Вернутся к фанфику
Бонус. Жемчуг и Мальдивы
4 сентября 2024, 11:02Планы на счастливую семейную жизнь пришлось отложить в долгий ящик. Как бы не хотел Хосок как можно быстрее узаконить свои отношения и утереть, наконец, нос Чонгуку, который постоянно его подстебывал, Намджун был непреклонен. Он хотел, чтобы все, как полагается. Пышная свадьба, большой дом, хорошее авто, причем и у его супруга в том числе. Машину он своему омеге подарил сразу по возвращении из Франции, в благодарность за терпение. Купить дом удалось еще через год, после того, как Пак Чимин назначил Намджуна новым руководителем департамента. И еще целый год им потребовался для того, чтобы спланировать и организовать свадебное торжество.
И не смотря на то, что ждать этого праздника Хосоку пришлось уж слишком долго, он был по-настоящему счастлив со своим альфой, который делал все для того, чтобы они могли осуществить свои мечты.
— Хоби, ну чего ты расклеился? Нам выходить через пятнадцать минут, а ты ни с того ни с сего слезы льешь, что случилось, мой хороший? — спросил Намджун, нежно заглядывая в глаза омеге.
Хосок сидел на их постели в спальне, полностью собранный и готовый к выезду. Чимин, как и обещал, подарил Намджуну путевку в романтическое путешествие, и Чонгук по секрету признался, что лично проконтролировал, чтобы тот не скупился и оплатил им именно Мальдивы, а никакой не Чеджу. А после вручил подарок самому Хосоку, с присказкой о том, что эту коробочку передал Чимин для прекрасного супруга его обожаемого протеже.
Только вот, подарок Хосока совершенно не обрадовал. В записке было велено открыть его только по прибытию на острова, но не смог омега удержать свое любопытство. Прямо перед самым выходом открыл пресловутую коробку и увидел там… Нечто невообразимое.
— Ну как мне это понимать, Джуни? Что это вообще такое? — всхлипнул Хосок, бросая в своего, с недавнего времени, мужа открытый подарок. — Он издевается или как?
Намджун с сомнением посмотрел на предмет в своих руках. Он едва не упал на пол, но тот все же умудрился его словить и теперь нетерпеливо заглянул туда, ища ответ на вопрос, что на этот раз умудрился выкинуть Чимин, чем так расстроил Хосока?
В красной коробке было что-то похожее на жемчужное колье. Он осторожно подцепил его за ниточку, чтобы рассмотреть внимательнее, и внезапно понял.
— Это… — только и смог выдавить он, разглядывая незамысловатый предмет «одежды».
— Это чертовы стринги из жемчуга, Намджун! — в истерике вскрикнул он, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Никакого стыда нет, дарить мне такое!
Намджун с сомнением посмотрел на бусины, прикидывая в какую сумму мог обойтись этот свадебный подарок для его мужа. На передней стороне так называемых трусиков был очень изящный кружевной треугольник прицепляющийся к жемчужному поясу, а на задней стороне, от середины спускалась еще одна нить с жемчужинами. Шарики красивого розового цвета с мелкими радужными переливами. Натуральный, нешлифованный, но при этом практически идеально-гладкий жемчуг. Его начальник знал, как удивить. Эти трусики явно были дороже их путевки. И Чимин точно не имел ввиду ничего плохого. Напротив, хотел сделать приятный подарок. Только вот совсем не учел тот факт, что Хосок на третьем месяце беременности будет еще более эмоциональным, чем обычно. И вот результат. Муж в истерике, Намджун в панике, а такси уже подъезжает к дому, чтобы доставить новоиспеченную семью к аэропорту.
— Так, давай мы вытрем твои слезки и выдохнем, хорошо? Милый мой, поверь мне, здесь нет никакой трагедии, это просто эротичное белье. Он хотел сделать тебе приятно, уверен, у него были только хорошие мотивы, — заговорил Намджун, присаживаясь рядом с ним на колени, откладывая подарок в сторону.
— Джун, ты не понимаешь, они же огромные! Ты не заметил, что это совершенно не мой размер? Он хотел меня унизить, я уверен, — постепенно успокаиваясь, все же продолжал жаловаться он.
Намджуну лишь оставалось тихо поглаживать его колени и целовать любимое лицо, чтобы тот наконец выдохнул и успокоился. Переубеждать Хосока было бессмысленно. То, что у Чимина все было замечательно и без мыслей о семье своего подчиненного, его никак не успокаивало. Да и, кто знает, может Пак так хотел подружиться? Насколько известно Намджуну, тот не сильно богат на хороших друзей-омег, а Хосок вполне мог бы сойтись с ним. Но об этом на данный момент он и не мечтал. Сейчас хорошо бы, чтобы муж не плакал и не расстраивался.
Поездка была тяжелой. Двенадцать часов на самолете, после полет на кукурузнике, который уже доставил их до их убежища от повседневной суеты. Островок был маленький, всего несколько бунгало для приезжих и одно небольшое административное здание. Их райский уголок был самым отдаленным и самым укромным. Постепенно, со сменой локаций и накопившейся усталостью, супруги забыли про инцидент перед выездом. И стоило им добраться до места своего обитания на ближайшие две недели, оба свалились без сил. Было принято решение отложить разбор вещей до следующего дня, по корейскому времени было уже далеко заполночь, хотелось просто лечь спать, сил не осталось.
Хосок проснулся посреди ночи, одолеваемый сильным голодом. Даже на еду у них не хватило ресурсов, просто упали в объятия мягкой постели и отрубились. Сейчас же он и сам не понимал, то ли джетлаг, то ли положение заставило его подняться и отправиться на оборудованную кухню в поисках чего-то съестного. Там была обнаружена целая гора закусок. Хамон пришелся по вкусу и он, ловко вооружившись ножом, сообразил нехитрый сэндвич, смешав какие-то соусы, мясной деликатес и свежее манго.
Таким, сидящем прямо на полу, спиной к мини-холодильнику, с набитым до предела ртом, нашел его Намджун, который, видимо, тоже ощутил прилив голода.
— Хоби? Ты чего это? А меня не позвал на завтрак, — наигранно обиженно сказал он, проходя ближе к своему супругу.
Он присел рядом и так же облокотился на холодильник, а после притянул хихикающего омегу к себе на колени. Пол хоть и не холодный, а все равно он теплее будет. Спросив разрешения, он притянул чужие руки с сэндвичем к своему лицу и аккуратно откусил лакомый кусочек. Сочетание вкусов впечатлило, он нахмурился сперва, а после заломил брови, в удовольствии прикрывая глаза, теснее прижимая своего любимого.
— Боже, это очень вкусно, как ты это придумал? — восхищенно спросил он, кусая еще.
Хосок все это время пытался прожевать то, что понадкусывал сам. Говорить было совершенно неудобно, поэтому он просто пожал плечами, рукой показывая на живот, мол, может, гормоны шалят на фоне беременности.
Намджун души не чаял в этом омеге. Познакомились они очень спонтанно, как в сопливых мелодрамах. Он неудачно припарковался и окатил того водой из лужи. Хосок начал было на него кричать, но когда альфа вышел из машины и предстал перед ним во всей своей величине, тот как-то растерялся. Каково было его удивление, когда вместо банального извинения или вовсе безразличного взгляда, он стал настойчиво предлагать оплатить химчистку или, на крайний случай, купить новый костюм. Омега принялся отнекиваться, говорить, что извинений было достаточно, планируя уйти. Намджун схватил его за рукав, хотел ступить шаг вслед за ним, но споткнулся на бордюре и свалился на бедного парня всем своим весом. Оба рухнули на землю, перепачкались в грязи и, вместо ругани, на этот раз Хосок лишь громко рассмеялся, рукавом вытирая брызги с чужого лица.
В его солнечную улыбку Намджун влюбился окончательно и бесповоротно. В тот пятничный вечер дел у него не было, а предложение подняться в квартиру к Хосоку, чтобы постирать вещи, было слишком заманчивым. Сам-то он вообще остановился, чтобы в магазин зайти, до его дома было еще прилично ехать.
Встречаться они начали через месяц с начала общения, и сколько радости было каждый раз у альфы в груди, когда с каждым узнанным фактом о Хосоке, он понимал, что все их планы и мечты были до ужаса похожи. Да и судьба их была крайне схожа. Оба росли без родителей, привыкли полагаться на себя и оба мечтали о большой крепкой семье, уютном домашнем очаге и искренней, светлой любви. Им потребовалось пять лет, чтобы прийти к желаемой цели маленькими шажками, но каждый прожитый рука об руку день был самым счастливым.
Вот и сейчас, Намджун держал супруга в своих больших руках, прижимал к себе посильнее и не мог нарадоваться яркому цветочно-молочному аромату, исходящему от его шеи. Совсем немного не дотерпел Хосок до свадьбы, течка его пришла за неделю до торжества, и он буквально потребовал, чтобы альфа заделал ему ребенка.
— Мне уже двадцать семь, Джун, я не собираюсь рожать ежегодно и старородящим тоже быть не хочу. А у нас с тобой в планах как минимум четверо! — сурово потребовал Хосок, притягивая альфу к себе.
Как же мог он отказать своему жениху? Доводы его были слишком весомые, чтобы не ждать полгода до следующей течки. Под венец Хосок шел уже осознавая, что внутри у него растет совсем маленький свидетель их большой любви.
***
Утро началось с купания в чистой бирюзовой воде океана. Намджун с радостью составил Хосоку компанию, когда тот захотел сплавать подальше, а после с тем же удовольствием вез его на своих плечах, потому что тот внезапно устал, чтобы самостоятельно грести обратно. Хосок был модником, но не одевался по омежьим стандартам, одежда всегда была универсальной, а его вполне можно было спутать с альфой, если бы он шел по улице один, а не под руку с великаном типа Намджуна. Даже сейчас, на замену красивым легким плавкам со всякого рода цветочным принтом, он надел обычные белые шорты, которые, вроде как, умыкнул у своего мужа. Они ему были, конечно, великоваты и часто поднимались в воде, оголяя его и давая доступ к своим прелестям чужим похотливым рукам. Это так не задумывалось, но когда альфа ради шутки касался его между ног, он чувствовал себя желанным и привлекательным. И это служило отличным поводом, чтобы начать брызгаться и убегать, в попытке спастись от проворных рук, которые то и дело пролезали туда, куда не следовало. После сытного завтрака из свежих фруктов, Хосока внезапно начало клонить в сон, и он улегся на большом тканевом шезлонге прямо на белом песке, чтобы прогреться под солнцем. Конечно, его альфа сразу притащил зонтик, чтобы он не получил солнечного удара. К полудню светило было беспощадным. Легко чмокнув его в щеку, Намджун оставил его, а сам решил все же заняться разбором вещей. Спустя час все вещи были разложены по разным местам, обед заказан и в комнате было прибрано. Последняя вещь, что так и осталась неприкаянно лежать на постели — присловутая коробка, подаренная Пак Чимином. Намджун еще раз открыл ее и с сомнением рассмотрел стринги. Когда он вновь выудил их из коробки, обнаружил на ее дне, в ворохе упаковочной бумаги белый плотный конверт. Он с сомнением прочитал надпись: «Дорогому Хосоку для того, чтобы твое путешествие было незабываемым». Намджун нахмурился и решил сперва самостоятельно прочесть письмо, чтобы в случае чего, убрать его подальше от глаз супруга, мало ли там тоже найдётся причина для его слез? На своего начальника он не сердился, но все же неприятно было смотреть, как его любимый плачет из-за его опрометчивого подарка. Да и тот факт, что практически чужой человек по сути влез в их интимную жизнь слегка волновал. Впрочем, не настолько сильно, чтобы он перестал уважать его. Все же, никого другого начальство в честь женитьбы на Мальдивы не отправляет. Он не задумываясь открыл конверт и прочитал короткое письмо: Дорогой Хоби, мы с тобой очень мало знакомы, лишь мельком виделись на паре мероприятий и на вашей свадьбе. Но я вижу, как ты хорошо влияешь на Намджуна, особенно на его работоспособность, ведь ради тебя и вашей будущей семьи он задницу порвет, но сделает самый максимум для нашей кампании, чтобы в конечном итоге добиться высот. У тебя восхитительный муж и тебе с ним безумно повезло. Прости меня, если я вдруг ненароком дал повод для твоих переживаний, я лишь хотел помочь Намджуну подняться выше, научить всему, что знаю сам, чтобы он мог использовать свои прекрасные мозги по назначению. Уверен, твой муж будет еще круче в будущем! И все благодаря его любви к тебе, я в это верю. Не сочти мой подарок за вторжение в твою личную жизнь, мне просто очень хотелось подарить что-то стоящее. И эта вещица мне показалась как раз кстати. Я уловил твой прекрасный аромат еще на свадьбе, я очень за вас рад и уверен, ваши дети будут самыми счастливыми на свете (как и мои, хе-хе). Я рассудил, что у вас как раз остались последние месяцы для таких вот экспериментов, так что, почему бы и нет? :) У этих трусиков регулируется размер, так что их можно надеть как омеге так и альфе, а еще, даже когда ты будешь на сроке побольше, их тоже можно будет использовать! Так что я надеюсь, вы потратите эти две недели с пользой для себя! P. S. Я такими еще не пользовался, так что когда вернетесь, буду рад встретиться с тобой лично, чтобы ты рассказал мне, как оно. Может, и сам прикуплю такие? Хе-хе! Счастливого медового месяца, голубки! Намджун сидел весь красный, как спелый помидор. Ох, это точно не стоило читать альфе. Это слишком личное, омежье. А тут теперь и он стал каким-то невольным свидетелем личной жизни его начальника. Вот уж неловко. Представлять Чимина в этом жемчуге он, конечно, не стал, но все равно неудобно как-то. Зато после прочитанного он вновь посмотрел на украшение, уже под другим углом. Во рту стало сухо, и захотелось… Да, захотелось порадовать своего мужа. Почему-то показалось очень хорошей идеей, надеть их самому, чтобы показать, что во-первых: это было для него, и Чимин вовсе не считает Хосока толстым или каким-то не таким. А во-вторых… Наверное, это и вправду самый лучший момент, чтобы сделать что-то такое, пошлое. После совсем не до того будет. Недолго думая, он схватил белье и побежал в душ, чтобы сделать все правильно. Чтобы его мужу точно понравилось увиденное. Бритье не заняло много времени. Побрился он причем везде. Даже там, куда омеги обычно альфам не заглядывают, но тут ситуация буквально требовала. После того, как Намджун убедился, что он идеально гладкий, он вновь задумался и принял тяжелое для себя решение. Это было страшно-волнительно, но все же, он из тех, кто действительно ради Хосока задницу порвет. Хотелось бы, чтобы не в прямом смысле, но у его мужа был неплохой размер для омеги, чтобы отсекать такой поворот событий. Это, конечно необязательно, может Хоби и не захочет, но Намджуну вот уже хотелось. Особенно после того, как он минут тридцать растягивал себя под душем. Будучи полностью готовым, он надел трусики и посмотрел на себя в зеркало. Выглядело это горячо, даже он сам мог спокойно оценить то, как чертовски сексуально смотрелся полувставший член через белое кружево. А с задней стороны… Хосок определенно оценит его старания. Если тот не набросится на него сразу же, Намджун перестанет верить в свою сексуальность. Он надел поверх белья светлые льняные шорты, на верх накинул широкую футболку и вышел из душа. Встретил персонал с их едой и, пока Хосок блаженно спал под зонтиком, поставил рядом второй шезлонг и низкий столик. Там он расположил еду и напитки и только после этого принялся будить омегу. Парень проснулся не сразу, но ласковые поцелуи и поглаживания едва округлившегося животика сделали свое дело. Он томно и хрипло простонал, постепенно открывая глаза. — М? Уже пора кушать? — улыбнулся он, увидя, как о нем позаботился Намджун. — Да, любимый, уже пора, как тебе спалось? Не перегрелся? Все хорошо? — слегка взволнованно стал уточнять он, разглядывая любимое лицо. Хосок растянул улыбку шире, стоило большой руке альфы лечь на его щеку. Ощущал он себя, как в раю. Спешить никуда не надо, воздух свежий и чистый. Солнце ласковое и самый любимый человек на свете смотрит на него, как на самое больше чудо в своей жизни. Что еще ему нужно? Даже ребенок их общий и тот уже основательно прижился у него под сердцем. — Все просто чудесно, Джуни! Совсем не перегрелся, — довольно произнес он, голодно облизываясь, глядя на столик. — Что у нас на обед? — Кажется, это запеченный тунец и… краб? И десерт какой-то фруктовый, вроде папайя, но я не разбираюсь, — с сомнением протянул альфа, неловко ерзая, пройдясь рукой по своему бедру, проверяя, все ли в порядке. — Звучит очень вкусно, — ответил Хосок, поднимаясь и садясь на шезлонге. Хотелось попробовать все и сразу, но он решил, что будет идти по порядку, потихоньку докладывая еду в тарелку своему мужу. Просто так хотелось ему хоть как-то проявить свою заботу и внимание. После еды Намджун притянул его к себе и уложил к себе на грудь, чтобы вновь обнимать, целовать и ласкать. Но парень нахмурился, стоило ему почувствовать чужой язык на своей шее. — Джун, я не мылся после океана. Может, стоит подождать до вечера? А сейчас, может, еще раз искупаемся? Вода теплая… — уклончиво попросил он, но Наджун уже не мог сидеть спокойно. Жемчуг уперся ему в копчик. Это было не больно, но от постоянного напоминания о том, во что он одет и к чему он подготовился, он начинал заводиться. Член уже недвусмысленно давал о себе знать, а он сам не представлял, как дать знать об этом Хосоку. — М-м… — протянул он, прикусывая его за загривок, рядом со свежей меткой, что связывала их вечными узами. — Хоби, ты никогда, скажем, не был сверху? Может, ты спал с омегами или… — начал уточнять он, просто чтобы выяснить, насколько тот открыт ко всякого рода экспериментам. Хосок вздрогнул и приподнялся, серьезно глядя на супруга. — Эм… Мы разве не решили, что не будем обсуждать бывших? — с сомнением сказал он. — Ну, я просто интересуюсь… Мне кажется, у тебя довольно крупный член, думаю, ты вполне мог бы… доставить им удовольствие, — скомкано заговорил Намджун, смущаясь. Они и вправду еще в самом начале решили не поднимать вопрос о бывших, в частности, потому что Хосок собственник, он не хочет знать ни о ком другом, кого касались руки его альфы. Для самого Намджуна же было в порядке вещей, что у Хосока, такого красивого омеги, могли быть любовники не только противоположного пола. Особенно учитывая его внешний вид. Он далеко не типичный омежка и именно этим он и привлекал. Хотя, сколько бы Намджун не пытался его в этом убеждать, Хосок видел в этом свой самый главный недостаток. Слишком крупный, слишком мускулистый, смуглая кожа, острые черты лица — это все не было в стандартах. И именно поэтому Хосок так паниковал из-за Пак Чимина. Как раз его внешность считалась эталоном. Но для самого Намджуна Хосок был самым красивым из всех, кого он встречал. — Гм, ну… было, пару раз, — задумчиво сказал Хосок, отводя взгляд. Обычно это были девушки-омеги. Они его в студенческие годы клеили постоянно, он на подавителях всегда был, строил из себя не пойми кого, а они даже не знали, что встречаются с таким же омегой. Думали, наверняка, что он весь из себя чудесный и понимающий альфа, раз он мог с ними спокойно обсуждать течки и другие вещи, связанные с их циклами. Да и в постели он ничем альфам не уступал. — О, так и знал, — счастливо улыбнулся Намджун, обнимая его покрепче. — Милый, а ты не хотел бы, может, со мной? — сказал он на одном дыхании, боясь получить отказ. Он уже настроился и был готов к этому. Хотелось, чтобы тот был «за». — Ох, — испуганно выдохнул Хосок. — Ты хочешь, чтобы я… тебя? Я не знаю даже, подготовка же нужна… Ты так просто это предлагаешь, я думал ты… типа, более традиционный, что ли? Намджун очень, очень старался не выглядеть расстроенным. Ему, конечно же, не хотелось, чтобы Хосок нервничал по этому поводу. Но он и сам начинал нервничать. От одного только упоминания о том, что Хосок бывал сверху, его член позорно дернулся. У него совершенно потрясающий омега, превосходный муж. — Ну, может, был… Но с тобой я много чего хочу, — заверил его Намджун, борясь с тем, чтобы не смотреть на супруга умоляюще. — Оу, правда? — удивленно спросил тот, несмело улыбаясь. — Я… Как бы сказать… Я бы хотел, очень, — улыбается сильнее, кивая. И Намджун зеркалит его улыбку, сверкая своими ямочками, не удержавшись, теснее прижимает к себе омегу. Он согласился. Он бы «очень хотел». Значит, все не зря. Совсем не зря. Только, кажется, член у него уже колом стоит и тычется Хосоку в бедро. — Джуни, ты что, завелся от мысли, что я возьму тебя? — хихикнул Хоби, поворачиваясь к мужу, губами ловя его губы. — Я завелся еще когда только спросил тебя! Милый, я очень этого хочу, — выдохнул ему в губы он. Намджун жарко впился в них, языком юрко проникая внутрь, обласкивая тот, что двинулся ему навстречу. Хосок нетерпеливо простонал, рукой пытаясь проникнуть под шорты. И альфа хотел было отстраниться, чтобы дать тому свободу действий, как жемчужина, что упиралась в копчик, скользнула вниз, приникая к его проходу. Он резко вспоминает, что еще рано Хосоку видеть его сюрприз. Намджун перехватывает его руку и переплетает с ним пальцы. — Тише, пока рано, сладкий мой, — шепчет куда-то на ухо. — Сперва ты бежишь в душ, океанический мальчик, а после уже сладкое. Хосок взвизгивает от предвкушения. «Сладкое». Сладкая попка Намджуна на его члене — вот это точно неповторимый десерт, о котором он и не мечтал даже, выходя замуж за этого мужчину. Не рассказывал он ему о своих пристрастиях, не думал ведь даже, что его альфа под два метра ростом сам предложит ему такое. — Ох, хорошо, любимый, — улыбается он и вскакивает, чтобы тут же побежать в душ.***
Хосок вышел из душа заметно посвежевший и отчего-то крайне довольный. Намджун не обратил внимания на его хитрую улыбку, был слишком занят своими нервами относительно того, что происходило у него под шортами. Руки тряслись в приятном мандраже. По шее стекала капля пота. С минуты на минуту должен был прийти Хосок, и он уже вот-вот увидит его таким, каким никогда не видел и, наверное, даже не ожидал увидеть. Намджун же, по его мнению, традиционный. Такие альфы, на его взгляд, наверняка не надели бы что-то подобное. Но, если Хосок так о нем думал, понравится ли ему посмотреть на своего мужа под таким углом? Не делают ли они ошибку, так переворачивая привычный мир, в первые полгода брака? Ох, эти мысли его с ума сведут. Отступать уже поздно, Хосок сказал, что хочет. И Намджун хочет, так в чем проблема? В устоях? В традициях? У Чимина вообще ребенок от двух альф и ничего, живет счастливый. Так чем они с Хосоком хуже? — Джуни, ты какой-то тревожный, — прозвучал голос Хосока за его спиной, а руки его обвили мужчину вокруг талии, забираясь под свободную белую футболку. Намджун вздрогнул и дернулся, но тут же расслабился, когда тонкие пальцы коснулись поджарого живота, нежно поглаживая. — Если не хочешь, мы можем этого не делать, — прошептал омега, поднимаясь на цыпочки, чтобы положить голову на его плечо. — Н-нет, я хочу, я просто… Боюсь, что твое отношение ко мне изменится, что… — Намджун закусил губу, — что я буду меньше тебя привлекать, если мы сделаем это. Он слишком привык к тому, что Хосок понимающий и терпеливый. Он вообще все мог ему рассказать. Все страхи, тревоги, мог отдать в его заботливые руки, а тот, обладая своим огромным сердцем, принимал и в мгновение ока развеивал их все как по ветру. Вот и сейчас, Намджун не боялся сказать прямо и искренне, о чем переживает. — Милый, ничто не может заставить меня любить и хотеть тебя меньше. Больше, да, но меньше… Я даже не знаю, может, измена? Только если ты внезапно окажешься ужасным человеком, тогда может быть… — задумчиво проговорил Хосок, целуя мужчину в шею. — Но за пять лет, я, наверное, ни разу не увидел в тебе и намека на то, что ты мог бы быть плохим человеком. Ты самый лучший из всех, кого я знаю, правда, ты — отец нашего ребенка не спроста, ты же понимаешь? Поэтому не тревожься, если мы это сделаем — я полюблю тебя только сильнее, — губы его уже переместились на спину, а руки медленно поднимались по груди, сдвигая футболку вверх. Намджун выдыхает сквозь сжатые зубы, ощущая небывалый прилив возбуждения. Хосок стягивает с него футболку через голову и медленно, очень медленно гладит его тело. От груди к косым мышцам живота, заставляя альфу нервно выдыхать, но теперь уже от страстного волнения перед принципиально новым опытом, а не от страха. Хосок всегда внимателен к нему, знает, что у Намджуна живот — эрогенная зона. Он всегда во время минета особое внимание ему уделяет. И сейчас он движениями своих рук его расслабляет максимально, подводя к нужному состоянию. — Я там в ванной заметил смазку, — прошептал Хосок ему в спину, опаляя кожу своим дыханием, — Ты готовился, еще не зная, соглашусь ли я? Намджун млеет в его горячих объятиях, хотелось просто откинуться спиной на его грудь и получать эту умопомрачительно нежную ласку. — На всякий случай, знаешь ли, чтобы времени зря не терять, — вполголоса отвечает он, все слегка отклоняясь назад. Хосок его своими руками с ума сведет. — Какой ты самонадеянный, — хмыкнул омега, губами проводя дорожку поцелуев по позвоночнику, спускаясь на колени, постепенно стягивая шорты, чтобы взглянуть на своего мужчину во всей красе. Глаза его распахиваются, челюсть отвисает, когда прямо перед его лицом оказывается обнаженная упругая задница, одетая в давно выкинутый из головы предмет гардероба. Белый жемчуг контрастирует с его смуглой кожей, пояс красиво обрамляет его бедра, и тонкая нить из бусин пропадает между его (никогда бы не подумал, что так будет говорить о своем муже) аппетитных упругих булочек. И по какой-то причине, его в этот миг вообще не волновало, откуда взялось это украшение, главное, что его альфа просто взял и надел его. Оно так идеально легло на его широкий таз, так прекрасно смотрелось на нем, что Хосок на секунду потерял дар речи. Только вздох удивленный в горле застрял. — Для такого я тоже слегка самонадеянный, да? — едва дыша спросил Намджун, переступив ногами, чтобы шорты все же слетели с его ног и он остался абсолютно обнажен перед омегой, что подозрительно долго молчал. Хосок старался дышать. Правда старался. Но от такого вида перед ним легкие сковало, он буквально забыл как это делается. Его альфа, который, как он думал, самый правильный, самый эталонный альфа, которого можно было представить, он просто взял и надел чертовы стринги из чертового жемчуга. Которые к тому же, выглядели на нем просто бесподобно. Это было слишком для его сознания. А когда Намджун повернулся, чтобы посмотреть, почему произошла заминка, он пискнул испуганно и вместе с тем восхищенно. Его член, полностью вставший, возбужденный, натягивал легкую кружевную ткань трусиков и безобразно прекрасно пачкал ее в предэякуляте. — Ебать… — прошептал он, возвращая себе умение говорить и слышать. — Это… — глаза скользили по его телу, но все равно каждый раз возвращались к сочащейся крупной головке, что так и манила, скрытая за белой вуалью. Язык его непроизвольно прошелся по губам, словно он неосознанно вспомнил вкус своего мужчины. — Ебать тебя буду… — все же оформил он свое недоуменное восхищение в мало-мальски законченное предложение. Намджуна же его реакция только заводила сильнее. Дыхание позорно сбивалось, пресс поджимался, а член механически дернулся, что не осталось незамеченным под пристальным взглядом Хосока. — Да, пожалуйста, — откликнулся он, внутренне уже предвкушая, как часто он сможет подшучивать над своим мужем, вспоминая эту его фразу. — А ты и рад, да? Рад, что мне мозги вышибаешь своим этим самым, блять, — снова восхищенный вздох, — членом. Руки его скользнули по крепким бедрам пробираясь-таки под трусики, сдвигая кружево в сторону, а сам он резко поднялся, приникая губами к его паху. — Если я сейчас же не возьму в рот, я умру, — жарко выдохнул он, а Намджун только простонал надрывно, понимая, что Хосок все же набросился на него. — Да, пожалуйста, — попросил он уже чувствуя, как головка скользнула в пылкий, нетерпеливый рот, а тонкие пальцы омеги стали массировать его яйца. — М-м… — прикусил губы он, ощущая почему-то все невероятно остро. Может, от ментальной стимуляции, а может, все-таки жемчужные шарики, что терлись о его подготовленный для его омеги вход, делали свое дело и накаляли атмосферу между ними. Но жаркий нетерпеливый язык, неистово кружащий по уретре заставлял его несдержанно выстанывать имя любимого. И это всегда было в порядке вещей, просто сейчас отчего-то ему казалось, что он совершенно точно закончится в чудесных руках Хосока. Он творил с ним что-то невероятное. Стоял перед ним на коленях, отсасывал ему, как помешанный, но при этом Намджун чувствует себя совершенно подавленным его энергетикой. При этом он сам не ощущает себя хозяином ситуации, это он в чужом владении, это омега берет над ним верх и ублажает его. Пальцы Хосока перемещаются и внезапно тянут за трусики вверх, заставляя розовые бусины впиться в его промежность. Это неожиданно и это чертовски ярко на фоне того, как его член, который, в общем-то, огромный по сравнению с чужой головой, погружается до самого предела в раскрытое горло, которое сдавливает его со всех сторон и словно вынуждает спустить в него. Но альфа терпит, сдерживается, когда Хосок отстраняется, свободной рукой собирая слюни и прислоняет мокрые пальцы к его дырочке, что запульсировала от внезапного прикосновения. — Я тебя люблю, Джуни, ты такой у меня превосходный, — хрипло шепчет Хосок, прокручивая бусину прямо у входя, заставляя мужчину издать еще один стон, на этот раз от удивления. — Самый лучший, — подбадривает омега. Знает ведь, Намджун — он такой же, ему на физическом уровне необходима похвала и поощрение. — Хоби, — шипит Намджун. — Я так безумно хочу, чтобы ты вошел в меня своими пальцами. Они всегда так хорошо смотрятся в тебе, уверен, во мне это будет так же чудесно, — отвечает тем же он. Им обоим это очень сильно нужно. Нужно говорить, нужно подталкивать, раздразнивать. Это их игра, в которой никогда нет проигравшего, всегда только победители. — Но ты же не увидишь, как это будет выглядеть, милый, — заламывает брови Хосок, все же сдвигая жемчужину в сторону потираясь пальцем о смазанный вход. — А ты мне не расскажешь? — томно стонет он, уже еле стоя на ногах. Кто же знал, что такие действия с ним будут вызывать так много эмоций? Хосок улыбается ярко и кивает, соглашаясь. Конечно он расскажет. Но им все же лучше переместиться на постель. Он поднимается с колен и выпускает альфу из своих рук, а затем тянет его на пару шагов вправо, чтобы подтолкнуть к кровати. Хосок забирается следом и вновь становится на колени, сверху рассматривая, пожалуй, самую сексуальную картину которую он когда-либо видел. Его мужчина, раскрасневшийся, источающий сильнейший запах жженой древесины, который его обычно самого с ног валит, лежит на постели, согнув ноги в коленях и разведя бедра, выставляя напоказ свою попку, украшенную восхитительной красоты жемчугом. Во рту пересыхает от этого вида. Где-то в грудине громко бьется сердце, а желание обладать этим мужчиной на каком-то ином уровне превалирует над всем, что он когда-либо чувствовал к нему. Рука непроизвольно тянется к бутыльку со смазкой, заблаговременно принесенной из ванной. — Готов? — тихо спрашивает Хосок. Намджуна хватает только на кивок. Он полностью подавлен мощным ароматом цветочного молока. И где такое видано? Палец без усилий проникает внутрь, и альфа выдыхает судорожно, не прощаясь со своей гордостью. Потому что он ничего не теряет, когда оказывается по ту сторону от омеги. Только лишь приобретает. Новый опыт, новые чувства, новый этап и виток в их отношениях и любви. Что может быть лучше, чем безраздельное доверие друг другу? Такое безграничное и полноценное? — Ох, милый, всего только один, а я уже сейчас умру от такой красоты, — хнычет Хосок, склоняясь к его животу, дыша сбито и рвано. — Она у тебя потрясающая, такая гладкая, такая… м-м… Джуни, я не смогу от этого отказаться, если ты мне позволишь единожды, — на всякий случай предупреждает он, понимая, что когда они пройдут через точку невозврата, пути назад не будет. — Хоби, я кажется уже начинаю подсаживаться на эти чувства, так что, пожалуйста, хороший мой, продолжай, — сорванным голосом говорит Намджун, дергая бедрами навстречу. И Хосок отпускает себя, постепенно добавляет пальцы, массирует и разминает сперва неспешно, но со временем движения руки нарастают, как и громкость стонов его мужчины. Кажется он достал до нужного места. Теперь оставалось только довести его до мгновения, когда терпеть невозможно, когда он будет находиться на тонкой грани и только тогда он заполнит его собой. Потому что в своем положении Хосок не посмеет рисковать и перебарщивать с физическими нагрузками. Ох, вот ведь, не вовремя они затеяли этот переворот. Чуть раньше было бы в самый раз. Но даже сейчас, он сможет полностью разрушить своего альфу, даже так нежно, терпко и сладко. Намджун ведь даже от трех пальцев едва ли не в конвульсиях бьется. И это драгоценное белье перекосилось совсем, но все так же безумно заводит, стоит лишь бросить взгляд на то, как оно перепачкано в смазке, капающей с крупного члена. Хосок и сам не замечает, как сильно течет от этого всего. Как громко хлюпает его задница и как болезненно пульсирует его член, желая наконец получить разрядку. — Ты хлюпаешь не хуже меня, милый, уже хочешь получить десерт? — ехидно спрашивает он, не боясь что Намджун обидится или почувствует дискомфорт. Судя по тому, как он активно подмахивает его движениям, как закатывает глаза и, черт бы его побрал, сексуально стонет, он был бы только рад ощущать себя течной омегой перед ним. — Блять, да, — громко выдыхает альфа, выгибаясь в спине от очередного толчка по простате. Хосок прикусывает губу, как же ему хочется видеть его таким чаще. Теперь и вправду он подсядет на это чувство собственной власти. Возможно ему следует почаще объезжать своего мужчину. Возможно, он хочет попробовать связывание или хотя бы повязку для глаз. Они не шибко много экспериментировали, но теперь однозначно стоит начать. Потому что такого он еще никогда не видел, а теперь хотелось только больше. Намджун буквально плачет от того, как омега трахает его пальцами, что же будет, когда он почувствует его член внутри? Долго думать не хочется, хочется уже почувствовать самому. И он резко выдергивает пальцы, наблюдая как дырочка быстро закрывается. Губы расползаются в улыбке, и он пододвигается ближе подстраивая головку к ней. — М-м, — нетерпеливо стонет Намджун, желая, чтобы образовавшуюся пустоту как можно скорее заполнили. И когда он только успел так сильно влюбиться в это ощущение? Хосок толкается, медленно проникая внутрь и сам скулит, прижимаясь лбом к чужой взмокшей груди. Тяжело. Слишком тяжело не кончить сразу, когда… — Как же узко, черт, — сипит он, жмурясь от этой тесности. — Какой же ты… самый лучший на свете муж, — губы вновь скользят по животу, а Намджун вновь стонет что-то невнятное. Хосок двигается назад и вновь вперед, чтобы услышать еще. Таким громким он альфу еще никогда не слышал. Осознавать, что все это его заслуга — приятнее всего. И потому он двигается активнее, сцепляясь руками с Намджуном, воркуя какие-то невероятно нежные признания в любви, продолжая его трахать. Продолжая двигаться внутри, наращивая темп, выбивая воздух из его легких, ощущая, как он сжимается сильнее и бурно кончает себе на живот, пачкает их обоих и жемчужную нитку окончательно. Омегу и самого хватает ненадолго, он уже был на пределе, когда вошел, а теперь так вообще, Намджунова задница его буквально выдаивает, словно засасывает, внуждает кончить обильно и мощно и упасть обессиленно на широкую грудь, чтобы отдышаться громко. Спустя минуту, Намджун заботливо снимает Хосока с себя и укладывает на бок рядышком, крепко обнимая и целуя. — Боже, ты такой… Доминант, я сейчас просто в ахуе, — шепчет он, как завороженный ему в макушку. — Я тоже, если честно, — надрывно хмыкает Хосок, не понимая, где и что он. — Я же сказал, «ебать тебя буду», — уже больше приходя в себя шутит он, утопая в заботливых поцелуях своего мужчины. — А ты с чего вообще решил их напялить? — внезапно интересуется он, зачем-то поправляя съехавшее белье так, чтобы оно хотя бы чуточку прикрыло чужой стыд. Намджун цокнул языком, понимая, что, наверное, все-таки стоит показать письмо. — Да, я как-то нашел кое-что и понял, что мне просто жизненно необходимо сделать это. Мое любопытство завело меня слишком далеко, но я совсем не жалею. — Я тоже, — подтвердил Хосок, постепенно прикрывая глаза от усталости. Что-то он совсем стал быстро утомляться.***
Этим же вечером, вновь накупаный и свежий Хосок сидел на постели и читал письмо, которое прилагалось к стрингам. Его взгляд скользил по строчкам, выведенным красивым каллиграфическим почерком. Он то хмурился, то блаженно улыбался, то нервно хохотал, вновь и вновь перечитывая небольшое послание от Пак Чимина. Отложив, наконец, его в сторону, он посмотрел на мужа. — И ты хочешь сказать, что он тебя не хочет? — сказал он, саркастично заламывая бровь. Намджун на это только глаза закатил недовольно, поражаясь таким умозаключениям. — Эм, тебя послушать, меня все хотят, — резонно заметил он. — Так и есть. Но им не светит нихуя, потому что я уже зарекомендовал себя, как самый большой омежий член в твоей заднице, — хохотнул он, укладываясь на его плечо. — Вообще-то, единственный, — вежливо поправил его Намджун. Хосок долго молчал, размышляя над письмом. Все же, наверное, Пак Чимин действительно очень хороший человек, раз сделал ему такой подарок. Сама поездка чего только стоила. Наверняка тот и вправду очень ценит Намджуна как сотрудника, чтобы делать вот такие подарки. — Надо будет мне с ним встретиться и поблагодарить за все как следует, — уже засыпая сказал он. Веки совсем слипались. — И рассказать ему, «как оно»? — ехидно спросил Намджун. — А это как пойдет.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!