Крылья обещания

Глаза Томми распахиваются. Он глубоко вдыхает, обводя взглядом потолок над головой. Матрас под его телом, кажется, проседает еще глубже, когда его конечности начинают двигаться. Его голова соскальзывает с подушки, смягчающей ее, и он чувствует, как что-то застревает у него в горле, когда голова становится на одном уровне с остальным телом. Одеяло прилипает к его коже из-за тонкого слоя пота. Он чувствует какой-то скрытый страх, клубящийся в теле из-за кошмара, который он не может вспомнить. Он тянется через кровать, чтобы ощутить успокаивающий холод Серенады, но его пальцы лишь касаются простыни. Томми моргает, прогоняя туман из глаз, и обращает внимание на пустую кровать. Он обнаруживает, что хмурится. Он прогоняет это мрачное чувство прочь. Он предпочитает, чтобы Серенада ушел, чем просыпаться рядом с ним. По крайней мере, он проснулся не в бреду. Он знает, что его семья мертва, он знает, что Уилбур никогда больше не обнимет его. Томми стонет, отталкиваясь руками от верхней части тела. Он спускает ноги с кровати, и одеяло падает под ним на пол. Он наклоняется верхней частью тела вперед. Он кладет руки на колени, напрягая тело, чтобы не скатиться с кровати. Он делает еще один глубокий вдох, пытаясь отогнать неясные эмоции, бушующие в его голове. Безымянный страх, бесформенная печаль, бездумное отчаяние. Даже если его сон не был спокойным, он не начал бродить в полночь. Он примет эту победу, смакуя ее, а все остальное в конце концов исчезнет. Томми опускается на пол. Он выпрямляется, когда перестает шататься. Он вытягивает конечности. Он наклоняется, чтобы схватить одеяло. Томми бросает его обратно на кровать. У него есть склонность заправлять постель, но он не собирается делать никаких одолжений суперзлодею. Серенада был тем, кто заставлял Томми спать в кровати, так что Томми за это не отвечал. Томми отворачивается от грязной постели, открывает дверь, чтобы выйти из комнаты Серенады. Свет в коридоре выключен, но в гостиной дальше по коридору горит свет. Томми заходит в свою комнату, чтобы сменить маску. Он подумывает надеть форму, но решает, что её не мешало бы постирать. Он оставляет его на кровати, решив отнести в прачечную, которой он всегда пользуется позже днем. Томми возвращается в коридор. Он идет к свету в конце туннеля. Он прищуривается, когда наконец доходит до нее. Томми оглядывает гостиную в поисках серенады. Суперзлодея нигде не видно. Томми бросает взгляд на пробковую доску, довольный тем, что все его записи в порядке. Он выходит на балкон, примыкающий к гостиной. Томми прижимается лицом к стеклу. Серенада тоже не отдыхает на балконе. Томми оборачивается и наконец видит это. Кто-то сидит на острове, но это не Серенада. Термокулус что-то набирает на своем коммуникаторе, даже не обращая внимания на супергероя, который сейчас находится с ним в комнате. Томми наклоняет голову к Термоколусу. — Какого хрена ты здесь делаешь? — Нянчусь с твоей задницей, — объясняет Термокулус, закатывая глаза за красно-синими очками. — Я не гребаный ребенок, и мне не нужно, чтобы кто-то следил за мной, как чертов сталкер, — парирует Томми, и в животе у него разгорается вспышка гнева. — Ну, ни хрена себе, ты не ребенок, но ты и есть ребенок. По крайней мере, у тебя менталитет ребенка. Кто в здравом уме отправится в заведомо злодейское место без посторонней помощи? Даже без упоминания этого местоположения? — Термокулус подталкивает, оглядывая Томми с ног до головы. Он возвращает свое внимание к коммуникатору. — Я не понимаю, как все в Синдикате могут быть идиотами. Хотя статистически для вас всех должно быть невозможно разделить одну гребаную мозговую клетку, — парирует Томми, обходя Термокулус, чтобы зайти на кухню. Термокулус издает какой-то звук, как будто собирается возразить, но Томми обрывает его прежде, чем его шум может превратиться в слово. — Я узнал местоположение у Крупье "Туз треф". Тот самый Крупье, который отказался иметь с вами дело, ребята. Я отправился на место, чтобы посмотреть, стоит ли об этом кому-нибудь рассказывать. Для меня это могло стать дерьмовым шоу. Я не собираюсь быть мальчиком, который кричал "волк!" когда на самом деле никого нет. Я собираюсь получить информацию, потому что в этом суть этого гребаного партнерства. К тому же, вы действительно думаете, что мне было бы чертовски безопаснее, если бы один из вас был моим прикрытием? Я едва терплю половину из вас, не говоря уже о том, чтобы доверять вам свое спасение. Я могу позаботиться о себе. Мне не нужна поддержка. Мне не нужна нянька. Мне ни черта не нужно от Синдиката. — Кажется, Серенада недостаточно хорошо объяснил суть сделки. Синдикат прямо сейчас заключил с вами перемирие. Пока ты не разорвешь сделку или пока она не закончится, нам не разрешается даже думать о том, чтобы причинить тебе боль, — выпаливает Термокулус. Наступает очередь Томми закатывать глаза. Термокулус фыркает, продолжая. — Твое недоверие справедливо, но необоснованно. Я думал, ты хотел, чтобы о Красной Армии позаботились. Именно поэтому ты изначально сотрудничал с нами, не так ли? Если ты не можешь доверять нам. Поверь, наши цели совпадают и что все мы готовы помогать друг другу в той мере, в какой это необходимо. Томми находит это объяснение гораздо более вероятным, чем то, что говорили ему другие. Томми хмыкает в знак подтверждения, слишком высоким тоном, чтобы быть согласием, когда он лезет в картонную коробку на столе. Он бросает серый пакет на стойку рядом с картонной коробкой. Он поворачивается, чтобы взять миску из одного из шкафчиков. Он наполняет ее чуть теплой водой. Он ставит миску на стойку, замечая, что Термокулус, прищурившись, изучает обратную сторону пачки. Томми достает миску из ящика. Он вырывает упаковку из рук Термокулуса. Злодей моргает, когда Томми разрывает похожий на бумагу материал. Он высыпает серый порошок в воду. Он использует ложку, чтобы все это перемешать. Когда миска приобретает консистенцию овсянки, Томми кладет ложку в раковину. Он тянется к миске, но Термокулус забирает её прежде, чем руки Томми успевают сомкнуться вокруг нее. Термокулус поднимает нос к тарелке, принюхиваясь. Томми свирепо смотрит на злодея, пока Термокулус отпивает немного протеинового супа. Термокулус бледнеет. Он встает с миской в руках. Прежде чем Томми успевает остановить его, он выбрасывает суп в мусорное ведро. — Что за черт? Это был мой завтрак! — Томми жалуется. Он тянется за другим пакетом. Термокулус выхватывает его у него из рук. Он бросает пачку в картонную коробку, прежде чем столкнуть картонную коробку со стойки. Томми издает обиженный звук, бегая по острову. Картонная коробка лежит на боку, несколько пакетов упали на плитку. Томми сердито ворчит, запихивая все свои пакеты в коробку. Когда он все это надежно убирает, он ставит коробку обратно на прилавок. — Это было неуместно. Термокулус ставит сковороду на плиту, включает конфорку. Он открывает холодильник. Он закрывает холодильник обратно с коробкой яиц в руках. Он ставит коробку с яйцами на плиту, вынимая одно из яиц. Термокулус кричит через плечо. — Завтрак? Это было самое отвратительное, что я когда-либо ел, и ты называешь это "завтраком". Я начинаю понимать, почему ты тупой. Тебе промыли мозги. Другого объяснения тому, почему ты каждое утро ешь такую дрянь, быть не может. — Сообщаю тебе, что эти пакетики чрезвычайно полезны. В них есть все необходимые белки, витамины, питательные вещества и тому подобная вкуснятина. Я ем их во время всех своих приемов пищи, — заявляет Томми. Похоже, у Синдиката действительно одна клетка мозга. Все они думают, что Томми идиот, раз пошел на заброшенную станцию "G" поезда в одиночку, а те немногие, кто знает о пакетах с едой, ненавидят их за отсутствие вкуса. Томми думал, что больше людей увидят гениальную инновацию пакетов. — Это печально, — заявляет Термокулус. В его тоне есть что-то поддразнивающее, но губы плотно сжаты, а глаза за очками прищурены. — Я готовлю яичницу для нас обоих, и ты увидишь, какова на самом деле вкусная еда. Все нужные белки и питательные вещества можно получить, употребляя самые разные продукты. Тебе действительно не нужно ограничивать себя этими пакетами. — Их легко приготовить. Их легко есть и переваривать. Пакеты с едой - это идеальная еда, — объясняет Томми. Рацион Томми состоит из пакетов с едой и сэндвичей, которые приносил ему Отец Ворон. Ему больше ничего не нужно, и даже если бы он захотел попробовать новую еду, он не знал, как еда будет взаимодействовать с его энергетическими таблетками. Это могло иметь негативный эффект, либо нейтрализовать друг друга, либо объединиться во что-то смертельно опасное. Томми не любил рисковать, когда самый безопасный вариант был вполне жизнеспособным. — А что, если ты отравишь мою порцию? — Разве мы только что не поспорили о том, что Синдикат не желает тебе зла? — Спрашивает Термокулус. Через мгновение он вздыхает, разбивая яйца о край сковороды. — Зачем мне отравлять яйца, которые я тоже собираюсь съесть? — Ты можешь отравить только половину того, что я ем. Или ты можешь использовать яд, который перевариваешь с детства. Есть так много гребаных способов отравить человека едой, — парирует Томми, когда Термокулус оборачивается, чтобы взять ложку из ящика на столе. На Томми бросают странно изучающий взгляд, когда Термокулус возвращается к своей сковороде на плите. — Я не собираюсь отравлять яйца. Ты смотришь, как я готовлю, не так ли? — Термокулус отодвигается в сторону, чтобы Томми мог видеть, как он размешивает желтки на сковороде. Термокулус держится в стороне, даже если это неудобно, и Томми задается вопросом, почему Термокулус зашел так далеко, чтобы успокоить Томми. — К тому же, у меня нет никакой устойчивости к ядам. — Я шучу над тобой. Я довольно устойчив даже к самым ужасным ядам. Можно сказать, я просто по-другому устроен, — объясняет Томми с улыбкой, появляющейся на его лице под маской. Улыбку портит только осознание того, как он стал таким стойким. Это была программа тренировок, санкционированная Ревери. Рейши пичкал Томми разными ядами, пока у него не выработалась устойчивость. Некоторые воспоминания яркие, другие были затуманены специфическим ядом, который он принял. Это были тяжелые пять лет с Охотниками. Томми повезло, что он выбрался живым, и, по крайней мере, он знает, как продолжать упорствовать, даже когда с его тела капает больше кислоты, чем пота. — Не похоже, что за этим стоит счастливая история, — небрежно замечает Термокулус, снимая сковороду с горячей плиты на более холодную. Он выключает конфорку. Он роется в шкафчиках в поисках тарелок. Найдя их, он ставит две из них на стол. Ложкой для помешивания зачерпывает по яичнице на каждую из тарелок. Он кладет на тарелки довольно ровное количество и ставит одну из тарелок перед Томми. Блондин удивленно смотрит на угощение, особенно когда Термокулус протягивает ему вилку. Томми берет вилку между пальцами. Он опускает взгляд на яйца. Термокулус уже откусил кусочек. Томми отстегивает часть своей маски, позволяя ей свисать с лица. Он зачерпывает часть яичницы и отправляет в рот. Он чувствует, как его тело расслабляется, когда он ест что-то с настоящим вкусом. Термокулус ухмыляется Томми. — Тебе не нужно говорить мне, что это лучше, чем твой отвратительный отстой, но я был бы не прочь это услышать. — Такие люди, как ты, не заслуживают эгоизма, — улыбается Томми. Термокулус закатывает глаза, но отвечает на взгляд Томми. — Эй, Вендетта, твоя устойчивость к ядам возникла там же, где и эти шрамы? — Спрашивает Термокулус, указывая концом вилки на линию подбородка героя. Томми опускает вилку на тарелку. Во время ссор, если он был расстроен, Ревери приставлял нож к горлу Томми. После того, как был преподан какой-нибудь урок о ценности жизни или о том, что нужно быть достаточно хорошим, Ревери взмахивал ножом, чтобы полоснуть себя по челюсти, вместо того чтобы перерезать горло. Это было напоминание. Жизнь Томми была в руках Ревери. Томми никого не мог подпустить так близко, как он подпустил Ревери. Томми должен был быть готов ко всему. Томми должен был усвоить, что предательство может прийти с любой стороны. Шрамы стали горько-сладкими, когда Томми был тем, кто предал Ревери, а не наоборот. Томми принял уроки Ревери близко к сердцу, похоже, что Ревери этого не сделал. — Охотники - суки, — объясняет Томми, поднося руку к самому большому шраму из всех. Он опускает руку, продолжая есть яичницу. — Если Охотники сделали это с тобой, почему ты не попытался уничтожить их? Ты герой ранга "А". Ты мог бы, по крайней мере, арестовать их более слабых членов, — спрашивает Термокулус. Томми смотрит вниз на свои яйца. Его оправдание в том, что он был больше сосредоточен на Синдикате, чем на Охотниках. Синдикат причинил боль его семье, в то время как Охотники причинили боль конкретно ему. Не стоило пытаться отомстить за себя. Это заставляло его чувствовать себя опустошенным, и хотя погоня за Азраилом и Инчлингом не приносила удовлетворения, это не заставляло чувствовать пустоту. Но, вероятно, главная причина - это давняя привязанность. Охотники не были добры к нему, но они были всем, что у него было, когда его семьи не стало. Они причинили ему боль, но они также поддерживали его. Он бы никогда не вернулся к ним, в какое бы отчаяние ни впал. Он был сильнее этого. Но он достаточно заботился о них, чтобы оставить их в покое. — Что это, черт возьми, такое? "Двадцать вопросов"? — Томми свирепо смотрит на Термокулуса, не желая озвучивать ни ту, ни другую причину вслух. Он не хотел выглядеть слабым. — Я просто хочу знать, с каким человеком мы работаем. У всех в Синдикате есть предположения о тебе, но... ты совсем не похож на то, что мы думали. Ну, Джолт, Эндерволк и не Страж в счет, потому что они уже знали тебя. Аз- Фил, вероятно, был самым точным. Я просто хочу увидеть, что он нашел в тебе, — объясняет Термокулус, пожимая плечами. — Ты можешь спросить меня кое о чем, если хочешь. — Почему ты присоединился к Синдикату? — Медленно спрашивает Томми. Несмотря на все свои исследования, он не знает, почему кто-либо присоединился к Синдикату. Азраила и Инчлинга, похоже, волнует только хаос. Опустошитель, вероятно, пошел за злодеями, которые позволили ему использовать свою жажду крови. Все остальные были загадкой. Даже Страж, Джолт и Эндерволк не объяснили Томми, почему они перешли в Синдикат. — Я потерял свою семью в результате несчастного случая. Дискардия спасла мне жизнь, и она стала всем, что у меня осталось. Мы долгое время были линчивателями друг с другом, пока Дискария не заболела. Я погнался за ней и узнал, что Синдикат оказывал ей медицинскую помощь. Какое-то время они положили на нас глаз. Они предложили нам ресурсы и помощь, и мы в конце концов... официально присоединились. У них есть жестокие методы, но они хотят сделать мир лучше. Я могу только надеяться, что произношу слова, в которых моя братская семья хотела бы жить, — мягко объясняет Термокулус. Томми знал, что Термокулус и Дискардия когда-то были линчевателями, но все остальное стало неожиданностью. Томми печально улыбается. Несмотря на то, что Термокулус злодей, а Томми герой, Термокулус хочет сделать мир таким, в котором его семья хотела бы жить, в то время как Томми постоянно хочет убивать убийц своей семьи. Прежде чем Томми успевает спросить о семье Термокулуса, он слышит карканье. Термокулус выпрямляется. Томми, не обращая на злодея никакого внимания, мчится к балкону. Он распахивает раздвижную стеклянную дверь. Отец-Ворон влетает в комнату, приземляясь на голую руку Томми. Томми чувствует некоторое беспокойство, но Отец-Ворон удерживает свои когти от того, чтобы впиться в и без того покрытую шрамами плоть Томми. Томми улыбается Термокулу. — Иди сюда! Ты познакомишься с Отцом Вороном! Это будут лучшие пять минут в твоей жизни! Отец Ворон - занятная птица, так что давай! — Э-э ... Вендетта, я думаю, ты немного сбит с толку. Ты же знаешь, что Отец Ворона... Отец-Ворон неодобрительно каркает. Томми хмурится из-за их взаимодействия. Он решает, что Термокулус не прав. — О чем ты говоришь, Термокулус? Отец Ворон- это отец Ворон, лучшая птица во всем этом дерьмовом шоу, которое мы называем городом. Хватит тратить свое время. Термокулус качает головой, широко раскрыв глаза. Он подходит к птице на руке Томми. Блондин улыбается, когда Отец Ворон распушает перья. Термокулус поднимает пальцы, и Отец Ворон позволяет злодею погладить себя по голове. На лице Термокулуса недоверчивая улыбка. Томми чувствует, как его переполняет гордость за то, что другие люди замечают, насколько удивителен его друг-птица. Отец Ворон поднимает крылья и вылетает в окно. Термокулус смотрит ему вслед, слегка нахмурившись. Томми усмехается про себя, беря Термокулуса за запястье. Он приподнимает боксерскую робу мужчины, чтобы коснуться его запястья. Когда они вдвоем достигают балкона, Томми активирует свои силы. Красный едкий свет распространяется по их телам. Термокулус издает удивленный звук, когда Томми приседает и подпрыгивает. Они вдвоем начинают парить в воздухе перед Парадиз Апартментс. Термокулус хватает Томми за руку, прижимая её к себе, пока тот смотрит на парковку под ними. Отец-Ворон каркает, облетая их, его когти всего в дюйме от лица Томми. Герой поправляет свою маску, глядя сверху вниз на Термокулуса. — Успокойся! Разве не об этом мы говорили ранее? Доверие и прочая чушь? Считай это испытанием. Доверься мне, и я буду доверять тебе. Я не позволю тебе упасть. Широко раскрытые глаза Термокулуса встретились с твердым взглядом Томми. Термокулус издает недовольный звук, когда отпускает руку Томми. Когда Термокулус уплывает, Томми хватает злодея за руку. Термокулус крепко сжимает её, но Томми не отпускает. Блондин смотрит на океан вдалеке. Он видит, как волны набегают на берег. Там уже есть несколько человек, наслаждающихся днем. Отец Ворон пролетает перед его лицом, привлекая его внимание обратно к Термокулу. Злодей смотрит на горизонт с тем же несчастным видом, который обычно бывает у Томми, когда он осматривает достопримечательности. Томми хмурится. Он задирает ноги вверх, нависая над головой Термокулуса. Их переплетенные руки соединяют их, и Термокулус смотрит на Томми. Хотя его улыбка скрыта, Томми надеется, что Термокулус почувствует его ободряющее выражение. Термокулус, кажется, замечает это. Он опускает руку Томми, и они меняются местами. Томми смеется, когда его бросают по кругу. Ему удается схватить Термокулуса за другую руку, и они расходятся, как ныряльщик, образующий кольцо. Во вспышке черных перьев Отец-Ворон ныряет между отверстиями, проделанными двумя летунами. Томми продолжает смеяться, когда Отец-Ворон поднимается на ноги. Термокулус наблюдает за ним с полуулыбкой на лице. — Твоя птичка - хвастун. — Отец-Ворон охуенно крут! — Томми практически визжит. Часть его завидует способностям птицы, но больше всего на свете он впечатлен. — Что вы двое делаете? — Кто-то кричит на них. Серенада стоит на балконе, уперев руку в бедро. Он носит свою 3/4-ю маску и смотрит на Термокулуса и Томми с непроницаемым выражением лица. — Мы летим! — Термокулус звонит с сияющей улыбкой на лице. Как и просил Томми, злодей, кажется, верит, что он начнет получать удовольствие от происходящего. — Мы не летаем, — указывает Томми, зная больше, чем кто-либо другой, что его способ передвижения на самом деле не полет. Томми подчеркивает свою точку зрения, снова включая гравитацию. Термокулус кричит, его искажатель голоса издает оглушительный грохот. Томми снова выключает и включает его гравитацию, создавая почти бесконечный цикл, во время которого Термокулус все время воет. Когда Томми удается ухватиться за перила балкона, он отключает гравитацию Термокулуса. Серенада хватает Термокулуса за воротник, чтобы помочь Томми опустить его на землю. Термокулус ворчит гадкие слова, врываясь обратно в квартиру. Томми хихикает, подтягиваясь, чтобы встать на внешний край перил. — Кажется, вам двоим весело, — замечает Серенада, стоя прямо перед Томми. Они достаточно близко, чтобы Серенада мог свернуть ему шею или оттолкнуть его. Они также достаточно близки, чтобы Серенада мог обнять Томми. Обе эти мысли одинаково ужасают. — Где ты, черт возьми, был? — Спрашивает Томми. — О, ты скучал по мне, Вендетта? — Спрашивает Серенада, что-то теплое загорается в его глазах и что-то дразняще трогает губы. Томми свирепо смотрит на злодея. — Конечно, нет. Какого черта я вообще должен скучать по тебе? А теперь скажи мне, где ты был. — Я был на собрании, ты, любопытный Гремлин. Скоро ты отправляешься на задание с Опустошителем, — объясняет Серенада, его взгляд смягчается, когда он расспрашивает Томми о том, с кем он собирается быть. — Чертовски здорово, это будет весело, — сердито ворчит Томми. — Опустошитель не причинит тебе вреда, — обещает Серенада с чем-то тошнотворно искренним в глазах. — Да, я, блядь, уже знаю это дерьмо. Нам не обязательно повторять одну и ту же чертову "песню и танец". Никто не причинит мне вреда, пока я в союзе с Синдикатом, — Томми закатывает глаза. Он больше не хочет слушать эту болтовню. Не имеет значения, правда это или нет, Томми не может заставить себя поверить в это. Даже если Опустошитель решит не причинять вреда Томми, блондин знает, что он не удержится и затеет драку. Он не собирается винить Опустошителя за сопротивление, но он, наконец, узнает, что Синдикат не так высокоморален, как они хотят, чтобы Томми верил. "Нет, Вендетта, он не причинит тебе вреда, потому что... Ну, он может быть грубым человеком, но на самом деле он..." — Подробности миссии? — Спрашивает Термокулус, наконец успокоившись. Серенада вызывает у Томми страдальческое выражение лица, когда он подыскивает слова. Прежде чем он успевает что-либо придумать, он поворачивается к Термокулу, чтобы ответить на его вопрос. Томми перелезает через перила, соскальзывая на землю. Отец-ворон приземляется на перила над его головой, глядя на него сверху вниз глазами, полными слишком большого понимания и заботы, чем положено птице. Томми гладит Отца-Ворона по голове, пока Серенада разговаривает с Термокулусом.