Глава 4. О том, как не слишком удачно началось совместное путешествие

Они, увязая по пояс в болотах, пробирались через Призрачные леса, раскинувшиеся бескрайним зеленым океаном. У Минхо был какой-то могущественный артефакт, который больше напоминал пожеванный старый башмак, но с помощью этого «древнего хлама», как выразился Джисон, они в мгновение ока очутились далеко за Исчезающими землями. Минхо утверждал, что даже он сам с трудом бы преодолел это расстояние пешком живым и невредимым, что уж говорить о неспособном и ограниченном в плане умственных способностей рыцаре. «Неспособный и ограниченный» рыцарь ничего на это не ответил, но сурово хмыкнул, наматывая на ус и откладывая обиды на более подходящее время. — Увлекательный поход, — саркастически заметил он, пытаясь вытянуть по щиколотку увязший в тине сапог. — Обожаю наслаждаться достопримечательностями дремучих лесов. Кажется, это стало моим хобби с тех самых пор, как я пошел на поиски принцессы. — Будешь жаловаться — пойдешь дальше сам, — пригрозил Минхо, насупившись. — У меня и так уйма дел. Вообще-то, у Минхо совсем не было дел, и он уже давным-давно мариновался в своей хижине от скуки и только рад был отправиться в путешествие. Но, разумеется, Джисон об этом знать не мог, поэтому можно было безнаказанно ворчать сквозь зубы и грозиться развернуться и уйти домой. Метод был действенным и по всем пунктам безотказным. Джисон оскорбленно вздыхал и шел дальше молча. Хватало обычно минут на пятнадцать, потом все начиналось сначала. Так они и шли по буеракам и топям, пока не поняли, что окончательно сбились с пути. — Ну что, волшебный волшебник, допрыгались? — усмехнулся рыцарь в спину сосредоточенному колдуну. Минхо раздраженно закатил глаза и от всего сердца отпустил шипастую ветку терновника, которая душевно приложила идущего позади него Джисона по лицу. Совсем не по-рыцарски ругаясь и шипя сквозь зубы, тот прорывался сквозь заросли. Минхо напряженно всматривался в сплетенные хороводы елей и заросли ажины с мелкими темными ягодами, силясь рассмотреть знакомые тропы. Он был в этом лесу только однажды и теперь надеялся узнать ту самую дорожку, которая вела к нужному месту. — Давай, примени свою магию, — подначивал рыцарь. Собственно, он еще ни разу не видел, чтобы Минхо пользовался волшебной силой. Это наводило на некоторые мысли. — Если ты такой умный, то иди и применяй, — закатил глаза колдун, запахивая сильней плащ: подкрадывающаяся ночь, заставшая их посреди леса, веяла холодом и стужей. — Ну, как знаешь, — махнул рукой уставший рыцарь: целый день блужданий утомил его. — Куда мы вообще направляемся? Думаешь, принцесса решила сменить дворец на курорт в болотах? — Как смешно, — съязвил Минхо, обернувшись на Хана, который пытался развести костер. — Мы направляемся за помощью к одному моему старому знакомому, который должен помочь нам. — Вот как, — одобрительно хмыкнул рыцарь, ловко раздув маленький язычок пламени. — Ну, надеюсь, это не какой-нибудь сумасшедший людоед со странными замашками. — Нет, — успокоил его Минхо, пряча усмешку, — не людоед. Остальное он отрицать почему-то не стал. — Ну, и то хорошо, — хлопнул в ладони Джисон. — Давай, ложись спать, я покараулю. На рассвете двинемся дальше, а то в этой темноте, того и гляди, потонем в болоте, и поминай, как звали. Минхо недоуменно моргнул, глядя на Джисона так, будто видел его впервые. Никто и никогда еще не относился к нему настолько по-доброму. Спать действительно хотелось, да и искать тропу в незнакомом лесу было опасно, а развеселившееся пламя костерка, задорно пляшущее на сухих ветках, только манило своим уютным треском. Минхо сдался. — Разбуди меня, если начнешь засыпать. — Разумеется, — улыбнулся Джисон, подбрасывая дрова в костер. Разумеется, Джисон не собирался его будить, понадеявшись на то, что сможет не спать до рассвета. Разумеется, он сам уснул еще до того, как успел осознать, что с улыбкой рассматривает красивое расслабленное лицо спящего Минхо. Пробуждение было резким и далеко не приятным. Джисон запоздало понял, что было очень глупо засыпать в Призрачном лесу, не разбудив Минхо. Резко выдернутый из сна, рыцарь попытался открыть глаза, но это у него не получилось: глаза ему завязали плотной тканью. Руки ему туго связали сзади жесткой веревкой, так что шансы дотянуться до меча были практически нулевые. Судя по невнятному мычанию рядом, Минхо постигла та же участь. Потом их повели через лес, то и дело подталкивая в спину. Спотыкаясь и едва не падая, они шли очень долго, подгоняемые захватчиками. — Быстрее, — властно приказал один из них, и Минхо жалобно взвыл, узнав знакомый говор и манеру разговора. — Мы вляпались, — в ужасе прошептал он, — это эльфы. Они никогда не простят нам того, что мы зашли на их территорию и развели костер. Джисон захотелось треснуть себя чем-нибудь тяжелым по лбу. Надо же было так облажаться! Эльфы были, конечно, отличные ребята, если не обращать внимания на их милые пристрастия пытать врагов до смерти и увлечение в виде плетения фенечек из человеческих зубов. По крайней мере, именно такие слухи ходили об эльфах в тех местах, откуда Джисон был родом. — Неужели ты не можешь заколдовать веревки? — шепотом спросил рыцарь. — Думаешь, я не сделал бы этого, если бы мог? — прошипел в ответ Минхо. Джисон неопределенно хмыкнул. — Ты вообще колдун или только набиваешь себе цену? — Это не твое дело, понял? — обиженно пробурчал Минхо. Джисон обязательно закатил бы глаза, если бы не мешала плотная повязка. Кажется, у колдуна были огромные проблемы с доверием. Он только хотел озвучить эту свою мысль, как эльфы остановились и грубо толкнули их в спину. Рыцарь и колдун повалились на траву. Где-то рядом скрипнула дверь, и послышались неразборчивые голоса. — Ну, все, нам конец, — не слишком оптимистично подытожил Минхо, и Джисон почувствовал, как он уткнулся носом в его шею и сдавленно всхлипнул. Чертыхнувшись, он в который раз за утро пожалел, что руки накрепко связаны за спиной: хотелось обнять пугливого парня за плечи и потрепать по мягким медовым волосам, чтобы хоть как-то приободрить. Дверь снова скрипнула, послышались шаги. — Вот они, — самодовольно усмехнулся эльф. Незнакомец, которого тот привел, сдавленно ругнулся. — Ба, Минхо! Какая встреча! Это то, о чем я думаю? — засмеялся он. — Развяжите их. — Не знаю, о чем ты думаешь, но это определенно не то! — прошипел в ответ колдун, от изумления помедлив несколько неловких секунд. Повязка спала с глаз Джисона, и он зажмурился от яркого света с непривычки. Когда глаза привыкли к солнцу, он увидел перед собой молодого человека немного старше их самих. Его темные глаза лучились смешинками, а темные кудрявые волосы непослушной челкой спадали на высокий лоб. Он был невысок, но фигура его была впечатляющей: одни только бугрящиеся мышцы рук чего стоили. Уши молодого человека были заостренные и типично эльфийские, с кучей всяческих витиеватых сережек; левое ухо украшала серебристая каффа в виде волка. Джисон недоверчиво оглядел незнакомца: насколько он знал, эльфы были тонкими и звонкими, как струна. Этот же больше смахивал на оборотня. Эльф-качок довольно улыбнулся в ответ на озадаченный взгляд Джисона. — Меня зовут Бан Чан. Я брат Минхо, — обратился он к рыцарю и чуть ли не по-дружески хлопнул его по плечу. — Вставайте, отважный воин, вы непременно должны рассказать мне о ваших благих намерениях! — Все не так, Чан! — сокрушался за плечом брата Минхо. — Ты все неправильно понял! Это совсем, абсолютно, совершенно точно не то, о чем ты подумал! Джисон поднялся с земли и потер затекшие запястья. Два эльфа, которые их сопровождали, отступили назад, не спуская с них глаз. — Хёнджин, душа моя, не уходи далеко, я хотел бы с тобой пообщаться позже, — улыбнулся Чан и задорно подмигнул светловолосому эльфу. Тот оскорбленно вздернул аккуратный носик и прошипел что-то явно нелицеприятное в его адрес по-эльфийски. Чан, впрочем, не сильно расстроился. — Обожаю твою неприступность, — хищно улыбнулся он, отчего Хёнджин схватил своего товарища и поспешил скрыться в лесной чаще. — Пойдем, пока этот ненормальный не завел свои ядовитые речи, — прошептал он, но Чан только довольно усмехнулся. — Он от меня без ума, — доверительно сообщил он рыцарю и пригласил их в свой дом посреди залитой солнечным светом поляны. На памяти Джисона, еще ни одно утро в его жизни не начиналось настолько необычно.