Глава 104. Мятеж | Часть 2

Том пролетел через душное пространство пещеры, раскинув магию над глубокой скалистой пропастью в поисках Гермионы. Он добрался до другой стороны пещеры, где находились входы в три туннеля, каждый из которых был выложен сводами. Он ничего не чувствовал, глядя на три арки, чернота которых казалась скорбно пустой, лишенной тепла и света Гермионы. Он отвернулся, чувствуя, что его тянет прочь. Он окинул взглядом различные уровни пещеры и их каменные уступы, на которых стояли повозки на железных рельсах, небольшие своды и новые туннели. Его нечеловеческие глаза скользнули вниз, в стигийскую бездну. Нить, связывавшая его с Гермионой, казалось, натянулась, увлекая его вниз, во тьму ямы. Он погрузился глубже, позволив своей душе свободно парить в небытии, опускаясь в кромешную тьму. Когда он приблизился ко дну, то начал слышать странный, животный звук… не рычание, а что-то, чего он никогда раньше не слышал. Он почувствовал, как волосы у него встали дыбом, а по коже побежали мурашки. Том почувствовал, как натянулась веревка, как его манит тепло, как что-то тянет его дальше, глубже во тьму. Ему нужен был свет. Чувство неотложности достигло предела, поэтому он закрыл глаза и начал произносить заклинание, призывая тело тьмы, вбирая в свою душу самую черную, самую мрачную энергию. Он формировал ее по мере того, как она наполняла его, придавая ей телесную форму, наделяя ее руками и ногами, наделяя ее субстанцией. Полностью изменившись, он выпустил из руки шар света. Световой шар, похожий на полупрозрачную луну, уплыл прочь, оставляя за собой след в темноте и освещая содержимое ямы. Пространство казалось пустым, пока светящийся шар не замедлил движение, обнажив стену цвета слоновой кости. Он медленно поднимался, все выше и выше, высвечивая неровную текстуру стены. У Тома встали дыбом волосы, и он шагнул вперед, прищурившись. Почувствовал дежавю, но не мог вспомнить, что именно. Затем стена пришла в движение. Том отступил на несколько шагов, наблюдая за тем, как стена словно поворачивается, открывая колючие, похожие на кости выступы. Тома внезапно осенило, и, словно в ответ на его мысли, свет переместился, и стали видны огромные крылья, растущие из спины гигантского существа. Стена с грубой текстурой была не стеной, а будто лоскутным одеялом из металлических чешуек. Его взгляд скользнул по хвосту существа, покрытому острыми шипами, и тут он увидел их… Два красных глаза смотрели на него из темноты.

***

Гермиона стояла под мантией-невидимкой у стены хранилища Малфоев. Она знала, что оно принадлежит семье Малфоев, потому что увидела сундук с золотой гравировкой в виде огромного дракона — фамильного герба Малфоев. Она вложила всю свою волю и намерение в заклинание, когда прошептала: «Халлукордиус Тоталус!» Внезапно вокруг пещеры появилось более двадцати ее клонов. Она услышала, как Вальбурга ахнула и закричала, указывая на одного из клонов Гермионы, но тут поняла, что их много и все они направляют свои палочки прямо на похитителей. Гермиона сосредоточилась на иллюзии, и внезапно ее клоны подняли волшебные палочки и начали колдовать. Вальбурга взвизгнула и выставила щит. Когрод исчез, спрятавшись за огромным сундуком с галлеонами, а Малфой и Долохов начали отбиваться от оставшихся клонов. Гермиона быстро передвигалась, перелезая через магические артефакты, горы сокровищ, дорогие украшения, кубки из чистого золота и исторические свитки. Она прокляла платье, которое надела в тот вечер, и перекинула шлейф через руку, чтобы он не выглядывал из-под плаща. В отчаянии она сбросила туфли на каблуках и с помощью заклинания отрезала шлейф. Затем наклонилась и сорвала ткань, освободив ноги. Суматоха оказалась отличным отвлекающим маневром: ее похитители растерялись и были застигнуты врасплох, вынужденные сражаться с ее клонами, которые были всего лишь тщательно продуманной иллюзией. Это дало ей время, но она не знала, сколько именно, поэтому двигалась быстро. Она осмотрела хранилище в поисках Когрода, но тот отступил еще дальше, а пещера была огромной. Более того, в хранилище, похоже, были туннели, ведущие в другие пещеры. Гермиона вздрогнула, представив, что может быть в этих пещерах. — Какая из них она? — крикнул Долохов Малфою. — Откуда они все взялись? — Я не знаком с такой магией, — выдохнул Абраксас, блокируя оглушающее заклинание. Вальбурга сражалась с двумя клонами Гермионы, но в перерывах между защитой и колдовством обыскивала хранилище в поисках пленницы. Гермиона наконец увидела Когрода, стоявшего на коленях за огромным серебряным троном с изумрудной бархатной обивкой. Он стоял всего в нескольких футах от двери. Его черные глаза-бусинки наблюдали за происходящим, и он явно не собирался помогать своим товарищам, готовый сбежать, как только что-то пойдет не так. Она мысленно прокляла его; он очень напоминал Крюкохвата. Она направилась к гоблину, намереваясь использовать его как средство побега. Взгляд Долохова внезапно упал на россыпь сокровищ, по которой Гермиона пробиралась, словно по зыбучим пескам. Он склонил голову набок, затем поднял палец, указывая туда, где Гермиона прокладывала себе путь через золото. — Там! Кто-то шевелится! Гермиона мысленно выругалась, поняв, что ее заметили, и на бегу взмахнула палочкой, еще раз прошептав заклинание, чтобы изменить иллюзию. Крик Вальбурги прорезал воздух. — Бурга! — крикнул Долохов и бросился к ведьме, которая была ему небезразлична. Та упала на землю, из раны на груди хлестала кровь. Сердце Гермионы едва не выпрыгнуло из груди, когда она наконец добралась до Когрода. — Конфундус! — прошипела она, временно лишая гоблина умственных способностей. Подняв плащ, она накинула его на его голову, взяла его за руку и потащила к входу в хранилище. — Это не я, идиот! — крикнула Вальбурга Долохову с другого конца пещеры. Долохов склонился над раненым клоном Вальбурги, его лицо выражало смятение и тревогу, пока он пытался остановить кровотечение. — Какой же ты глупец! Ты попался на ее уловку, — презрительно бросила Вальбурга, блокируя еще два заклинания от клонов. Как раз в тот момент, когда она выпустила еще два проклятия, от которых клоны ловко защитились, Вальбурга заметила, что клоны мерцают и на мгновение исчезают, словно призраки. Вальбурга в недоумении нахмурила брови. Она перепрыгнула через несколько куч сокровищ, а затем взобралась на груду золота, чтобы лучше видеть. И тут она увидела это. Рука, парящая в воздухе, тянулась вниз вдоль сложного замка на железной двери, его механизмы срабатывали и щелкали, реагируя на магию. Глаза Вальбурги сузились, она тут же скатилась с горы галеонов и бросилась к двери хранилища.

***

Глядя на бездыханное тело Риддла, Дамблдор начал опасаться, что Том может оказаться прав. По всей вероятности, гоблины сами устроили заговор против Гермионы. Гоблины по своей природе мстительны, и Гермиона нажила себе врагов на всю жизнь, разоблачив их жадность и обман. Вместо того чтобы стоять сложа руки, пока Риддл ищет его дочь, Дамблдор поднял палочку. — Экспекто Патронум, — произнес он, и на конце его палочки появилась серебристая птица. Прекрасный феникс расправил свои пылающие крылья и взмахнул ими, паря в воздухе над Дамблдором. Когда Альбус поманил птицу, та подлетела ближе, и он прошептал ей на ухо инструкции. Затем птица пролетела прямо сквозь тяжелую стальную дверь в вестибюль банка. Внезапно глаза Тома открылись. Не теряя времени, он вскочил с земли и тут же подошел к краю обрыва, глядя вниз, в пропасть. — Ты нашел ее, Том? Риддл не ответил. К огромному удивлению Дамблдора, он сделал гигантский шаг и прыгнул со скалы. Глаза Дамблдора вылезли из орбит, и он перегнулся через край обрыва, насколько осмелился, прислушиваясь к звуку падения, которого так и не последовало. — Что, во имя Годрика, он делает? — пробормотал он себе под нос, качая головой. — Вот всегда был драматистом. Он бы очень разозлился, если бы Том сбежал спасать его дочь без него. Он вздохнул, ожидая возвращения своего Патронуса. Прошло еще несколько мгновений, и Альбус начал слышать звук, эхом доносившийся из каменистой пропасти под ним. Он наклонился вперед, выглядывая за край выступа, но, насколько хватало глаз, вокруг была лишь кромешная тьма. Тем не менее звук становился все громче. Свист. Свист. Это был звук хлопающих крыльев или, возможно, странного ветра, дувшего во все стороны. Раздался зловещий стон, словно идущий из чрева зверя. Дамблдор уловил слабый запах дыма. В этот момент вернулся его Патронус. Дамблдор обернулся и увидел, как серебристый феникс влетает в стальную дверь, но тревожные звуки становились все громче, и когда Альбус снова повернулся к краю обрыва, его взору предстало ужасающее и внушающее благоговейный трепет зрелище. Из тени ямы появился чудовищный дракон. Его огромные крылья, хоть и тонкие, как у скелета, бились в унисон, создавая сильный ветер, который сдувал бороду Дамблдора через плечо. Дракон был бледным, с молочно-красными глазами, металлической чешуей и когтями, которые блестели, как зазубренные ножи. На его спине… сидел Том Риддл. — Нет, — решительно покачал головой Дамблдор. — Ни в коем случае. Дракон, размером с целое поле для квиддича, приземлился на выступ, сотрясая пещеру и заставляя камень крошиться в нескольких местах. — Я знаю, где она, — крикнул Риддл сверху. — Нам нужно спуститься к основанию туннелей. Альбус ответил: — Там находятся хранилища с высоким уровнем безопасности. — Она в хранилище Малфоев, — сердито сказал Том. — Я чувствую ее там. Я просто не могу попасть внутрь. Нам нужен гоблин. Дамблдор посмотрел на Риддла. Его глаза горели, как раскаленные угли, красные, как глаза дракона, на котором он летал. Его гнев был осязаем — это была ярость человека, которого предали. Она исходила от него, и Дамблдор чувствовал темную магию и необузданную ярость, исходившие от него. Альбус подозвал своего Патронуса, наклонив голову в сторону, пока птица щебетала у его уха. — Судя по моему Патронусу, эту дверь охраняют два гоблина и два волшебника. Если они действительно видели моего Патронуса, то, несомненно, придут узнать, кому он принадлежит. Дракон сидел на выступе, но отвернул голову от света палочки Дамблдора. Несомненно, он привык к темноте и привык бояться существ, несущих свет. — Дракон почти слеп, — сказал Риддл, спешившись. При этом он покачивал колокольчик, чтобы дракон не вздумал сопротивляться. — С ним плохо обращаются, — пробормотал Дамблдор, мрачно глядя на существо. Как и предсказывал Дамблдор, дверь начала трещать. Они услышали, как щелкают замки, и спрятались в темных нишах по обе стороны от двери. Тяжелая стальная дверь заскрипела, и в проем вошли два волшебника в мантиях в сопровождении гоблина. Самый высокий из них издал крик ужаса, увидев дракона, сидящего на выступе. Том захлопнул дверь и повернулся к ним с поднятой палочкой. Из его палочки вырвались черные лозы, обвившие гоблина плотным, нерушимым кольцом. Два волшебника в тревоге обернулись, и Том впервые увидел их лица. — М-мой лорд… В их глазах светился страх. Дамблдор направил палочку на Акациуса Нотта, который в ужасе поднял руки, когда ему стал угрожать Альбус Дамблдор. Том протянул руку и схватил Макнейра за горло, прижав его к стальной двери. — Скажи мне, почему я не должен убить тебя прямо сейчас, — процедил он сквозь стиснутые зубы, его рука непроизвольно сжалась на горле Пожирателя Смерти. — Мой… господин, — прохрипел Макнейр, но он уже задыхался и был на грани потери сознания. — Н-не должен ли ты быть в Министерстве? Том бросил его на землю и тут же поднял палочку. — Круцио! Крики волшебника пронзили застывший воздух, заглушая протесты Дамблдора. — Развяжите меня, — крикнул гоблин. — Я могу отвести вас к ней! Том прервал проклятие и, схватив Макнейра за мантию, поднял его с земли. Он приставил кончик своей палочки к виску последователя и прошипел: — Легилименс. Несколько мгновений прошли в жуткой тишине, которую нарушали лишь скорбные мольбы Нотта о пощаде. — Том, — сказал Дамблдор так спокойно, как только мог. — Времени нет. Мы должны поторопиться. — Не волнуйстесь, — холодно ответил Том. Он опустил палочку. — Я увидел достаточно. В мгновение ока Том отпрянул, и толстая подошва его ботинка из драконьей кожи с силой ударила Макнейра в грудь, столкнув Пожирателя Смерти с обрыва. — Риддл! — рявкнул Дамблдор, бросаясь к уступу. — Ты что, с ума сошел?! Он направил палочку в темноту, и по каньону разнесся крик Макнейра. — Арресто Импульс… — Протего! — с молниеносной скоростью ответил Риддл, сорвав попытку Дамблдора спасти Пожирателя. Они слышали крик Макнейра еще долю секунды, прежде чем звук резко оборвался. Два волшебника стояли лицом друг к другу, и каждый знал, что у подножия ямы они найдут изуродованное тело Макнейра. Дамблдор смотрел на Тома со всей яростью и осуждением, на которые был способен. Том ответил ему каменным взглядом, затем поднял руку, чтобы вытереть пот со лба. Он шмыгнул носом, затем пробормотал: — Он упал. Акациус Нотт опустился на колени и уставился на Тома с выражением ужаса на лице, разинув рот. — Ты… ты убил его, скотина! — Ты готов стать следующим? — спросил Том, прищурившись и глядя на Нотта. — Я понятия не имею, что происходит, клянусь! — пробормотал Нотт сквозь слезы. — Загляни мне в голову! Малфой велел мне охранять дверь, вот и все, что я знаю. Клянусь своей кровью! Дамблдор закатил глаза. — У нас нет на это времени. Он поднял палочку и оглушил Нотта, отправив его в бессознательное состояние. Том мгновение смотрел на своего Пожирателя Смерти, его челюсти подрагивали от гнева. Затем он наклонился и приставил палочку к виску Нотта. — Обливиэйт. Отвернувшись, он перевел взгляд на все еще связанного гоблина. — Мы либо заберем его с собой, — резко сказал Том Дамблдору, указывая на гоблина, — либо заберем его руки. Гоблин внезапно начал ругаться и дергаться, вырываясь из пут. Дамблдор вздохнул. Взмахом древней волшебной палочки он поднял гоблина в воздух. Том моргнул и, не говоря ни слова, повернулся к дракону и начал взбираться по его чешуе. Жестом показал Дамблдору, что тот может подняться, и использовал колокольчик, чтобы обеспечить им безопасность. — Мы поговорим обо всем этом позже, — предупредил Дамблдор, взбираясь по хвосту дракона на его спину. — Поторопись, старик, — прошипел Риддл, направляя палочку на голову дракона. — Империус. Дамблдор, к этому моменту уже порядком раздраженный, фыркнул, левитируя гоблина на спину дракона: — Я уже сбился со счета, сколько раз ты сегодня нарушил закон, Том. Думаю, когда все это закончится, мне придется вызвать тебя на дуэль, чтобы напомнить тебе, где твое место. Дракон взмыл в воздух, и они крепко вцепились в его шипы на спине, пока он начал снижаться в глубины каньона. — Я делаю то, что нужно, директор. — Есть методы получше, Том. — Но вы меня не останавливаете, — заметил Том. Они летели все глубже и глубже в яму, минуя бесчисленные туннели и своды. — Я наблюдаю за тем, за какого волшебника хочет выйти замуж моя дочь. Дракон наконец добрался до дна каньона, где не было света, кроме маленького зарешеченного окна, вырезанного в скале, через которое проникал лучик света, терявшийся в тенях. Том взмахнул палочкой, осветив ее кончик невербальным Люмосом. Риддл язвительно усмехнулся. — Мы оба знаем, что вы уже много лет назад составили мнение о том, какой я волшебник, директор. Том направил дракона, и тот, изо всех сил хлопая крыльями, превратился в огромный туннель. Дамблдор на мгновение замолчал. Затем он пробормотал так тихо, что Том почти не расслышал его за шумом крыльев дракона: — Ты сильно изменился под влиянием моей дочери… и, осмелюсь сказать, я тоже. Том ничего не ответил, обдумывая слова Дамблдора. Они проехали дальше по туннелю, миновав хранилище Лестрейнджей, затем хранилище Блэков, а потом хранилище семьи Тафт. — Но, очевидно, ты недостаточно изменился, — добавил Дамблдор, и Том фыркнул. Адреналин бурлил в жилах Тома, пока они приближались к хранилищу Малфоев. Береги себя, маленькая ведьма. Я иду за тобой. — Что на тебя нашло, Том, зачем ты приручил дракона? Уголки губ Риддла дрогнули. — Гермиона однажды проникла в Гринготтс и сбежала верхом на драконе. Я подумал, что из этого получится хорошая история, когда все закончится. Дамблдор усмехнулся. — Этого точно не было, — пробормотал гоблин. — Придержи язык, — приказал Дамблдор, — пока мы не скормили тебя дракону. Том невольно ухмыльнулся. — Возможно, сейчас не лучшее время для этого, — вмешался гоблин. — Но у меня нет допуска к этим хранилищам. Я не могу вас туда провести. Дамблдор разочарованно вздохнул. Риддл прошипел ему через плечо: — Ты еще пожалеешь, что сказал это, гоблин.

***

Гермиона подняла руку Когрода и вытащила ее из-под плаща-невидимки. Она слышала звуки дуэли позади себя, но была сосредоточена на своей цели. Если бы ей удалось выбраться из хранилища до того, как ее заметят, она могла бы отнести гоблина к тележке и спокойно уехать. Она начала водить рукой Когрода по сложным магическим замкам. Мгновение спустя она услышала щелчки и скрежет открывающихся замков и мысленно запела от радости. — О боже, — пробормотал сбитый с толку Когрод. — Столько лет прошло с тех пор, как я был в одном из этих хранилищ! Я скучаю по этому старому банку, лучшему месту на земле для хранения галлеонов. Гермиона закатила глаза, потянув за железный засов на двери, и изо всех сил нажала на тяжелую стальную дверь с максимальной степенью защиты, но как только дверь начала открываться, кто-то резко дернул ее за волосы. — Куда-то собралась? Вальбурга Блэк сорвала с нее мантию и отбросила в сторону. Гермиона почувствовала, как чья-то рука сжимает ее горло, а под подбородок ей тычут палочку. — Это была милая маленькая уловка, но твоя удача на исходе. Теперь ты готова сотрудничать? Дикая ведьма оттащила Гермиону от двери, выхватив у нее палочку. — Макс! Она у меня! — О, это милое хранилище, не так ли? — задумчиво произнес гоблин. — Заткнись! — рявкнула Вальбурга. Взмахом палочки она нейтрализовала Конфундус Гермионы. Гермиона дернулась, пытаясь вырваться из хватки Вальбурги. Ее иллюзия ослабла, а затем и вовсе исчезла, страх мешал ей сосредоточиться. Прибежали Малфой и Долохов. — Возьми ее, Макс, — приказала Вальбурга. — Я сама проведу Легилименцию. Я хочу почувствовать страх в ее сердце. Долохов ухмыльнулся, подходя ближе. — Итак, мы снова встретились, мисс… Дамблдор, верно? Что ж, я полагаю, мы собираемся выяснить это наверняка. Малфой, хоть и оборотень, смотрел на Гермиону с некоторым сожалением, пока Долохов держал ее на мушке, удерживая в своих железных объятиях. — Гоблин! — прошипела Вальбурга. Оборотное зелье исчезло, и Гермиону поразило, что Вальбурга была до жути похожа на юную Беллатрису. Одно воспоминание о Беллатрисе вызвало всплеск адреналина в крови Гермионы. Когрод вышел вперед со зловещей улыбкой на лице и уставился на Гермиону. — Наконец-то… вознаграждение. — Нет! — крикнул Малфой, бросаясь вперед. — Я помогу вам, мисс Блэк. Отойди, гоблин. Когрод хмуро посмотрел на светловолосого волшебника, но все же неохотно отошел в сторону, жестом пригласив Малфоя занять его место. Абраксас тяжело сглотнул. — Не делай этого, Абраксас, — взмолилась Гермиона. — Ты не понимаешь, что делаешь! Малфой закрыл глаза. — Если ты сейчас остановишься, Том простит тебя. Он глубоко вздохнул. — Ты не оставила мне выбора, Дамблдор. К сожалению, это должно быть сделано. По щеке Гермионы скатилась слеза, пока она сопротивлялась хватке Долохова. Малфой поднял палочку, целясь прямо в пространство между глазами Гермионы. Вальбурга последовала его примеру, и на ее полных губах заиграла мерзкая ухмылка. — Легилименс! Их голоса прозвучали в унисон. Гермиона закричала, когда вспышка боли, казалось, расколола ее разум надвое. Это было странное ощущение — когда два человека одновременно вторгаются в твой разум. Она попыталась защититься, воздвигнув окклюменционные стены, но двойной натиск оказался слишком мощным. Как будто дорога разделилась на две колеи. Гермиона не могла даже сопротивляться нападению, была парализована и не в силах защититься. Малфой и Блэк копались в ее тщательно оберегаемых воспоминаниях. Вальбурга просматривала месяцы их отношений с Томом, бесстыдно вторгаясь в самые личные, самые ценные воспоминания Гермионы. Гермиона чувствовала ярость Вальбурги, когда та касалась воспоминаний об их первом поцелуе в Годриковой Впадине, о Рождестве, о времени, проведенном в Париже, о том, как они ссорились в «Горбин и Беркес». Необузданная ярость охватила Вальбургу в тот момент, когда Том произнес слова: «Я люблю тебя». Малфой, в свою очередь, проанализировал свое общение с Гермионой, изучил ее мысли о нем и с удивлением обнаружил мысли о других Малфоях, о которых он ничего не знал… о каких-то волшебниках по имени Драко и Люциус. Он погрузился в эти мысли и обнаружил еще больше воспоминаний, в одном из которых совсем юная Гермиона в странной одежде бьет кулаком в челюсть светловолосого мальчика. Гермиона почувствовала замешательство Малфоя. Вальбурга наконец нашла то, что искала… воспоминание, в котором Том и Гермиона обсуждали ее путешествие во времени. Гермиона ощутила холодное удовлетворение Вальбурги, когда та изучала воспоминание. Гермиона сопротивлялась, изо всех сил отбиваясь от атаки. Она подумала, что если выберется из этой передряги, то попросит Тома обучить ее Окклюменции. Если Вальбурга и услышала ее мысли, то никак не отреагировала, потому что в этот момент в воспоминании Том взмахнул палочкой, обнажив шрам на руке Гермионы. Гнев Вальбурги достиг предела. Внезапно Гермиона почувствовала, как в ее разум вторгается третья сила. Боль пронзила ее череп, как удар молнии. Гермиона почувствовала тошноту и дезориентацию, как будто ее перевернули вверх ногами. Три отдельные цепочки воспоминаний были нарушены и вырваны из тайников в глубинах ее сознания. Когрод. Он рылся в ее воспоминаниях, пока не нашел то, что искал. Гермиона, Гарри и Рон взломали систему безопасности Гринготтса. Он видел все: проклятие Империус, наложенное на банковского служащего, предательство Крюкохвата, освобождение дракона. Воспоминание внезапно окрасилось в красный цвет. Ярость Когрода захлестнула ее разум, как приливная волна, и внезапно все трое нападавших утратили концентрацию. — Она путешественница во времени! — взвизгнула Вальбурга, покидая разум Гермионы, и ее лицо озарилось ликованием. — И грязнокровка! Что я вам говорила? — Ты, скользкая, никчемная волшебница… ты… ты воровка! — прорычал Когрод, шагая вперед с вытянутой рукой. Прежде чем Малфой успел вмешаться или хотя бы отреагировать, Когрод выкрикнул проклятие. — Авада Кедавра! — Нет! — в ужасе воскликнул Малфой, но было уже слишком поздно. Проклятие вырвалось из его руки зеленым лучом и, казалось, ударило Гермиону прямо в грудь. Затем произошло нечто странное. Вместо того чтобы проникнуть в ее тело, проклятие, похоже, осталось на поверхности ее кожи и циркулировало, как электрический ток, по ее рукам и ногам, зубам, пальцам, волосам. — Что, во имя Салазара… — пробормотал Малфой, порядком шокированный. Глаза Вальбурги расширились от удивления. Мгновение спустя проклятие словно впиталось в изумрудное обручальное кольцо на пальце Гермионы. Повисла напряженная тишина, а затем в яркой вспышке зеленого цвета из ее кольца вырвалось проклятие, словно в поисках того, кто его наложил. Смертельное проклятие ударило Когрода в грудь и растеклось по его телу, как яд. Его колени подогнулись, и ярость, которая еще несколько мгновений назад пылала в его глазах, полностью исчезла вместе со всеми признаками сознания. Он рухнул на землю. На мгновение все застыли в ошеломленном молчании. Затем Вальбурга завизжала и бросилась вперед, схватив Гермиону за волосы. Она вырвала ее из рук Долохова и швырнула на землю. Гермиона попыталась встать, но Вальбурга схватила ее за лодыжку и дернула назад. Она прижала Гермиону к земле, оседлав ее, и закричала: — Как! Какая магия защитила тебя от смертельного проклятия? — Я… я не знаю! — в отчаянии крикнула Гермиона. — Ложь! Откуда ты взялась, грязнокровка? — Вальбурга! — крикнул Малфой. — У нас уже есть то, что нам нужно. Отпусти ее! Когда Гермиона подняла глаза на Вальбургу, ее разум сыграл с ней злую шутку, и она увидела только Беллатрису. Слова застряли у нее в горле, по венам хлынул адреналин, и она начала задыхаться. — Я… — С каких это пор великая Гермиона Дамблдор не может подобрать слов? Министр Магии — только через мой труп. Представь, как сильно Британия возненавидит тебя, когда узнает, что ты всем лгала, — Вальбурга выплюнула ей в лицо. — Знаешь, может, я бы и приняла его обратно, если бы не узнала, что он спит с грязнокровкой. Это отвратительно… Как думаешь, это его фетиш? Ну, в любом случае… представь, что кто-то хочет таким образом запятнать свою родословную. Глаза Гермионы сузились, и на мгновение ярость пересилила страх. — Эта грязнокровка надрала тебе задницу на дуэли в прошлом году. — Ты права, — злобно прошипела Вальбурга. — Думаю, пришло время мне надрать тебе задницу. Вальбурга сунула руку под платье и достала нож. — Может, я и не могу тебя проклясть… Но твоя магия не защитит тебя от маггловского оружия, верно? Это не совсем в моем стиле, но если придется, я это сделаю. Гермиона сглотнула, пытаясь вырваться из-под тяжести Вальбурги. Воспоминания о нападении Беллатрисы заставили ее потерять самообладание. Вальбурга схватила Гермиону за руку и взмахнула палочкой, чтобы показать шрам на ее коже. Глаза дикой ведьмы сверкнули. — Кто это вырезал у тебя на руке? Гермиона яростно замотала головой, пытаясь справиться с травмой. — Отпусти меня! — О-о-о… что случилось, детка? Разве не так он тебя называет? — Вальбурга захохотала, и безумие Блэков, казалось, взяло верх. Гермиона всегда думала, что причиной безумия Беллатрисы Лестрейндж стало ее пребывание в Азкабане, но внезапно поняла, что это не так. Блэки были прокляты. Вальбурга перевернула другую руку Гермионы. — Может мне вырезать «шлюха» на этой… так подходяще к другой надписи. — Вальбурга, — предостерегающе сказал Малфой. Он направил палочку ей в затылок. — А может быть… — пробормотала Вальбурга себе под нос. — Может быть мне стоит полностью стереть его из твоей памяти… Глаза Гермионы широко раскрылись, зрачки расширились от ужаса. — Нет… — Он будет так убит горем когда поймет, что ты его больше не любишь, — прошептала Вальбурга, выпятив нижнюю губу в притворной обиде. — Я бы все отдала, чтобы увидеть его лицо, когда он поймет, что ты даже не знаешь, кто он. Гермиона зарычала, ее гнев наконец достиг апогея, когда она преодолела свой страх и травму. Эта стерва никогда не встанет между ней и Томом. Гермиона вдоволь натерпелась от мерзких женщин из дома Блэков. Она наклонилась так, что кончик ее носа коснулся щеки Вальбурги, и прошептала ведьме на ухо: — Галлюцидорус, сука. Внезапно наступила тьма… Для всех, кроме Гермионы. Вальбурга взвизгнула, когда перед ее глазами все почернело. Гермиона выхватила палочку из руки Вальбурги и отпрянула, ударившись лбом о лоб своей противницы. После сегодняшнего у нее все равно должна была разболеться голова. Она оттолкнула Вальбургу, которая пыталась отползти в темноте. Малфой и Долохов стояли, сбитые с толку и ничего не видя, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Это было довольно комичное зрелище, и Гермиона какое-то время наблюдала за ними, сдерживая смех и думая, что ей следовало додуматься до этого раньше. Наконец она подняла палочку и одновременно направила три оглушающих заклинания. — Ступефай! Все трое ее похитителей рухнули на землю. Гермиона не стала терять ни минуты. Ей нужно было срочно вернуться к Тому. Она перевела взгляд на дверь хранилища и увидела, что та слегка приоткрыта. Гермиона бросилась к ней, перепрыгивая через груды сокровищ в спешке. Когда она приблизилась к двери, ее кожу обдало жаром. Она схватилась за железный засов и потянула его на себя, хотя он был горячее железной кочерги. Она распахнула дверь, получив ожоги рук, но ее встретила стена пламени. Она инстинктивно отпрянула, охваченная страхом. Неужели кто-то наложил проклятие Адского пламени? Если так, то живой отсюда не выбраться. Она смотрела на всепоглощающее пламя, разинув рот, и скорбь пронзила ее сердце. Затем она услышала знакомый крик. Пока она в недоумении смотрела, из самого сердца бушующего огня появился огромный дракон… Пламя, вырвавшееся из его пасти, рассеялось, и она почувствовала, как ветер треплет ее волосы, пока его массивные крылья бьются в унисон. Затем она увидела на его спине Тома и Дамблдора. По обе стороны от них летели Фоукс и Серафина. Сердце Гермионы наполнилось радостью. Внезапно Гермиону резко дернули за волосы. Она закричала, почувствовав, как острый край лезвия грубо упирается ей в яремную вену. — Так или иначе, — раздался грубый шепот Долохова у ее уха, — мы с Вальбургой выберемся отсюда живыми. — Посмотрим, — холодно сказала Гермиона, не сводя глаз с Тома, пока дракон приземлялся на скалистый выступ. Том, не теряя времени, спрыгнул со спины дракона на землю. Едва его ноги коснулись каменистого пола пещеры, он бросился бежать. — Не подходи ближе, Риддл! — крикнул Долохов. Том резко затормозил прямо у входа в хранилище, не сводя напряженного взгляда с Гермионы. — Долохов, ты жалкий сукин сын, — гневно выпалил Том. — Надо было оставить тебя в Азкабане. — Я просто хочу уйти отсюда с Бургой, Том. Вот и все. Ты меня больше никогда не увидишь. — Черта с два, — презрительно сказал Риддл. — Я должен вырвать твои кишки через горло. Отпусти ее, и, может быть, я проявлю к тебе немного милосердия. Глаза Долохова были полны страха и безумия. Он усилил хватку, и нож, небрежно проведя по ее коже, оставил кровавый след. — Не заставляй меня это делать, Риддл. Том смотрел на то место, где нож касался ее горла. Дамблдор спрыгнул с дракона и тут же наложил сдерживающие чары на Малфоя и Вальбургу, которые только начали приходить в себя. Водяные сферы окружили их, словно клетки, не давая выбраться. Долохов нервно наблюдал за Дамблдором. — Она будет свободна, — торговался он. Взгляд Тома не отрывался от ножа. Затем его глаза встретились с глазами Гермионы. Доверься мне. Она услышала его голос через их связь и приготовилась действовать. Том прошипел какую-то команду, какое-то заклинание на парселтанге, и внезапно нож превратился в шипящую черную змею. Долохов вскрикнул от удивления и выпустил нож, но недостаточно быстро. Змея обвилась вокруг его запястья и вонзила клыки в руку. Он закричал, пытаясь стряхнуть змею, но ее клыки, казалось, проникли глубоко, до самой кости. Гермиона успела ударить его локтем в бок и вырваться из его хватки. Она подбежала к Тому и бросилась в его объятия. Том крепко обнял ее одной рукой, с облегчением выдохнув, а другой протянул руку, и в тот же миг Долохов вспыхнул. Гермиона обернулась и с изумлением увидела, как волшебника сжигают заживо, а его хриплые, мучительные крики разносятся по всей пещере. Дамблдор стоически наблюдал за происходящим, подняв палочку, чтобы поддерживать магию, удерживающую остальных пленников. Он не сделал ни единого движения, чтобы помочь Долохову. — Ты в порядке, маленькая ведьма? — Том провел руками по ее лицу и плечам, его пальцы скользили по коже, проверяя, нет ли на ее платье крови, а на коже — ран. — Я в порядке, — пробормотала она, внезапно ощутив крайнюю усталость. Ей казалось, что голова раскололась надвое, а мышцы напряглись от силы страха. Том притянул ее к себе, и она уткнулась лбом ему в плечо. Он поцеловал ее в макушку, а затем перевел взгляд на Дамблдора. — Отпустите их. Альбус опустил палочку, и из нее вырвался огромный фонтан воды, покрывший их всех миллионом крошечных капель. Долохов упал среди груды галлеонов, превратившись в кучку пепла, в безликий труп, черный и хрустящий, как пепел в камине. Как только Вальбурга упала на землю, она развернулась и бросилась бежать, пробираясь к выходу из одного из туннелей хранилища. Дамблдор покачал головой и тяжело вздохнул, вызвав огненный хлыст из кончика своей палочки. Он щелкнул хлыстом, схватив Вальбургу за лодыжку, и потащил ее назад, а она брыкалась и визжала. Альбус наложил на нее связывающее заклятие, лишив ее возможности двигаться и говорить. Малфой не пытался бежать или сопротивляться. Он выронил палочку и упал на колени, намереваясь молить о пощаде. Том отстранился от Гермионы и быстро двинулся на Малфоя, выхватив палочку. Из его палочки вырвались черные лозы, обвившие руки и ноги Малфоя. — Том! — воскликнула Гермиона. — Том, подожди! Не убивай его! Но Том уже был рядом, и в его алых глазах пылала жажда мести. Он не произносил проклятий, не прибегал ни к смертельному проклятию, ни к Круциатусу. Он обхватил бледными руками горло Малфоя и прижал его голову к каменистому полу. Беспощадно сжимая горло, он перекрыл Малфою доступ воздуха, не видя ничего, кроме красного, ничего, кроме свершившегося правосудия , его побуждения заставляли его действовать, наказывать , положить конец жалкому существованию этого волшебника, как он и заслужил за свое предательство. — Том! — закричала Гермиона. — Остановись! Она толкала его в плечи, в руки, но он был как каменная статуя, неподвижный, как змея, чьи клыки смертельно впились в жертву. Она схватила его за голову и повернула к себе. — Ты не можешь убить его, Том. Пожалуйста послушай меня! Очнись! Его глаза были такого темно-красного цвета, что казались почти черными. Она почувствовала то же, что и после ритуала в поместье Риддлов… сверхъестественную силу, атмосферу темной магии, густую и удушающую, ощущение, что Том направляет что-то… другое. — Том, — взмолилась она. — Пожалуйста. Том моргнул один раз, потом другой. Затем он ослабил хватку. Малфой ахнул, затем закашлялся, пытаясь сделать рваный вдох. — Том, — замялась Гермиона. — Если ты убьешь кого-то из них, это разрушит временную линию. Поверь мне. Они должны жить. — Временная линия уже изменилась, Гермиона, — раздраженно прорычал Том, и в его голосе послышалась тьма. Дамблдор положил руку на плечо Тома. — Гермиона права, Том. Если она настаивает на том, что они должны жить, значит, так тому и быть. — Он сжал плечо Тома. — Тебе не кажется, что сегодня ты убил достаточно людей? Почему бы тебе не отдохнуть? Гермиона бросила на Тома неодобрительный взгляд. Малфой продолжал кашлять и задыхаться. На бледной коже его горла начали проступать темно-фиолетовые отметины — следы жестокого обращения Тома. — Они оба заслуживают смерти за это, Гермиона. Я не могу оставить это так. — Я понимаю, но ты не можешь их убить, Том. Слишком многое изменится. — Она успокаивающе провела руками по его лицу, от виска до щеки. Затем она взяла его за руку и медленно оттащила, увеличивая расстояние между Томом и его последователем. — Разве Абраксас не был твоим самым близким другом? — Нет, — язвительно ответил Том, сверля Малфоя взглядом. — Он не… и явно никогда не был им. Малфой уронил голову на руки. Гермиона выглядела раздраженной. Ее взгляд метался из стороны в сторону, пока она пыталась быстро принять решение. Было бы так уж плохо, если бы Люциус Малфой никогда не родился? Она точно не питала к нему никаких чувств. Но тогда не родился бы и Драко. Неужели это так плохо? Эта мысль заставила ее почувствовать себя виноватой, несмотря на то, что на шестом курсе он намеренно пытался убить Дамблдора. Возможно, на нее повлиял взгляд, полный печали и поражения, который она, Гарри и Рон увидели на лице Драко, когда встретились с ним в Министерстве… в тот день, когда он завещал золотому трио сундуки, полные золота, из хранилища Беллатрисы. Нет, Драко не был таким уж плохим. Возможно, без влияния Волан-де-Морта он мог бы стать хорошим человеком. Она сомневалась в этом, но неопределенность заставляла ее чувствовать себя неловко. Она вздохнула. — Не убивай Малфоя, Том. Лицо Тома исказилось от гнева. — По крайней мере, Гермиона, его нужно посадить в тюрьму. Исключить из Визенгамота… — Нет, — пробормотала она, яростно качая головой. — Нет, он не может отправиться в Азкабан. Это слишком сильно изменит ход событий. — Он уже изменился , Гермиона! — прошипел Том в отчаянии. — Я бы сказал, драматично. — Простите меня, — сглотнул Малфой, а затем прохрипел: — Мой господин… Том резко развернулся к Малфою. Он надвинулся на своего заместителя и наклонился, дергая за лианы, которые держали его, словно веревки, и приблизил их лица друг к другу. — Не называй меня так, — ядовито выплюнул он. — Ты мертв для меня, Малфой. Ты был бы уже мертв, если бы не милосердие моей невесты. — Она изменила вас, милорд! Я всегда был непреклонен, моя преданность никогда не колебалась. Риддл холодно посмотрел на него. Несмотря на бешеный выброс адреналина, он обнаружил, что спокоен, как арктическое море, когда смотрел на своего бывшего школьного друга. Внезапно его осенило. Он с поразительной ясностью осознал, что слишком долго одной ногой стоял в мире чистокровных, а другой — в мире Гермионы Грейнджер. Том всегда был человеком привычки и каким-то образом убедил себя, что может сосуществовать в этих двух мирах одновременно. Он постоянно твердил себе, что выбирать не придется. Он убедил себя, что достаточно силен, чтобы сохранить их преданность, их страх. Очевидно, что они боялись его недостаточно. Теперь реальность ситуации предстала перед ним во всей красе. — Нет, Малфой, — медленно произнес Том. — Я больше не твой господин. Мы не друзья. Мы не братья. Ты мне не слуга. — Я принял твою метку… Том мгновенно повалил его на землю и взмахнул рукой, призывая нож. — Ты абсолютно прав, Малфой. Ты больше не заслуживаешь этой метки. Я подчинюсь желанию Гермионы, но она не может запретить мне это. Он провел ножом по виноградным лозам, разрезая их, чтобы освободить Абраксаса. — Ч-что ты делаешь? — прохрипел Абраксас. — Петрификус Тоталус, — пробормотал Том, и Малфой застыл, хотя его глаза расширились от страха. — Том… — нервно сказала Гермиона у него за спиной. — Что ты делаешь? Том не ответил. Он поднял руку Малфоя, глядя на метку, выжженную на ней красными чернилами. Затем он приставил нож чуть ниже локтя своего последователя и начал надавливать. — Том! — взвизгнула Гермиона. Но его было не остановить. Он начал кромсать плоть Малфоя, кровь хлестала во все стороны, пока он рассекал кожу, мышцы и сухожилия, безжалостно водя зазубренным ножом. Затем он наткнулся на кость. Малфой, скованный по рукам и ногам, не мог даже закричать, но его глаза говорили о невыносимой боли и мучениях. Они не отрывались от лица Тома, пока наконец не закрылись, а из-под век не потекли слезы. От звука металла, рассекающего кость, у Гермионы скрутило живот. Она отвернулась, прикрыв рот, и Дамблдор обнял ее. И вот так просто все закончилось. Том держал в руке отрубленную руку, с которой капала кровь, стекая на камень. Он бросил ее на землю. — Вот, — язвительно выплюнул Том. — У тебя не осталось ни преданности, ни связей со мной. — Он наклонился и схватил Абраксаса за воротник. — Если ты еще хоть раз перейдешь дорогу мне, моей будущей жене или кому-то еще из моего окружения… ты умрешь, Малфой. Даже Гермиона не сможет тебя спасти. Затем он наклонился ближе, так что его голос зазвучал шепотом прямо в ухе Малфоя. — Хоть я и не могу тебя убить, я могу уничтожить тебя миллионом других способов. Тебе лучше быть очень, очень осторожным. К тому времени, как Том закончил говорить, Абраксас потерял сознание, вероятно, из-за сильной боли и потери крови. Гермиона подошла к нему и достала из своей бисерной сумочки маленький флакон бадьяна. Она поморщилась, когда налила несколько капель эссенции на открытую рану, останавливая кровотечение из зазубренной культи — все, что осталось от руки Малфоя. Тем временем Том пересек хранилище и подошел к Вальбурге, застывшей и обездвиженной проклятием Дамблдора. — Верность Блэков… вот что ты мне обещала, — сказал Том, и его лицо исказилось от ярости. — И это плата за то, что я выслушал твои отчаянные мольбы? — Том указал на обугленный труп Долохова. — А теперь посмотри, что ты с ним сделала. Дамблдор направил палочку на то, что осталось от Долохова, и внезапно на тело подул сильный ветер, отчего останки превратились в пепел и развеялись по воздуху, как снег. Затем пожилой волшебник вызвал своего Патронуса-феникса и отправил птицу за Гаспаром и его аврорами. Том прижал язык к щеке и со вздохом пробормотал: — Легилименс. Глазами Вальбурги он наблюдал за всей сценой. Закончив, он опустил палочку и уставился на Вальбургу. — Угрожала зарезать мою ведьму, так ведь? Гермиона закончила с Абраксасом, дав ему зелье для восстановления крови и снотворное. Она осторожно подошла и встала позади Тома. Том опустился на колени и взял Вальбургу за руку, задрав рукав ее платья. — Может, мне лучше тебя порезать, психопатка. Глядя на ее руку, он заметил множество маленьких шрамов, которые начинались от запястья и тянулись до локтя. Там были и старые шрамы, и более свежие, более темные, а поверх них — недавно зажившие порезы, розовые и сморщенные. Мышцы на щеках Тома напряглись. — Что ж, похоже, ты уже изуродовала себя. Он отпустил ее руку, и та упала, словно свинцовая. Она прищурилась, глядя на Тома и Гермиону. Том повернулся к Гермионе. — Ты говоришь, она не может умереть? Гермиона покачала головой. — Ты помнишь крестного Гарри? Его челюсть напряглась, но он кивнул. — Он сын Вальбурги. Если ты убьешь ее, его не станет. Том несколько раз моргнул, затем нетерпеливо вздохнул. — И что ты предлагаешь мне с ней делать? Я не могу просто отпустить их, Гермиона… Хотя бы ради твоей безопасности. Дамблдор откашлялся. — Могу я предложить нерушимую клятву? Глаза Тома сузились. Глаза Гермионы загорелись. — Конечно, Альбус! Вот именно. Если они хотят выбраться отсюда живыми, они должны дать клятву. Красные глаза Тома остановились на Гермионе, и он обреченно вздохнул. — Хорошо. Сначала клятва. Потом забвение. — Он повернулся к Вальбурге. — Ты угрожала стереть меня из памяти моей ведьмы, но я уверен, что это то, что тебе нужно, Блэк. Думаю, тебе пора забыть обо мне раз и навсегда.

***

Заставив Абраксаса Малфоя и Вальбургу Блэк под дулом волшебной палочки дать нерушимую клятву, что они никогда больше не попытаются навредить Гермионе Дамблдор или ее репутации, Дамблдор стер память Малфоя, а Том — память Вальбурги. Том стер все воспоминания о своих встречах с Вальбургой, уничтожив их шестилетние отношения, и особенно тщательно избавил ее разум от мыслей о мести Гермионе. — Так она будет счастливее, Том, — тихо сказала Гермиона. — Она наконец сможет тебя отпустить. — Мне нет дела до ее счастья, маленькая ведьма. Меня волнует только твое. Гермиона смотрела, как Том сжигает тело Когрода. — Ты заколдовал мое кольцо, да? — спросила Гермиона, украдкой поглядывая на Тома. Он едва заметно кивнул. — Да. Она молча смотрела на изумруд на своем пальце. Затем тихо прошептала: — Спасибо. Все, что делал этот волшебник, было ради ее защиты. Какими бы ошибочными ни были его действия в прошлом январе, она понимала, что он действовал только ради ее безопасности… и, возможно, не так уж безосновательно. — Мне нужно разобраться еще с двумя телами, прежде чем сюда прибудут авроры, — вздохнул Том. — С двумя?! — воскликнула Гермиона. Затем ее осенило. — О боже, Том! Я должна быть в Министерстве! Он покачал головой. — Нет. Сегодня ты никуда не пойдешь. Ты можешь предстать перед публикой завтра… в качестве нового Министра Магии. — Мы еще даже не знаем результатов. Он взял ее руку и поднес к своим губам. — Я бы поставил на тебя все свои галеоны, маленькая ведьма. Гермиона смотрела, как он нежно прижимается губами к ее пальцам. Ее губы приоткрылись, а карие глаза цвета виски заблестели от восхищения этим темным волшебником. Ее темным волшебником. Его взгляд метнулся к ее глазам, в нем заиграла хитрая игривость. — Хочешь прокатиться на драконе, дорогая?

***

Той ночью Гермиона и Том лежали в постели на боку, лицом друг к другу. Рука Тома лениво поглаживала ее бедро, а ее нога была закинута ему на талию. Они оба рухнули на кровать и проспали несколько часов, но Гермиона проснулась рано утром, когда весь мир еще спал в тишине и под покровом темноты. — Тебе было страшно, Том? — тихо прошептала она. Он медленно моргнул. — Да. — Мне тоже. Челюсть Тома напряглась, и его кадык дернулся, когда он сглотнул. — Я должен был быть более бдительным… этого не должно было случиться. — Я бы умерла, если бы не твое кольцо. Ты обо всем думаешь. Что именно делает это кольцо? Том провел языком по верхним зубам, явно недовольный тем, как закончилась ночь. — Оно поглощает темные проклятия и заставляет их возвращаться к тому, кто их наложил. — Когда ты успел научиться такой магии? Он тихо рассмеялся. — Я заказал это кольцо после определенной ночи в поместье Малфоев. — Ты имеешь в виду ту ночь, когда ты наложил на меня заклинание без моего согласия? Он ухмыльнулся. — Мне нравится думать об этом как о той ночи, когда ты признала, что принадлежишь мне. Гермиона закатила глаза. — Ты до сих пор этим гордишься. Его губы дрогнули. — Тогда я заколдовал кольцо в тот день, когда узнал, что ты согласилась стать аврором. — А, понятно. Ты беспокоился за меня. — Очевидно, у меня были на то причины. — Да, но не из-за работы аврором, заметь. Это были твои собственные последователи. — Я больше не называю их так, Гермиона. Я не хочу иметь с ними ничего общего, — его лицо исказилось от горечи. Гермиона замолчала. Как сильно изменился Риддл. — Альбус сказал, что ты убивал людей. Кого ты убил, Том? Том откашлялся. — А-а-а… Макнейра. Гермиона ахнула. — Возможно, еще столкнул гоблина со спины дракона. У Гермионы отвисла челюсть. — Ну и, конечно, Долохов. Гермиона несколько мгновений смотрела на Тома, затем сделала глубокий вдох. — Никогда не думала, что доживу до того дня, когда Дамблдор поможет скрыть твои убийства. Том фыркнул. — Не обманывайся, маленькая ведьма. Дамблдор живет за мой счет. Гермиона расхохоталась. Губы Тома медленно растянулись в улыбке, пока он наблюдал за ней. Через мгновение она задумчиво произнесла: — Интересно, зачем они привели меня в Гринготтс? Том глубоко вздохнул. — Думаю, они хотели обвинить в случившемся гоблинов. Они хотели сделать из них козлов отпущения. — Что, по иронии судьбы, мы и собираемся сделать, — сухо сказала Гермиона. — И поделом. Через мгновение Гермиона посерьезнела. — Э-э, Том? Я кое-что вспомнила. Он перевел взгляд на нее, словно ждал, когда она затронет эту тему. — Считается ли… Является ли… Является ли смерть Когрода убийством? Том ждал, когда она спросит. Он прижал язык к щеке, затем глубоко вдохнул. — Полагаю, я спрашиваю… Значит ли это, что я должна создать крестраж? Том напрягся. Затем он сглотнул и медленно выдохнул. — И да, и нет. Гермиона испуганно прикусила губу. Том встретился с ней взглядом и ответил: — Да, ты косвенно виновата в смерти гоблина. Однако… Ее губы приоткрылись. — Я освобожу тебя от твоего обещания, если ты сама этого не хочешь. Гермиона молча смотрела на него. Ее взгляд скользил по контурам его лица, впитывая его мужскую красоту, резко очерченный подбородок, проницательные глаза. Она так сильно влюбилась в этого волшебника, что ей часто казалось, будто она тонет. Теперь она видела тоску в его глазах. Он так тщательно это скрывал, но Гермиона прекрасно понимала, что он хочет, чтобы она создала крестраж, больше всего на свете. Но все же он был готов предоставить выбор ей. Гермиона поджала губы, чтобы не улыбнуться. Он кое-чему научился после их расставания. Гермиона сглотнула. — Я подумала… Возможно, мы могли бы немного изменить нашу сделку. Всего лишь небольшая поправка. Том лежал неподвижно, как статуя, и в этот момент все его внимание было приковано к ней. — Я готова создать крестраж, Том… но я бы хотела, чтобы ты согласился еще на одну вещь. Глаза Тома сузились. — Что еще ты можешь у меня попросить? Она прикусила губу. — Я хочу, чтобы ты согласился: если кто-то из нас когда-нибудь найдет способ уничтожить крестражи… если это вообще возможно… я хочу, чтобы ты пообещал мне, что уничтожишь их вместе со мной и… соберешь свою душу по кусочкам. Том резко свел брови, обдумывая ее просьбу. Он наклонился и взял ее подбородок между большим и указательным пальцами. — Ты беспокоишься о моей душе, милая ведьма? Она не ответила, но ее теплые карие глаза искали его взгляд, умоляя. Он наклонился и нежно поцеловал ее. Отстранившись, он пробормотал: — Если ты собираешься и дальше выдвигать требования, то я выдвину свое. Еще одна поправка. Ее брови вопросительно взлетели. — Я соглашусь на твои новые условия, особенно потому, что не верю, что крестраж можно уничтожить, но еще… я хочу, чтобы ты взяла мою темную метку. Гермиона сморщила нос. — Как у твоих последователей? Том дьявольски ухмыльнулся, проводя кончиками пальцев по ее коже. — О нет, любовь моя. Это будет очень особенная метка, только для тебя. Она игриво вздернула бровь. — Значит, ты можешь вызывать меня по своему желанию? — Я тоже возьму метку. — Это что-то вроде парных татуировок у магглов? Это конец любому браку. Он ухмыльнулся, поглаживая ее сосок большим пальцем. — Считай, что это более или менее прямая линия аппеляции. Конечно, это мера предосторожности, но у нее могут быть и другие преимущества. Гермиона задумчиво прикусила нижнюю губу. И тут ее осенило. — Так… Если бы сегодня на мне была твоя метка, ты бы смог сразу ко мне прийти? Он кивнул, довольный тем, что она поняла суть. — Ну, — выдохнула она. — Кажется, у этого варианта много плюсов… — Ты что, составляешь список плюсов и минусов, ведьма? Она закатила глаза. — Вот так я принимаю решения. Если тебе это не нравится, можешь отвалить. Том ухмыльнулся, притянул ее к себе, раздвинул ее бедра и обхватывая ими свою талию. — Я горжусь тобой, маленькая ведьма. Ты справилась. Ты — все, о чем я мог мечтать. — Его голос был теплым и хрипловатым, когда он шептал ей на ухо. — Декабрь не заставит себя ждать.