十四

Сквозь утренний сон Сяо ощутил, как что-то тяжёлое навалилось на него. Он разлепил глаза и узрел, как Сюэ взобрался сверху и елозит, поудобнее пристраиваясь между его ног. Его тёплые, слегка суховатые губы заскользили по белоснежной коже, выцеловывая артерии на шее, отбивающие сердечный ритм. - Опять?.. Да сколько ж можно? Тебе всё мало? - недовольно промямлил Синчэнь. - Мне всегда тебя мало, - отозвался Чэнмэй и спустился ниже, лаская губами ключицы, а его руки гладили бока и бёдра любовника. - Ненасытное чудовище, - прошептал Сяо, ощущая, как внизу живота, несмотря на полудрёму, разливается желание. - Это ты про себя? - рассмеялся Сюэ и легонько куснул зубами розовый сосок. Синчэнь вскрикнул от мимолётной, но сладкой боли и заёрзал задницей на пропитанных потом и засохшей спермой простынях. - Про тебя! - усмехнувшись шикнул Сяо. - Ты всю ночь с меня не слезал. И с утра тебе подавай! Я так скоро от истощения помру. - Можно подумать, что тебе это не нравится, - Чэнмэй плотоядно облизал губы, точно готовился к трапезе. Он приподнялся и резко щёлкнул пальцем по твёрдому, но уже влажному от сочащейся смазки члену Синчэня. - А-ах!.. - тот дёрнулся всем телом и сердито воззрился на возлюбленного, но его щёки залились румянцем, а дыхание стало глубоким и сбивчивым. - Не стой из себя святошу. Ты под стать мне - тот ещё извращенец, - скалился Сюэ, обнажая клыки. - Ладно! Раз уж разбудил меня, то делай своё дело, а не разговаривай! - скомандовал Сяо и раздвинул ноги в стороны. - Ну же! Я жду! Чэнмэй глянул на его дырочку, из которой вытекло немного спермы, что осталась внутри после бурной ночи, и проговорил: - Пожалуй, не буду. А то ты так скоро от истощения помрёшь. - Ты издеваешься?! - воскликнул Синчэнь, испепеляя взглядом партнёра. - Ага, - рассмеялся Сюэ и в тот же момент мягко скользнул в любовника. Тот закатил глаза от наслаждения, чувствуя, как член Чэнмэя раздвигает пульсирующие стенки, и подался вперёд, сам насаживаясь на него. Сюэ двигался плавно и неспешно, постепенно набирая темп, и пожирал глазами Сяо, который выгибался в пояснице и довольно пошло постанывал. Кто бы мог подумать, что на вид такой скромняга окажется просто фурией в постели. Правду люди говорят: в тихом омуте черти водятся. На людях Синчэнь был всегда сдержан, учтив и заливался краской при разговорах о чьих-то любовных интересах, но как только они оказывались наедине, его будто подменяли. Где они только не занимались любовью: на кровати, на подоконнике, на полу, в спальне, в гостиной, на кухне, когда там не было прислуги, в садовой беседке, но при этом бдя, чтобы их никто не застукал, в кабинете штаба, в уборной ресторана... Однажды им приспичило предаться плотским утехам в примерочной у портного. Чтобы окружающие ничего не заподозрили, Сюэ пришлось плотно закрыть ладонью рот Сяо, который никогда не сдерживался и стонал, как портовая шлюха. Пока портной и его подмастерья сновали за занавеской, Чэнмэй грубыми и рваными толчками вбивался в содрогающееся от удовольствия тело Синчэня, доводя его до исступления. Владелец ателье чуть было не ворвался к ним в самый неподходящий момент, но Сюэ, даже пребывая в чувственной нирване, вовремя понял его намерения и крикнул, чтоб тот не приближался к примерочной как минимум полчаса. От его громогласного тона Сяо вздрогнул и кончил раньше времени, и Сюэ незамедлительно пошёл на второй заход, чтобы на этот раз они оба дошли до кульминации. - Сильнее... Жёстче... - просяще промолвил Синчэнь, покусывая нижнюю губу. Чэнмэя не надо было умолять, и он, забросив ноги любовника себе на плечи, сорвался на бешеный ритм. Его член внутри трепещущего тела от нарастающей страсти налился кровью ещё больше, и Сяо, уже не сдерживаясь, стонал на всю комнату: - О! Да... Ещё... Он такой большой... Да! Вот так... Не останавливайся... Не вынимай... Он сжал в ладони своё естество и принялся яростно надрачивать, извиваясь и предчувствуя скорый оргазм. Сюэ смотрел на его припухшие от поцелуев и прикусываний губы, с которых слетали, словно услада для ушей, бесстыжие вскрики и вздохи, и неистово таранил зад любовника, неизбежно ввергая его в сладкое безумие. Синчэнь принимал его орган на всю длину и вскоре ощутил, как электрический заряд пронзил его от позвоночника до шеи. Его собственный эякулят брызнул ему на живот, и Сяо расслабился, купаясь в нахлынувшем блаженстве. Чэнмэй вышел из него, и с его головки капали остатки семени, а большая часть спермы вытекала их ануса Синчэня на простынь, образуя маленькую лужицу. Сюэ упал рядом с возлюбленным и проговорил, прерывисто дыша: - А давай... Уедем куда-нибудь... - Куда?.. - поинтересовался Сяо, еле шевеля языком. - Да куда угодно. Но подальше от всех этих людей. В Европу... Или в Америку... Куда бы ты сам хотел съездить? Синчэнь как-то невесело улыбнулся. Но всё же через мгновение повернулся к нему и прильнул, обнимая руками и ногами. - Мне всё равно. Решай сам. Но я за тобой даже в ад готов идти. *** Со дня разгрома "Зелёной банды" Мэн Яо не находил себе места. Пятый день подряд он метался по личным апартаментам поместья, борясь с желанием курнуть опиума, но даже самой малости уже не было. Все опиекурильни города были уничтожены, запасы опиума в порту взорваны, его личные заначки, рассованные по всему дому, закончились, но организм требовал дозы немедленно. Мэн Яо проклинал всех и вся и винил в своём бедственном положении отца, коммунистов, комиссара полиции и губернатора. Двоих последних особенно. Первого он ненавидел за то, что по его личному доносу на Вэнь Цин и товарищей Жохань не арестовал их всех. Ведь Яо открыто написал в анонимке, что именно Цин задумала убить Вэнь Чао, а остальные ей помогали. Ну неужели так сложно было поверить этой клевете и сделать так, как хочется Мэн Яо? Но так получилось, что Вэнь Жохань не только не сделал этого, но и спровоцировал бунт "Зелёной банды", следствием которого и была как раз нынешняя ломка. А второго Мэн презирал за заступничество аптеки "Цишань" перед Вэнь Жоханем и ликвидацию опиумного бизнеса в Шанхае. И где теперь, скажите на милость, ему купить наркоты, чтобы прийти в норму? Да и мать ещё неимоверно раздражала своими приставаниями типа: "Что с тобой, сынок?" или "Ты не болен? Как-то ты не очень хорошо выглядишь." Уж лучше бы денег дала, а не сюсюкала с ним, как с младенцем! "Деньги! Вот что сейчас нужно!" - Мэн Яо аж подскочил от этой мысли. Но где их взять? Отец уже давно перекрыл ему все каналы, а то, что всё-таки перепадало, сразу уходило на дурь. Работать он не работал, изредка клянчил гроши у Цзысюаня, но тот всегда отказывал, а вот сердобольная Яньли тайком пихала ему то немногое, что у неё было. А могла бы не скупиться! Небось муженёк осыпает деньжищами. Вон на прошлой неделе дорогущее колье работы итальянского мастера подарил! Так что эта шалава из семейки Цзян - та ещё скупердяйка! Но тут Мэн Яо вспомнил, что у отца в кабинете был сейф. А что если ограбить?.. Ну нет... Это же всё-таки отец... А с другой стороны, что такого, если он возьмёт совсем немного? Тем более, от папеньки не убудет, он и не заметит, что лишняя пачка исчезла. С таким настроем Мэн покинул комнату и спустился на первый этаж. Огляделся по сторонам, не заметил ли его кто-нибудь, и юркнул в кабинет. Сейф находился в платяном шкафу возле письменного стола. Яо распахнул створы и вперился взором в металлический куб с лимбовым замком. Мэн аж затрясся от предвкушения. Он не знал кода, но наугад начал вращать ребристую ручку, расположенную в центре круглой цифровой шкалы. В последующие полчаса он перебрал дни рождения отца, мачехи, старшего брата, его жены, остальных членов семьи, но дверь не открывалась. Он вспотел, разозлился и уже почти отчаялся, но вспомнил про племянника. Он попробовал его дату рождения, и вуаля! - замок щёлкнул. Яо открыл дверцу и увидел стопку из пачек банкнот и штук двадцать золотых слитков. - Что ты здесь делаешь? - послышалось сзади, Мэн Яо ойкнул от неожиданности, вздрогнул и резко обернулся. Сзади стояла Цинь Су и с любопытством его разглядывала. Сегодня она была особенно хороша: в летнем платье цвета персика, туфельках, обитых кружевом, и огромным бантом на голове. Она стояла так, что лучи солнца, пробивающиеся из-за тюлевых штор, играли на её гладкой коже и переливались на ткани наряда. Она хлопала длинными ресницами и слегка улыбалась. Мэн Яо сглотнул и подумал, что никогда не замечал, что его младшая единокровная сестра настолько прекрасна. - Эй! Я спросила, что ты здесь делаешь? - повторила она несколько грубо, и этот её возглас отрезвил брата. - Ничего, - отозвался он как можно бесстрастнее, но сердце его бешено заколотилось, а ладони вспотели от волнения. - Как это ничего, - она подошла ближе и увидела открытый сейф. Перевела взгляд на Мэн Яо и нахмурилась. - Это ты открыл его? Зачем? Он папин, а не твой! - возмутилась она и потянулась, чтобы закрыть, но брат её остановил, ухватив за руку. - Отпусти меня! - крикнула она и вырвала руку. - Как ты смеешь трогать меня? Ты! Вор! - Я не вор! - запротестовал Мэн Яо. - Здесь и моё тоже! - Нет тут ничего твоего! Папа сказал, что ты бездельник и нахлебник, - она снова попыталась захлопнуть дверцу сейфа, но Яо грубо оттолкнул её. Девушка налетела на стол и больно ударилась поясницей о ребро столешницы. - Ай! Ты чего это себе позволяешь! Я всё маме и папе расскажу! - она потёрла ладонью ушибленное место. - Ты совсем с ума сошёл? Дурак! Услышав, что она намерена на него донести, Мэна переклинило. Он вознамерился взять себе деньжат, но не рассчитывал, что его застукают и уж тем более сдадут с потрохами. Тогда отец точно прогонит и его, и мать из поместья и вычеркнет их из семейного реестра. А этого он допустить никак не мог. И в третий раз в жизни на него нахлынуло то чувство, когда ясно было видно, что надо устранить преграду, а точнее лишить жизни человека во что бы то ни стало. Но сейчас всё было по-другому. Цинь Су всё-таки являлась девушкой, в отличие от Мо Сюаньюя и Вэнь Чао. И поэтому Мэн Яо вознамерился сделать с ней нечто мерзкое, но приятное для него самого прежде, чем он от вновь избавится от непрошенного свидетеля. Он подошёл к сестре и отвесил ей такую пощёчину, что она громко вскрикнула и упала на пол, ничего не понимая. Мэн Яо схватил её обеими руками за подмышки, приподнял и буквально бросил на стол лицом вниз. - Что ты делаешь?! - протестовала она и отбивалась, но Яо навалился на неё всем телом, придавив к столешнице. - Ты же ещё ведь девственница, правда? - промурлыкал он ей на ухо. - Что?.. - не разумела она его вопроса и зацарапала ногтями гладкую поверхность, пытаясь подняться. Мэн одним резким движение задрал ей юбку и погладил округлые ягодицы. От непривычных ощущений она завизжала и задёргалась, но Яо так приложил её лбом и носом о стол, что из ноздрей тут же закапала кровь, и боль пронзила голову девушки. Слёзы хлынули из её глаз и она запричитала: - Мэн Яо, братик, отпусти меня пожалуйста... Прости меня... Я ничего никому не скажу, только отпусти меня... Пожалуйста... - Заткнись! - рявкнул он на неё, от чего она в страхе замолчала, глотая слёзы. Он спустил штаны и, продолжая гладить её задницу одной рукой, другой принялся надрачивать член. Сперва у него не вставало, но спустя несколько минут орган ожил и начал наливаться кровью. Всё это время Цинь Су панически дрожала от непонимания, что же он всё-таки хочет с ней сделать, и его странное дыхание за спиной сбивало её с толку. Она попыталась вновь что-то там сказать, но Яо тотчас её осадил, болезненно шлёпнув по попе. Она дёрнулась и горько заплакала. - Не реви, сука! А то у меня упадёт! - гаркнул он. - Что у-уп-падёт?.. - заикаясь спросила она. - Сейчас узнаешь, - издевательски ответил Мэн Яо. Он сорвал с неё нижнее бельё, и приставил головку члена к её входу в вагину, приноравливаясь к дальнейшим действиям. Девушка замерла от чего-то неприятного, но чего именно она даже сама не знала, и пролепетала: - Братец, что ты делаешь?.. Но вместо ответа в следующее мгновение, когда Яо жёстким рывком толкнулся в неё, она ощутила такую боль, что у бедняжки глаза на лоб вылезли. Она так пронзительно закричала, что у Мэн Яо чуть уши не заложило. - Закрой пасть, тварь! - приказал он и продолжил двигаться в узком проходе так порывисто и энергично, что Цинь Су чуть не лишилась чувств от нестерпимой боли. Когда он протискивался, то ощутил где-то вначале небольшую преграду, а потом что-то влажное и липкое на члене. Он осклабился и проговорил: - Вот теперь ты женщина. Прими мои искренние поздравления. Цинь Су в тот момент мало что осознавала, но спустя несколько мгновений до неё дошло всё, что тут происходит, и она так горько заплакала от ужаса и отвращения, что ей захотелось умереть. Мэн Яо проник в девушку на весь ствол до мошонки и уже без церемоний сношал её, испытывая животную страсть, пусть и не сравнимую с опиумом, но хоть немного его напоминающую. Су пыталась противиться, билась, кричала, плакала, умоляла, проклинала, но Яо был глух к истерике и не обращал на неё внимания. Он убыстрял ритм с каждым движением, испытывая нарастающее наслаждение, и ему было абсолютно всё равно, что он причиняет кому-то страдания. Мало того, что он лишил невинности собственную сестру, так ещё и нанёс ей внутренние повреждения, из-за которых кровь тонкими струйками текла по неё ногам. Хоть Мэн Яо и было приятно, но оргазм всё никак не приходил. Цинь Су выбилась из сил и уже не могла ни физически, ни морально сопротивляться. Она уже даже практически не плакала, а лежала на столе и про себя молилась лишь о том, чтобы всё поскорее закончилось. Мэн пыхтел над ней ещё долго и наконец дождался разрядки. Он кончил внутрь сестры и отстранился, пьяный от усталости и эйфории. Он вытер пот со лба, выдохнул и шутя шлёпнул сестру по голой ягодице. - Тебе понравилось? - хохотнул он. - Понравилось ведь? В ответ Цинь Су лишь всхлипнула и мотнула головой. - Что?! Не понравилось?! - моментально взбеленился Яо. - Я же так старался доставить тебе удовольствие, а ты ещё и кочевряжишься?! Мелкая дрянь! Ещё и испачкала меня! Сучка! Злой Мэн Яо вновь схватился за свой уже опавший орган и заонанировал. - Ничего! Ты у меня ещё попляшешь! Я тебя так возьму, что век помнить будешь! Знаешь, как берут мальчиков? Не знаешь? Сейчас узнаешь! В этот раз член встал быстрее, и Мэн Яо без всяких прелюдий стремительно проник в её анальное отверстие. Девушка захрипела от ещё большей боли, чем раньше, и потеряла сознание. Дальше Яо в прямом смысле драл бесчувственное тело. Он дёргался в похотливых судорогах то быстро, то медленно, ощущая как внутри тесно и мокро от кровоточащих внутренних ран, из-за чего было неимоверно приятно. От того, что теперь не надо отвлекаться на сестру, которая до этого возникала и рыпалась, Мэн Яо расслабился и достиг пика довольствия так, как ему и хотелось, оросив семенем прямую кишку изнасилованной девушки. В итоге Яо бросил Цинь Су так и лежать полуголой на столе. Вытер о персиковое платье измазанный в крови и сперме член, сорвал с её головы бант и придушил капроновой лентой. Девушка не подавала признаков жизни, и он решил, что она испустила дух. Закончив возиться с сестрой, Мэн Яо обчистил сейф до последнего даяна, найдя в глубине старинный кремневый пистолет, который подарил отцу партнёр из французской концессии, утверждавший, что данная вещица видела ещё Наполеона. Удовлетворив себя морально и физически, Яо покинул кабинет, громко хлопнув дверью, но он не заметил, как Цинь Су, медленно открыв глаза, проводила его затуманенным взором. Она была последней из семьи и знакомых, кто видел его в тот день, а он был последним человеком, кто видел её живой. Мэн Яо скрылся, оставив отчий дом навсегда. *** - Ты правда хочешь уехать? Именно сейчас? - вопрошал Сяо, когда машина подъехала к поместью. Адъютанты выгрузились и потащили тяжёлые ящики с папками в дом. Следом на землю спустились губернатор и его переводчик. - Почему нет? Париж, Лондон или Чикаго... Мне всегда хотелось путешествовать, - отозвался Сюэ. - Вот разберусь с делами, попрошу отпуск у главнокомандующего, и мы отправимся в дальние страны... Очи его подёрнулись мечтательной поволокой, и, глядя на него, Синчэнь широко улыбнулся. В душе он почувствовал такую нежность к этому человеку, что захотелось обнять и крепко поцеловать. Что Сяо и сделал, поддавшись сиюминутному порыву. Чэнмэй сперва опешил, от такого рвения, но потом обнял его и принялся целовать так жадно, что у Синчэня закружилась голова. Они лобзались фактически посреди почему-то пустой в это время дня улицы, наплевав на условности и мораль. Внезапно тишину пронзил выстрел. Сяо вздрогнул и распахнул глаза, прервав ласки. В этот момент Сюэ как-то странно обмяк и осел вниз. Его глаза, ещё несколько минут назад лучившиеся счастьем и предвкушением приключений, теперь были неподвижны и стеклянны. Синчэнь подхватил его у самой земли, аккуратно уложил и судорожно разглядывал, ещё пока не разумея случившегося. Он, как рыба, выброшенная на берег, открывал и закрывал рот не в состоянии произнести ни слова. Его обуяли смятение и тревога, и он только и мог, что, сидя на коленях, таращиться на любимого человека, который неподвижно лежал у него на руках. Всё произошло настолько быстро, что Сяо не мог сориентироваться и хотя бы укрыться, чтобы защитить себя. Опять раздался выстрел, потом ещё. Адъютанты выскочили на улицу и принялись палить в разные стороны не в состоянии определить, где кроется стрелок. Выбежал Сун Цзычэнь и кинулся к Сяо и Сюэ, закрыв их собой. Но выстрелов уже не было, в общей сложности их прогремело три, и уже вскоре наступила тишина. Было понятно, что либо у стрелка кончились патроны, и он перезаряжается, либо он сделал своё дело, и теперь его задача - скрыться. Не теряя драгоценное время, адъютанты кинулись в разные стороны, чтобы попытаться найти виновника переполоха, оставив безопасность генерала и переводчика на Суна. Сяо всё также сидел с Сюэ, но теперь он шептал нечто невразумительное: - Что это... Как так... А-Мэй... А-Мэй... Вставай... Почему ты лежишь?... Он ощутил, как его рука под спиной Сюэ стала липкой, в а нос ударил тошнотворный запах крови. Он вытащил руку - она была вся красной. - Что это?.. Что... - он поднял вопросительный взгляд на Суна и протянул ему испачканную ладонь. - Что это?.. Цзычэнь чертыхнулся и отвернулся от друга, не в силах видеть его таким потерянным. Он сразу разобрался в ситуации, но видел, что Сяо находится в шоковом состоянии, и не решился озвучить страшную правду. - Это что же... Как это так... - бормотал Синчэнь, переводя взгляд с руки на неподвижное лицо Чэнмэя. - Лондон... Париж... Нам надо ехать... Он потряс Сюэ, надеясь таким образом привести его в чувство, но у того лишь закапала кровь из уголка приоткрытого рта. Дрожащими пальцами Сяо нащупал артерию на шее возлюбленного - она не билась, он наклонился к носу - дыхания не было. Он несколько раз сделал массаж сердца и искусственное дыхание, но результат был нулевым. - Почему он не приходит в себя?.. - вопрошал Синчэнь, пытаясь реанимировать уже труп. - Что я делаю не так?.. - Синчэнь, перестань, - потянулся к нему Цзычэнь, но тот оттолкнул его и продолжил реанимационные манипуляции. Подбежали адъютанты, так и не найдя того, кто стрелял, и всё поняли, узрев губернатора, под которым растеклось уже довольно большое багровое пятно, а на нём колдовал перепачканный в крови переводчик то нажимая на грудь ладонями, то припадая своим ртом к его рту. Один взревел, как раненый зверь, и принялся со всей силы бить носком сапога колесо машины. Второй бухнулся на колени возле маршала и закрыл лицо руками. А Сяо всё не останавливался и, как заведённый, метался над мертвецом. Он весь вспотел, тело била мелкая дрожь, пальцы тряслись, а в обезумевших глазах блестели слёзы. Прошло минут двадцать с момента, перевернувшего жизнь Сяо Синчэня. Когда до него наконец окончательно дошёл весь ужас случившегося, он прикрыл веки и отстранился, оставив бессмысленные попытки вернуть маршала к жизни. - Он мёртв... - неожиданно твёрдо произнёс Сяо - Всё бессмысленно... Сун поднял на него взгляд и содрогнулся. На него смотрел не тот растерянный человек, который трепетал и не осознавал происходящее несколько минут назад, а человек, в глазах которого плескались гнев и месть, а лицо исказила гримаса ненависти. Не было ни слёз, ни истерик, ни "воя на Луну". Только одна сплошная тихая ярость, которая была настолько велика и ощутима, что её будто можно было даже потрогать. - Синчэнь, ты... - пролепетал Цзычэнь и заткнулся, услышав его стальной тон. - Он умер... Мой Сюэ Чэнмэй умер. Так неожиданно и быстро... Почему?.. За что?.. Кто этот выродок, что отнял его у меня? Я не прощу его. Я положу жизнь на то, чтобы найти убийцу. А когда поймаю, он будет умолять о смерти. Сяо окровавленными руками снял очки, сложил их и убрал в карман брюк. Повернулся к Суну и на удивление спокойно к нему обратился: - Наша миссия закончена. Пришло время уходить. Подготовь всё. - Понял! - отозвался Цзычэнь и сразу же унёсся в неизвестном направлении. Синчэнь вернулся к губернатору и растянул губы в мрачной безжалостной улыбке. Он взял его холодеющую руку в свою ладонь и крепко сжал, и одни боги знали, что творилось в этот момент в его душе и в голове. Один из близнецов, сидевший рядом, посмотрел на него внимательно и инстинктивно понял, что этот человек вовсе не тот, за кого себя выдавал всё это время. Адъютант сложил руки в замок перед собой и поклонился до самой земли: - Господин Сяо, что бы вы ни задумали, куда бы вы ни пошли, возьмите нас с собой. Позвольте нам отныне следовать за вами, как мы следовали на господином губернатором. Однажды он отомстил за нашу семью клану Чан. С тех пор мы служили ему, не щадя жизни. Однажды он приказал нам охранять вас. Разрешите и дальше выполнять его волю. Присягаю вам на верность, господин Сяо! Другой сделал тоже самое, встав на колени перед Синчэнем. - Я тоже признаю вас своим господином. Позвольте нам помочь вам в вашей праведной мести, господин Сяо. - Хорошо, - оскалился Синчэнь, не сводя взгляда с Сюэ Чэнмэя. - Раз вы сами этого хотите, не могу вам отказать. *** Трое суток спустя в двух поместьях прошли похороны. Две процессии по направлению к кладбищу в тот день шли рядом, заняв целые улицы, что даже ни авто, ни трамваю, ни рикше невозможно было проехать меж ними. Но при этом отличались они по виду скорбящих. На прощание с бывшим губернатором и маршалом, обласканным Нанкином, никто не пришёл, кроме коммунистов и простого люда, который был благодарен ему за очищение города от "Зелёной банды". Капиталисты и магнаты же решили не тратить время на малолетнего выскочку, род которого на нём и прервался, поэтому предпочли забыть про такового и воздать последние почести Цзинь Гуаншаню и Цинь Су. Вот почему преставившегося демона войны оплакивали средний класс и бедняки, а по финансовому дельцу и его дочери скорбели лишь его жена, сын, невестка и наложницы, остальные же кланы сделали вид, что им не всё равно. Как потом выяснилось, Цзинь Гуаншань, вернувшись домой, нашёл Цинь Су всю в крови и задушенной на ручке шкафа, где находился его опустошённый сейф, посредством капроновой ленты. Вся эта картина так поразила буржуя, что его моментально сразил обширный инфаркт. При этом злые языки поговаривали, что удар случился не из-за смерти дочери, а из-за кражи. И конечно весь Шанхай прознал, что бедняжку Цинь Су изнасиловали. Мать Су, мадам Цинь, слёзно и коленопреклонённо молила Вэнь Жоханя найти злодея, который обесчестил и удавил её девочку, а заодно совершил и ограбление (все сделали вывод, что именно так и произошло), но тот не стал возбуждать дело, потому как госпожа Цзинь заранее уже подкупила его, попросив не обращать внимания на стенания наложницы её почившего мужа, а заняться только расследованием хищения средств. А по факту убийства губернатора Сюэ Вэнь Жохань завёл дело, но отложил его в дальний ящик и вскоре забыл. Ему было противно вспоминать, как унизительно он проиграл этому сопляку аж два раза: когда опростоволосился с аптекой "Цишань", и когда "Зелёная банда" бушевала в городе. А ещё ему претила мысль, что именно Сюэ Чан Кайши наградил званием, а его чуть не турнули с поста. Лань Хуань, делавший вскрытие всех трёх дел, чуть сам рассудком не тронулся и дня два отходил от своих же заключений о смертях и предположений, что послужило их причинами. Под большим секретом он поделился ими с Чжанем: Цзинь Гуаншаня разбил инфаркт вследствие большого душевного потрясения; а Цинь Су жестоко изнасиловали и убили, но у неё на шее были две странгуляционные борозды, что свидетельствовало о неоднократном удушении, и это было странно; с Сюэ Чэнмэем же всё было проще - его застрелили дробью из какого-то старого и при этом явно старинного оружия точным попаданием в сердце, от чего он моментально скончался. На следующий день после похорон госпожа Цзинь без сожаления выставила вон из поместья бывших наложниц мужа: сударыню Мэн, леди Мо и мадам Цинь. Швырнула им несколько даянов, а также поминальные таблички Мо Сюаньюя и Цинь Су, и велела убирать подобру-поздорову. Напрасно бедные женщины стенали и умоляли смилостивиться над ними и выделить им хотя бы лачугу в поместье, но не выгонять вон. Сердце госпожи Цзинь не дрогнуло, а ликовало, что наконец-то она избавилась от ненавистных соперниц и их детей. И только Яньли с товарищами помогли им устроиться в более-менее приличной квартире, но в не очень благополучном районе Шанхая. Что же касалось Мэн Яо, то окружающие решили, что он ушёл, не дожидаясь, когда его выпнут из поместья, как мать. Многим и в голову не пришло, что он может быть связан со смертями отца и сестры и воровством. Но Не Хуайсан, не узрев его на похоронах, очень сильно призадумался такому странному совпадению. А через неделю в Шанхай прибыли новые губернатор и командир военного гарнизона: Су Миншань и Оуян Цзычжэнь. На том же поезде приехал некий Чжао Чжулю, которому суждено было возродить бизнес Ду Юэшэна и Хуан Цзиньжуна. Вэнь Жохань подал в отставку, уступив свой пост выздоровевшему к тому моменту сыну - Вэнь Сюю. Тогда же исчезли из Шанхая Сяо Синчэнь и Сун Цзычэнь, а также бывшие адъютанты губернатора, которые перед этим подали рапорт об увольнении из армии. Ни Сяо, ни Сун не известили никого о своём уходе из партии и не попрощались с товарищами из "литературного кружка". Вэй Усянь искал их какое-то время, чувствуя некое беспокойство, но не нашёл даже следов пребывания в городе переводчика с английского и японского и его друга-садовника. Будто их и не было вовсе.