор. — Ты будешь о ней заботиться? Станешь тем, кто ей нужен? Дюфрейн дважды моргнул. Затем он откашлялся. — Гермиона выйдет замуж. У нее есть и другие друзья, Альбус… друзья, которых она не… — Он сделал паузу, отпил огневиски, затем продолжил: — Друзья, которых она не целовала. Эта черта перейдена, и я не могу ее вернуть. Дамблдор кивнул в знак согласия. — Понятно, — он вздохнул, глядя на молодого волшебника. — Я начинаю думать, что она тебе небезразлична гораздо больше, чем ты показываешь. Дюфрейн сделал глубокий вдох. — Тем больше причин держаться от нее подальше. Дамблдор тихо хмыкнул, наливая своему другу еще один столь необходимый стакан огневиски.

***

Том Риддл закончил и откинулся назад, любуясь телом женщины, которую он только что грубо взял. Их взгляды перекрестились. Он взял свою палочку, не упустив из виду проблеск страха в ее глазах. Опустил древко, проведя кончиком по ее ключице, затем по ложбинке между грудей, по впадинке пупка, и наконец она замерла на вершине ее женственности. Он резко взмахнул палочкой, заставив Гермиону вздрогнуть и прикусить губу, пока он накладывал чары контрацепции. Затем еще одним взмахом палочки он наложил чары, от которых по ее телу разлилось тепло, а приятное онемение уняло легкий дискомфорт. Иногда он был груб, слишком груб… но Гермиона жаждала этого, и это ее тревожило, заставляло сомневаться в том, кем она себя считала. Том наблюдал за ней, пока его рука не нашла ее руку, а его длинные пальцы рассеянно затеребили изумрудное кольцо на ее пальце. Он поднял ее руку и прижался губами к пальцу, на котором было кольцо. Она сглотнула. — Ты имел в виду то, что сказал? Он понял, о чем она. Каким-то образом связь между ними обострилась настолько, что он мог интуитивно улавливать ее мысли и эмоции. — Да. Гермиона ничего не ответила. Он почувствовал, что она начинает нервничать, и накрыл ее обнаженное тело своим. Твердые плоскости его пресса, груди и конечностей, словно из бледного мрамора, прижимались к ней, согревая ее холодную кожу. — Гермиона, — прошептал он. Ее янтарные глаза встретились с его. Он нежно погладил ее внутреннюю поверхность бедра. — Я есть и всегда буду Лордом Волан-де-Мортом. Ее губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым. — Ты же знаешь, что это имя меня пугает. — До сих пор? Она кивнула. Мышцы его четко очерченного подбородка напряглись. — Тогда позволь мне изменить твое отношение к этому имени. Со мной ты в безопасности, Гермиона. Возможно, я единственный, кто может это гарантировать. Тебе нечего бояться меня. Ты уже должна была это понять. Она протянула руку и коснулась его щеки. — Возможно, со временем мой страх пройдет. Несколько мгновений он молчал, прежде чем заговорить. — Не только у тебя есть страхи, Гермиона. Она склонила голову набок. — Что ты имеешь в виду? — Я тоже тебя боюсь. Ее брови резко сошлись на переносице. — Почему? — Я боюсь того, что ты сделаешь. Боюсь, что однажды ты передумаешь, решишь, что со мной что-то не так, что я слишком далеко зашел… что я не соответствую твоим непомерным моральным стандартам. Она сглотнула. — Я бы не вышла за тебя замуж, если бы не думала, что у нас есть шанс. Но… в то же время часть меня боится, что ты нас разрушишь. Ну, не ты, а… Лорд Волан-де-Морт. Том поиграл с кольцом на ее пальце. — Гермиона… Я дал клятву. Больше никаких крестражей. Она посмотрела на их руки. — Я знаю. Он мгновение смотрел на нее, затем выдохнул через нос. — Я такой, какой есть, Гермиона. Ты это знала. Но я способен измениться. Разве я не изменился с тех пор, как мы встретились? — Есть еще кое-что, в чем мы не сходимся во взглядах. — Что именно? Она вздохнула. — Например, магглы… и непростительные… убийство.. темная магия. Его кадык дернулся, когда он с трудом сглотнул. — Значит, ты собираешься попытаться изменить меня? Сделать из меня кого-то, кто больше подходит тебе? Гермиона встретилась с ним взглядом и глубоко вздохнула. — Нет… — Ее рука соскользнула с его руки и легла ему на грудь. Она прижала ладонь к его коже, прямо над сердцем, которое билось под ее рукой, как у любого другого человека. Всякий раз, когда ее охватывал страх, она позволяла себе почувствовать, как оно бьется под ее кожей… это было напоминанием о его человечности и об их душах, которые неизбежно связаны. — Но я не могу перестать хотеть спасти тебя. — Ты спасла меня, Гермиона, — Том накрыл ее руку своей, и на его губах заиграла улыбка. — Ты такая благородная. Ты бы спасла весь мир, если бы могла. А я бы сжег весь мир, лишь бы спасти тебя. — Он переплел свои пальцы с ее. — Пока ты со мной, весь мир может катиться в преисподнюю, мне все равно, — он провел языком по верхним зубам. — А вот ты… Думаю, ты могла бы пожертвовать мной, чтобы спасти весь мир. Она тихо рассмеялась. — О, не знаю. Я становлюсь эгоистичной, когда дело касается тебя. Возможно, ты постепенно развратишь меня. Возможно, я перестану узнавать себя. — Разве это так плохо? Когда мы только познакомились, ты была тошнотворно принципиальной. Мне нравится, когда ты забываешь о своих принципах, чтобы получить желаемое. — Он посмотрел на кольцо на ее пальце, и его губы растянулись в ухмылке. — Зеленый цвет тебе невероятно идет. Губы Гермионы дрогнули, глаза сузились, когда она посмотрела на него. — В душе я все еще гриффиндорка, Том. Он улыбнулся и кивнул. — Настоящая Дамблдор. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в волосы, и прошептал ей на ухо что-то, чего она не поняла, потому что он говорил на парселтанге. — Что ты сказал? Его губы растянулись в кривой ухмылке. — У тебя львиные когти, но змеиный яд.

***

Позже тем же утром Том сидел за одним из немногих предметов мебели, оставшихся в квартире Гермионы, — за маленьким круглым столиком для завтрака, выходящим на террасу. Гермиона вышла в красном платье А-силуэта, которое застегивалось на пуговицы и подпоясывало тонкую талию. Она накрасила губы помадой того же рубинового оттенка, и Том приподнял бровь, когда она вошла в комнату, цокая каблуками по деревянному полу. — Ты пытаешься заявить о себе с помощью этого цвета? — спросил он, и его губы дрогнули в улыбке. — А что, если да? Он встал и подошел к ней, глядя на нее сверху вниз. Протянул руку и слегка провел большим пальцем по ее нижней губе. — Я бы сказал, что это тебе очень идет, хотя я бы предпочел, чтобы помада размазалась по подбородку. Гермиона наклонила голову и взяла его большой палец в рот, размазывая помаду по его коже и скользя под ней языком. Ее сердце сжалось, когда она услышала его резкий вдох. Она выпустила его палец изо рта и поправила помаду, а затем легонько шлепнула его по щеке ладонью. — Мне нужно кое-куда пойти. Уходя, она улыбнулась про себя, зная, что он пытается взять себя в руки, глядя ей вслед.

***

Гермиона сидела за своим столом на фабрике, в своем кабинете в «Хрономанте». Одно окно выходило на Темзу, а из другого открывался сверкающий вид на золотой фасад банка «Мидас». Она была спокойна, но ее одолевали мысли о Томе и его интервью для «Ведьминого Еженедельника». Я — Лорд Волан-де-Морт. Она часто задавалась вопросом, не совершает ли ошибку, но пути назад для нее не было. Том глубоко запал ей в душу. Она вздохнула, ее разум затуманили вопросы и сомнения, но она отогнала их. До выборов оставалось два дня, и эти последние часы были критически важными для ее кампании. — Ты вздыхаешь так, будто миру пришел конец, — уклончиво сказала Седрелла. Она была назначена руководителем предвыборной кампании Гермионы и сейчас подсчитывала результаты последних опросов. — Не лезь не в свое дело, — игриво сказала Гермиона. Седрелла усмехнулась, подражая выражению лица Гермионы. — В любом случае… Результаты опроса выглядят оптимистично. Ты опережаешь и Флинта, и Блетчли почти на десять процентов. — Как думаешь, Седрелла, из меня выйдет хороший Министр? Седрелла не колебалась. — Самый лучший. Гермиона кивнула, поджав губы. Седрелла склонила голову набок. — Слишком много перемен сразу. Принимай по одной за раз. Не стоит торопиться со свадьбой. Помолвка может длиться сколько угодно… не торопись. Гермиона вздохнула. — Спасибо, Сед. Думаю, я пойду проведаю Уинни.

***

Уинни почти наладила работу фабрики, ее лаборатория по зельеварению была идеально организована, а запасы безукоризненно разложены на полках. Она дорабатывала зелье, которое должно было нейтрализовать проклятие «желейные ноги», когда Гермиона зашла проверить, как у нее идут дела. Гермиона пробыла там всего десять минут, когда Уинифред взорвалась. — Гермиона, он сделал мне предложение! Радость на лице подруги была осязаема, и Гермиона разинула рот, когда та протянула ей руку. На безымянном пальце красовался ослепительный сапфир огранки «маркиз» размером почти с яйцо малиновки. Ободок из белого золота был усыпан бриллиантами и сверкал, пока Гермиона поворачивала его, рассматривая. — О, Уинифред, это невероятно. Я так, так рада за тебя. Ты это заслужила. — Я просто… Я просто не могу в это поверить, — задыхаясь пробормотала юная ведьма. — Всего несколько месяцев назад я потеряла его, и моя семья была в руинах. Теперь у меня есть бизнес, о котором я мечтала… и волшебник, которого я люблю. Даже здоровье моего отца, кажется, улучшается. — Она с обожанием посмотрела на Гермиону. — Такое ощущение, что ты — мой талисман удачи. С тех пор как я тебя встретила, для меня все изменилось. Гермиона покачала головой. — Нет, Уинни. Не возноси меня на пьедестал. Ты заслужила это. Вселенная вознаграждает тебя. Не приписывай мне то, что ты сама себе обеспечила. Уинни ухмыльнулась, ее бледно-зеленые глаза блестели, как океанские волны. — Ты никогда не убедишь меня, что ты не мой талисман удачи. — Когда ты выйдешь замуж? И где? Ты думала об этом? Уинни покачала головой. — Ну… нет! Я не… Я даже не думала, что он сделает мне предложение. Я совсем потеряла надежду. Я имею в виду… — Она перевела взгляд на Гермиону, которая с любопытством наблюдала за ней. — Его отец был против нашего брака. Но, похоже, он пошел на некоторые уступки. — Она сглотнула. — Часть меня не хочет становиться частью этой семьи. Я боюсь, что мной будут управлять. Они крепко держат Эдварда. — Тогда не позволяй им, — сказала Гермиона, беря ее за руки. — Эдвард выбрал тебя. Ты ему небезразлична, раз он пошел против их воли. Он любит тебя такой, какая ты есть… не позволяй им тебя менять. — Гермиона подняла руку и заправила прядь бледных шелковистых волос Уинифред за ухо. — Возможно, ты для него — спасение. Может быть, он задыхается… а ты — его глоток свежего воздуха. Уинни прикусила губу, затем кивнула. — Возможно, ты права. — Наслаждайся… влюбленностью. Нет ничего лучше на свете. Губы Уинни медленно растянулись в лучезарной улыбке, и из ее груди вырвался девичий смешок. — Возможно, мы назначим двойное свидание… То есть, если ты будешь не слишком занята, будучи Министром Магии.

***

Наступил вечер выборов, и Том стоял в квартире Гермионы, глядя в зеркало в пол и поправляя галстук-бабочку. Граждане волшебной Британии отдали свои голоса, и в Министерстве проводился торжественный прием, на котором объявляли победителя. В отражении зеркала Том увидел, как Гермиона одевается. Его глаза вспыхнули красным, когда он окинул взглядом ее фигуру, запечатлев ее обнаженную спину и изгибы бедер, пока она надевала платье. Он застегнул запонки, пока она пыталась застегнуть платье. Через несколько мгновений ее раздражение достигло предела, и она потянулась за волшебной палочкой. Том усмехнулся, повернулся, подошел к ней и начал застегивать платье, его быстрые пальцы при этом мягко касались ее кожи. — Сегодня твоя ночь, маленькая ведьма. — Это наша ночь. Я бы не справилась без тебя. Кроме того… мы еще не знаем, выиграю ли я. Том фыркнул, и из его носа вырвалась струя воздуха. — Ты же знаешь, я ничего не пускаю на самотек. Она глубоко вздохнула и повернулась. — Да, но, как мы оба знаем, даже самые продуманные планы могут пойти наперекосяк. Его скулы напряглись, но он кивнул в знак согласия. — К сожалению, ты права. Но сегодня я почти уверен, что победа за тобой. Гермиона облизала губы и потрясла руками, словно пытаясь унять дрожь. Том жадно пожирал ее глазами. — Не нужно нервничать, дорогая. Ты создана для этого. Ты там, где и должна быть… сама судьба на твоей стороне… как и лорд Волан-де-Морт. Гермиона посмотрела на него, в очередной раз, как часто бывало, удивляясь тому, что оказалась здесь, с ним, помолвленной с волшебником, который когда-то так жестоко разрушил ее жизнь. Какой неожиданный поворот судьбы. — Я люблю тебя, — тихо пробормотал он, обнимая ее за талию. — Поцелуй меня, — прошептала она. Том накрыл ее губы своими, затем развернулся на каблуках и с тихим хлопком аппарировал их обоих.

***

Гермиона и Том появились в переулке за «Дырявым Котлом», где их встретил сотрудник службы безопасности, дежуривший в ночь выборов, с палочкой в руке, готовый сопроводить их прямо в Министерство. Он проводил их в заднюю комнату «Дырявого Котла», откуда они через камин попали в атриум Министерства Магии. Гермиона ахнула, когда они вышли из камина и оказались на балконе третьего этажа, откуда открывался вид на праздник. С одной стороны фойе Министерства была установлена сцена, на которой стояла Селестина Уорбек со своей волшебной свинг-группой. Ее мечтательный голос разносился по всему залу, перемежаясь плавным соло саксофона. Гермиона восхищалась трубачами и тромбонистами, а также джазовым пианистом, который сидел в дальнем правом углу сцены и инстинктивно стучал по клавишам, играя не менее чем в трех октавах невидимыми руками. Селестина подмигнула Гермионе, закончив напевать свой последний хит «Я под твоим Конфундусом», и перешла к любимой всеми классике «Реннервейт на моем сердце». Потолок сиял тысячами крошечных огоньков, а с него свисали три огромных баннера, на каждом из которых была движущаяся фотография кандидата в Министры. Они напомнили Гермионе флаги факультетов, которые развешивали на пиру в честь окончания учебного года в Хогвартсе перед объявлением победителя Кубка факультетов. Вестибюль Министерства был полон ведьм и волшебников в лучших мантиях, которые смешивались друг с другом и пили эльфийское шампанское. В другом конце зала стоял мемориал в память о Министре Тафт. Гермиона слегка поморщилась, увидев его, а затем перевела взгляд на Тома, который стоял и ухмылялся, глядя на нее. Он наклонился и прошептал ей на ухо: — Она не должна была угрожать моей второй половинке. Гермиона глубоко вздохнула и криво усмехнулась. Он сжал ее бедро и повел вперед. Они стояли на балконе над атриумом и смотрели вниз, на праздник. По обе стороны от них располагались балконы других кандидатов, где они вместе со своими предвыборными штабами и семьями наслаждались происходящим до объявления результатов. Вскоре гости вечеринки заметили Тома и Гермиону и начали показывать на них и перешептываться. В конце концов, это было их первое публичное появление в качестве пары. Когда они с Томом начали спускаться по широкой лестнице на нижний этаж, засверкали вспышки фотокамер. За Гермионой тянулся шлейф ее алого платья. — Гермиона! Гермиона обернулась и увидела на верхней площадке лестницы Уинни Хейвуд, которая ухмылялась и махала ей. — О, Уинифред! Как же я рада тебя видеть. Как будто мы не виделись всего несколько часов назад. Уинни рассмеялась и поманила ее к себе. — Иди сюда! Я хочу тебе кое-что показать. — Она бросила на Тома извиняющийся взгляд. — Ты не мог бы оставить ее на пару минут? Здесь полно народу, я мигом ее верну. Гермиона встала на цыпочки и чмокнула Тома в щеку. — Я на минутку. Он снова сжал ее бедро, когда она развернулась и зашагала обратно вверх по лестнице, платье развевалось за ее спиной. Он наклонился, чтобы поправить его, а затем посмотрел, как они исчезают в коридоре. Затем он развернулся и стал спускаться по лестнице. Тома встретил Мальсибер, который протянул ему стакан огневиски, а затем поднял свой стакан с жабросли. — Поздравляю, милорд, с помолвкой, — пророкотал он своим низким голосом. Том склонил голову набок, почувствовав что-то в их разговоре, и оглянулся на своего Пожирателя Смерти. Мальсибер поднял свой стакан, его взгляд был непроницаем. Том помедлил, а затем позволил себе поднять свой бокал. Звон стекла эхом отдавался в его сознании, пока он настраивался, позволяя своей магии прощупать разум своего последователя, его мотивы, рассылать щупальца в поисках чего-то. Что он искал? Он ничего не нашел, а сейчас было не время для сеанса Легилименции. Его глаза сузились. — Спасибо, друг мой. Мальсибер склонил голову, но ничего не сказал. Там были маленькие феи, которых обучили помогать министерским работникам разносить записки, только сегодня они забирали пустые бокалы и фужеры для шампанского, чтобы наполнить их. Маленькая синяя фея взяла бокал Тома, едва удерживаясь в воздухе, потому что тяжесть хрусталя тянула ее вниз, и с большим трудом унесла его. Том смотрел, как она энергично машет крыльями, и через мгновение выхватил палочку, быстро взмахнул ею, и фея снова взмыла в воздух. Он прижал язык к щеке и покрутил палочку между пальцами, прежде чем убрать ее во внутренний карман куртки. Он повернулся к Мальсиберу и увидел, что Пожиратель Смерти смотрит на него, приподняв бровь. Том кивнул ему, хлопнул по спине и пошел прочь, пробираясь сквозь толпу и пытаясь унять острое предчувствие, пронзающее его сознание. Он поздоровался с Яксли, Ранкорном, Гринграссами и Руквудом. Столкнулся со Слизнортом и посмеялся с ним, прежде чем привлечь внимание Альфарда Блэка. Том хитро ухмыльнулся, на что Альфард сердито отвернулся. Том бы торжествовал по этому поводу, если бы не начал искать в зале Гермиону, думая, что она уже должна была вернуться. Оглядывая зал в поисках своей невесты, он столкнулся с Розье, который появился под руку с мисс Хейвуд, сияющей в лунном свете, с новеньким сапфировым кольцом на пальце. — Кстати, поздравляю, — пробормотал он, рассеянно оглядываясь по сторонам. — Так что ты показывала Гермионе? — Прошу прощения? Том перевел взгляд на ведьму и увидел, что оба смотрят на него, нахмурив брови. Том приподнял бровь. — На верхней площадке лестницы… ты сказала, что хочешь ей что-то показать. Блондинка с любопытством наклонила голову, ее губы приоткрылись от удивления. — Прости, но… Думаю, ты имеешь в виду кого-то другого. Я не видела Гермиону сегодня вечером. Хотя сегодня днем я показывала ей свое кольцо… когда она заходила на фабрику. Том провел языком по зубам. И тут его кровь заледенела. Он окинул ее взглядом. Ведьма, которую он видел ранее, была одета в темно-бирюзовое платье, а стоявшая перед ним Уинифред — в бледно-голубое. Мышцы на щеках Тома напряглись, и он почувствовал, как сердце начинает биться о ребра. — Простите, — пробормотал он, резко развернулся и направился к лестнице, чувствуя дурноту. Он быстро поднялся по ступеням и встал на отведенном для них балконе, глядя вниз на гостей мероприятия. Его взгляд упал на Дамблдора, который стоял в огороженной зоне возле сцены и беседовал с Министром Муном, Верховным Магом Сантосом и Ньютом Саламандером. Том заметил, что Макнейра и Нотта не было, как и Малфоя, что удивило Тома, учитывая, что Малфой был членом Визенгамота и должен был утвердить кандидатуру Министра, победившего на выборах. Никого из Блэков не было на месте. Том начал раздражаться, его нетерпение нарастало, когда он повернулся, чтобы обыскать коридоры третьего этажа, где он в последний раз видел Гермиону. Пробираясь через лабиринт коридоров и выпуская щупальца своей магии в поисках ее собственной, он чуть не столкнулся с Гаспаром Дюфрейном. Волшебник схватил его за плечи, чтобы остановить. — Эй, куда вы направляетесь? Эти территории принадлежат Министерству по предотвращению магических аварий и катастроф и закрыты для посещения… — Да, черт возьми, я это знаю, — процедил Том сквозь зубы. — Я ищу Гермиону. Гаспар замолчал и склонил голову набок. — Разве она не должна быть на празднике? Том стиснул зубы. — Нет. Она исчезла вместе с мисс Хейвуд, но, судя по всему, они сегодня не разговаривали. Это не твое дело, просто дай мне ее найти. Гаспар нахмурился, в его обычно бесстрастных голубых глазах появилась тревога. — Вообще-то, мистер Риддл, как глава Отдела Магического Правопорядка, я должен знать, если пропадает кандидат на должность Министра. Когда вы видели ее в последний раз? Том подавил в себе разочарование, и его страх стал осязаемым — незнакомый ему ужас пополз по его коже. В его груди образовалась дыра, из которой уходил воздух. Он повернулся и посмотрел туда, откуда пришел. — На верхнюю площадку лестницы. Она поговорила с мисс Хейвуд, а потом убежала вместе с ней. Сказала, что задержится ненадолго, но прошло уже больше полутора часов. Дюфрейн коротко кивнул. — Я сообщу охране. Мун вот-вот выступит с речью. Продолжайте поиски, надеюсь, мы найдем ее до объявления результатов. Том сглотнул, когда Дюфрейн развернулся на каблуках и исчез в коридоре. Он постоял еще немного, кипя от гнева, и едва сдерживался, чтобы не проклясть все вокруг. Затем он заставил себя остановиться, закрыть глаза, хотя сердце бешено колотилось в груди, и обратился к Гермионе через их слабую связь, посылая свою магию в пространство. — Гермиона, — прошептал он. — Где ты, маленькая ведьма? В ответ — звенящая тишина. Пустая бездна. Он сделал глубокий вдох. «Дорогая», — подумал он, желая, чтобы его голос донесся до нее. «Ответь мне, и я приду за тобой.» Он нетерпеливо ждал, заставляя себя сохранять спокойствие, взывая к той холодности, которую всегда называл другом, к тем каменным внутренним стенам, которые он тщательно возвел, непроницаемым, как обсидиан, и которые позволяли ему отделять эмоции от амбиций. Он обнаружил, что больше не может ими управлять. Его разум метался, душа кричала, требуя свою пару. Что-то было не так. Он прошел по коридорам третьего уровня и вернулся на балкон, где еще раз окинул взглядом толпу. Он увидел, как Дафна разговаривает с несколькими сотрудниками магической службы безопасности. Затем его взгляд снова упал на Дамблдора. Повинуясь какому-то побуждению, чему-то необъяснимому, с чем он, скорее всего, боролся бы, не будь он в таком отчаянии, Том бросился к лестнице и стал спускаться по ней, перепрыгивая через две ступеньки. Он пробирался сквозь толпу, вызвав несколько возгласов: «Ой!» и «Смотри, куда идешь!». Наконец он добрался до сцены, и сотрудники магической службы безопасности впустили его в закрытую зону. Он подошел к Дамблдору, одетому в элегантные темно-коричневые мантии. Пожилой волшебник взглянул на Тома через очки-полумесяцы и натянуто улыбнулся. — Приветствую, Том. — Директор, — нетерпеливо ответил Том. — Зови меня Альбус, мой мальчик. Скоро мы станем одной семьей, не так ли? — Он указал на волшебника, стоявшего рядом с ним. — Я как раз сообщал мистеру Скамандеру о твоей помолвке с моей дочерью. Он только что вернулся из поездки на Мадагаскар. МАКУСА поручила ему провести обширное исследование волшебных существ, обитающих на острове, и он с нетерпением ждал встречи с Гермионой, чтобы обсудить свои открытия. Ты же знаешь, как она увлечена волшебными существами, — усмехнулся он. — Я не могу ее найти, — резко сказал Том, его раздражение достигло предела. Дамблдор наклонил голову и посмотрел на Тома поверх очков. — Что значит, ты не можешь ее найти? Прежде чем Том успел ответить, их разговор прервал какой-то звук. Они обернулись и увидели, что Министр Мун уже поднялся по ступенькам на сцену и сейчас постукивает палочкой по своей трибуне, привлекая всеобщее внимание. В зале воцарилась тишина, все взгляды были прикованы к нему. Дамблдор не сводил напряженного взгляда с Тома, пока голос Министра Луны гремел в вестибюле благодаря усиливающему заклинанию: — Приветствую вас, самые почетные гости и сотрудники Министерства Магии… Том наклонился к Дамблдору и прошептал: — Она с кем-то исчезла, и с тех пор я ее не видел. Я не знаю, с кем именно. Подозреваю, что этот человек был под оборотным зельем. Взгляд Дамблдора стал острым. Том бросил взгляд на своего бывшего профессора и увидел отчаяние в глазах старшего волшебника. Дамблдор и Том посмотрели на сцену, где за Министром Муном стоял Дюфрейн, но взгляд сотрудника правоохранительных органов был прикован к бесчисленным аврорам, которые незаметно покинули торжество и направлялись на разные уровни Министерства в поисках Гермионы. — Мы должны найти ее, Том, — прошептал Дамблдор, и в его голосе слышалась настойчивость. — Где она может быть? Том в недоумении покачал головой. Том знал, что у нее были враги. Но кто мог быть настолько наглым, чтобы похитить ее в ночь выборов? Его осенило, и от этой мысли по его коже побежали мурашки. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло, когда он вгляделся в чернильное пятно, а его рука с волшебной палочкой сжалась в кулак. Слова Министра Муна затихли, эхом отдаваясь в глубинах подсознания Тома, пока он погружался в альтернативный мир, в волшебное царство, где раздался пронзительный крик, наполнивший душу Тома силой и стойкостью. — Серафина, — прошептал он. Внезапно в толпе поднялся ропот. Том поднял голову и увидел, что несколько присутствующих перешептываются и указывают друг на друга. Затем раздался коллективный вздох, сопровождавшийся возгласами и нарастающим шумом. Министр Мун продолжал монотонно вещать, не замечая, что его речь прерывают. Взгляд Тома поднялся над многочисленными уровнями Министерства к зачарованному стеклянному потолку. Там он увидел двух великолепных созданий, одно золотое, другое ало-красное, их яркие крылья бились в унисон… Серафина и Фоукс стремительно спикировали к Тому и Альбусу, их пронзительные песни рассекли воздух, а гости вечеринки зашептались и закричали, отступая, чтобы красивые, но грозные птицы не напали. Том резко повернул голову в сторону и встретился взглядом с Дамблдором. Взгляд Альбуса был проницательным и серьезным. Он кивнул Тому в знак согласия, и в тот же миг они оба подняли руки, схватившись за огненные перья фениксов. Раздался оглушительный хлопок, и они исчезли в вспышке пламени, оставив после себя только одну из серебряных змеиных запонок Тома.