Лекарство похоже на яд.

Томми лежит в кровати с белыми простынями, пропитанными запахом лекарств и травяных чаев. Он смотрит в потолок, проводя тонкими линиями по поверхности от одной стены к другой. Аргонавт остается на краю его периферийного зрения. Кажется, она с кем-то разговаривает. Поскольку Дискардия выполняет задание вместе с Термокулусом, Аргонавт, должно быть, разговаривает с Опустошителем за пределами комнаты. У него есть намерение подслушать их разговор, но, похоже, он не может найти в себе сил расшифровать искаженные звуки, которыми они обмениваются. Он просто позволяет звукам захлестывать его, как океанским волнам, каскадом набегающим на берег. — Кажется, у тебя был насыщенный день, — говорит Аргонавт, когда она подходит к нему ближе. Его взгляд устремляется на нее, когда она устраивается на стуле рядом с его кроватью. Она осматривает небольшие ссадины на его торсе, там, где Алая Демоница вонзила металл в его кожу. Аргонавт тянется в сторону, чтобы вытащить тряпку из ведра с водой. Она осторожно промокает порез, ее глаза встречаются с Томми. — Болит? Томми качает головой. Это не настолько больно, чтобы о нем стоило говорить. Это немного острее, чем тупая боль, но Томми знает, что он мог бы продолжать работать, даже если бы она вспыхивала, когда он двигался слишком резко. Она прошла бы в течение нескольких дней. Шрамы могут быть немного уродливыми, но они вряд ли сравнятся с другими шрамами, покрывающими тело Томми от других, гораздо более болезненных ран. Томми мог сам смыть засохшую кровь и перевязать раны, если бы другие заставили его это сделать. Вместо этого Опустошитель тащил его всю дорогу до лазарета на одной из конспиративных квартир Синдиката, и Аргонавт заявила о своем намерении исцелить его. Его несогласие было подавлено еще до того, как он успел произнести предложение. Она заставила его переодеться в футболку и спортивные штаны. К счастью, он не снял маску. Теперь он лежал в постели, а над ним склонился Аргонавт с глазами, слишком озабоченными, чтобы принадлежать злодею. — А как насчет этого? Болит? — Спрашивает Аргонавт, очевидно, переходя к другой окровавленной трещине. Томми пристально смотрит на нее и снова качает головой. Аргонавт хмурится, оглядываясь на свое туловище. — Ничего страшного, если это так, Вендетта. Ты должен сказать мне, когда тебе больно. — Но у меня не болит, — устно заверяет её Томми. Аргонавт по-прежнему настроена скептически, но в конце концов она перестает спрашивать его, болит ли что-нибудь, пока промывает остальные раны. Томми снова обращает свое внимание к потолку. Аргонавт наконец кладет тряпку обратно в ведро с мокрым плеском. Она встает со стула и смотрит ему прямо в глаза с серьезным выражением лица. — Я собираюсь начать процесс заживления. Ты должен сказать мне, если что-нибудь начнет болеть, хорошо? Если это произойдет, значит, что-то не так, и я не хочу неправильно сшивать твое тело. Это приведет к гораздо большим неприятностям, чем просто несколько ссадин. Томми кивает. Аргонавт поднимает руки к своему животу, зависая прямо над его кожей. Извивающиеся ленты мягкого голубого света, кажется, стекают с кончиков ее пальцев на его кожу. Свет медленно пульсирует, мягко касаясь его кожи, прежде чем проникнуть глубже в раны. Свет не причиняет боли, вместо этого, он заживляет его раны. Томми смотрит в основном для того, чтобы гарантировать, что Аргонавт не переключит передачу, чтобы усугубить резь, но его зрение, кажется, расплывается перед глазами. Он вяло поднимает руку, чтобы схватить Аргонавта за запястье. Она немедленно останавливается, поворачиваясь к нему. С большим усилием Томми удается откинуть голову назад достаточно, чтобы посмотреть на нее. — Я чувствую себя... забавно. Аргонавт с любопытством наклоняет к нему голову. Она убирает его светлые волосы и проводит тыльной стороной пальцев по его лбу. Ее рука опускается, чтобы коснуться тех частей его лица, которые можно потрогать. Она хмурится, глядя на него в ожидании объяснений. — Что происходит? Что ты подразумеваешь под "забавным"? Томми глупо улыбается. Он чувствует себя легче, чем когда входил в комнату. Он может нащупать пульс Аргонавт, продолжая держать ее за запястье. Его рука соскальзывает с ее кожи и, подпрыгнув, приземляется на кровать рядом с ним. Он наблюдает, как его конечность успокаивается, прежде чем понимает, что кажется забавным. — Моя голова... теплеет и... кружиться. Аргонавт хмурится еще сильнее, как будто это было возможно. — Ты раньше был у целителя? Наступает очередь Томми хмуриться. Никто в его семье не был экстрасенсом, так что, очевидно, ни у кого из них не было способности исцелять. Суприм был целителем Охотников, и когда дела становились совсем плохими, Ревери позволял Суприму исцелять Томми. Суприм ушел за несколько недель до того, как ушел Томми. Когда Томми вступил в Гильдию Героев, от него требовали посещать целителя по крайней мере два раза в год, но на самом деле он не исцелялся. Он только что обновил свои записи, чтобы учесть новые раны, прибавил в росте еще несколько дюймов и на несколько фунтов меньше веса. Как человек, который часто ввязывался во многие опасные сражения, он недостаточно часто обращался к целителям. Обычно Томми соврал бы об этом, но он не может придумать ничего, кроме правды. — Не часто... уже давно. Это пустая трата моего гребаного времени, и чертовски сложно найти целителя, готового это сделать. — Хорошему целителю не потребуется больше нескольких минут, а в Гильдии Героев должны быть одни из лучших целителей в городе, — утверждает Аргонавт. В ее тоне и языке тела есть что-то не то, что обычно смущает Томми. Он слишком не в себе, чтобы осознать странность ситуации. — Может, я и самый важный человек во всей гребаной гильдии, но я не самый популярный. Меня уважают за то, что я избавился от Минотавра. У меня нет друзей. Я выбираю не заводить друзей, не перевирай мои слова, — объясняет Томми, медленно моргая. Самый близкий ему человек в гильдии - гильдмастер, и на самом деле, их отношения, вероятно, не те, которые кто-либо другой в городе счел бы здоровыми. Томми мог бы сказать, что он близок с Монархом, но на самом деле это не так. Темпестариус, кажется, заботится о нем, но он никогда не сможет ответить на эти чувства. Раньше он был близок с Красным Драконом и Слипи. Он не видел их годами, и, по-видимому, Красный Дракон работал с Синдикатом. Независимо от того, насколько близок он мог быть с этими людьми, никто из них никогда не оказывал на него давления, чтобы он исцелился. Аргонавт пристально смотрит на Томми, и тот запоздало осознает, что упомянул Минотавра. Томми все еще не уверена, какие отношения у Аргонавт со своим старым партнером. Она, кажется, не держит зла, но она - как и Томми - могла временно отложить свои обиды ради блага города. Возможно, она снова откладывает обиду в сторону, потому что ни слова не говорит о Минотавре, когда заговаривает снова. — Ты близок с Крупье, не так ли? Я уверен, что он мог бы найти тебе целителя. Я не знаю, скольких он знает, но я слышала, что у него партнерские отношения с Супримом. Аргонавт не ошибается. Сбежав от Охотников, Суприм отправился в Лас-Невадас. Охотники были теми, кто защищал Верховного раньше из-за его невероятных целебных способностей, поэтому Суприму нужен был кто-то еще, чтобы защитить его. Крупье предложил в обмен на несколько сеансов исцеления для него и его тузов. Томми встречался с Верховным несколько раз с тех пор, как они оба ушли из Охотников. Между ними нет дружбы, но выжившие, как правило, уважают друг друга. Томми уверен, что если бы он попросил Суприма помочь ему с тяжелой раной, Верховный сделал бы все возможное. Черт возьми, у Суприма были практические медицинские навыки, так что ему даже не нужно было использовать свои способности. Томми закрывает глаза. Он не знает, как объяснить Аргонавту, почему он не мчится в Лас-Невадас каждый раз, когда попадает впросак. Он вздыхает, снова открывая глаза. Ему невыносимо смотреть на Аргонавта, когда он в конце концов бормочет: "Исцеление просто не стоит усилий ради меня. Единственная причина, по которой я сейчас здесь, - это сука-Опустошитель." — Почему ты не чувствуешь, что достоин исцеления? — Аргонавт подталкивает, все глубже проникает в сознание Томми. Ложь давалась ему так легко, но от пушистого тепла, от которого все казалось светлее, рушились все его стены. Он не может придумать ложь и не может найти причину, по которой ему захотелось бы солгать. Неважно, знает это Аргонавт или нет. Это не слабость, а просто печальная правда, о которой Томми никогда не чувствовал себя достаточно близким, чтобы кому-то рассказать. Самый близкий ему человек напоминает ему каждый раз, когда они встречаются, что доверие - для дураков. Человек, которому он доверяет больше всего, пожертвует чем угодно ради города. Люди, которых он любит больше всего, мертвы. И реально, следующий человек на очереди - суперзлодей, который иногда напоминает ему лица, которые он часто хотел бы забыть. — Ты была бы разочарована во мне, если бы я ответил на этот вопрос, — говорит Томми, и только после того, как эти слова произносятся, он осознает, что сказал. Его не должно волновать, что думает о нем Аргонавт. Его волнует ее мнение только потому, что он испытывает некоторое сочувствие к тому, что ее партнер попал в тюрьму, а не потому, что она одна из самых добрых людей, которых он когда-либо встречал, даже когда она суперзлодейка и их беседы были короткими. — Я обещаю, что ты меня не разочаруешь, — уверяет его Аргонавт. Ее голос звучит честно. Она смотрит на Томми с терпеливой улыбкой и обнадеживающим взглядом. Она прислоняется к кровати, полностью уделяя ему свое внимание. — Я... Я чувствую себя виноватым, когда меня исцеляют... как будто я каким-то образом не заслуживаю боли, — шепчет Томми, в уголках его глаз начинают гореть слезы. Когда Суприм исцелил его по приказу Ревери, Томми почувствовал себя неудачником - как будто он не смог выдержать уроков Ревери. В Гильдии героев, когда все начало налаживаться, Томми не мог сидеть в комнате целителя, не вспоминая о мертвых телах, завернутых в белую ткань, которые уносили герои с усталыми глазами. Томми не смог увидеть тела своей семьи, и это оказалось пагубным, когда его разум представил ему ужасные образы сожженных трупов и крови, стекающей из луж в океаны на сдвинутых матрасах. Чувство вины гложет его сильнее, когда он чувствует, что его тело полностью восстанавливается. Он должен был умереть в тот день десять лет назад, но не умер. Ему позволили жить. Каждый день кажется, что ты обманываешь смерть, а исцеление словно продлевает то, что должно было быть принято давным-давно. — Это из-за твоей семьи? — Аргонавт шепчет в ответ, и в ее голосе нет разочарования. Когда Томми смотрит ей в глаза, она тоже не выглядит разочарованной. Она выглядит мрачной. При свете она выглядит почти грустной. Ее хмурый взгляд заставляет сердце Томми болезненно забиться, прорываясь сквозь туман в его голове. Томми хочет заставить ее улыбнуться, но он так давно никого не заставлял искренне улыбаться, что не уверен, умеет ли он это делать. Раньше ему удавалось заставлять людей смеяться так же легко, как они дышали. Это было тогда, а это было сейчас, и Томми не знал, что делать, чтобы все стало лучше. — Вендетта, я не могу сказать, что знаю твою семью. Но я точно знаю, что если бы они любили тебя хотя бы на долю того, как сильно ты любишь их, они бы не хотели, чтобы тебе причинили боль. Они бы хотели, чтобы ты жил полной жизнью, — просто говорит Аргонавт, но её слова проникают прямо в душу Томми. С того дня, как он полностью смирился с тем, что его семьи больше нет, перед ним стоит вопрос о том, чего бы они хотели для него. Он не знает, чего бы они хотели для него. Он выбрал месть и молится, чтобы, когда он встретит их в загробной жизни, они не расстроились из-за него. Томми не произносит больше ни слова. Аргонавт медленно возвращает свое внимание к его ранам. У нее нейтральное выражение лица, пока она залечивает последние. Томми смотрит на вращающиеся синие огни. Они напоминают ему океанские волны, и хотя обычно океан не вызывает у него положительных эмоций, он ловит себя на мысли о теплом солнечном дне на пляже. У него никогда не будет спокойного дня, но воображение предназначено для вымышленных историй. Он может наслаждаться концепцией пляжа, не беспокоясь о том, как его тело легко погружается под соленые волны, или о том, как Ники обожала плавать, или о том, как Фанди любил собирать ракушки, или... Аргонавт разворачивается, чтобы выйти из комнаты. Рука Томми протягивается, чтобы схватить край ее накидки. Он оттягивает ее плечо, и она поворачивается, чтобы расстегнуть то, за что зацепилась ее накидка. Когда она замечает его пальцы, она смотрит на него с любопытным хмыканьем. Томми не может ничего сказать. Он просто смотрит на Аргонавта. Кажется, она понимает мольбу в его глазах, потому что делает еще один шаг к кровати. — Подвинься. Томми делает, как ему говорят. Он подходит к самому краю левой стороны больничной койки. Аргонавт садится на кровать, прежде чем перекинуть ноги через нее. Она ложится на спину плечом к плечу с Томми. Её белые волосы каскадом ниспадают вокруг неё, и Томми приходится откинуть часть их с лица. Аргонавт улыбается, убирая волосы с правой стороны головы. Она ерзает по кровати, прежде чем найти удобное место. Она складывает руки на животе. Руки Томми остаются по бокам, а пальцы продолжают сжимать плащ Аргонавта. — Чем ты занимаешься ради удовольствия? — Аргонавт спрашивает его. Вопрос прост, но ответа на него нет. Томми ничего не делает ради удовольствия. Он завершает свои дела и встречается с деловыми партнерами. Он мог бы сказать, что разговаривать с Тузом Червей весело, но он не делает ничего особенного, чтобы познакомиться со Слизью. Их пути просто время от времени пересекаются. Лицо Аргонавт мрачнеет, когда она прислушивается к тишине. Она глубоко выдыхает и начинает говорить с ним. — В свободное время, когда я не Аргонавт, мы с моим сводным братом открываем ресторан. Хотя это довольно трудоемкая работа, мы делаем это ради удовольствия. Мы делаем это, чтобы нам было чем заняться вместе. Когда я был моложе, я все делал со своим приемным братом и моим биологическим братом. Мы все вроде того... в конце концов, расстались. Я больше не могу связаться со своим биологическим братом, поэтому я делаю все возможное, чтобы поддерживать хорошие отношения со своим приемным братом. Томми никогда не был в приемной семье. Джек рассказывал ему ужасные истории об этом - о семьях, которым было все равно, и о семьях, которые могли причинить ему боль. Эрет редко говорил об их прошлом, но они были согласны с Джеком. Ники была наемной служанкой, когда сбежала, а Таббо воспитывал его злодейский отец, поэтому они не знали, что такое фостер. Фанди был младенцем, поэтому он не мог вспомнить, каково это было, когда Салли - его старшая сестра - взяла его и отдала Уилбуру перед смертью. Уилбур пообещал, что они с Томми никогда не окажутся в приемной семье. Если бы они это сделали, Уилбур никому не позволил бы забрать у него Томми. — Я также играю в видеоигры со своим племянником. Мой приемный брат усыновил сына моего биологического брата, если ты можешь в это поверить. Я даже не знала о нем до нескольких лет назад. Мы сблизились из-за видеоигр, — объясняет ему Аргонавт. Она смотрит на него краем глаза. — Ты раньше играл в видеоигры? — Нет, — отвечает Томми. У него никогда не было времени или денег на подобные занятия. Он знает, что такое видеоигры в концепции, но не смог назвать ни одной конкретной франшизы или консоли. — Хм, — напевает Аргонавт. Через несколько секунд она спускает ноги с кровати. Она встает, тянется за спину, чтобы схватить Томми за руку. Она тянет его вперед, и Томми, спотыкаясь, встает с кровати вслед за ней. Аргонавт держит их за руки, пока она тащит его из лазарета. Томми не имеет права голоса в этом вопросе. Смесь между шоком и угасающим теплом от исцеления держит его в безмолвном ступоре. Голые деревянные стены коридора тянутся дальше, чередующиеся двери нарушают монотонность. Аргонавт останавливается у одной из дверей, толкая ее ногой. Она отпускает руки Томми и включает свет. Томми стоит в дверях, пока Аргонавт проходит вглубь комнаты. Это похоже на кладовку с картонными коробками, покрывающими большую часть стен. В углу стоял пыльный диван. Аргонавт вытаскивает одну из коробок из-под приставного столика, заваленного бумагами и коробками поменьше. Аргонавт открывает крышку коробки, и на ее губах появляется торжествующая улыбка. — Иди сюда, Вендетта. После заказа Томми подходит к ней. Он присаживается на корточки рядом с ней, пока она вытаскивает вещи из коробки. Она сует несколько коробок для дисков с видеоиграми в руки Томми. Он просматривает несколько из них, чтобы найти самые разнообразные игры. Прежде чем он успевает начать читать описания на корешках, Аргонавт забирает у него футляры и бросает обратно в коробку. Она поднимает в руках металлический предмет. Он похож на коммуникатор, если бы был шире, чем в длину. По бокам черного экрана расположены элементы управления. Аргонавт кладет устройство себе на колени, нажимая кнопку сверху. Экран мигает белым, затем снова становится черным, а затем на нем загорается логотип. Аргонавт резко встает. Томми чуть не падает назад, но удерживается, когда Аргонавт плюхается на пыльный диван. Она морщит нос, когда пыль собирается у нее в ноздрях, но сдерживается, чтобы не чихнуть, и машет Томми рукой. Томми благодарен за свой воздушный фильтр, когда садится рядом с Аргонавтом. Она кладет игровую консоль ему на колени, когда экран оживает. Она указывает на разные объекты на экране, рассказывая ему о создании собственного аккаунта. Томми не уверен, какова цель этого, но улыбка Аргонавта, кажется, того стоит. Томми просто создает себе учетную запись, используя имя пользователя "Имеющий жен". Аргонавт тихонько хихикнула, услышав это, и Томми почувствовал, как его переполняет гордость. — Я не знаю, какие типы игр тебе бы понравились, но я добавила простую игру, которая, похоже, нравится большинству людей, — говорит Аргонавт, указывая на игру, загруженную в консоль. Игра загружается через несколько секунд. Аргонавт сообщает ему об основных механиках, начиная новую игру. Томми терпеливо ждет, когда его доставят на мультяшный остров, по которому бродят персонажи-животные. Аргонавт заставляет Томми применить свои новые навыки в действии, проверяя его, понял ли он ее объяснения. Аргонавту все ещё приходилось помогать ему с некоторыми механиками, но он постепенно осваивался с игровым процессом. Сначала Томми играл в игру с намерением доказать, что он может. Только после того, как он выполнил несколько заданий, он понял, что ему нравится в нее играть. Персонажи очаровательны, и хотя он думал, что его будут раздражать звуки, которые они издают, когда разговаривают, он обнаруживает, что наслаждается приятным позвякиванием. Томми даже ловит себя на том, что улыбается, рассказывая об общих моментах истории. — Привет, Аргонавт- о, привет, Вендетта- э-э, Аргонавт, мне нужно, чтобы ты кое-что купила в "Калифорнии" - в ресторане. Фил, по какой-то причине хочет поесть на нашей следующей встрече. Я составил список вещей, которые ты должна взять с собой, — говорит Страж, входя в комнату. Он протягивает Аргонавт листок бумаги. Она принимает его с улыбкой. Страж смотрит вниз на то, что они делают, и с любопытством наклоняет голову, когда видит персонажа Томми, блуждающего по экрану. — Ты как Том Нук, — Томми сравнивает Стража с енотом, из-за которого персонаж Томми влез в долги. Как и Страж, Том Нук требовал, чтобы Томми приносил ему деньги. Единственная причина, по которой Томми делал это, заключалась в том, что он питал слабость к енотам и восхищался невероятной аферой Тома Нука. Аргонавт смеется рядом с ним. Томми медленно отводит взгляд от экрана, чтобы увидеть, как ее улыбающееся лицо озаряется весельем. Страж недоверчиво выдыхает, но это прерывается смешком. Щеки Томми горят от смущения. Он даже не хотел их смешить, но теперь, услышав это, он не был уверен, что должен чувствовать. Ему стало легче, как будто он сделал что-то хорошее, но это определенно навеяло воспоминания. Большинство событий в его жизни вызывали воспоминания. Даже если бы не семья, преследующая его из могилы, грубые руки Ревери всегда задерживались в нескольких дюймах от горла Томми, готовые забрать его жизнь. — Не волнуйся. Можешь сказать Филу, что я принесу все необходимое, — уверяет Аргонавт Стража, когда она перестает смеяться. — Возможно, ты сможешь сказать ему сам. Он ходил по конспиративной квартире. Хотя мне пора идти. Браяр ждет меня, — объясняет Страж. Томми медленно моргает. Браяр - линчевательница. Хотя её способность контролировать скорость роста цветов и её черты Фейри-гибрида заставляют ее выглядеть невинной, она один из самых жестоких бойцов в мире. Она не проявляет милосердия к преступникам и уважения к героям. Единственная причина, по которой она не стремится искалечить Вендетту, когда их пути пересекаются, заключается в том, что Браяр близка с Ультрафиолетом, а отношений Томми с Тузом Пик - как бы это ни называлось - достаточно для Браяра, чтобы решить, что его стоит держать рядом. Томми не знал, что Страж и Браяр были как-то связаны, но если они действительно связаны, это может быть еще одной причиной, по которой Браяр не вцепился в горло. — Прощайте, Вендетта и Аргонавт. Увидимся в другой раз, хорошо? — Увидимся, — отвечает Аргонавт. Томми молчит, коротко кивая. Надзиратель больше ни о чем не просит и выскальзывает за дверь. Томми долго смотрит на закрывающуюся дверь. Аргонавт стучит по экрану, привлекая внимание Томми. — Что это там в углу? — Я думаю, цветок, — догадывается Томми, перемещая персонажа к цветной точке в углу, чтобы показать, что это. — Ха, я был прав, сука. — Это красивый цветок, — хвалит Аргонавт вместо того, чтобы прокомментировать тот факт, что Томми назвал её "сукой". Томми хмыкает в знак согласия, продолжая повторять движения игры. Однако его разум поразила мысль, которая почему-то продолжает возвращаться. Он не понимает, почему Аргонавт изо всех сил старается быть к нему доброй. Из-за него ее старый напарник в тюрьме, и все, кто знает это, знают, насколько тяжело был ранен Минотавр, когда его затащили в здание гильдии. Томми не понимает, как она может смотреть на него, не желая мести. Вся документация доказывает, что Минотавр и Аргонавт были близки. Их отношения были больше, чем деловые. Томми даже осмелился бы сказать, что они вели себя как лучшие друзья или брат с сестрой. Томми хочет отомстить за свою семью, так почему Аргонавт не хочет отомстить за него? — А, вот и ты, Аргонавт, — зовет голос, пугая Томми так сильно, что он чуть не роняет консоль. Он обхватывает ее пальцами, когда она снова оказывается в его ладонях. Он поднимает глаза и видит Фила, стоящего в дверях. Он с любопытством наклоняет голову к ним обоим. — Что вы двое делаете? — спрашивает он. — Вендетта сказал мне, что он никогда не играл в видеоигры. Я достала одну из своих старых консолей, чтобы показать ему "Animal Crossing". У него это неплохо получается, — объясняет Аргонавт вместо Томми. — Я получил список, который ты хотел, чтобы я получил от Стража. Он пошел повидаться с Браяром. — Он сказал мне, что ему это нужно, — признает Фил. Томми настороженно моргает. Он все еще не понимает, кто такой Фил. Он не может быть простым личным тренером. Серенада, Страж и Аргонавт охотно слушали Фила о вещах, которые не связаны с обучением. Они были злодеями-экстрасенсами, и, насколько Томми было известно, Фил был гражданским. Фил все равно сказал ему, что он один из них, но Томми начинал верить, что ему солгали. Фил, должно быть, нечто большее. Вероятно, он не был суперзлодеем, если раскрыл свою личность Томми, но он, должно быть, могущественный экстрасенс. У него могли быть какие-то отношения с одним из высокопоставленных участников. Он не думает, что Фил мог быть связан с Азраилом или Инчлингом, поскольку Фил даже не пытался убедить Томми не убивать ни одного из них. На самом деле, Томми зашел бы так далеко, что сказал бы, что Фил поощрял Томми, соглашаясь с утверждением Томми о том, что нет ничего, чего нельзя было бы сделать для их семьи. Он мог бы быть близок с Серенадой. На самом деле, это, вероятно, наиболее вероятное утверждение. У Фила и Серенады какие-то взаимоотношения. Томми, прямо сейчас, не может сказать ничего более конкретного, но в конце концов он во всем разберется. В конце концов, это одна из главных причин, по которой он пришел в Синдикат - собирать информацию. Фил садится на диван по другую сторону от Томми. Блондин не отрывает глаз от экрана, в то время как Аргонавт и Фил заглядывают ему через плечо. Вместо того, чтобы замолчать, они вдвоем продолжают свой разговор. — Он уже некоторое время не может с ней увидеться. Она, должно быть, злится на него. — Браяр не из тех, кого хочется расстраивать, — отвечает Фил совершенно точным фактом. Томми видела своих жертв раньше, и она никогда не сердится, когда причиняет им боль. Томми не хочет представлять, как выглядит ее ярость. — Страж, вероятно, будет в порядке. Браяр в последнее время тоже была занята. — О, чем она занималась? — Спрашивает Аргонавт. Если бы Томми не был среди них, он бы предположил, что они забыли о его присутствии. — Она, как и мы, изучала Красную Армию. Я сказал Стражу спросить её о том, что она нашла, но неизвестно, какую информацию она готова предоставить. Она хочет сама разобраться с культом, — продолжает Фил. — Я могу попросить Ультрафиолета спросить её об этом, — говорит Томми, отправляясь продавать кое-какие предметы из своего инвентаря. — Туз пик? Я забыл, что у тебя с ними связь, — бормочет Аргонавт. — Я благодарен за помощь, Вендетта, но я не думаю, что в этом будет необходимость. Браяр сама поймет, что Культ Эритра - это не то, с чем она может справиться в одиночку. Мы все должны работать вместе, чтобы обеспечить безопасность города, — сообщает Фил Томми, даже не дрогнув, когда Томми называет Туза Пик, самую опасную карту в рукаве крупье. — Браяр не нравится работать с Синдикатом, — напоминает Аргонавт Филу. — Мне не нравится работать с гребаным Синдикатом, но я здесь. Браяр переживет это, — Томми закатывает глаза. У Браяры и Томми ни разу не было долгих разговоров. Все их разговоры, великодушно названные так, представляли собой короткие предложения с едва ли социально приемлемыми приветствиями и расставаниями. Несмотря на нехватку социальности, они пришли к некоторым соглашениям и разногласиям. Им обоим не нравится работать с другими людьми. Томми готов работать с другими ради своей цели, а Браяр не идет ни на какие компромиссы. Томми презирает Синдикат, а Браяре на них наплевать. Хотя они хотят от жизни разных вещей, они оба чрезвычайно полны решимости достичь своих целей. Именно эта решимость вызывает уважение, позволяя их взаимной связи с Ультрафиолетом превратиться в призрачную ассоциацию между ними двумя. Это немного, но Браяр лишь немного меньше желает помочь Томми, чем Ультрафиолет, и Томми считает их лучшими друзьями в этой экономике. — Ты прав, — тихо бормочет Аргонавт и переводит взгляд на Фила. Она пристально смотрит на него. Фил не отвечает на ее взгляд, вместо этого смотрит на экран консоли, как будто там хранятся секреты вселенной. Томми не нравится то, что происходит между ними, поэтому он встает. Он оборачивается, чтобы посмотреть на них обоих, сохраняя веселое и светлое выражение глаз. — Мне нужно идти. Джолт попросил меня потусоваться с ним сегодня, и он надерет мне задницу, если я не приду. Или он попытается надрать мне задницу. Мы хотим избавить его от позора неудачи, не так ли? Томми вертит консоль в руках, передавая её Аргонавт. Она долгую секунду смотрит на нее, прежде чем отодвинуть от себя и направить к Томми. — Ты можешь оставить её себе. — Я могу... — Если ты не возьмешь, оно просто вернется в эту коробку собирать пыль. На самом деле, тебе следует взять с собой всю коробку целиком. Попробуй все игры и посмотри, какие тебе понравятся, — напоминает Аргонавт Томми, указывая на картонную коробку со всеми игровыми кейсами. Томми прижимает консоль к груди, позволяя своему теплу впитаться в нагрудник — Я просто оставлю это себе, — говорит Томми. — Прощай, Аргонавт, спасибо за консоль... и за то, что исцелила меня. Пока, Филза. Увидимся в другой раз. Уходя, Томми машет через плечо. Он делает глубокий вдох, выходя из комнаты, безуспешно пытаясь стереть улыбку со своего лица.