6. тэхен/кай: 'это повторится?'

— Ты приятно пахнешь, — шепчет Кай в шею Тэхену. Комната, скрытая полумраком, задыхается от сумбурности чувств, недосказанностей и духоты.  В ответ Тэхен целует Кая в макушку, а затем скользит губами по мочке уха, оставляя на ней влажный след. Следующий поцелуй приходится уже в губы, когда Тэхен осторожно приподнимает лицо Кая, пальцами скользя вдоль острой линии подбородка. Их взгляды пересекаются, но в темноте Кай почти ничего не видит — только отблески уличных фонарей в глазах Тэхена, контур его нагого тела, беспорядочно лежащие пряди его волос. Но явно ощущает его прикосновения — разгоряченные от их общего тепла. Они горят следами на бедрах, предплечьях, шее, груди — везде, где их тела касались дольше, чем секунду.  Кай не привык нырять в омут с головой, но с Тэхеном у них все выходит быстро, смазано, жарко — в первую же встречу с рассказами о самых страшных секретах; а в последующие — в постели. Мятые простыни. Тишина. Сбитое дыхание. Учащенное сердцебиение.  В момент, когда они вновь целуются, Кай невольно задерживает дыхание. То ли от нехватки кислорода, то ли от накрывающих с головой чувств, напоминающих цунами, он начинает думать о их будущем. Строить облачные замки. Представлять, что будет с ними через день, неделю, месяц, год, пять лет. «Когда мы разойдемся, будешь ли ты плеваться ядом при упоминании моего имени или будешь хранить его самой ценной фотокарточкой под подушкой?» — Кай не умеет быть в моменте. Его всегда тревожат гнетущие мысли о будущем или прошлом. Взять ответственность за происходящее Кай не осмеливается и позволяет себе потеряться в моменте, забыться, словно сейчас он в самом чудесном сне. Когда он очнется, то все это испарится, и он побоится вернуться в этот эдемов сад, где всегда спокойно и счастливо. Лучше оставить эту ночь как идеальный нерушимый образ, чем очернять его затем повседневностью, разочарованиями, несбыточными ожиданиями.  — Мы же не прекратим общение? — тихо шепчет Тэхен, зарываясь носом в волосы Кая. Тот молчит, не находя в себе силы ответить честно. Эта тишина повисает невообразимо тяжелым грузом, заполняя всю комнату неуловимым гадким привкусом печали.  \ На утро Кай призраком исчезает из небольшой квартиры Тэхена. Следом его присутствия остаются только аромат табачного парфюма, мятые простыни и следы от поцелуев на тэхеновом теле. Покидать это место немного больно — внутри что-то колет, ноет от ощущения неправильности всего происходящего. Но лучше так, чем потом страдать еще сильнее, думает про себя Кай и осторожно, беззвучно закрывает за собой дверь квартиры, зарекаясь больше никогда сюда не возвращаться. Воздух ранним утром освежает, скрывает румянец с щек и сменяет его болезненной бледностью — возвращает в реальность. Кай вдыхает его полной грудью, чтобы отрезвить свою голову, потому что мысли все еще там — в мягкой постели в обнимку с Тэхеном. Удалить из контактов его номер. Забыть адрес. Не вспоминать этот вечер. Потому что все было слишком хорошо, чтобы быть правдой.  Кай знает, что делает это не со зла. Не затем, чтобы сделать больно. Просто так ему проще, так не нужно испытывать болезненных чувств, когда им придется разлучиться. Это ведь когда-то произойдет с любым человеком, верно? И это страшно, это пугает. Отнять близкого — это будто потерять конечность, лишиться части себя, потерять ориентир и любой смысл. Вновь так рисковать Кай не готов. Добавляя чужой номер в «черный список», тот усмехается собственной глупости, но ничего не может поделать. Зачем-то в этот момент в его памяти всплывают моменты прошлого вечера: как Тэхен его целовал, обнимал, вдавливал в матрас, обжигая дыханием. Теперь же Кай обжигает свои внутренности табачным дымом. Шаркая потрепанными кедами по асфальту, Кай глядит куда-то вдаль витиеватых улочек и явственно ощущает, как по его щекам стекает пара жгучих слез. Лучше уж так, чем потом ходить с разбитым сердцем.  \ Будни возвращают Кая в привычное русло, притупляя неприятное ноющее чувство в солнечном сплетении. Универсальная панацея от любой хандры — занимать себя работой и учебой, чтобы не было даже минуты на дурацкие гнетущие тревожные мысли в духе «а что если?» Лучше ощущать в теле ломоту — чтобы в голове была каша от усталости, — чем мучиться из-за невозможных сценариев, вопиющих желаний, сравнивая себя с землей, утопая в этой трясине.  Тягать со склада тяжелые коробки с продуктами, идеально расставлять товары по полочкам, дежурно говорить «Добро пожаловать!» и пробивать товары на кассе. Подработка в небольшом круглосуточном магазинчике становится для Кая маленьким спасением. Уповая на тяжелый почти ежедневный труд после таких же утомительных пар, он находит в этом спокойствие. Здесь нет «я»: он растворяется в потоке посетителей, пакетов, поставок, вечно сменяющихся сотрудников и становится безликим, без собственных желаний и печалей.  — Добро пожаловать! — очередное будничное приветствие, когда Кай слышит звенящий колокольчик на входной двери, не отрываясь от сортировки товаров на полке с прохладительными напитками.  «Этот сюда, этот на первый план, а этот можно задвинуть и подальше, все равно никто его не покупает,» — подобное беззвучное оглашение действий у себя в голове помогает выбить из нее все лишнее. Глаза бегают, цепляясь за ценники, — правильно ли они установлены? Даже если на фоне и возникает саднящее чувство, Кай вновь засыпает себя рутинными задачами.  — Хюнин Кай, помоги на кассе! — его зовет новенькая девушка, устроившаяся на полставки.  Он моментально перемещается за вторую свободную кассу и обслуживает образовавшуюся очередь из клиентов. В основном в такой вечерний час ими оказываются сотрудники фирм, возвращающиеся домой после работы. Чаще всего на кассовую ленту летят рамены, соджу и сигареты.  — Вам понадобятся палочки? — Да, пожалуйста. Следующим на кассе оказывается сладкий газированный напиток — его Кай пробивает, не поднимая взгляд. — С вас полторы тысячи вон. — Держите. Кай узнает этот голос и поднимает взгляд. Его привычная улыбка, ярко приветствующая пришедших посетителей, в тот же миг потухает, сменяясь то ли удивлением, то ли ужасом.  — Тэхен, — на выдохе звучит отчаянно. Кай пытается подобрать слова, но в итоге только мимолетно скользит по знакомому лицу, опускает взгляд, забирая купюру. Когда Тэхен забирает товар, и они вновь пересекаются взглядами, он кажется таким же растерянным. — Спасибо, — спустя несколько секунд в ответ звучит без толики иронии. Это «спасибо» звучит так же мягко, как тот называл Кая по имени, когда они оставались вдвоем наедине. В голове вновь вспыхивают колющие в грудине воспоминания. — Приходите еще, — заученная наизусть в первый же день работы фраза звучит почти неслышно. Кай провожает знакомый силуэт взглядом, зависая на двери на несколько тягучих секунд. В этом силуэте сразу же читается тот же нагой образ, озаренный уличными фонарями, что и ночами, которые они проводили вместе. Маленький мир в круглосуточном магазинчике застывает в своей суете, пока скрытый мраком призрак Тэхена не скрывается вдали. В черепной коробке — абсолютная пустота, но в груди — целые перипетии чувств и эмоций, и им Кай удивляется. Почему среди них обнаруживается трепет? Облегчение от того, что они вновь встретились?  Это повторится? — Я очень спешу, — вырывает из потока сознания девушка в очереди. Кай хлопает глазами, возвращаясь в реальность — переполненный магазинчик, обслуживающий вечерний поток гостей. Здесь кипит жизнь, а внутри Кая бесповоротно ломается прежде устойчивый уклад бытия — сбегать, когда становится слишком опасно, близко, интимно, обязательно, потенциально больно и сердечно.  — Да-да, извините за ожидание. \ С того дня они сталкиваются почти каждый раз, когда у Кая есть смены. Без лишних слов: только рутинные приветствия, благодарности. Клиент и работник. Эти встречи вызывают у Кая необъяснимый трепет, будто его тело пронизывает промозглый осенний ветерок, — на улице жаркое лето. Естественно, в его голове возникают вопросы, которые он, конечно, не озвучивает во время их немногословных встреч. Он попал сюда случайно? Живет рядом или следил? Почему продолжает приходить? Как бы то ни было, Кай не осмеливается озвучить ничего более прозаичного «добро пожаловать» с опущенными в прилавок глазами. Пересекаются взглядами они невольно, когда Тэхен неизменно оплачивает покупки наличными. Всегда один и тот же сладкий газированный напиток, иногда — залежавшийся на дальней полке сэндвич.  Стыдно признать, но Кай с каждым разом начинает все с большим нетерпением ожидать очередного визита Тэхена. Что будет дальше, он не знает. Понимает только, что это похоже на глупую игру, в которой заведомо объявлен пат. Это пугает, но Кай предпочитает отгонять эти мысли, предпочитая им благое неведение.  — Я на перекур, — бросает он одной из коллег, сидящей за кассой. Та кивает, давая добро, не отрывая взгляда от кассовой ленты с товарами.  К вечеру зной постепенно сходит на нет, но нагретые раскаленным солнцем стены домов и асфальт все еще отдают свой жар. Это ярко контрастирует с почти что осенней прохладой внутри магазина, где постоянно работают кондиционеры.  Кай устало выдыхает, рутинно доставая из-за пояса помятую упаковку сигарет и зажигалку. Уже по привычке прикрывая огонек от ветра и прикусив сигарету, он закуривает. Первая зятяжка слегка обжигает горло.  «Интересно, — ведет внутренний диалог с самим собой Кай, — он сегодня придет?» Во время прошлой смены он — не названный по имени Тэхен — не появился. Кай, привыкший к бессмысленной рутине в виде трепещущего сердца и слегка дрожащих ладоней, даже немого расстроился. Разочарование осело где-то на подкорке сознания едким сигаретным пеплом.  Глядя на однотипные серые стены окружающих его жилых домов, у Кая в сознании всплывают неприятные воспоминания. Они лезут в голову сами по себе, как цепкий плющ. Прорастают в самых уязвимых местах и тревожат незажившие раны. Бомгю. Его имя все еще болезненно отзывается эхом в груди, вызывая заметную дрожь в руках. Это похоже на хроническую болезнь, которая может не беспокоить, но затем обостряется, и съедает все живое и здоровое изнутри. И как бы Кай не пытался вычеркнуть это имя из своих воспоминаний, оно продолжает всплывать тяжелым грузом то тут, то там. Даже эти сигареты напоминают о Бомгю — они курили их на двоих. Еще заставил полюбить все те песни, что сейчас ежедневно играют в его плейлистах. Он стал той константой, без которой весь мир Кай мог рухнуть.  «Разве кто-то еще может меня так сильно полюбить?» Этот вопрос, некогда впивающийся хищными клыками в сознание, ныне только напоминает о себе на периферии. Однако до сих пор преследует эфемерным сковывающим чувством, которое не позволяет открыться, привязаться, стать ближе. Он напоминает о том, как может быть больно. — Кому ты нужен, кроме меня? — таким жестоким стал подарок Бомгю в день рождения Кая. Теплый августовский день окрасился бесцветными тусклыми красками. Теперь каждый день рождения Кай проводит в аскетичном трауре наедине с собой. Как бы Кай не старался себя убедить, что может жить самостоятельно без Бомгю рядом, этот факт все еще кажется ему нереальным. Даже спустя почти целых два года. Его максимум — быстрые встречи, секс на пару раз без обязательств, безраздумно трепыхающееся в груди сердце и обгрызенные из-за нервов ногти. — Какие же это все глупости, — произносит в пустоту Кай, выдыхая сигаретный дым. Серые разогретые стены продолжают безмолвно внимать его немым рассказам. Он оканчивается нервным натужным смешком, чтобы задушить в себе боль, которая опутывает змеиным скользким телом. Возвращаясь в магазин после короткого перерыва, Кай попадает в свой маленький мир, где нет места этим мыслям. Но что любопытнее, где-то в отдалении его продолжает терзать другое — Тэхен не приходит и на этот раз. Кай даже задерживается на несколько минут после смены на случай, если вдруг все-таки тот явится. Но нет — чуда не случается. \ Лето проносится мимо Кая одним сплошным маревом. Работа, дом, работа, прогулки по узким улицам своего района, травящий табачный дым, песни на репите и легкая дрожь в кончиках пальцев. Как это иронично, что прекратив появляться в реальности, Тэхен поселился в голове у Кая — изголодавшегося по физической близости, теплу и ласке. Или все же причина не в этом, а в чем-то неуловимом, что возникло между ними двоими. Летние дни, когда у него нет смен и учебы, Кай предпочитает либо проводить дома, сверля потолок взглядом, либо гулять, протаптывая все знакомые дорожки в сотый раз. Некоторые из них о чем-то напоминают, например, об уже смутных событиях из детства, а другие — из недалекого прошлого. Вот тут он впервые поцеловался: это случилось на последнем году старшей школы с мало знакомым парнем из параллели, но колющая нужда в прикосновениях подтолкнула к этому бездумному поступку. Поцелуи были скорее похожи на укусы отчаянных животных — слишком влажные, скорые, смазанные. После этого они больше не общались. Не удивительно, что воспоминания о тех днях остаются на коже Кая липким неприятным следом.  С тех пор он научился и целоваться, и поступать чуть более обдуманно, но остался таким же глупым ребенком, неспособным на взрослые решения. А может, к этому его вынудили обстоятельства.  Мимолетом в голове проносятся воспоминания о поцелуях с Тэхеном: с ним они были вовсе не отвратительны. Такое сказать он может далеко не о каждом своей партнере. С Тэхеном совсем не было страшно ослабить бдительность — с ним можно представить больше, чем всего одну ночь, и от этого становится еще больнее. Неужели это все было одной большой ошибкой? \ День рождения Кай встречает на привычном рабочем месте. Его никто не поздравляет — он сам никому не говорил, да и не особо хочет праздновать. Стал всего-то на год старше, чуточку ближе к неизбежной кончине. Этот глупый праздник у него всегда проходит монотонно, максимально обычно и без излишней суеты. В лучшем случае — звонок от матери с поздравлениями и наставлениями в духе «сегодня нужно обязательно себя чем-то порадовать». На вопрос о том, собирается ли он как-то отмечать, Кай отшучивается, чтобы лишний раз не беспокоить мать. К концу смены совсем не остается сил. Рутинно пробивая один за другим товары, Кай проводит половину дня за кассой. Хотя бы не приходится лишний раз думать о беспокоящих вещах. Ритмичный звук кассового автомата, шум, доносящийся из-за открывающихся и закрывающихся автоматических дверей, шуршание пластиковых пакетов — все это составляет музыкальное сопровождение дня рождения.  — Добрый вечер, — звучит знакомый голос, прерывая отупляющую «мелодию», и Кай тотчас же поднимает взгляд. — Добрый, — отзывается мягко и совсем тихо, совсем не так звонко, как их учили приветствовать клиентов.  Тэхен кладет на кассовую ленту привычный напиток и жевательную резинку с клубничным вкусом. Кай невольно улыбается, но старается эту улыбку скрыть, опуская голову и продолжая пробивать товары. Почему эта неожиданная встреча единомоментно заставила его ощущать необъяснимое волнение?  Каю хочется что-то сказать, но слова не находятся — путаются в голове в густую кашу, звучат в ней неуместно и бессмысленно. Получается только хватать воздух ртом в попытке что-то из себя выдавить, но безуспешно. Пальцы скользят по стеклянной бутылке, и он на миг отчаивается.  — Ты сегодня свободен после работы? — негромко спрашивает Тэхен. — Да, — Кай в тот же миг отвечает, кивая головой, мысленно благодаря всех, кого только можно, что тот заговорил первым. — Через час заканчивается смена. — Я тебя подожду, — Тэхен мягко улыбается, вызывая этим бурю непонятных ощущений в Кае. В животе словно образуется вакуум, который тотчас же заполняется чем-то очень густым и теплым. Тэхен уходит из магазина, забирая немногочисленные покупки. Кай же вновь смотрит ему в спину сквозь стеклянные автоматические двери, отделяющие его от большого страшного мира. Замкнутый в своем маленькой вселенной круглосуточного магазина, он запирает в себе то, что звенит внутри него стеклянной крошкой в попытке соединиться во что-то цельное и правильное. Оставшийся час Кай отрабатывает в суматохе: руки слегка дрожат каждый раз, когда он думает о том, что ждет его за пределами этого маленького мира.  Неужели Тэхен правда там, несмотря на то, как поступил Кай? А может, это просто глупая шутка, думается ему, но он тут же отвергает эту мысль — Тэхен не представляется таким жестоким.  Несмотря на престранные мысли, час проносится быстро, и Кай оказывается вне границ замкнутого и безопасного мира.Вечерний летний воздух сегодня не кажется столь обжигающим, как обычно. Он свежий, и вдыхая его Кай слегка расслабляется. Тревога слегка отступает, но не совсем, будто поджидая за углом момента, чтобы вновь вернуться дрожью в руках. Чтобы этого не случилось, Кай по привычке закуривает, на секунду забываясь, совершая свою рутину: достать сигарету из упаковки, зажать ее между губ, щелчок зажигалки, искра, глубокий вдох отравляющего дыма.  — Привет, — звучит тэхенов голос сзади, и смысл всего ритуала мгновенно улетучивается вместе с дымом.  — Привет, — оборачивается Кай и старается сделать свой голос максимально ровным и спокойный.  Тэхен здесь — прямо перед ним— реальный, живой, дышащий, множество раз ранее представленный в самых возможных сценариях в голове. И все равно эта встреча куда страшнее того, чем она представлялась ранее. — Как ты? — Все нормально, немного устал, — Кай потирает затылок от неловкости, лишь бы куда-то деть руки. — Ты как? — Так же, — Тэхен вновь еле заметно улыбается, и Кай не может вновь  держать этот контакт, поэтому отводит взгляд.  Он невольно скользит на тэхеновы жилисты руки, такие же нервные и неупокоенные, перебирающие между пальцев ту самую упаковку клубничной жевательной резинки. От этого становится чуть легче. Глядя на эти ладони, Кай вспоминает, как они скользили по его телу, как прижимали ближе и крепче, как оставляли жгучие следы, будто присваивая Кая себе.  — Я много думал о тебе. Эти слова бьют в грудь — не в сердце, но рядом с ним. Каю физически становится больно дышать, потому что внутри что-то мечется ошметками металла — в тревоге.  — Я тоже, — его слова вылетают тихим ветерком, заглушаемые мимо проезжающим автомобилем, но Тэхен явно слышит. Кай видит краем опущенных в землю глаз, как тот меняется в лицо: с него уходит след напряжения и тоски, с которыми он входил все эти дни в мир круглосуточного магазина. Эти эмоции удалось распознать лишь сейчас.  Шум автомобиля отдаляется, теряется в смоге городе, и улицу вновь наполняет тишина. Кай слышит собственное учащенное сердцебиение и пугается, что его может услышать Тэхен. Тело его предает, не подчиняется командам, кончики пальцев заметно вздрагивают, будто их тянут за невидимые ниточки.  — Неужели у нас нет шанса? — в тэхеновом голосе он улавливает мольбу, словно этими словами пытается достучаться в наглухо закрытую дверь.  «Шанс есть», — думается Каю. Такой хрупкий и страшно маленький, будто букашка. Ты только наступи, и от нее не останется и мокрого следа. Это страшно. Лучше сбежать первым, трусливо поджав хвост. Можно ли хвататься за этот шанс? Не будет ли так же больно, как в прошлый раз? А вдруг будет даже больнее? Сердце разгоняется еще сильнее, бездумно качая кровь по телу, разжигая в нем костры страхов, но его пламя одновременно с этим освещает дорогу — узкую и тернистую. В конце нее мозг цепляется за престранные мысли.  «Почему ты не в моей кровати, почему мы не пьем вино на брудершафт и не пачкаем белоснежные футболки пятнами бургунди, почему не прожигаем простыни сигаретным пеплом, не оставляем в подушках тихие смешки и приглушенные стоны — почему, почему, почему». Кай чувствует себя прикованным к прошлому: руки и ноги обмотаны стальными цепями, а в сердце впиваются прутья ледяных тисков. Их путы слабеют, но все еще так страшно сделать шаг, решиться на очередную авантюру, в итоге которой ты вновь окажешься в такой же ловушке. Жестоко. Страшно. Бесчеловечно. Немного заманчиво, но желание все равно задыхается от страха. — Я бы хотел, чтобы у нас был шанс, — вырывает из себя эти слова Кай и связывает ими себя с Тэхеном. — Я хочу быть рядом с тобой. На своих ладонях он чувствует непривычное тепло. Зажмуренные до этого глаза, Кай открывает и видит, как тэхеновы пальцы опутывают его собственные пальцы. В этом есть что-то успокаивающее: когда человек тебя касается, кажется, что все печали и невзгоды на свете отступают, даже если это всего лишь сиюминутная иллюзия.  Теперь цепи и тиски у них одни на двоих. Это чуточку облегчает тяжелую ношу, ведь ее часть теперь держит на себе Тэхен — теми самыми невидимыми ниточками на кончиках пальцев. Дышать становится легче, и Кай льнет к тэхеновому телу, прекращая сдерживаться и бояться. Это оказывается вовсе не страшно, как раньше, — скорее упоительно. Делая маленький шаг из своей крошечной коробки комфорта, освобождаешься от гнетущих мыслей. Шанс есть, он маленький, и Кай наконец-то готов за него схватиться. — Только не отпускай меня пока. — Хорошо, — тэхеновы слова щекочут ухо. Кай чувствует, что в этих объятиях может уснуть, в них хочется остаться надолго, даже если моментами будет больно и боязно.