Глава 5. О тайнах магии и несовместимости по гороскопу

В доме было светло и уютно. Ничего лишнего, только самое необходимое: кровать с мягкой периной в углу, застеленная цветастым лоскутным покрывалом, массивный деревянный стол с несколькими разномастными стульями, скамейка у входа, большая печь с заслонкой — вот практически вся утварь, которая составляла дом Чана. Под потолком висели пучки трав и засушенные грибы, кое-где на стенах были приколоты ветки калины и ежевики. Но кое-что все же отличало жилище Бан Чана от обычного крестьянского дома. Джисон не знал, куда смотреть: у печки суетился горшок с рагу, нетерпеливо пихая заслонку и от важности едва не теряя крышку, на столике в углу сама собой мылась посуда, то и дело взметая в воздух мыльные брызги — это кастрюля никак не подпускала к себе жесткую щетку. Две тряпки резво протирали окна, исподтишка давая подзатыльники зазевавшемуся венику, который тут же подметал пол. С трудом подобрав челюсть с порога, Джисон прошел внутрь и сел за стол на самом краешке стула. Чан хлопотал у печи, гремел глиняными тарелками и глубокими расписными чашками. Минхо весь сжался, забился в дальний угол и, судя по его виду, мечтал сейчас больше всего о том, чтобы как можно быстрее умереть на месте или провалиться сквозь землю. Джисон пытался понять, во что они ввязались, но понимал только то, что вообще ничего не понимал. Чан внезапно обернулся и задумчиво осмотрел рыцаря с ног до головы, что-то прикинул в уме, затем посмотрел на Минхо и, наконец, удовлетворенно хмыкнул и кивнул собственным мыслям. — Хорошо, — сказал он, — очень хорошо. Что хорошего, Джисон не знал. Впрочем, в его голове и так крутилось множество вопросов. — Вы с Минхо родные братья? — начал Джисон, отвлекая Чана от приготовления странного на вид и запах чая. Минхо, кажется, тихонько взвыл. — Двоюродные, — ответил Чан. — То есть, Минхо тоже... Эм, как бы это сказать?.. Джисон несколько смутился и неопределенно покрутил пальцем возле ушей. Чан все понял и громко расхохотался. — Эльф? Ты хотел спросить, эльф ли Минхо? Рыцарь кивнул. Минхо на это закатил глаза и попытался скрыться под столом. Тяжелый взгляд старшего не дал ему этого сделать. — Нет, ну что ты, Джисон, — снова подобрел Чан. — Мы с Минхо обычные серые маги, никаких эльфов в нашем родстве не было и быть не могло. — А как тогда?.. — рыцарь снова озадаченно покрутил пальцем возле своих ушей. — Ах, это? — хмыкнул Чан, касаясь кончиков своих ушей, вытянутых и заостренных в лучших эльфийских традициях. — Это дань моей безответной любви. И, печально улыбнувшись, он с легкостью повел рукой, будто рассеивал какой-то невидимый глазу туман. Уши сразу приобрели нормальный вид, да и черты лица Чана стали более человеческими. Он больше не казался таким неотразимым и неземным. — Так это всего лишь иллюзия? — предположил Джисон. В уме он отметил, что Бан Чан использует магию сплошь и рядом: начиная с хлопочущего веника, который сам по себе подметал пол, и заканчивая личным салоном красоты, превратившим его в эльфа. В отличие от брата, Минхо не использовал магию, даже когда она была действительно необходима. Чан тяжело вздохнул и печально прикрыл глаза. — Я уже давно надеюсь, что Хёнджин все-таки полюбит меня в ответ. Думал, что если я буду выглядеть, как эльф, то что-то изменится, — Чан горько усмехнулся. — А он все твердит о своих звездах и нашей несовместимости по гороскопу друидов. Черт бы побрал этих старикашек! Джисон сочувственно покивал головой, не зная, что сказать, чтобы хоть как-то утешить Чана. Грустные темы быстро забылись, когда Чан узнал, что понадобилось им в этих краях. Джисон в который раз вкратце рассказал про похищение принцессы и свое обещание непременно ее вернуть. Чан при этом еле заметно нахмурился. — Мы искали провидца, чтобы тот подсказал нам, у кого находится принцесса, — пояснил Минхо. — Ты имеешь в виду Минхёка? — невесело хмыкнул Чан. — Так он уже давно не числится провидцем. Он увлекся некромагией, и теперь ставит опыты на случайных путниках. На этих словах Минхо непроизвольно клацнул зубами, резко захлопнув рот. — И что же нам теперь делать? Принцессу ведь мог похитить кто угодно! А я обещал помочь этому бестолковому пню! — Эй, я еще здесь, — возмутился Джисон, но на него не обратили должного внимания. — Минхёк не единственный предсказатель в этих краях, — поразмыслив, медленно проговорил Чан. — Я знаю еще одного. Но это будет не так-то просто. — Мы согласны, — тут же воскликнул рыцарь, оба колдуна тут же закатили глаза. — Поосторожней со словами, мой юный друг, — предупредил Чан. — Не спеши с обещаниями, тем более не зная, что ты обещаешь. Рыцарь, готовый тут же ринуться в бой, лишь бы было с кем, отмахнулся. — Чем скорее найдем принцессу, тем лучше. В конце концов, ее мог похитить какой-нибудь кровожадный принцессоед, который давно сидит на низкокалорийной беспринцессной диете, — веско аргументировал он, и братья вынуждены были с ним согласиться. — Поэтому нужно хотя бы узнать, куда нам идти за ней. Не будем же мы метаться по лесам королевства! — Джисон, сходи, пожалуйста, за Хёнджином, — вдруг посерьезнел Чан. — Нам вскоре понадобится его помощь. Серьезный, не расплывающийся в радушной улыбке Чан был не то что бы странным, он вообще наводил некий мистический ужас. Сразу начало казаться, что на мир надвигается жуткая катастрофа, и если не следовать указаниям мага, всем настанет крышка. Поэтому Джисон тут же подобрался, приосанился, схватил меч и метнулся из хижины на поиски эльфа. Стоило рыцарю покинуть комнату, как по лицу Чана растеклась масляная улыбочка, и все ощущение сиюминутного апокалипсиса тут же развеялось. И, потерев в предвкушении ладони, маг обратился к Минхо. — Ну а теперь, когда я сплавил твоего клоуна, рассказывай. — Чего тебе рассказывать? — недружелюбно пробурчал Минхо. — Приперся ко мне, сказал, что король послал извести. Потом про принцессу свою стал пороть чушь. Как будто в моей нищебродской развалюхе могла завестись принцесса. Ага, пачками принцесс держу там. Минхо закатил глаза и продолжил. — В итоге я обещал помочь ему за то, что он убедит короля навсегда оставить меня в покое. Который раз ведь уже этот величественный хрен подсылает ко мне всяких рыцарей! Надоели уже. Вот и согласился. Чан слушал и кивал, похлебывая ярко-зеленый чай на травах. Когда Минхо уже успокоился, что старший брат не полезет к нему с расспросами, тот улыбнулся еще шире. — Как поживает твоя магия? — хитро прищурился Чан. Минхо тут же вспылил и даже зашипел, как дикий кошак. — Все по-прежнему, и если ты полагаешь, что я затеял все это только ради магии, ты не прав ни на йоту! Даже не думай об этом, меня раздражают твои мысли! — Ой ли, — хмыкнул Чан, — а ведь рыцарь весь такой ладный, кудрявый, щекастый. Загляденье. — Отстань, Чан! Мы уже обсуждали это! На счастье, в хижину вернулся Джисон, едва не втаскивая за собой строптивого светловолосого эльфа. Разговоры братьев тут же стихли, на лице Чана мгновенно расцвело выражение крайней влюбленности. — Не пойду! Что ты себе позволяешь, человек! Не хочу к этому волчаре! Пусти! Не пойду! Хёнджин схватился руками за дверной косяк и никак не хотел переступать порог. Джисон со своей недюжинной силой все-таки сломил юного тонкого эльфа, заставив его чуть ли не влететь внутрь. — Мой милый Джинни, — сладко пропел Чан, и Минхо втихаря сделал вид, будто его стошнило под стол. Джисон заметил это и не сдержал смешок. — О, ты наконец стал похож на человека, — удивленно, но одобрительно заметил Хёнджин. Он очень по-доброму улыбнулся, впиваясь взглядом в истинный лик мага, но Чан тут же в ужасе отвернулся, прячась за широкой накидкой. Когда он обернулся обратно, на всех присутствующих вновь взирал божественно прекрасный эльф с идеальными чертами лица и переливающимися на солнце кудрявыми волосами. Хёнджин скривился, будто у него заболели все зубы сразу. Чан томно взмахнул ресницами-опахалами и властно заговорил: — На рассвете нужно отвести этих двоих к водопаду Слез, — обратился он к Хёнджину. — Ты в своем уме? Там ведь живет отшельник! — в ужасе воскликнул эльф. — Он выжил из ума уже лет сто назад! — Просто так надо. Не спорь, душа моя. Эльф нахмурился, но возражать не стал. Что-то в его взгляде говорило о том, что Чан не просто так уверял путников, что это приключение будет непростым. *** На столе чадила свеча, пламя изредка потрескивало, и талый воск причудливыми каплями стекал вниз, образуя размытые узоры, похожие на пещерные сталактиты. За окном была глубокая непроглядная ночь, и маленький пляшущий огонек был единственным источником света в хижине. Джисон завороженно следил за трепещущим пламенем, вслушиваясь в мерное сопение Минхо, свернувшегося на кровати, которую ему любезно уступил старший брат. Чан сидел здесь же. Он уже не раз отправлял Джисона спать, ведь им предстоит нелегкое путешествие, но рыцарь был непреклонен: он все так же упрямо продолжал сидеть за массивным столом, невольно глядя, как старательно Чан сортирует сушеные травы, аккуратно отрывая листья и складывая их в глиняный кувшин отдельно от цветков. Казалось, Чан может заниматься этим всю ночь, и однообразная работа его ничуть не напрягала. Джисон завороженно смотрел сквозь пламя свечи, как проворно работают сильные пальцы, поэтому не сразу понял, что маг задал ему вопрос: — Почему ты решил помочь ему? Рыцарь мотнул головой, будто стряхивая чары сна, и только спустя пару минут раздумий совершенно серьезно ответил: — Он ведь еще так молод, он не заслуживает того, чтобы кто-то посылал рыцарей за его смертью, даже если и сам король. — Смелое заявление. Знаешь, Джисон, я могу сказать, что чесать языком ты куда больший смельчак, чем размахивать мечом, — Чан усмехнулся. — Но ты видел хоть раз, чтобы Минхо использовал магию? Глаза Хана едва заметно расширились. Джисон, который часто задумывался об этом, почувствовал, что сейчас ему станет известна тайна строптивого колдуна, о которой он не желал ему поведать. — Ни единого раза. За исключением использования какого-то хлама, который перенес нас в этот лес. — Я бы не стал обзывать хламом древнейший магический артефакт, — укоризненно повел бровью Чан, выразительно посмотрев на рыцаря. — Этот предмет некогда принадлежал величайшему магу всех времен — Чимину. Поэтому магия моего брата не имеет к этому никакого отношения. Как ты мог уже догадаться, магия Минхо блокирована. Каким образом он должен был догадаться, Джисон не знал. Но подозревал, что что-то тут не так, он не зря об этом задумывался. Чан мерно перебирал травы, негромко продолжая рассказ. Джисон слушал во все уши. — Все началось с нашего деда. Он был слишком строг и дотошен, когда дело касалось нарушения правил. И вот однажды он узнал то, что его не касалось, и решил покарать женщину, пренебрегшую верностью своему мужу и семье. Он призвал древнюю магию, которая сделала женщину уродливой и отвратительной на вид, хотя до этого она была молода и прекрасна. Но роковая красотка оказалась черной ведьмой, и дед не раз пожалел, что вообще сунулся в это дело. Ведьма прокляла его и его род, и сказала, что ни один потомок не сможет пробудить свою силу, пока не познает измену самому себе. — Измену самому себе? — удивленно перебил рассказчика Джисон. — Что это вообще может значить? — Это весьма интересная формулировка. Надо сказать, ведьма достаточно унизила наш род, и отцу пришлось изрядно поломать голову, прежде чем он разгадал эту фразу. После проклятия, ей, постаревшей и уродливой, не составило особого труда убедить горожан в том, что наш дед — черный колдун, заморивший скот и испортивший посевы. Он спешно бежал в лес, отшельником поселившись на другом его краю там, где сейчас живет Минхо. Чан замолчал и замер, всматриваясь в пламя свечи, и можно было сказать, что в его черных глазах словно в зеркале отражаются горящие факелы, вилы и ведомая страхом беснующаяся толпа, гонящая одного беззащитного человека вон. — К сожалению, дурная слава настигла нас и на краю леса. Люди ненавидят все, что они не в силах объяснить или что хоть как-то отличается от них самих. Наш дом назвали проклятым, а лес окрестили Беспутным, чтобы никто даже не пытался найти дорогу. Раньше там жил и я, и теперь, к сожалению, дурная слава, оставшаяся после моих опытов, повисла на Минхо, который даже таракана не может заколдовать, что уж говорить о дожде из лягушек и вызове призраков. Если говорить начистоту, то это меня так невзлюбил нынешний король. Рыцарь потрясенно молчал. Он понял все: и почему Минхо встречал его со сковородкой, а не с ручным Цербером, и почему не смог заколдовать веревки. Он просто не владел магией! — И как же ему теперь пробудить свои силы? — с жаром спросил он. Чан хитро улыбнулся, но покачал головой. — Терпение, мой друг. Мне кажется, он не просто так потащился за тобой. Минхо будет до последнего отпираться и язвить, но я знаю своего брата даже лучше, чем он знает себя сам. Придет время, и ты все узнаешь, он сам тебе покажет все свои тайны. — Но Чан!.. — А сейчас самое время отдохнуть перед дальней дорогой и долгим путешествием. Ложись спать, — улыбнулся маг и задул свечу. В полной темноте Джисон еще долго думал о загадке рода колдунов и о том, как помочь Минхо. Он пока не знал, что заветный ключ от секретной двери находится совсем-совсем рядом. — Эй, Чан, — уже почти засыпая, вдруг позвал Джисон. — М? — раздалось негромкое с другого конца комнаты. — Мне кажется, тебе не надо превращаться в эльфа, чтобы понравиться Хёнджину. Он без ума от тебя настоящего. Потрясенный маг ничего не сказал в ответ, а когда хотел задать вопрос, откуда Джисон это узнал, рыцарь уже крепко спал, закинув руки за голову — сон сморил молодого рыцаря в один миг.