Глава 6. О новых проблемах и нежелательных связях

На рассвете Чан проводил их до реки, где уже ждал светловолосый эльф, нетерпеливо притопывавший изящной стройной ножкой. Чан пришел без своего «грима», и Хёнджин, казалось, растаял. Заалевшие высокие скулы эльф быстро спрятал за длинными прядями, выбившимися из высокого хвоста. Чан обнял на прощание Минхо за плечи, Джисон в это время послал ему выразительный взгляд в стиле «а я тебе что говорил». — Ну все, — недовольно буркнул эльф. — Хватит нежничать, время не ждет. Шли долго. Хёнджин вел их по узкой и поросшей травой тропинке, которую они бы точно не заметили, если бы эльф вдруг резко не свернул в сторону. Джисона всю дорогу мучила жажда, а лоб покрывала испарина, что было странно: в тенистом лесу было совсем не жарко, и деревья надежно защищали от солнца. Как бы то ни было, Джисон выхлебал уже всю флягу, не оставив ни капли воды, хотя раньше ему хватало на дорогу от одного города до другого. Хёнджин был немногословен, но по пути все же рассказал, что эльф, живущий отшельником в пещерах тех земель, может показаться странным. Здравый рассудок мудрого и величественного некогда пророка убило небывалое горе: его сестру убили злые люди, которых они приютили у себя на ночь. Сестра была добра к ним, предоставив ночлег и пищу, а после согласившись проводить заплутавших путников. После того, как юная и прекрасная эльфийка покинула дом брата, живой ее никто не видел. Лесные феечки, рыдая, рассказали эльфам, что злые люди обесчестили несчастную эльфийку, после чего безжалостно убили. Брат даже не смог попрощаться с ней и предать ее тело земле — мерзавцы скрыли тело, и никто не знал, где схоронили добрую и наивную деву. Минхо и Джисон слушали историю отшельника с содроганием, и понимали, что тут кто угодно сойдет с ума и уйдет жить в пещеры. То, что пророк с тех пор ненавидел людей, не вызывало удивления. Когда солнце уже было в зените, где-то вдалеке послышался шум воды, будто бы мощный поток, гремя, лился со скалы, и путники поняли, что они уже близко. Водопад Слез бурным потоком падал с высокой горы, перетекая в широкую реку, берега которой занимали вековые деревья с толстыми стволами и раскидистой кроной. Зеленая долина, купающаяся в солнечном свете, выглядела настолько эльфийской, что Минхо и Джисон было даже немного не по себе ступать туда, где человеку не место. — Дальше уже сами. Вам нужно пройти сквозь сам водопад, за ним будет потайная пещера, в которой живет эльф, — разъяснял на прощание Хёнджин. — Только ни в коем случае не разгневайте его: ходит молва, что сто лет одиночества и затворничества сделали его безжалостным и полным ненависти. — Спасибо, — искренне поблагодарил Минхо за помощь. Джисон подождал, пока колдун немного отойдет, и негромко сказал эльфу на ухо: — Не будь так холоден к Чану, он очень надеется на твою взаимность. Если радовать его теплом хоть иногда, он, возможно, не будет таким невыносимым. Хёнджин вспыхнул от наглых слов, фыркнул, закатил глаза и недовольно скривился, но Джисон улыбнулся: по эльфу не было заметно, что тот в бешенстве от его совета. Скорее всего, Хёнджин и сам бы хотел быть ближе к странному магу, но мешала то ли гордость, то ли боязнь. Джисон подмигнул эльфу по-дружески и отправился вслед за Минхо, который то и дело нетерпеливо оглядывался, ожидая, когда же рыцарь его догонит. Ему явно не нравилось, что у Джисона от него были какие-то общие тайны с этой остроухой пассией его брата. Следующий час Минхо и Джисон ругались, подкрепляя каждый свою правоту криками и злобным рычанием, что лесные и речные феечки в любопытстве слетелись со всей долины, подглядывая и нагло хихикая. — Ты не пойдешь туда! Будешь ждать здесь, пока я поговорю с эльфом! — Еще чего! Я не собираюсь оставаться в стороне. — Сам слышал: он ненавидит людей! — Ты тоже человек, придурок! — Я — колдун, магия у меня в крови. И уж точно нет никого ближе эльфов к магии. А тебя он прибьет, стоит тебе только приблизиться к нему. — Черта с два я отпущу тебя одного. — Если ты превратишься в горстку пепла, то уже не сможешь спасти ни меня, ни свою принцессу! — выпалил свой последний аргумент Минхо, и Джисон сдался. Насупившись и сложив на груди руки, он демонстративно отошел к ближайшему дереву и важно уселся у его подножия. — Если ты не вернешься до заката солнца, я пойду тебя спасать, — вставил рыцарь свое веское мнение только для того, чтобы последнее слово осталось за ним. Минхо закатил глаза и решительно вздохнул: храбрость храбростью, а с психами эльфийского происхождения шутки плохи, особенно если твоя магия все еще дрыхнет где-то глубоко и крепко. Джисон пристально наблюдал, как Минхо ловко прыгает с камня на камень, подбираясь все ближе к низвергающемуся потоку воды: к самому центру водопада вела цепочка больших булыжников, словно тропинка к дому. Колдун, помедлив секунду, скрылся за стеной воды, и Джисон тяжело вздохнул от волнения. Теперь, когда он знал, что Минхо не может воспользоваться магией, Джисон пытался не спускать с него глаз, потому что ни за что не простит себе, если вдруг с этим хмурым мальчишкой что-то случится. Рыцарь, сжав рукоять меча, снова сделал глубокий вдох и встал с земли. Оглянувшись по сторонам, он отправился по следам только что ушедшего Минхо. *** Пещера была сырой и мрачной. На высеченных каменных стенах, влажных от просачивающейся сюда воды, были закреплены факелы по обе стороны, но ни один из них не горел. Позади остался волшебный водопад, от которого не промокла ни одна нитка. Минхо когда-то давно читал в мудрой книге, что эльфийская магия может не только созидать, но и разрушать то, что порождает опасность. Так что если бы Минхо пришел к эльфу с недобрыми намерениями, то скорее всего уже бы плавал где-нибудь в устье реки по частям, распугивая рыб своим застывшим шокированным взглядом. В очередной раз пожалев, что не может воспользоваться магией и зажечь факел, колдун направился вглубь пещеры наощупь, едва не поскальзываясь на мокром камне. Глаза немного привыкли к темноте, но страх липкими паучьими лапками оплетал все внутри. Минхо пообещал себе, что если выберется отсюда живым, больше никогда не будет поступать настолько опрометчиво. Он четко понял, что очень зря отказался от помощи Джисона. Конечно, придурочный рыцарь был никудышным союзником в переговорах, но вот его меч пришелся бы как нельзя кстати: кто знает, насколько слетел с катушек эльф-затворник, который мог поселиться в таком кошмарном месте. Эльфы любили леса, природу, солнечный свет и буйство красок. Это жилище больше было похоже на пещеру тролля как внешним видом, так и запахом: затхлый воздух затруднял дыхание, а из-за отдаленного душка тухлятины Минхо и вовсе пытался дышать через раз. «Ни за что бы не стал жить в такой антисанитарии, если бы вдруг убили Чана, — подумал колдун. — Максимум — переехал бы подальше от его халупы». Нервно хмыкнув, Минхо прищурился: вдали, едва мерцая, забрезжил тусклый огонек. К нему-то он и направился, пытаясь не упасть на скользком камне. Вскоре он очутился в тесной зале, загроможденной старьем и полуразваленной мебелью. Повсюду с каменного потолка на разных уровнях свисали фонари и светильники, некоторые из которых излучали мигающий свет. В одних мирно спали лесные феечки, с каждым вздохом взметая в воздух искрящуюся золотом пыльцу, которая осыпалась звездами вниз; в других теплилось магическое пламя, которое не гасло даже тогда, когда в фонарь попадала вода. Величие, некогда властвовавшее над резными шкафами из белого дерева, стульями с высокими узорчатыми спинками, скамьями с эльфийскими символами, сменилось на запустение и разруху. Сваленная горами утварь доживала свой век в сырой и мрачной пещере под слоями такого же ненужного и испорченного мусора. Посреди всего этого хлама гордо восседал тот, кого искали Минхо и Джисон — некогда великий пророк эльфийского народа по имени Юнхо. — Зачем ты пришел, юный колдун? — устало вздохнул он, и его шепот как будто прошелестел по всей пещере, проникая в самую душу. Минхо почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Эльф был похож на старую статую с навеки застывшим лицом, выражающим бесконечное безразличие. Его кожа была серой и будто прозрачной из-за недостатка солнечного света. Кончики ушей были сильно вытянуты и заострены, как у древних, о которых Минхо читал в книгах. Уши нынешних эльфов более походили на человеческие, только немного были заострены на концах. Волосы Юнхо, стянутые лентой в самом низу, были бы неотразимы, если бы не свисали такими неопрятными лохмами. Лунное свечение его светлых глаз прикрывала завеса серебристых прядей; то тут, то там в волосах запуталась паутина, которую плел совсем уж обнаглевший паук, поселившийся между нечесаными колтунами. Эльф поднялся с места, направившись к Минхо, и тот, нервно сглотнув, отметил про себя, что Юнхо очень высок даже для эльфа. Длинный серый балахон, окутывающий статную фигуру, доходил до самой земли, и низ его был мокрым и грязным, что совсем не привлекало. По виду эльфа можно было сказать, что проблемы мира — самое последнее, что его могло бы когда-либо волновать. Минхо невольно сравнил отшельника с Хёнджином и понял, что по незнанию мог бы вообще сказать, что эти двое и вовсе принадлежат к разным расам. Тем временем Юнхо обошел его по кругу, молча разглядывая и отмечая про себя напряженную спину и еле уловимую дрожь в руках. — Нам... мне нужна помощь, — голос сорвался, и Минхо неловко и сипло закашлялся. Присутствие странного эльфа напрягало, и он снова пожалел, что заставил Джисона дожидаться его снаружи: он только что понял, что в присутствии рыцаря чувствует себя намного увереннее. — Я не помогаю странствующим колдунам, — высокомерно ответил эльф, останавливаясь перед Минхо, и сцепил сзади руки в замок. Весь его вид выражал крайнюю степень отрешенности от всего мира. Можно было предположить, что ему было бы глубоко по барабану, даже если бы вокруг рушилась вселенная. — Пожалуйста, сделайте исключение, — прошептал Минхо, не в силах контролировать свой голос. — Это очень важно. От этого зависит судьба дорогого мне человека. — Хорошо, — смилостивился эльф, и Минхо счастливо вздохнул. Как оказалось, обрадовался он рано. — Вот только просто так я никогда ничего не делаю. Мне нужна плата. — Я готов заплатить... — начал было колдун, гордо выпятив грудь, но кривая усмешка — первая эмоция на застывшем лице Юнхо — заставила его поумерить свой пыл: не далее, чем вчера, Чан отругал наивного Джисона за точно такое же быстрое согласие. — В качестве оплаты я хочу получить твою еще не проснувшуюся магию. Минхо обмер. Это что же получается: он никогда не сможет пробудить свою магию, если ее заберет этот сумасшедший остроухий псих? Это было... слишком. *** Джисон еле отбился от стаи летучих мышей, настигшей его почти у самого входа в пещеру с заколдованным водопадом. Теперь, злой и исцарапанный их маленькими острыми коготками, он тяжело шагал дальше, спотыкаясь на каждом шагу и сбивая локти о стены узкого прохода. Услышав приглушенные голоса вдали, гулко звучащие в самом сердце потайной пещеры, Джисон попытался вести себя потише: лишний раз попадаться на глаза психованным эльфам не было его большим увлечением. — Мне нужно подумать, — нерешительно отозвался Минхо, который явно был не в восторге от их диалога. Джисон нахмурился и притаился за большим выступом прямо перед тем самым местом, где находились эльф и колдун. — Нет, юный маг, ты должен дать ответ здесь и сейчас. Второй раз ты больше не сможешь найти меня, — флегматично сообщил Юнхо, и Джисон поборол желание выйти из укрытия и настучать по его величественной остроухой башке. — Я... я не знаю, но... Это слишком высокая цена. Я ведь еще ни разу… Джисон задохнулся от возмущения. Что, дьявол его возьми, потребовал этот нечестивец от такого невинного парня, как Минхо?! Рыцарь так грязно выругался себе под нос, как совершенно не подобало его сословию. Если бы кто услышал, то точно подумал бы, что это старый пьяница-моряк решил опорочить чье-то честное имя. Джисон уже не соображал, что он делает. После слов Минхо, что «он еще ни разу», у рыцаря сорвало крышу. Конечно, этот Юнхо заперся тут за водопадом целую вечность назад, и такие милые и прекрасные юноши, как Минхо, не каждый день к нему забредают. Хорошо еще, что он, Джисон, сообразил и вовремя пошел вслед за колдуном, иначе он даже не хотел представлять, что бы тут случилось. С мечом наперевес и злобным взглядом, мечущим молнии, Джисон выскочил из своего укрытия и с воинственным кличем понесся прямо на обидчика беззащитного Минхо, который только что терзался смутными сомнениями, а сейчас стоял будто громом пораженный. — А-а-а-а! — закричал Джисон, замахиваясь мечом. — О-о-о-о, — философски протянул Юнхо, скептически рассматривая странного человечишку, которого тут же захотелось выпинать из родной пещеры, припустив вслед его железякой. — У-у-у-у, — простонал Минхо, приложив ладонь ко лбу в отчаянном жесте. Только что их план накрылся тремя тоннами медных тазов. С другой стороны, какая-то очень эгоистичная часть колдуна вопила и прыгала от счастья, что его рыцарь примчался ему на помощь. — Ты чего приперся? — мысленно огрев счастливо прыгающую часть по башке, как можно более презрительно поинтересовался Минхо у Джисона, который пытался прорубить магический щит, созданный эльфийским пророком одним щелчком. — Тебя спасать, конечно! — тоном «само-собой-разумеется» ответил рыцарь, переводя дыхание. Увидев, что эльф стоит буквально в метре от него и насмехается над его безрезультатными попытками, Джисон рассвирепел пуще прежнего. — Грязный извращенец! Что ты тут предлагаешь молодым наивным красавчикам?! Ты ответишь за свои слова! В следующий момент произошло одновременно три вещи. Во-первых, Юнхо, резко дернувшись, будто заметив что-то важное, что до этого не видел, снял барьер, пораженно уставившись на Джисона. Во-вторых, рыцарь, продолжавший двигаться по инерции, рубящим ударом едва не рассек его голову пополам, но эльф вовремя ушел в сторону, и меч Джисона настиг самую большую гору хлама, разрушив шаткую пирамиду из книг, подушек, старых фонарей и шкатулок, и теперь в воздухе кружились перья и пожелтевшие страницы, уныло оседая на каменный пол. И, наконец, в-третьих, Минхо, застыв на месте, покраснел до корней волос, в один момент осознав, что сделал свой выбор и теперь приложит все усилия, чтобы рыцарь тоже выбрал именно его. — Отлично, — закатил глаза Юнхо, поднимаясь и отряхивая свой и так грязный балахон. — Просто прекрасно. Вы разгромили мой дом, и я намереваюсь выгнать вас обоих вон сию же секунду. Но! Сначала ты, человек, скажешь мне, откуда у тебя это. Юнхо вплотную подошел к тяжело дышащему Джисону, дернувшемуся от его близости, и провел большим пальцем по его обветренным припухшим губам, не сводя с них глаз. — Чего? — не понял Хан, пытаясь отодвинуться от ненормального эльфа как можно дальше, но натыкаясь спиной на перевернутый стол. — Мама таким родила. Или у меня что, герпес вскочил? — Тупица, — хмыкнул Юнхо. — На твоих губах запечатлен поцелуй Холодной Смерти. Ты хоть знаешь, что это такое? — Нет, но, судя по названию, я не думаю, что это что-то приятное и мягкое, — жалобно простонал Джисон, умоляюще глядя на Минхо. Колдун, кажется, не только не спешил придти к нему на помощь, но и вообще отсутствовал в данный момент: вытаращенные в ужасе глаза невидяще пялились в темноту, а губы безмолвно шептали бесконечное «нет-нет-нет». Похоже, это был далеко не герпес.