Усвоенный урок по вложениям

Томми приземляется на металлическую крышу, матовый металл поблескивает под заходящим солнцем. Томми скользит по поверхности так быстро, что едва ощущает исходящий от нее жар. Добравшись до конца крыши, он переворачивается на живот. Он вытягивает руку, хватаясь пальцами за край с достаточной силой, чтобы развернуться. Он выбрасывает ноги в открытое окно, приземляясь на деревянную платформу. Деревянные доски скрипят под его весом, когда он оседает. Он делает два шага вперед, прежде чем спрыгнуть с платформы. Он полностью игнорирует строительные леса и лестницу, используя свою суперсилу на себе в последний момент, прежде чем шлепнуться на бетонную площадку. Томми упирается пальцами ног в землю, сохраняя равновесие, позволяя силе тяжести вернуться к нему. Он переносит вес тела на подошвы ног, раскачиваясь взад-вперед в ожидании. — Джолт! Я здесь! — Кричит Томми, бросаясь вперед. Он перепрыгивает через спинку дивана, приземляясь на испачканные подушки. Его тело подпрыгивает, когда Томми тянется за коробками с фильмами, ненадежно оставленными на журнальном столике из металла и дерева. — Привет, Вендетта, как дела? — Спрашивает Джолт, сидя за большим столом в углу комнаты. Есть основной стол, который занимает примерно столько же места, сколько обычный офисный стол, но есть дополнительные столы и станки, прикрепленные по краям, которые занимают почти целую стену. Это без упоминания белых и пробковых досок, которые завалены чертежами и расчетами. Джолт сидит в центре всего этого в кресле на колесиках, готовый переместиться в любой угол, в котором ему нужно быть, чтобы выполнить работу. — Фу, чертовски ужасно. Этим утром я отправился на задание с Опустошителем. Он не полный мудак.… хотя все ещё гребаный дрочила. Мы попали в беду. Алая Демоница и её паршивая сука Фенрир напали на нас. Что еще хуже, они спугнули Аталанту, собаку, которую я нашел и назвал с Опустошителем. Я сражался с Алой Демонессой, и в конце концов мы заключили мини сделку, ответив на вопросы друг друга. Я получил довольно хорошую информацию, и я получил бы больше, если бы Опустошитель не оттолкнул её от меня. Я имею в виду, кем, черт возьми, он себя возомнил? За кого он меня принимает? Я более компетентен, чем его жалкая задница. Держу пари, он даже не знает о моей силе. Я знаю его. Я знаю все его способности. Мы немного поспорили. Он потащил меня в лазарет. Ты мог бы сказать мне, что от целебных способностей Аргонавта у меня помутнеет в голове. Я наговорил ей дерьма, которого не говорил никому. Травматическое дерьмо. Я не могу позволить ей знать мои слабости. У меня их, кстати, нет, но если бы я каким-то образом узнал, она теперь их знает. Неважно, что она подарила мне игровую приставку или показала, как играть в лучшую игру на свете. Она все еще... тьфу, да что ты можешь знать? — Томми закатывает глаза. Как бы ему ни нравилось разговаривать с Джолтом, он бы предпочел рассказать все это Отцу Ворону. Птица на стороне Томми, а не Синдиката. Томми может говорить все, что хочет, о Синдикате Отцу Ворону, не беспокоясь о том, что кого-то разозлит. Джолт не продаст Томми, но он попытается защитить своих коллег. У них уже был подобный спор раньше. Это было некрасиво тогда, и не будет красиво сейчас. — Ну, если вам всем лучше, я уверен, что все в порядке, — пожимает плечами Джолт, даже не отворачиваясь от того, над чем он работает, чтобы посмотреть в лицо Томми. Блондин раздраженно, но не совсем сердито фыркает. Он знает, что Джолту не нужно отрываться от того, над чем он работает, чтобы обратить внимание на Томми. Большинство людей не могут выполнять многозадачность, но Джолт может, когда одна из задач связана с его оборудованием. Однако Томми не позволит Джолту обойтись без этого, поскольку он стремится к лучшему фильму в мире. — Отлично, сучка, мы следим. — Ладно, — Джолт снова пожимает плечами, потому что Томми редко смотрит другие фильмы, кроме "Вверх". Это один из немногих фильмов, которые он может терпеть, и к концу он не чувствует, что тратит драгоценное время впустую. Томми подпрыгивает от прикосновения, чтобы вставить диск с фильмом в DVD-плеер Джолта, созданный с использованием случайных фрагментов. Телевизор не самый большой или тонкий, но он воспроизводит изображение и звук хорошего качества. Томми откидывается на спинку дивана, пока DVD-плеер регистрирует, какой фильм он собирается снимать. Пока идут вступительные трейлеры, Томми смотрит в спину Джолта. — Над чем ты работаешь? — Эта машина будет пробивать металлические трубопроводы с помощью сжатого воздуха, — объясняет Джолт, для пущей убедительности взмахивая рукой. — И какого хрена тебе это понадобилось? — Спрашивает Томми, приподнимая бровь. — Вендетта, я делаю страйкбольное ружье, которое стреляет металлическими стержнями. Это позволит мне использовать электричество на больших расстояниях с большей точностью, — объясняет Джолт, поворачиваясь в кресле, чтобы показать Томми начало своего творения. Это похоже на выпотрошенный пистолет, но Томми видит, как оживают механизмы. — Это так чертовски круто! Когда я смогу им воспользоваться? — Спрашивает Томми, перепрыгивая через подлокотник дивана, чтобы подобраться поближе к пистолету и потрясти им. Джолт разворачивается на стуле, чтобы положить пистолет обратно на стол. Он подносит к нему крошечную отвертку, чтобы начать устанавливать металлический цилиндр в основание. — Ни в коем случае. Это опасно и совершенно не проверено. — Я буду подопытным! — Объясняет Томми, перегибаясь через край кресла Джолта, чтобы положить подбородок линчевателю на плечо. Он смотрит на страйкбольное ружье широко раскрытыми глазами, представляя, как держит его в руках. Ему не разрешается иметь оружие, пока он не достигнет двадцати одного года. Он, вероятно, не доживет до этого возраста, поэтому ему придется убедить Джолта разрешить ему пользоваться страйкбольным пистолетом. Или, может быть, он сможет купить пистолет у кого-нибудь из других злодеев, с которыми он знакомится. — Вендетта. По крайней мере, позволь мне закончить с пистолетом, прежде чем мы начнем спорить об этом, — жалуется Джолт, двигая плечами, чтобы сбросить с них Томми. Блондин испускает громкий вздох прямо в ухо Джолту, прежде чем оттолкнуться от спинки стула. Он продолжает пятиться, пока его колени не упираются в подлокотник дивана. Он откидывается на спинку дивана, свешивая колени с бортика. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть фильм, наполовину счастливый, наполовину разочарованный тем, что пропустил самую печальную начальную часть. Над парой воцаряется тишина, фильма и металлического лязга достаточно, чтобы они оба частично расслабились. Томми уверен, что остаток времени они проведут в этой уютной тишине, но он оказывается неправ, когда слышит скрип стула. Работа с металлом больше не наполняет воздух, поскольку Томми чувствует, как пристальный взгляд Джолта впивается в него. Томми переминается с ноги на ногу, раздумывая, стоит ли ему сесть, чтобы встретиться с Джолтом взглядом. Прежде чем он успевает замаскировать решение, Джолт спрашивает. — Что вы думаете о Синдикате? Томми хмурится под маской. Он не ожидал, что их разговор вернется к этому, но, честно говоря, он должен был знать, что так и будет. Джолт, вероятно, ждал момента, когда они останутся наедине и расслабятся, чтобы задать важный вопрос. Он знал, что ему придется сделать это сейчас, потому что другого шанса у него, вероятно, не будет. Томми закрывает глаза, временно игнорируя фильм, пока думает. — Они все неправы. Они ублюдки, мошенники, дрочеры и самые презренные люди, которых я когда-либо встречал за всю свою жизнь. Но некоторые из них... не все, только некоторые… они не такое дерьмо, как я думал, понимаешь? Плохое дело, но не плохие люди. — Ты знаешь, что каждый член Синдиката - злодей. Ты знаешь, что они совершали ужасные вещи, — заявляет Джолт, констатируя очевидное ради поддержания разговора. — У нас с тобой тоже не все гладко, — напоминает Томми Джолту. Вендетта - герой, а Джолт - линчеватель. Они, по определению, должны быть на стороне добра, сражаться за свет либо в рамках закона, либо вне его. На практике ни один из них не всегда делал правильный выбор. Томми, в частности, совершил несколько очень подлых поступков ради цели, которую большинство сочло бы эгоистичной, даже когда Томми пожертвовал всем ради достижения этой цели. Он отнимал жизни, воровал, шантажировал, пытал и делал гораздо больше, несмотря на организацию, на которую он работает. У Джолта тоже есть кровь на руках, хотя кровь Джолта всегда проливалась в целях самообороны, и Джолт определенно крал раньше. Он портил собственность гильдии больше раз, чем Томми, что незаконно и в долгосрочной перспективе чревато причинением вреда людям, поскольку этой собственностью пользуются хорошие герои, которые творят добро. — Ты не ошибаешься, — признает Джолт, зная, что было бы бессмысленно спорить об их предполагаемых названиях, когда их действия говорят гораздо громче. — Знаешь... поскольку ты становишься ближе к Синдикату, может быть, мы могли бы проводить больше времени вместе. — Мы много тусуемся, — отвечает Томми. Пытается ли Джолт вывести на поверхность все их самые печально известные споры? — Мы встречаемся на крыше, может быть, раз в неделю на полчаса. Ты приходишь на этот склад не чаще двух раз в год, — восклицает Джолт, указывая на склад. Раньше он производил ядерное оружие. Джолт ворвался и забрал его себе после того, как правительство отказалось от него. Джолт делает здесь все, что в его силах, и каждый злодей в округе знает, что они расстроят Синдикат, если посмеют вломиться и что-то украсть. Томми пришел неохотно только один раз, потому что Эндерволк сильно пострадал в драке, и это было единственное подходящее место, куда Томми мог его привести. Томми продолжал время от времени заходить посмотреть, чем занимаются Джолт и Эндерволк, в основном на вечерах кино. Джолт раздраженно фыркает со своего места. — Я хочу пойти куда-нибудь повеселиться со своим лучшим другом. — Эндерволк - твой лучший друг, — указывает Томми. Несмотря на их историю, Эндерволк гораздо ближе к Джолту, чем к Вендетте. Томми это не слишком беспокоит, поскольку он уже ограничивает свою дружбу с ними обоими, но даже он может признать, что часто бывает третьим лишним. Причем неловким. — Эндерволк - строго мой платонический партнер. Ты мой лучший друг, — поправляет Джолт Томми. Герой не открывает глаза, представляя, каково было бы ему уверенно называть Джолта своим лучшим другом. Томми сказал себе не иметь никаких привязанностей. Мечтательность научила его, что это всего лишь слабости. Томми может согласиться только потому, что потеря семьи поставила его на колени от горя, и он использовал привязанность Ревери к нему против лидера Охотников. Томми знает сокрушительную силу привязанностей, и все же... и все же Джолт - его лучший друг, что бы это ни значило для героя, поставившего своей миссией убийство главных злодеев города. — Мы хорошие друзья, — вслух признается Томми. — Точно! Мы друзья! А ты знаешь, что делают хорошие друзья? Они тусуются друг с другом в местах получше, чем грязные крыши и опасные склады, превращенные в мастерские. Слушай, там есть ресторан морепродуктов, который мне очень нравится, называется "У капитана". Мы могли бы сходить туда вместе. Мне нравится это место, и я всегда хотел пригласить тебя. Я уверен, тебе это тоже понравится, — предлагает Джолт. — Я занят, — заявляет Томми. Ему не нужно знать, когда Джолт захочет уйти, он и так знает, что в этот день будет занят. Он занят каждый день. У него не было ни одного выходного с тех пор, как он присоединился к Охотникам, почти десять лет назад. — Тогда в следующий раз, когда ты будешь свободен? — Джолт звучит обнадеживающе. Его голосовой чейнджер не может замаскировать скрытые эмоции, и Томми внезапно чувствует тошноту в животе. — Я напишу тебе сообщение, — говорит Томми. — Я заставлю тебя сдержать это обещание, — угрожает Джолт, возвращаясь к своему металлическому пистолету, лежащему на столе. Он снова начинает с ним работать. Томми открывает глаза, уставившись в потолок. Он знает, что не отправит сообщение Джолту. Даже если бы у него каким-то образом был свободный день от своей монотонной работы, он не использовал бы его, чтобы провести время с кем-то, с кем у него вообще не должно быть связи. Джолт был просто еще одной обузой, кем-то, кого нужно оплакивать и мстить, когда он неизбежно погиб от руки героя или более сильного злодея, который был достаточно глуп, чтобы разозлить Синдикат. По какой-то причине Томми считает, что Джолт тоже это знает, несмотря на предполагаемое обещание. Он должен знать, потому что тишина между ними, пока Джолт работает, а Томми смотрит фильм, невыносима. Томми испытывает искушение уйти пораньше, чтобы избежать напряжения. Он начинает садиться, когда слышит карканье. Томми замирает, и Джолт отрывает взгляд от своей работы, чтобы посмотреть, как Отец Ворон спускается на склад. Птица садится на кофейный столик между Томми и фильмом. Томми улыбается своему другу-птице, поднимая руку, чтобы Вороненок опустился на его предплечье, а не на кофейный столик. — Ну, привет. — Что здесь делает Отец-Ворон, Вендетта? — Спрашивает Джолт со странной резкостью в голосе, глядя на птицу. Томми начинает гладить Отца Ворона по голове, пока тот обдумывает свой ответ. Отец-Ворон и Джолт встречались раньше. Вскоре после знакомства Томми и Джолта Отец-Ворон пришел поприветствовать новых друзей Томми. Джолт и Отец-Ворон отлично ладили в начале, но, должно быть, что-то произошло по пути, потому что Джолт всегда встревожен и скрытен рядом с Отцом-Вороном. Именно по этой причине Отец-Ворона никогда не приходил на склад. Это в первый раз, так что должна быть особая причина. Все, о чем Томми может думать, это "О, Отец-Ворон, ты волновался за меня? Ты гребаный болван. Теперь мне намного лучше!" — Почему я сомневаюсь, что у него такие намерения? — Джолт бормочет, закатывая глаза. — В чем твоя гребаная проблема, Джолт? Что тебе сделал Отец-Ворон, что ты так... расстроился? — Спрашивает Томми, глядя на Джолта. Когти Отца Ворона сжимаются сильнее в знак предупреждения, но Томми не позволяет этому спору остаться незаконченным. Если Джолту удается подтолкнуть Томми к его мнению и навыкам тайм-менеджмента, Томми узнает, почему Джолту неуютно рядом с Отцом Ворона. — Я не понимаю, почему ты так доверяешь этой чертовой птице. Ты рассказываешь ему буквально все, и Вендетта... — каркает Ворон. Глаза Джолта под очками сужаются, и Томми почти уверен, что он хмурится. Томми успокаивает Вороньего Отца, надеясь, что Джолт продолжит, несмотря на то, что его прервали. Джолт тяжело вздыхает, запрокидывая голову. — Послушай, Вендетта, совет друга, я просто хочу, чтобы ты знал, нельзя доверять тому, что видишь. Мир намного сложнее, чем ты думаешь. Ты стал настолько целеустремленным, что даже не осознаешь, что находится прямо перед тобой. — Ты серьезно читаешь мне лекцию о том, как доверять гребаной птице? — Томми требует ответа, вставая с такой силой, что Отца Ворона сбрасывает с его руки. Птица хлопает крыльями, приземляясь на кофейный столик. Он каркает ещё раз, чтобы сообщить этим двоим, что он все ещё здесь и предпочел бы, чтобы они не ссорились. Ни один из них не обращает внимания на птицу, которая является главной темой их спора, но, возможно, не основной причиной. — Птица без происхождения, которая всегда может найти тебя и, похоже, знает, что ты говоришь. Ты не гребаная диснеевская принцесса, Вендетта. Ты задумывался откуда взялся Отец-Ворон? и ты дурак, что относишься к нему как к своему гребаному дневнику, — Джолт тоже встает, не возвышаясь так же высоко, как Томми, но заполняя своим присутствием не меньшую часть комнаты. — Мне похуй, что Отец-Ворон сделает с информацией, которую я ему передаю. Он мог бы продать её на черном рынке, мне, блядь, все равно. Я не настолько забочусь о Гильдии Героев, чтобы сдавать их или защищать их грязное белье, — объясняет Томми. Хотя Томми много рассказывает Отцу Ворону, на самом деле он не раскрывает никаких секретов гильдии. Отец Ворон даже не так много знает о самом Томми - не больше, чем кто-либо другой. Прямо сейчас он работает только по принципу. — Вендетта… Прекрасно, делай, что хочешь. Доверяй тому, кто тебе нравится. Я не буду тебя останавливать, просто... просто пообещай мне, что, когда все взорвется у тебя на глазах, ты придешь ко мне - ко мне и Эндерволку. Ты позволишь нам собирать осколки вместо тебя... — Джолт замолкает, но они оба знают, к чему приведет этот ход мыслей. У Томми не так много реакций или привычек, но те, которые у него есть, общеизвестно вредны для него. — Неважно. Я позволю тебе и Эндеру "собрать все по кусочкам", что бы это, блядь, ни значило, — легко обещает Томми, гадая, что именно Джолт ожидает выплеснуть Томми в лицо. — Послушай, Кинг, мне нужно идти. Серенада ждет меня. Он сойдет с ума, если я не приеду вовремя. — Прощай, Вендетта, — тихо говорит Джолт, подходя к Томми. Блондин ожидает физической драки, но Джолт обнимает Томми за плечи. Он крепко обнимает Томми. Томми не обнимает его в ответ, но и не отталкивает. На лице Джолта появляются морщинки от улыбки, когда он откидывается назад, чтобы посмотреть в лицо Вендетты. Когда они полностью отделяются друг от друга, Томми поворачивается, чтобы уйти. Он бросает последний взгляд через плечо, чтобы увидеть Отца-Ворона на предплечье Джолта, они молча спорят, пока за Томми закрывается дверь.