5. субин/енджун: ‘we’ll never change’

Колючий свитер в полоску — в нем почему-то холодно даже летом. Интересно, это из-за глобального потепления или просто Енджун мерзнет изнутри?  Рядом с Субином он согревается.  Лежа на диване их общей съемной крохотной квартиры он думает о том, что добиваться любви — это разбивать костяшки в кровь. Неужели так и правда должно быть, или любовь все же достойна быть тихой, комфортной и постоянной константой. Енджун привык думать, что бабочки в животе от неопределенности — настоящая влюбенность. Но рядом с Субином бабочек нет — только греющий изнутри огонек: не пожар, не фейерверки, а лишь мирное пламя свечи.  Любовь — неопределенность.  — Ты дрожишь. — Просто замерз, — шепчет Субину в шею Енджун, — но рядом с тобой так тепло. Он льнет ближе, ныряя ладонями под футболку Субина. От енджуновых холодных рук тот слегка вздрагивает, но целует Енджуна в угольно-черную макушку. Еще прошлым летом она была пылающей — огненно-рыжей. Затем смылась в ласковый персиковый. Зимой она вновь стала привычно черной: после этого субиновы кожа на кончиках пальцев и под ногтями еще неделю были окрашены в оттенки беспросветной тьмы. На кончиках их пальцев застыли годы их совместной жизни: моментами счастливой и беззаботной, а моментами — страшной, слишком взрослой и отдаляющей их друг от друга. Эти мгновения стали их общим секретом. Енджун отчего-то вспоминает, как всего неделю назад в этой самой студии они поругались из-за какой-то мелочи. Все почти дошло до разрыва. Когда Субин ушел из квартиры в тот вечер, Енджуну пришла в голову мысль о том, что тот не вернется — она не на шутку его испугала. Всю оставшуюся ночь он провел в одиночестве, сжавшись одним сгустком страха на диване, где сейчас они лежат вдвоем. Субин тогда вернулся под самое утро, когда уже светало, а у Енджуна не осталось слез, чтобы плакать. Объятия, в которых они тогда утонули были самыми теплыми и добрыми из всех, которые Енджун может припомнить в своей жизни. Субин не может стать очередным летним призраком, испарившись в предрассветной дымке. Что тогда делать Енджуну? Тоже исчезнуть? А может, вообще никогда не существовать. На такой случай Енджун не продумывал план своей жизни, потому что слишком боится такого варианта развития событий. Раньше казалось, что такое никогда с ними не случится. Теперь же иногда ощущается, что они моментами отдаляются друг от друга так далеко, что не дотянуться. — Согрелся? — Немного. — Это хорошо, — Субин пальцами перебирает енджуновы волосы, наматывает их вокруг фаланги указательного пальца и, кажется, удивляется, как те податливо завиваются. Все хорошо, что хорошо кончается, думает про себя Енджун, но с каждым днем он все менее уверен, что у них все может быть сказочно счастливо. Да и в самих сказках часто за ширмой остаются события после счастливого финала. Смешно, что найти друг друга — вовсе недостаточно для хэппи-энда, хотя даже это порой непосильная задача. Остается только стоять в углу комнаты и следить за тем, как все то, что они строили, покрывается трещинами-шрамами, подается коррозии и прогнивает. Можно ли спастись? Смеяться, когда больно. Терпеть, даже если боязно. Становиться холодной сталью, когда ранят. Енджун привык к этой глупой рутине — закалять себя непостоянством мыслей, ветреностью, переменами, разнообразием событий и людей. С Субином он остепенился, постепенно превращаясь в такую же константу. Интересно то, насколько сильно может повлиять один человек на другого. Енджуну мыслится, что влияние Субина на него непостижимо велико: настолько, что он просто растворится, если вдруг Субин однажды исчезнет. Кем он станет? С кем будет говорить? С кем будет делиться мыслимыми и немыслимыми мечтами? Кому будет рассказывать пошлые шутки и случайные факты из биографий писателей? Будет ли он все тем же Енджуном?  Лучи солнца, проникающие сквозь тонкие пыльные занавески, скользят по прикрытым векам, и под ними рисуются разноцветные пятна. В них Енджун различает лепестки цветов, на которых гадает, воображая будущее — быть ему или не быть.  — Мы же никогда не поменяемся? — наконец приоткрывает веки Енджун, в тот же миг прищуриваясь от яркого солнца, попадающего ему прямо в глаза. — Не поменяемся, — отвечает Субин, сам прекрасно осознавая, что даже сейчас они уже не те самые беззаботные школьники, которыми они были еще лишь прошлым годом. Время бежит стремительно, стирает прошлое, обмывает течением настоящее и превращает каждого порой в неузнаваемого человека — незнакомца. Иногда даже не узнать, пока не присмотришься. Но всегда остается нечто такое, что подскажет «вот, это точно он»: может, цвет глаз или родинка на ключице. — Останемся теми же Енджуном и Субином, что и сейчас. Вместе. Интересно, Субин сам в это верит? Енджуну хочется верить, что он говорит это искренне. Сонное прохладное летнее утро сменяется теплым днем. Комната наполняется тихими разговорами, а после — ароматом обеда. Вечером от прежней прохлады остается лишь неприятный сквозняк из окна.