Вернутся к фанфику

Некультурно

20 июня 2024, 11:35
      Время летело стремительно, за стандартной рутиной дни проходили незаметно. Однако в круговороте жизненной суеты, трое уже не просто друзей не забывали радовать себя и друг друга приятными сюрпризами. В частности Юнги и Чонгук стали гораздо чаще посещать уютную квартиру их омеги для совместного ужина. С завидной для их коллег регулярностью раз в неделю кто-то из альф брал отгул для того, чтобы проводить Чимина на плановый осмотр. Он хоть и отнекивался, но все равно с приятным теплом внутри принимал эту заботу. Тэхена он посвятил в детали своей личной жизни практически сразу, после их появления, как и его мужа. Реакция немало позабавила его, потому как Сокджин чуть ли ставки не делал на то, как его история разрешится. Чимин не обиделся, наоборот. Доктор Ким болел за то, что омега пошлет обоих, а его супруг за то, что Пак станет встречаться с обоими. Касательно сексуальной жизни Чимин еще раз на всякий случай уточнил у своего гинеколога, ставшего крайне близким другом. Ким не смущаясь, глядя со всей своей строгостью прямо Юнги в глаза, ответил: — Можно вплоть до дня родов, но никаких узлов и тем более двоих сразу. И в позах, в которых омега контролирует ситуацию, — Тэхен смерил альфу суровым взглядом, на что тот не стушевался и лишь кивнул. Так их троица расслабилась и отдалась во власть своей страсти, в которой они, разумеется, не забывали об осторожности. Все же не могли они лишать друг друга близости, учитывая сексуальный голод омеги, который длился годами. А Чимин словно голоднее становился с каждым разом, просил больше, дольше и ярче. После третьего совместного вечера, когда на утро он не увидел на своем теле даже маленького засоса он затеял было ссору. Но на этот раз ни Чонгук, ни Юнги не поддались на эту странную провокацию и быстро перевели разговор в горизонтальное положение, где показали ему, как много следов они могут оставить на нем при всем желании. Единственное место, которое они оставили чистым, это то, которое предназначалось для метки. Решили, что поставят ее позже, совсем позже, когда они смогут провести с ним течку. В беременный организм лучше не вносить таких гормональных изменений, не говоря о том, что им хотелось сделать из этого что-то особенное. Засосы и укусы Чимину нравились, потому что так он мог дольше чувствовать на себе их общий запах, ощущать свою глубокую принадлежность им. Единственный вопрос, который они старались по возможности избегать — родители. Как им объяснять их связь не мог предположить никто. Чимин панически боялся разговора с ними. Всю жизнь он был лучшим сыном, какого только можно было представить, никогда не создавал проблем, ни репутационных, ни каких-либо еще. О нем никогда не ходило слухов, всегда только восхваление его ума, достижений, характера и красоты. Максимум претензий от общества: “Почему омега из семьи Пак до сих пор не вышел замуж?” и “Пак Чимин много на себя берет, планирует унаследовать семейный бизнес”. Такие сплетни лишь тешили его самолюбие, и родители никак на них не реагировали. А теперь Чимин чувствовал себя так, словно он тот самый случай чертей в тихом омуте. Он был идеальным, а теперь внезапно станет причиной для перемывания костей своей семьи. Подорвать доверие родных — страшно. Впрочем, как бы сильно он не боялся, кота в мешке не утаить. Достаточно выбросить из памяти пару договоренностей, проспать до обеда, забыть сменить код на двери в квартиру, в которой ты прячешь кота — и все тайное станет явным, независимо от его желания.       Они лежали в ворохе, казалось бы, разбросанной в абсолютном беспорядке, одежды. Но только для Чимина имело большое значение, где и для чего каждая вещь должна лежать. Гнездо — интересная вещь, чаще всего оно создается под воздействием инстинкта, диктующего организовать безопасное место для ночлега, либо для вынашивания потомства. Как правило, гнезда предназначаются для омеги и его детей, редко туда впускают своего альфу, но ни в коем случае чужака. И хотя в современном мире почти никто не занимается этим, традиции остаются непреложными. В гнезде не место друзьям, братьям, отцам и другим сомнительным личностям. Поэтому когда Пак Минджун в оговоренный день и время пришел навестить своего сына, он никак не ожидал увидеть его абсолютно нагим в гнезде, спящим в обнимку с двумя не менее обнаженными альфами. Что Юнги, что Чонгука он знал еще с пеленок. Их семьи дружили, благодаря бизнес-связям их компаний, Минджун хорошо общался с матерью Чонгука и чуть хуже — с папой Юнги. Все-таки Чимин и Чонгук — погодки, ходили вместе в сад, а после и в школу. Юнги был постарше, но все равно возился с младшими. Был очень заботливым и ласковым, не смотря на то, что родители его были теми еще тиранами. Что Чоны, что Паки никогда не понимали такого отношения к собственному ребенку, но когда очередное обсуждение этого вопроса закончилось скандалом, они решили не лезть в дела чужой семьи. Омега стоял и смотрел, оцепенев от шока. По какой причине его беременный сын, заявивший, что не знает имени отца своего ребенка впустил в свое гнездо двух чужаков? Или только одного? Сути дела это абсолютно не меняло. На его сыне живого места не было, все тело испещрено укусами и засосами, альфы выглядели едва ли менее потрепанно. Благо все трое не были покрыты всевозможными выделениями, иначе Пак бы не выдержал такой картины. Родительское сердце сжималось от боли, из-за того ли, что сын обманул? Из-за того ли, что сын вообще был не тем, кем они с отцом знали его всю жизнь? Он не знал, что должен сделать, разбудить ли их или ничего не выяснять и удалиться? Дрожащие ладони решили все за него, из ослабевших пальцев выскользнула ваза со свежими цветами, принесенная в качестве подарка. Стекло с грохотом разлетелось по керамограниту, нежные ранункулюсы разбились множеством лепестков, стебли преломились, бутоны лежали в осколках стекла и луже разлитой воды. Минджун вскрикнул от неожиданности и замер, когда от шума резко поднялись альфы, мгновенно закрывая собой едва пробудившегося Чимина. — Минджун-щи? — глухо удивился Юнги, первый спросонья узнавший папу омеги. Чимин выглядел напуганным, его ладошки сразу легли на живот, а после сразу потянули на себя легкое одеяло, дабы прикрыть свою наготу. — Папа? Пак поджал губы и опустился на корточки, чтобы убрать беспорядок и не смущать сына своим недоуменным взглядом, блуждающим по их обнаженным телам. Чонгук накинул нижнее белье и тут же подлетел к нему. — Минджун-щи, не стоит, лучше пойдите в гостиную, подождите, Мини к вам спустится, а мы все уберем. Старший сжал руку с нежным бутоном в кулаке и нахмурившись, зыркнул на альфу. — А давно ты командуешь в этом доме? — прошипел он, глядя ему в глаза. Чонгук растерянно ойкнул. — Я… э… — Папа! Что происходит? Что ты здесь делаешь вообще? Почему ты так говоришь с ним? — в нем из ниоткуда возникла едкая обида за своего альфу, за то, что в его личное пространство без спроса ворвались. Эти эмоции вытеснили собой весь стыд. Тот вскинулся и поднялся, вновь оглядел комнату, принюхался, просканировал взглядом альф. — Я пришел к тебе в гости, ты пригласил меня, это ты мне скажи, Чимини, что они здесь делают? Чимин вскочил на коленях посреди пустого гнезда, Юнги тоже встал, одевшись вслед за Чонгуком. Пак младший постепенно стал вспоминать, что он действительно приглашал папу к себе, хотел провести с ним больше времени до рождения ребенка. — Давай мы поговорим не на повышенных тонах. Пожалуйста, — последнее слово он прошептал, с мольбой глядя в чужие глаза. — Я буду ждать в гостиной. Всех вас. Какой кошмар, какой стыд! — он всхлипнул и вышел прочь.       Когда все трое привели себя в более подобающий вид, они спустились вниз. Там, на кресле сидел заплаканный и взвинченный Чиминов папа. Он нервно кусал покрасневшие губы и то и дело крутил кольца на правой руке. Альфы и Чимин сели на диван напротив. Пак аккуратно гладил свой живот, стараясь внушить самому себе спокойствие. Нет причин для нервов. Просто разговор с папой, который должен был бы произойти в любом случае. Разумеется не хотелось посвящать его в род их новых отношений через несколько недель после их рождения, но выбирать не приходится. — Папа, я собирался рассказать, просто… — Ты мне скажи, Чимин, кого из этих лбов мне надо поблагодарить за внука? Чимин прикусил губу и опустил взгляд в пол. А что ответить? — Я… — Что “я”, Чимин? — Я не знаю, кого тебе благодарить, если ты говоришь о генетическом отцовстве, — еще никогда он не был так пристыжен. Он говорил, близкие не осудят? В висках пульсировало от прилившей в голову крови, а в глазах мутнело, когда он пытался посмотреть в лицо своего папы. — Что значит “я не знаю”? Как это понимать? — он смотрел на своего сына, но видя в его лице только красные щеки да помутневший мокрый взгляд, он понял — ответов от него не добиться. — Что ж, давайте, альфы, выручайте, у вас-то видимо попроще с управлением эмоциями, хотя учитывая то, как вы метите моего сына — крайне в этом сомневаюсь. Вы мне просто скажите, какого, извините, хрена вы творите? Юнги глубоко вдохнул и, взяв Чимина за руку в успокаивающем жесте, решил, что именно в такие моменты он должен быть главой их семьи, он должен брать за них ответственность. — Минджун, вы извините, буду говорить без приставок, потому что не чувствую такой уж большой возрастной дистанции между нами… — Мальчишка, она все же есть и немаленькая, — перебил омега, сурово глядя в глаза Мина. — Ты слишком уж не забывайся, пока что в зятья ты так себе подходишь, с таким гонором. — Простите, — процедил он. — Я лишь хотел этим сказать, что кому как не вам, тому, кто родил Чимина в семнадцать лет, знать, что такое случай. Подождите, пожалуйста, дайте мне договорить, — он поднял руку, призывая оставить свои комментарии при себе. — Я не просто так говорю о вашем возрасте, потому что знаю, что ваш муж старше вас больше чем на десять лет, и, поверьте, ваши отношения только сейчас выглядят обычными, но двадцать семь лет назад, когда вам едва было шестнадцать, у них было очень некультурное название и вы сами знаете, какое. Чимин с силой сжал его руку, давая понять, что ему не нравится то, как и что он говорит. Юнги погладил по его руке большим пальцем. Доверил себя и сына ему, значит доверяй до конца. — Вы сейчас можете сказать и будете абсолютно правы, что вас с вашим мужем многое связывает, что у вас прекрасные отношения и вы любите друг друга, я сам это знаю, потому что у Чимина идеальные родители и семья. Особенно в сравнении с моей. Я просто хочу вам сказать, что не все, что кажется неправильным, стыдным, некультурным или непристойным — таковым является. И может быть, ваши отношения с вашим мужем перестали выглядеть для общества аморальными спустя какие-то десять лет, то наши, — он посмотрел на Чонгука, тот кивнул, его руки уже давно окольцевали Чимина, — наши отношения вряд ли когда-то станут привычными и естественными для окружения. Но поверьте, то что вы видели в спальне, то, что у Чимина двое альф — это то, чего желает его сердце, то, против чего он упорно боролся многие годы, но он не должен бороться, он любит нас обоих, понимаете? Минджун смотрел прямо в глаза Юнги, и глаза его вновь наполнились крупными слезами, его взгляд падает на сына, что уже захлебывался в своих слезах. — Чимин, это так? Чимин кивает, всхлипывая. — И что произошло между вами? Юнги вздыхает. — Это чрезмерно интимный вопрос. Так случилось. Единственное, что вам необходимо знать, что никто из нас не предполагал, что Чимин забеременеет и мы сделали все, чтобы этого не случилось. Но, как я и говорил, случай — вещь непредсказуемая, и мы имеем то, что имеем. И мы все взяли за это ответственность и будем нести ее всю свою жизнь. Старший Пак смотрел на сына и не мог сдерживать слез. Он перевел взгляд на старшего альфу, и всхлипывая произнес: — Оставьте меня с сыном наедине, пожалуйста. Юнги и Чонгук обернулись к Чимину, тот кивнул. Чон поцеловал его в белокурую макушку и поднялся. Юнги что-то прошептал ему на ухо и встал вслед за ним. Они поднялись обратно в спальню, чтобы прибрать образовавшийся там беспорядок. Оба молчали, так как были в легком шоке от того, что им пришлось так внезапно объясняться с родителем Чимина. Когда все осколки были прибраны, они сели рядом с постелью на ковре, нарушать границы гнезда без его хозяина не посмели. — Кто же знал, что ты такой умный… — пробормотал Чонгук, кладя голову на чужое плечо. Мин усмехнулся и легко чмокнул его в лоб. — Скажешь тоже, просто быстро сориентировался, понял на что можно надавить, чтобы он понял. — Я вообще не думал о том, что он такой молодой. Для меня просто как данность была… — О, твои родители просто видимо более культурные, в отличие от моих, которые на каждой вечеринке перемывали Минджуну кости, говоря об их истории так, словно сами свечи держали во время «совращения»… — Да, моя мама совсем другого толку, да и с Минжуном они хорошо дружат, она бы не стала ничего такого говорить. Ее тоже надо как-то в это посвятить, хоть я и не представляю как. Она-то может и поймет, но отец… — Что тебя тревожит? — Он скажет, что я неправильный альфа и что то, что я делю своего омегу с другим — унизительно для альфы, — он тяжело вздохнул. Юнги положил свою голову на чужую. — Я могу и с ним тоже поговорить, думаю, у меня есть пара идей, как его продавить… Чонгук удивленно вскинулся, заглядывая тому в глаза. — Нет необходимости. Что твои родители говорили о нем? — он собирался вступаться за свою семью. Юнги подарил ему мягкую улыбку и покачал головой. — Нет, ничего такого, это знаю только я. — Что знаешь? — взволнованно проговорил он. Юнги прислонился к его уху так, словно говорил ему самый страшный секрет на свете. — Пару месяцев назад я пришел к нему с очень выгодным предложением, и он может потерять слишком много, если теперь захочет перейти мне дорогу. Чонгук непонимающе посмотрел на него. — Что за..? Давно ты к моему отцу ходишь? Мин на это лишь еще раз чмокнул его в щеку, вызывая румянец на острых скулах. — С тех пор, как я пообещал ему половину акций компании своего отца при условии, что он поможет мне в моей маленькой мести ему. — Чего? — открыл рот в удивлении Чонгук. Юнги заговорчески подмигнул и пожал плечами, мол, потом узнаешь. Чимин вошел без стука. Медленно вплыл в комнату и забрался обратно в гнездо, сворачиваясь в нем клубком. Альфы обернулись. — Все в порядке? О чем говорили? — О том, что я должен представить вас отцу, — послышалось откуда-то из вороха одежды. — До того, как я рожу. — То есть в этом месяце? — уточнил Гук. Чимин перевернулся на спину и горько вздохнул. — Вообще-то, доктор Ким рекомендовал мне лечь в больницу в ближайшие недели, так что я думаю не затягивать и уже завтра нам стоит поехать к нему. Вы долго еще будете там сидеть? Юнги и Чонгук поднялись и забрались в гнездо, заключая Чимина в свои объятия. — Все будет в порядке, Мини, — успокаивающе ворковал Чонгук. Пак лежал и глотал слезы, всхлипывая, стараясь не подвывать. — Я знаю, знаю, что он меня любит и поймет, просто… — он громко выдохнул, — просто я боюсь его ранить. Они с папой и так всю жизнь слушают о том, какая их семья неправильная, и я знаю, как это выглядит, но он правда… он правда не такой. И теперь им придется слушать обо мне, о том что я… — Чимин не выдержал и завыл. Юнги заключил его в кольцо своих рук и, положив свой подбородок на его макушку, позволил тому уткнуться в свою грудь. — Ты же знаешь, что я так не считаю? Что я их очень уважаю? — Да, но ты… — мокро пробубнил он. — Я сказал так, потому что только так он бы понял, милый. Часто люди могут быть ужасными моралистами в то время, когда у самих рыльце в пушку. Мой отец, к примеру, всю жизнь избивал меня, постоянно трахался на стороне, я на девяносто девять процентов уверен, что у меня есть несколько кровных братьев или сестер, и при этом он посмел говорить всякое дерьмо в твою сторону. Поверь, у каждого есть то, за что общество может его пристыдить, никто никогда не станет идеальным в чужих глазах. И часто достаточно указать на их собственные ошибки и “грехи”, чтобы они смогли посмотреть на ситуацию под другим углом. Чонгук лежал прямо напротив Юнги и внимательно смотрел в чужие глаза. — Юнги, что ты собираешься сделать со своим отцом? Я не смогу спать, если ты мне не расскажешь. Чимин вскинулся и посмотрел на них, озираясь то на одного, то на другого. Юнги внезапно крайне злорадно улыбнулся и откинулся на подушку. — О, вы не представляете, что я с ним сделаю! Уверяю, вам понравится. Я не то, что съем его и костями не подавлюсь, я его, блять, уничтожу, — и рассмеялся под удивленными взглядами своих парней. — В его компании не осталось ни одного человека в совете директоров, кто бы был на его стороне. На ближайшем собрании все проголосуют против его управления и все отойдет двум крупнейшим акционерам после него, один из которых — Чон Ги, а другой — мой дядя Мин Бенхо, у которого также есть причины, для того, чтобы точить зуб на этого сумасшедшего старика. Чимин нахмурился, наблюдая за тем, как истерически смеется Юнги, вопросов было много. Но один, важнейший, он должен задать прямо сейчас. — Юни, а что тебе? Забота о безработном психопате и его муже со стокгольмским синдромом? Мин практически мгновенно успокоился и серьезно посмотрел на омегу. — Нет, с чего бы, денег ему хватит до самой смерти, а папе я уже купил дом на деньги, вырученные с продажи собственных акций, он уже давно мог бы свалить от него. Я сделал больше, чем ему должен был, я думаю. Можете считать меня мудаком, но мой отец действительно заслужил это. Он — реальный мудак, не буду грузить подробностями, но он манипулировал моим дедом, чтобы он изменил завещание и бизнес унаследовал младший сын, а не старший. Подставил своего же брата, который всю жизнь работал на этот бизнес, понимаешь? Поэтому, блять, он не заслуживает буквально ничего, а того, что у него останется будет достаточно для безбедной жизни. Я просто заберу у него единственный рычаг, который он когда-либо использовал на мне. Парни переглянулись. — Мы просто волнуемся, что ты втягиваешь себя во что-то опасное из чувства мести, — сказал Чонгук. Юнги покачал головой, стараясь успокоить их переживания: — Нет, совсем нет, я просто хотел справедливости, мне в этой авантюре ничего не перепадет, но мне и не надо. Да и я в этом всем замешан крайне опосредованно, я всего лишь дал твоему отцу и своему дяде доступ к засекреченным документам и предложил им свой план. И он действительно сработает, так что не переживай, что я втянул Чон Ги во что-то опасное или незаконное, все в порядке! — поспешно проговорил он, чтобы Чонгук не начал волноваться. Тот лишь мотнул головой и улыбнулся, ласково гладя по чужой щеке ладонью. — Хен, уж за своего старика я не переживаю, если он решил в это вписаться, то его дело, если он неправильно просчитает риски. А вот тебе нельзя рисковать, у тебя ребенок скоро родится, — назидательно произнес он под слабый смешок Чимина. Альфы удивленно глянули на него, и он потупил взгляд. — Простите, просто я опять внезапно понял, что мы правда станем одной семьей, и у нас скоро будет малыш… — он зыркнул в сторону Чонгука и весело улыбнулся, от слез, кажется, не осталось следа. — Да, Гук, я опять это осознал! Альфа притянул его ближе, чтобы стереть безобразное мокрое месиво на чужом лице своими мягкими ладонями и поцелуями. — Твой папа решил, что мы зверски тебя насилуем и метим, а все потому, что ты жадный до наших феромонов на себе… — пожаловался он куда-то в изгиб шеи. Чимин ахнул от обжигающего дыхания на своей коже и поспешил развеять чужую едва образовавшуюся обиду: — Я ему все объяснил! — восхищенно простонал он, когда Чон размашисто лизнул его железу, собирая с него горьковато сладкий вкус былой печали. — Я сказал, что это я попросил о таком, потому что сейчас нет возможности пометить по-настоящему, а малыш нуждается в ваших феромонах! Юнги был лишь наблюдателем, пусть время перевалило за полдень и они занимались любовью практически всю ночь, ему хотелось, чтобы Чонгук вновь скинул с омеги одежду и сделал ему приятно, чтобы в его феромоне больше не ощущалась горечь негативных эмоций. Что Чонгук и сделал. Он стянул с Чимина футболку и положил его на постель между ними, губами припадая к его сильно припухшей груди, на этот раз лишь лаская его языком и несильно посасывая. Следов и феромонов на нём достаточно, сейчас стоит другая задача — вернуть его собственный, не омраченный тревогой аромат. Как правило, любой секс у них с подобного и начинался. Кто-то пытался снять чужое напряжение, а заканчивалось это тем, что как минимум двое из них кончали (по возможности не пачкая гнездо). Этот раз не стал исключением. Изначальные ласки Чонгука закончились двумя оргазмами Чимина, а сам он завелся так сильно, что Юнги пришлось подняться и помочь ему. Разумеется ртом, удовлетворять желание омеги посмотреть на нижнего Юнги они не спешили. Как-то настроения не было подходящего, да и Юнги в целом не был уверен, что готов показаться таким кому-либо, кроме Чонгука. Так Мин и оказался в этой ситуации, где он ртом натянут до невозможного на Чонгуков член, упираясь носом в его лобок и глотая его семя, а Чимин лежа под ним пальчиками и языком ласкает его самого, доводя до разрядки. Казалось, этот сексуальный накал у них угаснет не скоро. Казалось, они только начали и еще долго, крайне долго, смогут изучать эрогенные зоны друг друга, любимые позы и кинки. Но судьба вновь решила иначе. Потому что всю следующую неделю они провели за волнениями из-за объяснений с родителями, к Чонгуку они также решили съездить и не откладывать неприятный разговор. А после того, как они, эмоционально вымотанные, вернулись домой и легли в гнездо, где смогли почувствовать хотя бы долю умиротворения и покоя, Чимин внезапно сообщил, что кажется, у него не простое недомогание, а самые настоящие схватки. Стоило им только подняться, чтобы засечь их частоту и длительность, как голубая пижама Чимина мгновенно промокла, что значило только одно — их малыш планирует появиться на свет в ближайшие сутки.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!